Главная | Случайная

КАТЕГОРИИ:






Явление двенадцатое 2 страница

Купавина . Зачем же вы ходите в черном?

Глафира . А в чем же мне ходить? В старых полинялых обносках, давно вышедших из моды? Грубая черная одежда по крайней мере оригинальна и обращает на тебя внимание; притом же и улыбнуться кому-нибудь и смело окинуть глазами гораздо эффектнее из-под черного платка, чем из-под старомодной шляпки. Но носить это платье можно недолго и только с известной целью; а если вообразить, что придется всю жизнь таскать эту ветошь… О! это можно с ума сойти.

Купавина . Я удивляюсь, как Меропа Давыдовна не найдет вам приличной партии; она такая мастерица пристраивать своих родных.

Глафира . Нет; для меня она ничего не сделает. У ней во всем расчет! Она ловкая женщина, она сумеет выдать и за богатого человека, но только с тем, чтобы взять потом в свои руки и пользоваться всем, чем можно, и еще твердить постоянно, что она вот как облагодетельствовала.

Купавина . Да, это правда.

Глафира . Мы с ней видим друг друга насквозь, и она хорошо знает, что если я вырвусь от нее замуж, так она только меня и видела. Впрочем, я ей очень благодарна.

Купавина . За что же?

Глафира . Я научилась от нее многому полезному, многому такому, что бедной женщине необходимо в жизни.

Купавина . Именно?

Глафира . Выучилась хитрить, не говорить даром ни одного слова, не иметь стыда, когда чего-нибудь добиваешься, выучилась бесцеремонному обращению, просто наглости, которая у ханжей идет за откровенность и простоту. Жертву я нашла: Лыняев — единственный человек, за которым я могу жить так, как мне хочется, как я привыкла; всякая другая жизнь для меня тягость, бремя, несчастие — хуже смерти. А я сама себе не враг, Евлампия Николаевна, и потому постараюсь во что бы то ни стало выйти за Лыняева; для этого я готова употребить все дозволенные и даже недозволенные средства. Мне кажется, я уж очень откровенна с вами. Извините меня!

Купавина . Нет, нет, я очень хорошо понимаю ваше положение. (Долго смотрит на Глафиру, потом обнимает ее.) Ах, если бы мне ваша энергия!

Глафира . А мне ваши деньги! (Смотрит прямо в глаза Купавиной.) Поможешь мне? Ты меня видишь девушкой, — посмотри женщиной, что из меня выдет!

Купавина . Все, что от меня зависит, я с радостью… Я хоть погляжу на замужнюю женщину, которая имеет свою волю. А я, бедная, и за тем мужем жила под строгой опекой, да и опять, должно быть, то же будет.

Глафира . Что за мрачные мысли!

Купавина . Так, видно, на роду написано. Я сужу по тому письму, которое мне написал мой возлюбленный. Вот об этом-то я и хотела посоветоваться с тобой.

Глафира . Так расскажи, что за дела у вас!

Купавина . Года три тому назад, когда еще мой муж был жив, приезжал сюда на лето наш сосед, Беркутов.

Глафира . Ну, и…

Купавина . Ну, и… не суди меня строго! Моему мужу было шестьдесят пять лет. Беркутов мне понравился. Впрочем, я вела себя очень осторожно, и он ни в чем не мог заметить моего особенного расположения.

Глафира . А может быть, и заметил.

Купавина . Не знаю… может быть. Он прожил здесь только одно лето и уехал в Петербург; с тех пор я его и не видала; но он в каждом письме к Лыняеву посылал мне поклоны и разные комплименты.

Глафира . Как все это невинно!

Купавина . Очень невинно; а все-таки я попалась. Как-то, месяца три тому назад, пристал ко мне Лыняев: напишите да напишите Беркутову, чтоб он приехал летом в усадьбу, — он вам не откажет.

Глафира . Ты и послушалась, написала?

Купавина . Написала вздор какой-то, уж и не помню что: такая глупость непростительная.

Глафира . И ответ получила?

Купавина . В том-то и дело, что получила. Во-первых, все письмо написано деловым, канцелярским слогом; а во-вторых, смысл его такой: мне наслаждаться природой некогда, у меня важные денежные дела; но если вы хотите, я приеду. Прошу вас не делать никаких перемен в имении, не доверять никому управления, не продавать ничего, особенно лесу.

Глафира . Серьезный человек и, должно быть, очень умный.

Купавина . Согласна; но кто ему дал право учить меня! Что я, малолетняя, что ли? Это оскорбительно. Я не отвечала и, признаюсь, довольно-таки охладела к нему. Он приедет сегодня или завтра; вот я посмотрю на него, как он поведет себя, и если замечу, что он имеет виды на меня, я полюбезничаю с ним, потом посмеюсь и отпущу его в Петербург ни с чем.

Глафира . План хорош, надо только выполнить его.

Купавина . Постараюсь. Мне страшно за мою свободу. Вот письмо от него, я еще его не читала, видишь, как равнодушна. Мне привез его Лыняев.

Глафира . Лыняев уж был у тебя, значит, я его увижу не скоро, а может быть, и совсем не увижу. Пригласи его!

Купавина . Приглашать его не нужно: он в саду, спрятался от Меропы Давыдовны и сейчас явится к обеду.

Глафира . Вот и прекрасно! Вели подать шампанского, мне давно хочется; ужасно надоело сухоядение.

Купавина . Изволь!

Глафира . У меня еще просьба к тебе. Дай мне надеть что-нибудь поприличней! Все это на мне так гадко.

Купавина . Вот тебе ключ от гардероба, выбирай, что хочешь. Там много нового, ненадеванного; я нашила пропасть, да после траура все еще не решаюсь щеголять-то.

Глафира . Merci! Я в одну минуту. (Убегает.)

 

Явление девятое

 

Купавина (одна).

Купавина (распечатывает письмо). Посмотрим, что за послание. (Читает.) «Исполняю ваше приказание, сбираюсь в усадьбу. Но с той самой минуты, как я решился ехать, я уж испытываю мучительное чувство нетерпения. Мне обидно, что меня повезет паровоз, придуманный англичанами для перевозки тяжелых грузов; мне нужны крылья, резвые крылья амура». Какая пошлость! (Читает про себя.) Что дальше, то лучше. Что с ним сделалось? Неужели он думает, что я поверю этим глупостям? Ну, да прекрасно, надо оставить его в этом заблуждении; тем вернее он попадется.

Из двери показывается Глафира в одной юбке и в платке, накинутом на шею.

 

Явление десятое

 

Купавина, Глафира.

Глафира . Я все, и шелковые чулки нашла, и башмаки, и как все мне впору! Посмотри! (Подымает и вытягивает ногу, как танцовщица.) Ведь жалко такую ножку обувать в какие-то лапти.

Купавина . Чудо, как ты мила! Уж разве он каменный, а то как бы, кажется… (В двери.) Тетя, прикажите обедать подавать. Да вот и Михайло Борисыч идет.

Глафира . Подождите меня, я сейчас. Ну! Либо пан, либо пропал! (Уходит в дверь направо. Купавина — в залу.)

 

Действие третье

 

ЛИЦА:

Купавина.

Глафира.

Анфуса.

Лыняев.

Мурзавецкий.

Чугунов.

Клавдий Горецкий, племянник Чугунова, красивый молодой человек, кудрявый, с румяным лицом; одет в легком летнем сюртуке, застегнутом на все пуговицы; рубашка русская, цветная, без галстуха; панталоны в сапоги.

 

Через всю сцену садовая решетка с калиткой посередине. У калитки скамья. За решеткой виден густой парк усадьбы Купавиной. Вечереет.

 

Явление первое

 

Горецкий стоит у решетки и посвистывает. Из калитки выходит Чугунов.

Чугунов . Что ты, зачем ты? Пошел домой! Сейчас пошел домой!

Горецкий . Нет, домой я не пойду. Я вас дожидался. Нужно очень.

Чугунов . На что я тебе?

Горецкий . Денег пожалуйте, государственных кредитных билетов!

Чугунов . Денег? Нет, нет, и не думай! Зачем тебе деньги?

Горецкий . Я своему сердцу отвагу даю, на гулянье иду. (Свищет.)

Чугунов . На какое гулянье? Сиди дома! Да полно тебе свистать-то! Что я тебе приказывал? Ни шагу чтобы, ни-ни…

Горецкий . Нет, это вы напрасно беспокоитесь! Без судебного приговора не буду я сидеть в заключении; приговорят, тогда сяду.

Чугунов . Зачем ты такие слова говоришь? Зачем?

Горецкий . Ну, вот еще, слова! Нужно очень слова разбирать. Вы денег пожалуйте!

Чугунов . Где я тебе возьму?

Горецкий . Это ваше дело, это до меня не касается. Я вот про себя знаю, что запью сегодня, должно быть, дней на двенадцать.

Чугунов . Уж так и на двенадцать? Вперед знаешь, что на двенадцать.

Горецкий . Только бы, дяденька, не больше. Пожалуйте!

Чугунов . Ты это из городу пешком?

Горецкий . Пешком.

Чугунов . Нечего сказать, охота за каким-нибудь двугривенным десять верст пешком лупить!

Горецкий . Версты — это мне ничего; я с астролябией по две тысячи ходил. Я и за гривенником, когда он мне нужен, далеко пойду; только вот что: давайте по чести, двугривенного мало.

Чугунов . Ишь ты, мало! Будет, за глаза будет.

Горецкий . Говорю, что мало. Божиться, что ли?

Чугунов . Сколько ж тебе надо?

Горецкий . Пятьдесят рублей.

Чугунов . В своем ты разуме, Клашка, в своем?

Горецкий . Ничего. Вот что после гулянья будет, не знаю, а покуда в своем.

Чугунов . У кого ты просишь? У кого ты просишь, говори!

Горецкий . У вас. У кого ж мне просить? У кого деньги водятся, у того и прошу.

Чугунов Да что, банк, что ли, у меня?

Горецкий . Перед кем вы убогим-то притворяетесь? Вы уж это перед чужими; а я свой, родственник. У барыни имением управляете… вон усадьба-то какая! Да чтоб не грабить!

Чугунов . «Грабить, грабить!» Невежа! Чурбан необразованный! Ну, так вот и есть деньги, да не дам.

Горецкий (надев фуражку). Пожалеете.

Чугунов . Об чем?

Горецкий . О том, что не дали. Можете большую неприятность получить.

Чугунов . От кого?

Горецкий . От меня.

Чугунов . Что ты за птица такая важная?

Горецкий . Вот и не птица, а неприятность сделаю.

Чугунов . Какую?

Горецкий . Дом сожгу.

Чугунов . Что ты! Какой дом? Что ты!

Горецкий . Ваш.

Чугунов . Ах ты!.. Эх, братец!.. Да как ты…

Горецкий . Да вот так: пойду и зажгу.

Чугунов . В кого ты такой каторжный уродился?

Горецкий . Да кто ж у нас в родне святые-то? Вы, что ли? В кого путным-то уродиться?

Чугунов . Не груби, Клашка, не груби!

Горецкий . Дайте денег, так и грубости не услышите.

Чугунов (вынимает бумажник). Отвяжись ты от меня! На! Провались ты куда-нибудь! (Дает пять рублей.)

Горецкий . Что это? Пять рублей? (Отдает назад.) Нет, я дороже стою.

Чугунов . Правда, правда, дороже стоишь; ты и пятьсот рублей стоишь, кабы тебя можно было в солдаты продать.

Горецкий . Не об солдатах речь! А за свое мастерство я дороже стою.

Чугунов . Хорошее мастерство! Хвались, хвались! Есть чем похвастаться!

Горецкий . Хорошее ли, дурное ли, а вам понадобилось, так платите. Уж вы покупайте меня, а то плохо.

Чугунов . Ну, на еще! (Дает еще пять рублей.)

Горецкий . Мало.

Чугунов . Ишь ты, как разбойник в лесу, на дороге ловишь. Больше не дам, кончено.

Горецкий . Ну, а если мне кто-нибудь больше даст, и, стало быть, продавать вас с Мурзавецкой-то?

Чугунов . Тише ты! У Евлампии Николаевны гости в саду.

Горецкий . А мне что за дело!

Чугунов . Ну тебя! Уйти от греха. (Уходит.)

Горецкий (вслед Чугунову). Дядя! Слушай! Коли больше дадут, я вас продам; вы так и знайте. Говорю я тебе, что мне гулять охота пришла. А коли мне в это время денег не дать, так я хуже зверя. (Уходит за Чугуновым.)

Из сада выходят Купавина, Глафира, Анфуса, Лыняев.

 

Явление второе

 

Купавина, Глафира, Анфуса, Лыняев.

Лыняев (Купавиной). Не понимаю, не понимаю, что за фантазия гулять по росе, когда можно очень покойно сидеть в комнате, ну, пожалуй, на балконе, если хотите быть на воздухе.

Купавина . Я хочу народное гулянье посмотреть.

Лыняев . Не ходите! Что за удовольствие идти за две версты, да еще по горам, чтоб смотреть на пьяных.

Купавина . Скажите лучше, что вам лень! Оставайтесь!

Лыняев . Я бы пошел; но там, вероятно, ваши люди гуляют, мы их только стесним. Зачем расстраивать чужое веселье!

Купавина . Мы издали посмотрим, с горы. Да уж оставайтесь, оставайтесь, я тетю возьму.

Лыняев . Вот и прекрасно; а впрочем, я, пожалуй…

Купавина . Нет, нет! Будете вздыхать да охать всю дорогу, жертву из себя представлять, и без вас обойдемся. Пойдем, тетя!

Анфуса . Я что ж… я, пожалуй…

Купавина (Глафире). Ты останешься тоже? Оставайся, оставайся!

Глафира . Да, у меня от шума голова кружится.

Купавина . Подождите нас здесь!

Лыняев . Подождем, подождем.

Купавина и Анфуса уходят.

 

Явление третье

 

Лыняев, Глафира.

Лыняев . Вы только платье переменили, а скромность при себе оставили?

Глафира . Вам излишняя скромность не нравится?

Лыняев . Как не нравится! Что вы, помилуйте! Нет, это хорошо, это очень хорошо.

Глафира . Может быть, и хорошо, да зато скучно.

Лыняев . Да разве вы обязаны развлекать меня? Это скорей моя обязанность, но и я… извините, и я могу предложить вам только поскучать со мной вместе.

Глафира . И прекрасно, очень вам благодарна.

Лыняев . Не стоит благодарности.

Глафира . Нет, очень стоит.

Лыняев . Да за что же?

Глафира . За спокойствие, разве этого мало? Проведя вечер с вами, можно уснуть без всяких волнений, сном праведника. Я еще никого не любила, Михайло Борисыч, но ведь эта пора придет; я в таких летах, что каждую минуту должна ждать любовной горячки.

Лыняев . Значит, вы такая же, как и все. А я думал, что вы…

Глафира . Что? Что я не способна любить? Таких девушек не бывает, Михайло Борисыч.

Лыняев . Так вы боитесь полюбить?

Глафира . Как же не бояться? Любовь мне ничего не принесет, кроме страданий. Я девушка со вкусом и могу полюбить только порядочного человека; а порядочные люди ищут богатых. Вот отчего я прячусь и убегаю от общества, — я боюсь полюбить. Вы не смотрите, что я скромна, тихие воды глубоки, и я чувствую, что если полюблю…

Лыняев . Ой, страшно! Не говорите, пожалуйста, не продолжайте.

Глафира . Но с вами я ничего не боюсь.

Лыняев . Не боитесь?

Глафира . Нисколько. Вы меня увлекать не станете, да и увлечься вами нет никакой возможности.

Лыняев (обидевшись). Но почему же вы так думаете?

Глафира . Ну, полноте, какой вы любовник? Вы не обижайтесь, Михайло Борисыч! Вы очень хороший человек, вас все уважают; но любить вас невозможно. Вы уж и в летах, и ожирели, и, вероятно, дома в теплом халате ходите и в колпаке; ну, одним словом, вы стали похожи на милого, доброго папашу.

Лыняев . Вы уж очень безжалостны ко мне. Нет, я еще…

Глафира . Нет, нет, не обманывайте себя, — откажитесь от побед, Михайло Борисыч! Ха-ха-ха! (Хохочет.)

Лыняев . Да чему же вы смеетесь, помилуйте!

Глафира . Извините, пожалуйста! Мне сейчас смешная мысль в голову пришла. Ну если вы в меня влюбитесь и будете рассыпаться в нежностях передо мной, — ведь при всем уважении к вам не выдержишь, расхохочешься.

Лыняев . Однако какие вам мысли-то в голову приходят игривые.

Глафира . Так, дурачусь. Вам странно, что я развеселилась? Недолго мне.

Лыняев . Отчего ж недолго?

Глафира . В монастырь сбираюсь на днях.

Лыняев . Нет, вы шутите?

Глафира . Не шучу. Прощайте! Не поминайте лихом! В самом деле, не сердитесь на меня за мои шутки! Мне хочется оставить добрую память по себе.

Лыняев . Оставить добрую память вы очень можете.

Глафира . Каким образом?

Лыняев . Окажите мне маленькую услугу!

Глафира . С особенным удовольствием.

Лыняев . Почему ж с особенным?

Глафира . Так, вы очень милый человек.

Лыняев . Мне нужно хорошего писца на некоторое время.

Глафира . Не могу. Хоть и хорошо пишу, а в писцы к вам не пойду.

Лыняев . Вы не поняли или не хотите понимать…

Глафира . Вот если б я была мужчина; а то, помилуйте, что подумают, милый Михайло Борисыч! А впрочем…

Лыняев . Да нет же! У Меропы Давыдовны занимается письмоводством Чугунов, я его руку знаю; но иногда попадаются от нее бумаги, написанные отличным почерком.

Глафира . Так вам нужно точно такого писца?

Лыняев . Мне нужно знать, кто это пишет.

Глафира . Спросите у Чугунова.

Лыняев . Не скажет.

Глафира . Тут у вас что-то не просто?

Лыняев . Да вы знаете?

Глафира . Может быть, знаю больше, чем вы думаете.

Лыняев . Так скажите!

Глафира . Нельзя.

Лыняев . Почему?

Глафира . Потому что он мой любовник.

Лыняев . Час от часу не легче.

Глафира . Я немного сильно выразилась. Он действительно влюблен в меня и пишет мне стихами письма чуть не каждый день. Такой милый, — ответа не требует, а только изливает свои чувства передо мной.

Лыняев . Но кто же он, скажите.

Глафира . Он вам очень нужен?

Лыняев . Очень.

Глафира . Я не только могу его назвать вам, но через десять минут привести его сюда и отрекомендовать.

Лыняев (потирает руки от радости). Что вы? Неужели?

Глафира . Только даром этого не сделаю.

Лыняев . Требуйте от меня, что вам угодно, чего только вам угодно.

Глафира . Я попрошу небольшого.

Лыняев . Все, все, что хотите.

Глафира . Притворитесь влюбленным в меня и целый вечер сегодня ухаживайте за мной.

Лыняев . А вы будете смеяться?

Глафира . Вероятно, если это будет смешно.

Лыняев . Ну, уж один вечер куда ни шло! Хоть и тяжеленько, да нечего делать, сам обещал. Так вы когда же мне его покажете?

Глафира . Хоть сейчас. Я видела, как он прошел на гулянье, я пойду и приведу его сюда. Подождите меня здесь! Вот и Евлампия Николаевна. (Уходит.)

Входят Купавина и Анфуса.

 

Явление четвертое

 

Лыняев, Купавина, Анфуса.

Лыняев . Что же вы так скоро?

Купавина . И хотелось еще погулять, да скрываюсь от преследований.

Лыняев . Вот я вам говорил, что там пьяные; кто же вас преследует?

Купавина . Наш общий знакомый, Мурзавецкий. Проводите меня до дому.

Лыняев . Анфуса Тихоновна, будьте так добры, подождите здесь Глафиру Алексеевну и, когда она воротится, скажите ей, что я сейчас приду.

Купавина . Да не пускайте Мурзавецкого в сад, скажите, что меня дома нет, что я уехала.

Анфуса . Хорошо уж… я уж…

Лыняев . Да что с ним церемониться, просто гнать этого милого мальчика прочь!

Купавина . Ах нет, нельзя! С ним надо как можно осторожнее. Он скажет Меропе Давыдовне, тогда мы большую беду наживем. Поделикатнее как-нибудь, а то она меня съест.

Уходят Купавина и Лыняев, Анфуса садится на скамейку. Входит Мурзавецкий.

 

Явление пятое

 

Анфуса, Мурзавецкий.

Мурзавецкий (свищет). Тамерлан, Тамерлан, иси![27]Эко животное! Повешу, кончено… нет, брат, повешу, — кончено. Пардон, медам! Где ж они? (Осматриваясь.) А, вон! Кажется, обе тут. Так что-то как будто в глазах застилает, мелькает что-то; то одна, то две… нет, две, две… ну, конечно, две. (Раскланиваясь издали.) Честь имею.

Анфуса (отворачиваясь). Ну уж… не надо уж…

Мурзавецкий . Нет, позвольте, Евлампия Николаевна!

Анфуса . Да какая… где уж она?..

Мурзавецкий . Нет, Евлампия Николаевна, нет, она здесь, в груди моей; пароль донёр. (Вздыхает.) Таких страданий, таких страданий…

Анфуса . Ну уж… довольно уж…

Мурзавецкий . Я с вами согласен, но если нет сил, что же мне делать, я вас спрашиваю! Влюблен, ну и… ну и… кончено.

Анфуса . Ах, право уж… ну, что?

Мурзавецкий . Не хотите, не хотите отвечать? А я вот тут… у вас… у ног… могу умереть. Отвечайте, отвечайте, мон анж! Ну, ен мо![28]

Анфуса . Да что уж… ну тебя!

Мурзавецкий . Анфуса Тихоновна, оставьте, я вас прошу, я не с вами.

Анфуса . Не со мной уж… так, ну, с кем?

Мурзавецкий . С кем? Это странно. Ха-ха-ха! Это странно! Вы думали, с вами?

Анфуса . Да уж… никого тут больше-то… что еще?

Мурзавецкий . Анфуса Тихоновна, тезеву[29]! Евлампия Николаевна, бывают в жизни минуты… Что я! Одна минута, когда человек…

Анфуса . Ах уж… что мне с ним?..

Мурзавецкий . Вы молчите, за вас отвечают, — для благородной души моей это… это, я вам скажу… (вздыхает) тяжело.

Анфуса . Да откуда ж она… коли нет?

Мурзавецкий (подходя). Чего нет? Как нет?

Анфуса . Да уж так вот…

Мурзавецкий (осматривая Анфусу и скамейку). Да где ж она?

Анфуса . Коли нет… где ж мне!..

Мурзавецкий (ударив себя по лбу). Боже мой! Боже мой!

Анфуса . Ну уж… чего еще?

Мурзавецкий . Однако какой обман!

Анфуса . Кому уж… нужно.

Мурзавецкий . Так что же это, что же? Обман чувств, игра воображения?

Входит Лыняев.

 

Явление шестое

 

Мурзавецкий, Анфуса, Лыняев.

Мурзавецкий . Но нет, я шутить над собой не позволю, дудки!

Анфуса (увидав Лыняева). Ах, вы уж… ну вот… уж сами… (Идет в сад.)

Мурзавецкий . Я еду, еду, не свищу, а наеду — не спущу.

Анфуса . Ну, мели уж… на просторе! (Уходит.)

Мурзавецкий . Но я, нет, я пойду.

Лыняев . Куда?

Мурзавецкий . К ней.

Лыняев . Увы!

Мурзавецкий . Что «увы»? Что такое, милостивый государь, увы?

Лыняев . Нельзя, не велено вас принимать.

Мурзавецкий . Меня не велено? О! Я вот посмотрю. (Хочет идти в сад.)

Лыняев (загораживая калитку). Послушайте! Я вам вот что по-дружески посоветую: поезжайте домой, а то нехорошо.

Мурзавецкий . Что такое «нехорошо»? Позвольте вас… Позвольте вас спросить.

Лыняев (таинственно). В саду поставлены люди, и, как вы войдете, так (показывает знаком), понимаете?

Мурзавецкий . Что, что?

Лыняев . Я не виноват, Евлампии Николаевне было угодно так распорядиться.

Мурзавецкий . Меня ведь не испугаешь; ну, да я, пожалуй, и не пойду, не надо. Я, знаете ли, хотел мое дело с ней миром; а теперь нет, шалишь, морген фри!

Лыняев . Что вам за охота миром?

Мурзавецкий . Да ведь жаль, черт возьми! Пятьдесят тысяч должна.

Лыняев . Хорошие деньги.

Мурзавецкий . Да я не хотел брать, зачем! Я просто, моншер[30], хотел, сан-фасон, предложить руку, чтобы, компрене ву, соединить капиталы. У меня ничего… то есть нет, что я! У меня состояние, у нее состояние, какие тут иски да взыски!

Лыняев . Хорошо бы, только она за вас не пойдет.

Мурзавецкий . Ну, так уж не взыщи, не помилую. Ах, моншер, что я с ней сделаю! Ограблю, начисто ограблю!

Лыняев . Пятьдесят тысяч потребуете?

Мурзавецкий . Нет, уж тут не пятьюдесятью пахнет. Полтораста! Усадьба эта моя будет, через неделю моя.

Лыняев . Вот и хорошо, соседи будем. (Жмет руку Мурзавецкого.) Прошу любить да жаловать. А теперь вам пора домой! Вон это не ваш ли экипаж? Вероятно, Меропа Давыдовна за вами прислала.

Мурзавецкий . Да, она ждет; я обещал решительный ответ привезти.

Лыняев . Уж чего же решительнее!

Мурзавецкий . А ведь жаль мадам Купавину, плакать будет. Оревуар! (Уходит.)

Слышен свист и голос: «Тамерлан, иси!» С противоположной стороны входят Глафира и Горецкий.

 

Явление седьмое

 

Лыняев, Глафира, Горецкий.

Глафира . Вот, рекомендую: Горецкий, Клавдий. (Горецкому.) А это Михайло Борисыч Лыняев, наш сосед, помещик.

Горецкий (снимая фуражку). Я их знаю-с.

Лыняев . Наденьте, пожалуйста!

Горецкий . Ничего-с. Глафира Алексеевна, позволь для вас какую-нибудь подлость сделать.

Лыняев . Вот странная просьба.

Горецкий . Ничего не странная-с. Чем же я могу доказать? Нет, уж вы не мешайте. Глафира Алексеевна, хотите, весь этот забор изломаю?..

Глафира . Нет, зачем?

Горецкий . Как бы я для вас прибил кого-нибудь, вот бы трепку задал веселую!

Лыняев . Да ведь за это судить будут.

Горецкий . А пущай их судят.

Лыняев . Да ведь посадят.

Горецкий . А посадят, так сидеть будем. Глафира Алексеевна, прикажите какую-нибудь подлость сделать!

Глафира . Я уж, право, не знаю, что вам приказать!

Лыняев . Да зачем непременно подлость? Попросите его правду сказать.

Глафира . Ну, вот я попрошу вас мне правду сказать, вы скажете?

Горецкий . Какую правду-с?

Глафира . А вот какую мы спросим.

Горецкий . Извольте-с, все, что угодно-с.

<== предыдущая лекция | следующая лекция ==>
Явление двенадцатое 1 страница | Явление двенадцатое 3 страница
vikidalka.ru - 2015-2017 год. Все права принадлежат их авторам!