Главная | Случайная
Обратная связь

ТОР 5 статей:

Методические подходы к анализу финансового состояния предприятия

Проблема периодизации русской литературы ХХ века. Краткая характеристика второй половины ХХ века

Ценовые и неценовые факторы

Характеристика шлифовальных кругов и ее маркировка

Служебные части речи. Предлог. Союз. Частицы

КАТЕГОРИИ:






Явление одиннадцатое 5 страница




Барабошев . Если со мной такое кораблекрушение последует, так на все семейство мораль; а мы затеваем бракосочетание и должны иметь свой круг почетных гостей.

Мавра Тарасовна . А не хочешь в яму, так Платону кланяйся, чтоб он заплатил за тебя; и уж больше тебе доверенности от меня не будет.

Платон . Вот она правда-то, бабушка! Она свое возьмет.

Мавра Тарасовна . Ну, миленький, не очень уж ты на правду-то надейся! Кабы не случай тут один, так плакался бы ты с своей правдой всю жизнь. А ты вот как говори: не родись умен, а родись счастлив… вот это, миленький, вернее. Правда — хорошо, а счастье лучше!

Филицата (Грознову) . Ну-ка, служивый, поздравь нас.

Грознов . Честь, имею поздравить Платона Иваныча и Поликсену Амосовну! Тысячу лет жизни и казны несметное число! Ура!

 

 

 

Последняя жертва

 

Действие первое

 

ЛИЦА:

Юлия Павловна Тугина, молодая вдова.

Глафира Фирсовна, тетка Юлии, пожилая небогатая женщина.

Вадим Григорьевич Дульчин, молодой человек.

Лука Герасимыч Дергачев, приятель Дульчина, довольно невзрачный господин и по фигуре и по костюму.

Флор Федулыч Прибытков, очень богатый купец, румяный старик, лет 60, гладко выбрит, тщательно причесан и одет очень чисто.

Михевна, старая ключница Юлии.

 

Небольшая гостиная в доме Тугиной. В глубине дверь входная, направо (от актеров) дверь во внутренние комнаты, налево окно. Драпировка и мебель довольно скромные, но приличные.

 

Явление первое

 

Михевна (у входной двери), потом Глафира Фирсовна.

Михевна . Девушки, кто там позвонил? Вадим Григорьич, что ли?

Глафира Фирсовна (входя). Какой Вадим Григорьич, это я! Вадим-то Григорьич, чай, позже придет.

Михевна . Ах, матушка, Глафира Фирсовна! Да никакого и нет Вадима Григорьича; это я так, обмолвилась… Извините!

Глафира Фирсовна . Сорвалось с языка, так уж нечего делать, назад не спрячешь. Эка досада, не застала я самой-то! Не близко место к вам даром-то путешествовать; а на извозчиков у меня денег еще не нажито. Да и разбойники же они! За твои же деньги тебе всю душеньку вытрясет, да еще того гляди вожжами глаза выхлестнет.

Михевна . Что говорить! То ли дело свои…

Глафира Фирсовна . Что, свои? Ноги-то, что ли?

Михевна . Нет, лошади-то, я говорю.

Глафира Фирсовна . Уж чего лучше! Да только у меня свои-то еще на Хреновском заводе; все купить не сберусь: боюсь, как бы не ошибиться.

Михевна . Так вы пешечком?

Глафира Фирсовна . Да, по обещанию, семь верст киселя есть. Да вот не в раз, видно, придется обратно на тех же, не кормя.

Михевна . Посидите, матушка; она, надо быть, скоро воротится.

Глафира Фирсовна . А куда ее бог понес?

Михевна . К вечеренке пошла.

Глафира Фирсовна . За богомолье принялась. Аль много нагрешила?

Михевна . Да она, матушка, всегда такая; как покойника не стало, все молится.

Глафира Фирсовна . Знаем мы, как она молится-то.

Михевна . Ну, а знаете, так и знайте! А я знаю, что правду говорю, мне лгать не из чего. Чайку не прикажете ли? У нас это мигом.

Глафира Фирсовна . Нет, уж я самоё подожду. (Садится.)

Михевна . Как угодно.

Глафира Фирсовна . Ну, что ваш плезир-то?

Михевна . Как, матушка, изволили сказать? Не дослышала я…

Глафира Фирсовна . Ну, как его поучтивей-то назвать? Победитель-то, друг-то милый?

Михевна . Не понять мне разговору вашего, слова-то больно мудреные.

Глафира Фирсовна . Ты дуру разыгрываешь аль стыдишься меня? Так я не барышня. Поживешь с мое-то, да в бедности, так стыдочек-то всякий забудешь, ты уж в этом не сомневайся. Я про Вадима Григорьича тебя спрашиваю…

Михевна (приложив руку к щеке). Ох, матушка, ох!

Глафира Фирсовна . Что заохала?

Михевна . Да стыдно очень. Да как же вы узнали? А я думала, что про это никому не известно…

Глафира Фирсовна . Как узнала? Имя его ты сама сейчас сказала мне, Вадимом Григорьичем окликнула.

Михевна . Эка я глупая.

Глафира Фирсовна . Да, кроме того, я и от людей слышала, что она в приятеля своего много денег проживает… Правда, что ли?

Михевна . Верного я не знаю; а как, чай, не проживать; чего она для него пожалеет!

Глафира Фирсовна . То-то муж-то ее, покойник, догадлив был, чувствовало его сердце, что вдове деньги понадобятся, и оставил вам миллион.

Михевна . Ну, какой, матушка, миллион! Много меньше.

Глафира Фирсовна . Ну, уж это у меня счет такой, я все на миллионы считаю: у меня, что больше тысячи, то и миллион. Сколько в миллионе денег, я и сама не знаю, а говорю так, потому что это слово в моду пошло. Прежде, Михевна, богачей-то тысячниками звали, а теперь уж все сплошь миллионщики пошли. Нынче скажи-ка про хорошего купца, что он обанкрутился тысяч на пятьдесят, так он обидится, пожалуй, а говори прямо на миллион либо два, — вот это верно будет… Прежде и пропажи-то были маленькие, а нынче вон в банке одном семи миллионов недосчитались. Конечно, у себя-то в руках и приходу и расходу больше полтины редко видишь; а уж я такую смелость на себя взяла, что чужие деньги все на миллионы считаю и так-то свободно об них разговариваю… Миллион, и шабаш! Как же она, вещами, что ль, дарит ему аль деньгами?

Михевна . Про деньги не знаю, а подарки ему идут поминутно, и все дорогие. Ни в чем у него недостатка не бывает, — и в квартире-то все наше; то она ему чернильницу новую на стол купит со всем прибором…

Глафира Фирсовна . Чернильница-то дорогая, а писать нечего.

Михевна . Какое писанье, когда ему; он и дома-то не живет… И занавески ему на окна переменит, и мебель всю заново. А уж это посуда, белье и что прочее, так он и не знает, как у него все новое является, — ему-то все кажется, что все то же… До чего уж, до самой малости; чай с сахаром и то от нас туда идет…

Глафира Фирсовна . Все еще это не беда, стерпеть можно. Разные бабы-то бывают: которая любовнику вещами, — та еще, пожалуй, капитал и сбережет; а которая деньгами, ну, уж тут разоренье верное…

Михевна . Сахару больно жалко: много его у них выходит… Куда им пропасть этакая?

Глафира Фирсовна . Как же это у вас случилось, как ее угораздило такой хомут на шею надеть?..

Михевна . Да все эта дача проклятая. Как жили мы тогда, вскоре после покойника, на даче, — жили скромно, людей обегали, редко когда и на прогулку ходили, и то куда подальше… тут его и нанесло, как на грех. Куда не выдем из дому, все встретится да встретится. Да молодой, красивый, одет как картинка; лошади, коляски какие! А сердце-то ведь не камень… Ну, и стал присватываться, она не прочь; чего еще — жених хоть куда и богатый. Только положили так, чтоб отсрочить свадьбу до зимы: еще мужу год не вышел, еще траур носила. А он, между тем временем, каждый день ездит к нам как жених и подарки и букеты возит. И так она в него вверилась, и так расположилась, что стала совсем как за мужа считать. Да и он без церемонии стал ее добром, как своим, распоряжаться. «Что твое, что мое, говорит, это все одно». А ей это за радость: «Значит, говорит, он мой, коли так поступает; теперь у нас, говорит, за малым дело стало, только повенчаться».

Глафира Фирсовна . Да, за малым! Ну, нет, не скажи! Что ж дальше-то?.. Траур кончился… зима пришла…

Михевна . Зима-то пришла, да и прошла, да вот и другая скоро придет.

Глафира Фирсовна . А он все еще в женихах числится?

Михевна . Все еще в женихах.

Глафира Фирсовна . Долгонько. Пора б порешить чем-нибудь, а то что людей-то срамить!

Михевна . Да чем, матушка! Как мы живем? Такая-то тишина, такая-то скромность, прямо надо сказать, как есть монастырь: мужского духу и в заводе нет. Ездит один Вадим Григорьич, что греха таить, да и тот больше в сумеречках. Даже которые его приятели, и тем к нам ходу нет… Есть у него один такой, Дергачев прозывается, тот раза два было сунулся…

Глафира Фирсовна . Не попотчуют ли, мол, чем?

Михевна . Ну, конечно, человек бедный, живет впроголодь, — думает и закусить и винца выпить. Я так их и понимаю. Да я, матушка, пугнула его. Нам не жаль, да бережемся; мужчины чтоб ни-ни, ни под каким видом. Вот как мы живем… И все-то она молится да постится, бог с ней.

Глафира Фирсовна . Какая ж тому причина, с чего ей?..

Михевна . Чтоб женился. Уж это всегда так.

Глафира Фирсовна . А я так думаю, что не даст ей бог счастья. Родню забывает… Уж коли задумала она капитал размотать, так лучше бы с родными, чем с чужими. Взяла бы хоть меня; по крайности и я бы пожила в удовольствие на старости лет…

Михевна . Это уж ее дело; а я знаю, что у ней к родным расположение есть.

Глафира Фирсовна . Незаметно что-то. Сама прочь от родных, так и от нас ничего хорошего не жди, особенно от меня. Женщина я не злая, а ноготок есть, удружить могу. Ну, вот и спасибо, только мне и нужно, все я от тебя вызнала. Что это, Михевна, как две бабы сойдутся, так они наболтают столько, что в большую книгу не упишешь, и наговорят того, что, может быть, и не надо?

Михевна . Наша слабость такая женская. Разумеется, по надежде говоришь, что ничего из этого дурного не выдет. А кто же вас знает, в чужую душу не влезешь, может, вы с каким умыслом выспрашиваете. Да вот она и сама, а я уж по хозяйству пойду. (Уходит.)

Входит Юлия Павловна.

 

Явление второе

 

Глафира Фирсовна, Юлия.

Юлия (снимая платок). Ах, тетенька, какими судьбами? Вот обрадовали!

Глафира Фирсовна . Полно, полно, уж будто и рада?

Юлия . Да еще бы! конечно, рада.

Целуются.

Глафира Фирсовна . Бросила родню-то, да и знать не хочешь! Ну, я не спесива, сама пришла, уж рада не рада ль, а не выгонишь, ведь тоже родная.

Юлия . Да что вы! Я родным всегда рада, только жизнь моя такая уединенная, никуда не выезжаю. Что делать-то, уж такая я от природы! А ко мне всегда милости просим.

Глафира Фирсовна . Что это ты, как мещанка, платком покрываешься? Точно сирота какая.

Юлия . Да и то сирота.

Глафира Фирсовна . С таким сиротством еще можно жить. Ох, сиротами-то зовут тех, кого пожалеть некому, а у богатых вдов печальники найдутся. Да я бы на твоем месте не то что в платочке, а в аршин шляпку-то соорудила, развалилась в коляске, да и покатывай! На, мол, смотри!

Юлия . Не удивишь нынче никого, что ни надень. Да и мне рядиться-то не к чему и не к месту было, я к вечерне ходила.

Глафира Фирсовна . Да, уж тут попугаем-то вырядиться не для кого, особенно в будни. Да что ты долго? Вечерни-то давненько отошли.

Юлия . Да после вечерни-то свадьба была простенькая, так я осталась посмотреть.

Глафира Фирсовна . Чего это ты, милая, не видала? Свадьба как свадьба. Чай, обвели да и повезли, не редкость какая.

Юлия . Все-таки, тетенька, интересно на чужую радость посмотреть.

Глафира Фирсовна . Ну, посмотрела, позавидовала чужому счастью, и довольно! Аль ты свадьбы-то смотришь, как мы, грешные? Мы так глаза-то вытаращим, что не то что бриллианты, а все булавки-то пересчитаем. Да еще глазам-то не верим, так у всех провожатых и платья и блонды перещупаем, настоящие ли?

Юлия . Нет, тетенька, я в народе не люблю, я издали смотрела; в другом приделе стояла. И какой случай! Вижу я, входит девушка, становится поодаль, в лице ни кровинки, глаза горят, уставилась на жениха-то, вся дрожит, точно помешанная. Потом, гляжу, стала она креститься, а слезы в три ручья так и полились. Жалко мне ее стало, подошла я к ней, чтобы разговорить да увести поскорее. И сама-то плачу.

Глафира Фирсовна . Ты-то об чем, не слыхать ли?

Юлия . Заговорили мы: «Пойдемте, — говорю я, — дорогой потолкуем! Мы тут со слезами-то не лишние ли?» — «Вы-то, не знаю, говорит, а я лишняя». Посмотрела с минуточку на жениха, кивнула головой, прошептала «прощай», и пошли мы со слезами.

Глафира Фирсовна . Дешевы слезы-то у вас.

Юлия . Уж очень тяжело это слово-то «прощай». Вспомнила я мужа-покойника, очень я плакала, как он умер, а как пришлось сказать «прощай» в последний раз, так ведь я было сама умерла. А каково сказать «прощай навек» живому человеку, ведь это хуже, чем похоронить.

Глафира Фирсовна . Эка у вас печаль по этим заблужденным! Да бог с ней! Всякая должна знать, что только божье крепко.

Юлия . Так-то так, тетенька, да коли любишь человека, коль всю душу в него положила?

Глафира Фирсовна . И откуда это в вас такая горячая любовь проявляется?

Юлия . Что ж делать-то? Ведь уж это кому как дано. Конечно, кто любви не знает, тем легче жить на свете.

Глафира Фирсовна . Э, да что нам о чужих! Поговори о себе. Как твой-то сокол?

Юлия . Какой мой сокол?

Глафира Фирсовна . Ну, как величать-то прикажешь? жених там, что ли? Вадим Григорьич.

Юлия . Да как же… Да откуда ж вы?..

Глафира Фирсовна . Откуда узнала-то? Слухом земля полнится: хоть в трубы еще не трубят, а разговор идет.

Юлия (конфузясь) . Да теперь скоро, тетенька, свадьба у нас.

Глафира Фирсовна . Полно, так ли? Ненадежен он, говорят, да и мотоват очень.

Юлия . Уж каков есть, такого и люблю.

Глафира Фирсовна . Удерживать бы немножко.

Юлия . Как можно, что вы говорите! Ведь не жена еще, как я смею что-нибудь сказать? Вот бог благословит, тогда другое дело; а теперь я могу только лаской да угождением. Кажется, рада бы все отдать, только б не разлюбил.

Глафира Фирсовна . Что ты, стыдись! Молодая, красивая женщина, да на мужчину разоряться, не старуха ведь.

Юлия . Да я и не разоряюсь и не думала разоряться, он сам богат. А все ж таки чем-нибудь привязать нужно. Живу я, тетенька, в глуши, веду жизнь скромную, следить за ним не могу; где он бывает, что делает… Иной раз дня три, четыре не едет, чего не передумаешь; рада бог знает что отдать, только бы увидать-то.

Глафира Фирсовна . Чем привязать, не знаешь? А ворожба-то на что? Чего другого, а этого добра в Москве не занимать стать. Такие снадобья знают, испробованные! Я дамы четыре знаю, которые этим мастерством занимаются. Вон Манефа говорит: «Я своим словом на краю света, в Америке достану и там на человека тоску да сухоту нагоню. Давай двадцать пять рублей в руки, из Америки ворочу». Вот ты бы съездила.

Юлия . Нет, что вы, как это можно?

Глафира Фирсовна . Ничего. А то есть один отставной секретарь, горбатый, так он и ворожит, и на фортепьянах играет, и жестокие романсы поет — так оно для влюбленных-то как чувствительно.

Юлия . Нет, ворожить я не стану.

Глафира Фирсовна . А ворожить не хочешь, так вот тебе еще средство: коли чуть долго не едет к тебе, сейчас его, раба божьего, в поминанье за упокой!.. Какую тоску-то нагонишь, мигом прилетит…

Юлия . Ничего этого не нужно.

Глафира Фирсовна . Греха боишься? Оно точно что грех.

Юлия . Да и не хорошо.

Глафира Фирсовна . Так вот тебе средство безгрешное: можно и за здравье, только свечку вверх ногами поставить: с другого конца зажечь. Как действует!

Юлия . Нет, уж вы оставьте! Зачем же!

Глафира Фирсовна . А лучше-то всего, вот наш тебе совет: брось-ка ты его сама, пока он тебя не бросил.

Юлия . Ах, как можно, что вы! всю жизнь положивши, да я жива не останусь.

Глафира Фирсовна . Потому как нам, родственным людям, сраму от тебя переносить не хочется. Послушай-ка, что все родные и знакомые говорят.

Юлия . Да что им до меня! Я никого не трогаю, я совершеннолетняя.

Глафира Фирсовна . А то, что нигде показаться нельзя, везде спросы да насмешки: «Что ваша Юленька? Как ваша Юленька?» Вот посмотри, как Флор Федулыч расстроен через тебя.

Юлия . И Флор Федулыч?

Глафира Фирсовна . Я его недавно видела, он сам хотел быть у тебя сегодня.

Юлия . Ай, стыд какой! Зачем это он? Такой почтенный старик.

Глафира Фирсовна . Сама себя довела.

Юлия . Я его не приму. Как я стану с ним разговаривать? С стыда сгоришь.

Глафира Фирсовна . Да ты не очень бойся-то. Он хоть строг, а до вас, молодых баб, довольно-таки снисходителен. Человек одинокий, детей нет, денег двенадцать миллионов.

Юлия . Что это, тетенька, уж больно много.

Глафира Фирсовна . Я так, на счастье говорю, не пугайся, мои миллионы маленькие. А только много, очень много, страсть сколько деньжищев! Чужая душа — потемки, кто знает, кому он деньги-то оставит, вот все родные-то перед ним и раболепствуют. И тебе тоже его огорчать-то бы не надо.

Юлия . Какая я ему родня! Седьмая вода на киселе, да и то по муже.

Глафира Фирсовна . Захочешь, так родней родни будешь.

Юлия . Я этого не понимаю, тетенька, и не желаю понимать.

Глафира Фирсовна . Очень просто: исполняй всякое желание его, всякий каприз, так он еще при жизни тебя озолотит.

Юлия . Надо знать, какие у него капризы-то! Другие капризы и за ваши двенадцать миллионов исполнять не согласишься.

Глафира Фирсовна . Капризные старики кому милы, конечно. Да старик-то он у нас чудной, сам стар, а капризы у него молодые. А ты разве забыла, что он твоему мужу был первый друг и благодетель. Твой муж пред смертью приказывал ему, чтоб он тебя не забывал, чтоб помогал тебе и советом и делом и был тебе вместо отца.

Юлия . Так не я забыла-то, а он. После смерти мужа я его только один раз и видела.

Глафира Фирсовна . Можно ль с него требовать? Мало ль у него делов-то без тебя! У него все это время мысли были заняты другим. Сирота у него была на попечении, красавица, получше тебя гораздо; а вот теперь он отдал ее замуж, мысли-то у него и освободились, и об тебе вспомнил, и до тебя очередь дошла.

Юлия . Очень я благодарна Флору Федулычу, только я никаких себе попечителей не желаю, и напрасно он себя беспокоит.

Глафира Фирсовна . Не отталкивай родню, не отталкивай! Проживешься до нитки, куда денешься? К нам же прибежишь.

Юлия . Ни к кому я не пойду, гордость моя не позволит, да мне и незачем. Что вы мне бедность пророчите? Я не маленькая: и сама собою и своими деньгами я распорядиться сумею.

Глафира Фирсовна . А я другие разговоры слышала.

Юлия . Нечего про меня слышать. Конечно, от сплетен не убережешься, про всех говорят, особенно прислуга; так хорошему человеку, солидному, стыдно таким вздором заниматься.

Глафира Фирсовна . Вот так! Сказала, как отрезала. Так и знать будем.

Входит Михевна.

 

Явление третье

 

Юлия, Глафира Фирсовна и Михевна.

Михевна . Чай готов, не прикажете ли?

Глафира Фирсовна . Нет, чай, бог с ним! Вот чудо-то со мной, вот послушай! Как вот этот час настанет, и начинает меня на съестное позывать. И с чего это сталось?

Юлия . Так можно подать.

Глафира Фирсовна . Зачем подавать? У тебя ведь, я чай, есть такой шкапчик, где все это соблюдается — и пропустить можно маленькую и закусить! Я не спесива: мне огурец — так огурец, пирог — так пирог.

Юлия . Есть, тетенька, как не быть!

Глафира Фирсовна . Вот мы к нему и пристроимся. Перекушу я малым делом, да уж и пора мне. Засиделась я у тебя, а мне еще через всю Москву шествовать.

Юлия . Неужели такую даль пешком? Тетенька, если вы не обидитесь, я бы предложила вам на извозчика. (Вынимает рублевую бумажку.) А то лошадь заложить?

Глафира Фирсовна . Не обижусь. От другого обижусь, а от тебя нет, не обижусь, от тебя возьму. (Берет бумажку.) Когда тут лошадь закладывать!

Юлия и Глафира Фирсовна уходят в дверь направо, Михевна идет за ними. Звонок.

 

Явление четвертое

 

Михевна, потом Дергачев.

Михевна . Ну, уж это Вадим Григорьич, по звонку слышу. (Идет к двери, навстречу ей Дергачев.) Ох, чтоб тебя!

Дергачев (важно). Я желаю видеть Юлию Павловну.

Михевна . Ну, да мало ль чего вы желаете. К нам, батюшка, в дом мужчины не ходят. И кто это вас пустил? Сколько раз говорила девкам, чтоб не пускали.

Дергачев (пожимая плечами). Вот нравы!

Михевна . Ну да, нравы! Пускать вас, так вы повадитесь.

Дергачев . Я не за тем пришел, чтоб твои глупости слушать. Доложи, милая, Юлии Павловне.

Михевна . Да, милый, нельзя.

Дергачев . Что за вздор! Мне нужно видеть Юлию Павловну.

Михевна . Ну, да ведь не особенная какая надобность.

Дергачев . У меня есть письмо к ней.

Михевна . А письмо, так давай его и ступай с богом.

Дергачев . Я должен отдать в собственные руки.

Михевна . И у меня свои собственные руки, не чужие. Чего боишься? Не съем его.

Входит Юлия Павловна.

 

Явление пятое

 

Дергачев, Михевна, Юлия Павловна.

Юлия . Что у вас тут за разговор? А, Лука Герасимыч, здравствуйте!

Дергачев . Честь имею кланяться! Письмо вот от Вадима. (Подает письмо.)

Юлия . Покорно вас благодарю. Ответа не нужно?

Дергачев . Ответа не нужно-с, он сам заедет.

Юлия . Что, здоров он?

Дергачев . Слава богу-с.

Михевна . Не держи ты его, отпусти поскорее, что хорошего?

Дергачев . Могу я его здесь подождать-с?

Юлия . Лука Герасимыч, извините! Я жду одного родственника, старика, понимаете?

Михевна . Да, Герасимыч, ступай, ступай!

Дергачев . Герасимыч! Какое невежество!

Михевна . Не взыщи!

Юлия . Не сердитесь на нее, она женщина простая. До свидания, Лука Герасимыч!

Дергачев . До свидания, Юлия Павловна! Как ни велика моя дружба к Вадиму, но уже подобных поручений я от него принимать не буду, извините-с! Я сам ему предложил-с, я думал провести время…

Михевна . Ну, что еще за разговоры развел?

Юлия . Что делать, у нас это не принято. (Кланяется.)

Михевна (Юлии). Глафира Фирсовна ушла?

Юлия . Ушла.

Михевна (Дергачеву). Пойдем, пойдем, я провожу.

Дергачев раскланивается и уходит, Михевна за ним.

 

Явление шестое

 

Юлия, потом Михевна.

Юлия (раскрывает письмо и читает). «Милая Юлия, я сегодня буду у тебя непременно, хоть поздно, а все-таки заеду». Вот это мило с его стороны. (Читает.) «Не сердись, моя голубка». (Повторяет.) «Моя голубка»! Как хорошо пишет. Как на такого голубя сердиться! (Читает.) «Я все эти дни не имел минуты свободной: все дела и дела и, надо признаться, не очень удачные. Я все более и более убеждаюсь, что мне без твоей любви жить нельзя. И хотя я подвергаю ее довольно тяжким испытаниям и сегодня же потребую от тебя некоторой жертвы, но ты сама меня избаловала, и я уверен заранее, что ты простишь все твоему безумному и безумно любящему тебя Вадиму».

Входит Михевна.

Михевна . Кто-то подъехал, никак Флор Федулыч.

Юлия (прячет письмо в карман). Так ты поди, сядь в передней, да посматривай хорошенько! Если приедет Вадим Григорьич, проводи его кругом да попроси подождать в угольной комнате. Скажи, мол, дяденька у них.

Михевна уходит. Входит Флор Федулыч.

 

Явление седьмое

 

Юлия, Флор Федулыч.

Флор Федулыч (кланяясь и подавая руку). Честь имею… Прошу извинить!

Юлия . Забыли, Флор Федулыч, забыли. Прошу садиться.

Флор Федулыч . Да-с, давненько. (Садится.)

Юлия (садясь). Я ведь никуда, Флор Федулыч, я все дома — а ежели ко мне кто, я очень рада.

Флор Федулыч . Здоровьице ваше?

Юлия . Да ничего, я… слава богу…

Флор Федулыч . Дюшесы нынче не дороги-с…

Юлия . Что вы так смотрите на меня, Флор Федулыч! Переменилась я?

Флор Федулыч . К лучшему-с.

Юлия . Ну, что вы, не может быть.

Флор Федулыч . Позвольте, позвольте-с! В этом мы не ошибаемся, на том стоим: очаровательность женскую понимаем. (Осматривая комнату.) Домик-то так, после смерти супруга, и не отделывали?

Юлия . Кто у меня бывает, кто его видит! Зачем же лишний расход.

Флор Федулыч . Что касается приличия, то никогда не лишнее, а даже необходимое-с. А дом этот точно отделывать не стоит. Он почти за чертой города, доходу не приносит, состоит при фабрике, которая давно нарушена, ну и значит, вам надо это имение продать.

Юлия . А где же мне жить, Флор Федулыч?

Флор Федулыч . Зачем же вам жить в захолустье и скрывать себя? Вы должны жить на виду и дозволить нам любоваться на вас. Патти не приедет-с.

Юлия . Очень жаль, так я ее и не услышу.

Флор Федулыч . Не услышите-с. Да ведь у вас есть другой дом, в городе-с. Отделать там небольшую квартиру, комнат шесть-семь, хороших; две-три гостиные-с, будуар. Мебель а-ля Помпадур-с.

Юлия . Сколько хлопот, да и не привычна я к такой жизни.

Флор Федулыч . Хлопоты-с эти не ваше дело-с, это я беру на себя, вам только и труда будет переехать-с. А если вы не привычны к такой жизни, так мы вас постепенно приучим.

Юлия . Покорно вас благодарю.

Флор Федулыч . А лошадок держите?

Юлия . Пару продала, а то всё те же, старые.

Флор Федулыч . Пора переменить-с; да это дело минутное, не стоит и говорить-с. Экипажи тоже надо новенькие, нынче другой вкус. Нынче полегче делают и для лошадей и для кармана; как за коляску рублей тысячу с лишком отдашь, так в кармане гораздо легче сделается. Хоть и грех такие деньги за экипаж платить, а нельзя-с, платим, — наша служба такая. Я к вам на днях каретника пришлю, можно будет старые обменять с придачею.

Юлия . Все это напрасно, Флор Федулыч, мне ничего не нужно.

Флор Федулыч . Не то что напрасно, а обойтись нельзя без этого. Уж если у нас бабы, пудов в семь весом, в таких экипажах разъезжают; так уж вам-то, при вашей красоте, в забвении-с быть невозможно-с. Абонемент на настоящий сезон не имеете?

vikidalka.ru - 2015-2017 год. Все права принадлежат их авторам!