Главная | Случайная
Обратная связь

ТОР 5 статей:

Методические подходы к анализу финансового состояния предприятия

Проблема периодизации русской литературы ХХ века. Краткая характеристика второй половины ХХ века

Ценовые и неценовые факторы

Характеристика шлифовальных кругов и ее маркировка

Служебные части речи. Предлог. Союз. Частицы

КАТЕГОРИИ:






Явление двенадцатое 4 страница




Ераст (вынимает вексель, разрывает, свертывает о комок и бросает) . Вот тебе и все счеты. Возьми свой вексель! Считаться нам нечего. Плакаться не на кого, не рой другому яму…

Вбегает Ольга.

Ольга . С дяденькой в коридоре дурно сделалось… говорят, удар… он умирает…

Константин . А, умирает? Так это другое дело.

Ольга (заглянув в коридор) . Умер.

Константин . Ну, Ольга, стоило бы убить тебя; а теперь я тебе в ножки поклонюсь. По твоей милости дядя помирает без завещания, и я теперь полный хозяин всему этому.

 

Действие четвертое

 

ЛИЦА:

Каркунов.

Вера Филипповна.

Халымов.

Аполлинария Панфиловна.

Константин.

Ольга.

Ераст.

Иннокентий.

Огуревна.

Один из фабричных.

 

Декорация первого действия.

 

Явление первое

 

Огуревна, потом Аполлинария Панфиловна.

Огуревна . Никак, кто-то идет! Не заперла я дверь-то. Не из нищих ли? Пожалуй, стащат что. (Идет к двери.)

Входит Аполлинария Панфиловна.

Здравствуйте, матушка Аполлинария Панфиловна!

Аполлинария Панфиловна . Здравствуй, Огуревна! Все ли вы тут живы?

Огуревна . Покуда живы, еще бог грехам терпит.

Аполлинария Панфиловна . Как здоровье Потапа Потапыча?

Огуревна . Все так же, матушка, перемены не видать.

Аполлинария Панфиловна . Встает с noстели-то?

Огуревна . На полчасика, не больше; побродит по комнатам, на палочку опирается, да под руки держим; посидит на кресле, да и опять сведем его на постель; сидеть-то силушки нет у него.

Аполлинария Панфиловна . А как сердцем-то: по-прежнему блажит аль нет?

Огуревна . Нет, как можно, не в пример тише стал. Да доктор говорнт, чтоб не сердился, а то вторительный удар ошибет, так и жив не будет. Он теперь совсем на Веру Филипповну расположился, так уж и не наглядится; все-то смотрит на нее, да крестит, да шепчет ей: «Молись за меня, устрой мою душу, раздавай милостыню, не жалей!» А уж такая ль она женщина, чтоб пожалела!

Аполлинария Панфиловна . Много добра-то делает?

Огуревна . Уж и говорить нечего. Только и дела у ней, что расспрашивает о бедных да и сама их разыскивает. А потом на бумажку пишет: кому, когда и сколько отвезти или послать. У ней на каждый день расписано: один раз в неделю уж непременно в острог съездит, а то по тюрьмам да по больницам. А что рассылает по обителям да по церквам по дальним! Окроме того, каждый день, после обедни, до десяти часов у них полон двор нищих и всякого народу; сама их всех оделяет. Да что ходит этих с книжками да с кружками! Такие-то заходят странники, что глядеть на них страсть; другой как есть разбойник, а она их всех угощает. А по праздникам кормит бедных-то — вот тут-то всякого народу насмотришься. Вот у нас тут и приемная рядом с ее спальней. Сюда прямо и лезут все.

Аполлинария Панфиловна . Много к вам бедных-то ходит!

Огуревна . Много. И утром и вечером ходят. Дворникам всех велено до самой допущать, так они и пускают народ, не разбирая. Как святые живем, не бережемся; деньги из сундука вынет, да так на стол и бросит, так и валяются, а то и сундук забудет запереть. И как это нас не ограбят до сих пор.

Аполлинария Панфиловна . А кто ж у вас за больным-то ходит?

Огуревна . Попеременно, либо я, либо она, а то еще старичка из богадельни взяли. Вот и сейчас она У Потапа Потапыча сидит; я пойду переменю ее, пошлю к вам. (Уходит.)

Аполлинария Панфиловна . Да неужто уж так окрепла женщина, что, кроме милостыни, ничего не знает? А ведь еще молода. удно! Как же нам-то, грешным, на себя смотреть после этого? Да нет, словно как этого и не. бывает. Да вот попробуем: попытка не шутка, а спрос не беда.

Входит Вера Филипповна.

 

Явление второе

 

Аполлинария Панфиловна и Вера Филипповна.

Аполлинария Панфиловна . Здравствуйте, Вера Филипповна, золотая моя! Как поживаете?

Вера Филипповна . Какой еще жизни! Вот только сам-то болен; а то как в раю живу.

Аполлинария Панфиловна . Во всем довольстве, значит?

Вера Филипповна . Да какое мое довольство! Мне для себя ничего не нужно; тем я довольна, что всякому бедному помочь могу; никому отказывать не приходится, всякий с чем-нибудь да уйдет от меня! Сколько богатства-то и доходу у Потапа Потапыча! 1 очно я из моря черпаю, ничего не убывает, тысячу-две истратишь, а три прибудет. Или уж это бог посылает за добрые дела.

Аполлинария Панфиловна . Много ль в день-то раздаете?

Вера Филипповна . Я не считаю, день на день не придется. Вот нынче много отдала; за племянника, Константина Лукича, долги заплатила, из заключения его выкупила.

Аполлинария Панфиловна . А уж Потап Потапыч в ваши дела не вступается?

Вера Филипповна . Нет, к нему только кланяться ходят, которые люди с чувством. А он только плачет, крестится да меня благодарит. Никогда бы мне, говорит, так о своей душе не позаботиться, как ты об ней заботишься: я хоть бы и хотел бедным людям помочь, так не сумел бы!

Аполлинария Панфиловна . Все уж, значит, теперь вам предоставлено?

Вера Филипповна . Все, все.

Аполлинария Панфиловна . Значит, во всей форме завещание сделано?

Вера Филипповна . Нет, он хочет при жизни все на мое имя перевести по какой-то бумаге, по купчей или по дарственной, уж не знаю. Исай Данилыч хлопочет об этом в суде.

Аполлинария Панфиловна . Слышала я от него, слышала… Он хотел нынче к вам заехать… Не за этим ли делом уж? Ну, чай, не вдруг-то Потап Пота-пыч решился, разве что болезнь-то убила.

Вера Филипповна . Нет, он равнодушно… только одно от меня требовал, чтоб я поклялась нейти замуж после его смерти.

Аполлинария Панфиловна . Ну, что ж вы?

Вера Филипповна . Божиться не стала, я грехом считаю, а сказала, что я и в помышлении этого не имею. что мне за охота себя под чужую волю отдавать? Будет, пожила.

Аполлинария Панфиловна . Ну, нет, не закаивайтесь, зароку не давайте!

Вера Филипповна . Я никому зароку и не даю; я только знаю про себя, что не быть мне замужем; скорей же я в монастырь пойду. Об этом я подумываю иногда.

Аполлинария Панфиловна . Не раненько ли в монастырь-то?

Вера Филипповна . Ох, да одна только и помеха, моложава я, вот беда-то!

Аполлинария Панфиловна . Да что ж за беда. По-нашему, так чего ж лучше! Мы что белил-то Да разных специй истратим, чтоб помоложе казаться; а у вас этого расходу нет. А ведь это расчет немаленький.

Вера Филипповна . Нет, я к тому, что соблазну боюсь; народу я вижу много, так греха не убережешься. Сама-то я не соблазнюсь, а люди-то смотрят на меня, кто знает, что у них на уме-то! Молода еще да богата, другому в голову-то и придет что нехорошее — вот и соблазн; а грех-то на мне, я соблазнила-то. Вот горе-то мое какое!

Аполлинария Панфиловна . Коли только и горя у вас, так еще жить можно. А я к вам с просьбой! Надо помочь одному человеку.

Вера Филипповна . С радостью, что могу.

Аполлинария Панфиловна . Ему многого не нужно; ему только слово ласковое.

Вера Филипповна . За этим у меня дело не станет.

Аполлинария Панфиловна . Так поеду, обрадую его.

Вера Филипповна . К Потапу Потапычу не зайдете?

Аполлинария Панфиловна . Я через полчасика к вам заеду с мужем, тогда уж и с Потап Потапычем повидаюсь. Да, забыла… Оленьку сейчас видела, катит в коляске, так-то разодета.

Вера Филипповна . Ну, бог с ней, не нам судить.

Аполлинария Панфиловна . До свидания! (Уходит.)

Вера Филипповна (у двери в коридор) . Кто там? Проводите Аполлинарию Панфиловну…

Входит Огуревна.

 

Явление третье

 

Вера Филипповна и Огуревна.

Огуревна . Сам-то уснул, я у него старичка посадила.

Вера Филипповна . Поди-ка посиди в передней; а то взойдет кто, и доложить некому.

Огуревна . Чай, там есть кто, неужто ж нет! Да что мудреного! Ишь у нас какой присмотр-то в доме! Как сам захворал, так никакой строгости не стало. (Отворяет дверь в переднюю.) Да и то никого нет.

Вера Филипповна (садится к столу) . Много ль у меня денег-то осталось? (Вынимает из кармана деньги.) О, еще довольно! Надо б их в шкап убрать, да пусть здесь полежат, кто их тронет. (Кладет на стол деньги.) Куда мне завтра-то? (Берет бумажку со стола и читает.) «На Разгуляй, ко вдове с сиротами». Муж на железной дороге, так машиной убило. Да, вот она, жизнь-то. И день и ночь при машине, семью-то и видел не надолго. А машина… ведь она железная — разве она чувствует, что он один кормилец-то. Убила, да и дальше пошла. А вдове-то с детьми каково!

Входит Огуревна.

Огуревна . Матушка, Константин Лукич пришел с некием странником.

Вера Филипповна . Ну что ж, пусти!

Огуревна . Матушка, пускать ли странника-то? Вида-то он, как бы тебе сказать, больше звериного, ничем человеческого.

Вера Филипповна . С виду-то и ошибиться недолго. Ничего, пусти!

Огуревна уходит. Вера Филипповна отходит от стола к дивану.

Входят Константин, одет бедно, пальто короткое, поношенное, панталоны в сапогах, и Иннокентий.

 

Явление четвертое

 

Вера Филипповна, Константин и Иннокентий.

Вера Филипповна . Милости прошу. Присядьте!

Константин . С Хитрова рынка пешком путешествовали, так отдохнуть надо. (Садится.)

Иннокентий . Благодарим, государыня милостивая. (Садится.)

Вера Филипповна . Как же ты, Константин Лукич, устроиться думаешь? К месту бы куда определился, что ли.

Константин . Что мне к месту, я сам человек богатый.

Вера Филипповна . Ну, полно шутить-то!

Константин . Наследства жду.

Вера Филипповна . Откудова?

Константин . Об этом разговор после. Вы бы, тетенька, покормили странных-то!..

Вера Филипповна . Я не знала, что ты голоден. Подите вниз, там внизу стол накрыт, покушайте!

Константин . Я сухояденья не люблю; прежде надо горло промочить.

Вера Филипповна . Негде взять, миленький, мы вина не держим.

Константин . Были б деньги, а вина достать можно.

Вера Филипповна . Так возьми денег и ступайте, куда вам нужно; а в моем доме пьянства я не позволю.

Константин . «В твоем доме»! Мой дом-то, а не не твой!

Вера Филипповна . Что же делать; на то была воля Потапа Потапыча!

Константин . Ну, дом, куда ни шло; ты хоть деньгами поделись.

Вера Филипповна . Я и поделилась, я за вас долги заплатила.

Константин . Этого мало, ты подай половину всего!

Вера Филипповна . Так не просят.

Константин . Да я и пришел к тебе не просить, а требовать; я за своим пришел, тут все мое. Вон на столе деньги, и те мои. Прибирай, Иннокентий, благо карманы широки.

Иннокентий берет деньги со стола.

Это раз! Теперь надо пощупать, что в шкапу лежит, это будет другой.

Вера Филипповна . Что вы делаете, побойтесь бога!

Константин . Иннокентий, с тобой разрыв-трава?

Иннокентий . Со мной, государь милостивый. (Вынимает небольшой лом.)

Константин . Так похлопочи около шкапа-то! Постой! Не придушить ли ее немного, чтоб не тараторила?

Иннокентий . Как прикажешь, милостивец. Только у меня рука тяжела, после моих рук не выхаживаются. Клещи у меня здоровые, прихвачу горло, пикнуть не успеешь, государыня милостивая.

Константин . Вот, слышишь! Ну, поняла ты теперь, что мы за люди? Ребята теплые! Ты кричать не вздумай! что хорошего! Пожалуй, дядю разбудишь, а он спит теперь; а Огуревну я вниз услал, не услышит. Значит, доставай ключ, отпирай шкап и дели деньги пополам.

Вера Филипповна . Это деньги не мои, это божьи деньги. Он мне их послал для бедных. Хоть убейте, я не отопру.

Константин . Да и убьем, тетенька, убьем, ты не сомневайся! Вон погляди, каков у меня товарищ, он из разбойников, только в отпуску, еще отставку не выслужил.

Вера Филипповна . Я его знаю; он божьим именем у меня милостыню просил; он не убьет меня.

Иннокентий . Убью, государыня милостивая.

Константин . Тетенька, разговоров нет, надо отпирать! Отпирай! Постой! Шкап-то с секретом, он и сам отопрется. Видишь пружины-то. (Показывает на пуговку звонка.) Подави-ка, Иннокентий, навались; а я другую пожму.

Нажимают пуговки звонков.

Вера Филипповна . Что вы! Что вы делаете?

Константин . Что делаем? Это ты сейчас увидишь.

Вера Филипповна . Как бог-то вас попутал. Это не пружина, это звонки на фабрику. Сейчас вся фабрика будет здесь.

Константин . Какая фабрика?

Вера Филипповна . Фабричные, ткачи, ну и всякие.

Иннокентий . Я еще поборюсь, государыня милостивая.

Вера Филипповна . Миленький, нельзя; человек семьдесят, а то и больше нахлынет.

Иннокентий . Да, это сила, против такой силы не пойду, ибо глупо. (Константину.) Милостивец, бросай что лишнее, да расправляй руки, лопатки крутить будут. Сопротивление бесполезно, я фабричных знаю; ребра беречь надо, милостивец.

Константин (с испугом) . Батюшки, что делать-то?

Иннокентий . Слышу шум от множества шагов.

Константин (падая на колени) . Тетенька, ведь мы только попугать вас хотели… Простите!

Вера Филипповна . Встаньте, Константин Лукич! Бог с вами!

Константин . Деньги-то, тетенька, которые мы взяли, отдать прикажете?

Вера Филипповна . Да, отдайте! Отнятое впрок не пойдет. Не ввели бы они вас в беду какую.

Константин . Отдавай, Иннокентий!

Иннокентий . Здоровые зубы свои извлекать клещами легче бы мне было, чем возвращать сии деньги. (Отдает деньги.)

Вера Филипповна . Прошу вас принять их от меня. (Отдает деньги обратно.) Разделите их пополам! И дай бог, чтобы они вам на пользу пошли.

Иннокентий . Благодарим, государыня милостивая.

Константин . Тетенька, отпустите нас?

Вера Филипповна . Погодите!

Входит фабричный.

 

Явление пятое

 

Те же и фабричный.

Фабричный . Что приказать изволите, матушка Вера Филипповна?

Вера Филипповна . Постой немножко… Дяденька ваш жалует вам пенсию, Константин Лукич, по пятидесяти рублей в месяц; каждое первое число приходите в контору получать.

Константин . А наверх уж ни ногой, тетенька?

Вера Филипповна . Да вам и незачем, уж я за вас поблагодарю Потапа Потапыча.

Иннокентий . Я, государыня милостивая, недолго погуляю на воле, к зиме-то на казенную квартиру попрошусь к Бутырской заставе; так не оставьте своей милостью, благодетельница.

Вера Филипповна . Хорошо, я попомню, навещу. Прощайте.

Константин и Иннокентий уходят.

Молодец, вы подите вниз, скажите, чтоб вам дали по стаканчику водки перед ужином. Я за тем вас и позвала.

Фабричный . Благодарим покорно! (Кланяется и уходит.)

Входит Аполлинария Панфиловна.

 

Явление шестое

 

Вера Филипповна, Аполлинария Панфиловна, потом Огуревна.

Аполлинария Панфиловна . Я опять к вам, с мужем приехала, он там прямо к Потапу Потапычу прошел.

Вера Филипповна . Очень рада гостям, милости прошу. Чем потчевать прикажете?

Аполлинария Панфиловна . Хоть оно и стыдно на угощение напрашиваться, а уж с вами по душе, велите-ка мне подать мадерки.

Вера Филипповна . Ах, что вы, помилуйте, какой стыд! Это моя глупость, что я не знаю, кого и когда чем потчевать.

Аполлинария Панфиловна . Да как узнать-то! В чужую душу не влезешь.

Вера Филипповна (у двери в переднюю) . Огуревна, подай мадеры!

Аполлинария Панфиловна . Ну, как вы можете знать, зачем мне выпить нужно?

Огуревна (за сценой) . Сейчас, матушка, несу.

Аполлинария Панфиловна . Я для куражу хочу выпить. Разговаривать с вами хочу, а смелости не хватает.

Входит Огуревна с бутылкой мадеры и стаканом.

И стаканчик принесла, мою препорцию знает. Ну-ка, налей, слуга Личарда.

Огуревна наливает и уходит.

Вера Филипповна . Кушайте!

Аполлинария Панфиловна , Выпью, много кланяться не заставлю. (Пьет.)

Вера Филипповна . Об чем же вам угодно было со мной разговаривать?

Аполлинария Панфиловна . Помните?.. Да нет, погодите, еще не подействовало, что-то не куражит. Не осудите вы меня?

Вера Филипповна . Ах, что вы, помилуйте!

Аполлинария Панфиловна . Так я еще стаканчик пропущу.

Вера Филипповна . Кушайте на здоровье. (Наливает стакан.)

Аполлинария Панфиловна (выпив) . Ну, вот теперь, кажется, в самый раз. Отчего это мы с вами по-приятельски не сойдемся? Я ведь женщина недурная, я гораздо лучше того, что про себя рассказываю. Отчего ж это мы по-дружески не живем?

Вера Филипповна . Я не прочь, это как вам угодно.

Аполлинария Панфиловна . Ну, так поцелуемся! (Целуются.) Вот что, Верочка милая, ты над нами не очень возвышайся! Коли тебе дана душа хорошая, так ты не очень возносись; может быть, и у других не хуже твоей.

Вера Филипповна . Я и не возношусь. Я всегда и перед всяким смириться готова.

Аполлинария Панфиловна . Как думаешь, на что женщине дана душа-то хорошая?

Вера Филипповна . Чтоб ближних любить, бедным помогать.

Аполлинария Панфиловна . Только? Кабы это правда, так одной бы души с женщины-то и довольно. А то еще ей дано тело хорошее, больно красивое да складное… это для чего? Вот и понимай как знаешь!

Вера Филипповна . Не разберу я тебя, Аполлинария Панфиловна.

Аполлинария Панфиловна . Да что тут разбирать-то! Помнишь, я тебя просила об одном человеке, так он в передней дожидается.

Вера Филипповна . Кто же такой?

 

Явление седьмое

 

Вера Филипповна, потом Огуревна.

Вера Филипповна . (садится к столу и подпирает голову рукой) . Что она сказала! что она сказала! Нет, не надо мне его… зачем он! А может… он нуждается? Ну, пусть через людей скажет, что ему нужно. А коль видеть хочет? Не всякую нужду-то людям поверишь. Словно как я боюсь его… Да нет, чего бояться!.. Обидел он меня, кровно обидел… Так как же это… неужто я до сих пор ему не простила? Ужели в самом деле не простила? А надо бы простить. Грех ведь — это грех… Разбойника, который хотел убить меня, я простила, а его не прощаю… Какой грех-то… какой грех-то! (Громко.) Огуревна!

Входит Огуревна.

Ераст в передней?

Огуревна . Там, матушка.

Вера Филипповна . Ну так… (Задумывается.)

Огуревна . Что, матушка?

Вера Филипповна . Пусть он… пусть он войдет сюда.

Огуревна уходит. Входит Ераст.

 

Явление восьмое

 

Вера Филипповна и Ераст.

Вера Филипповна . Здравствуй, Ераст!

Ераст . Честь имею кланяться.

Вера Филипповна . Как ты поживаешь?

Ераст . Лучше требовать нельзя; место имею отличное, две тысячи рублей жалованья получаю.

Вера Филипповна . Ну, слава богу! Очень рада за тебя. (Молчание.) Ты меня зачем-то хотел видеть?

Ераст . Точно так-с.

Вера Филипповна . Зачем же? Ведь уж ты теперь не нуждаешься.

Ераст . Я пришел затем-с… вот чтоб сказать вам, что я хорошо живу.

Вера Филипповна . Ну, спасибо тебе. Это радость для меня немалая.

Ераст . Да еще…

Вера Филипповна . Зачем еще-то?

Ераст . Пожалеть вас.

Вера Филипповна . Что ты, бог с тобой. Нашел кого жалеть! Я так счастлива, как в раю живу!

Ераст . Так ли-с?

Вера Филипповна . Чего мне еще? Я теперь полная хозяйка всему, у меня больше, чем надо — на добрые дела тратить могу, сколько хочу. Какого ж еще счастия?

Ераст . И, значит, вы живете в полном удовольствии?

Вера Филипповна . В полном удовольствии, Ераст.

Ераст . А я так понимаю, что вы только сами себя обманываете.

Вера Филипповна . Да что с тобой? Как ты знать можешь? Я сама-то себя лучше знаю.

Ераст . Не знаете. Вы очень любите людей-с и полагаете, что этого довольно?

Вера Филипповна . Да, конечно, довольно.

Ераст . Нет, мало-с. Ежели я кого люблю, а меня на ответ не любят, так какое же мне удовольствие!

Вера Филипповна . Ты про другое говоришь; ты про то говоришь, чего я знать не хочу.

Ераст . Нет, не про то самое. Вы теперь всех людей любите и добрые дела постоянно делаете, только одно у вас это занятие и есть, а себя любить не позволяете; но пройдет год или полтора, и вся эта ваша любовь… я не смею сказать, что она вам надоест, а только зачерствеет, и все ваши добрые дела будут вроде как обязанность или служба какая, а уж душевного ничего не будет. Вся эта ваша душевность иссякнет, а наместо того даже раздражительность после в вас окажется, и сердиться будете и на себя и на людей.

Вера Филипповна . Правда ли это?

Ераст . Зачем же я буду лгать. Я лгать пробовал, да ничего хорошего не вышло, так уж я зарок дал А если бы вы сами настоящую любовь и ласку от мужчины видели, совсем дело другое-с; душевность ваша не иссякнет, к людям вы не в пример мягче и добрей будете, всё вам на свете будет понятней и доступней, и все ваши благодеяния будут для всякого в десять раз дороже.

Вера Филипповна . Может быть, это и правда; да что ж делать-то, нельзя.

Ераст . Я так думаю, что можно. Отбросьте гордость; не гоните того человека, который вас полюбит, не обижайте его!

Вера Филипповна . Я замужняя женщина.

Ераст . Так что ж за беда! Потап Потапыч уж не жилец на свете, доктора говорят, что он больше месяца не проживет. Притом же если умный человек, так он поймет ваше теперешнее положение, будет себя вдали держать и сумеет благородным образом своего термину дождаться.

Вера Филипповна . Ты давно ли так умен-то стал?

Ераст . Давно-с. Я не то что другие из нашего брата, которые только и знают, что по трактирам шляться; я все больше к умным да к образованным людям в компанию приставал; хоть сам говорить с ними не могу, так по крайней мере от других занимаюсь.

Вера Филипповна . Да, умные твои речи, только слушать их грех.

Ераст . Как вы, однако, греха-то боитесь! Вы, видно, хотите совсем без греха прожить? Так ведь это гордость. Да и какая ж заслуга, ежели человек от соблазну прячется? значит, он на себя не надеется. А вы все испытайте, все изведайте, да останьтесь чисты, непорочны — вот заслуга.

Вера Филипповна . Ох, да!

Ераст . От врагов прячутся-то, а не от тех, кто любит. Поверьте душе моей, что кто вас истинно любит, тот злодеем вашим не будет.

Вера Филипповна . Да хорошо, хорошо, я верю.

Ераст . Так будьте хоть несколько поснисходительнее к тем, кто вас любит.

Вера Филипповна . Хорошо, хорошо, мы об этом после поговорим.

Ераст . Значит, вы мне позволяете навещать вас хоть изредка.

Вера Филипповна . Что ж, заходи… только я редко свободна бываю.

Ераст . Уж я найду время. Так я буду в надежде-с?

Вера Филипповна . Не знаю, Ераст, на что ты надеешься; только надежды отнимать я не буду у тебя. Надежду отнимать у человека — грех… Прощай, Ераст.

Ераст . Если я что вам неприятное… так извините-с.

Вера Филипповна . Нет, что ты! Скорей же я… Меня извини.

Ераст вздыхает, кланяется и уходит. Вера Филипповна сидит у стола в задумчивости.

Из двери налево входят Аполлинария Панфиловна, Каркунов; одной рукой опирается на палку, под другую его поддерживает Xалымов.

 

Явление девятое

 

Вера Филипповна, Аполлинария Панфиловна, Каркунов и Халымов.

Аполлинария Панфиловна . Кресло Потапу Потапычу, кресло!

Вера Филипповна берет кресло от письменного стола и ставит на середине комнаты. Каркунов садится.

Каркунов (дрожащим голосом) . Любезная супруга моя, Вера Филипповна… я вот сейчас… торжественно… потому, кум, кума, Аполлинария Панфиловна, вы знаете, как мои чувства, ежели насчет души моей… как ее устроить… значит, чтоб на вечное поминовение… я не могу сам; а все она, все она. (Утирает слезы.) Торжественно объявляю… (Достает из кармана бумагу и передает Вере Филипповне.) На, возьми! Все, все предоставляю… Теперь выгони ты меня, дурака, из дому-то! Все твое, все… дарственная… Я гость у тебя, а ты хозяйка. Поди сюда поближе, нагнись ко мне! Я тебе шепну на ухо!

Вера Филипповна нагибается.

Ты возьми да выгони меня из дому! Так, мол, вас и надо, дураков старых, женолюбивых. Кум, кума, нет… она меня не выгонит… Как она об душе моей хлопочет… все меня благодарить приходят, земно кланяются; а за что, я и не знаю.

Вера Филипповна . Я, Потап Потапыч, за Константина Лукича долги заплатила.

Каркунов . Вон, вон, слышите, слышите?

Вера Филипповна . Я ему вашим именем, Потап Потапыч, пенсию положила пятьдесят рублей в месяц.

Каркунов . Что для души-то моей делает! (Утирает слезы.) А мне бы не догадаться, не догадаться.

Вера Филипповна . Он приказал благодарить вас.

Каркунов . Да, да, вот; владей… владей всем!

Вера Филипповна . Потап Потапыч, при вашей жизни, продли вам бог веку, я исполнять вашу волю с радостью готова; искать бедных, утешать их, помогать им я нисколько не считаю себе в тягость, а даже за великое счастие. И благодарю вас, что вы наградили меня таким счастием.

Каркунов . Кум, кума, слышите?

Вера Филипповна . И когда бог по вашу душу пошлет, и тогда я готова до самой своей смерти непрестанным подаянием вашу душу поминать, только дарственную вы от меня возьмите и откажите ваше имение кому-нибудь другому.

Каркунов . Что это! Обижает ведь она меня, обижает… На коленях ведь я тебя буду просить, на коленях… (Приподнимается.)

Вера Филипповна . Никакого зароку, никакой клятвы я не дам.

Каркунов . Как, как ты говоришь?

Вера Филипповна . Я вам откровенно скажу, я замуж пойду.

Каркунов . Змея, змея! (Падает в кресло.)

Халымов . Зачем было говорить!

Аполлинария Панфиловна . К чему это похвасталась! Делай после что хочешь; а пока молчала бы.

Вера Филипповна . Не могу я лгать, не могу.

Каркунов . Нет, нет. Она моей смерти ждет, моей смерти радоваться будет.

Вера Филипповна . Неправда, я вашей смерти радоваться не буду. (Отходит к стороне и, отвернувшись, плачет.)

Каркунов . Так не дождаться ей, не радоваться. (Быстро поднимается.) Я ее убью. (Подымает палку.) Пусть умирает прежде меня.

Халымов . Кум, кум, что делаешь?

Каркунов . Прочь! Между мужем и женой посредников нет. (Подходя к Вере Филипповне.) Так ты моей смерти ждешь? Гляди на меня! Гляди на меня!

Вера Филипповна глядит на него.

Убить ее, люди добрые, убить? Убить тебя, а? (Глядит ей в глаза, бросает палку, весь дрожит и едва держится на ногах. Вера Филипповна его поддерживает, Каркунов смотрит ей в глаза, потом прилегает к плечу.) За пятнадцать-то лет любви, покоя, за все ее усердие убить хотел. Вот какой я добрый. А еще умирать собираюсь. Нет, я не убью ее, не убью и не свяжу… Пусть живет, как ей угодно; как бы она ни жила, что бы она ни делала, она от добра не отстанет и о душе моей помнить будет.

vikidalka.ru - 2015-2017 год. Все права принадлежат их авторам!