Главная | Случайная

КАТЕГОРИИ:






Явление двенадцатое 6 страница

Мулин . Что вы говорите, помилуйте! Чуть не каждый день я у вас обедаю, да и по вечерам мы часто беседуем довольно долго.

Евлалия . Да, болтаем глупости, от которых уши вянут. Вы, впрочем, больше с мужем разговариваете да с посторонними, а не со мной. А вот так, наедине, вы ни разу…

Мулин . Наедине? Не помню… кажется, нет.

Евлалия . И вы никогда не искали случая, вы даже как будто стараетесь избегать его.

Мулин . Избегать — не избегаю и искать — не ищу. У нас нет никаких дел, никаких общих интересов с вами; нет ничего такого, что бы заставило меня искать случая говорить с вами наедине.

Евлалия . Интересов! А сама я для вас не интересна?

Мулин . Я вас не понимаю.

Евлалия . Вам не интересно знать, например, почему я вышла замуж за человека, который вдвое старше меня?

Мулин . Признаюсь вам, я и не думал об этом; это до меня нисколько не касается.

Евлалия . Нет, касается.

Мулин . Каким образом? Объясните, сделайте одолжение!

Евлалия . Мы с вами знакомы давно, задолго еще до моего замужества. Помните, как мы, бывало, в зале у маменьки музыку Шопена слушали, а на акте вальс танцевали; помните, с балкона на звезды смотрели.

Мулин . Очень хорошо помню.

Евлалия . Неужели вы никогда не замечали, неужели не видали?

Мулин . Нет, видел.

Евлалия . И оставались равнодушны?

Мулин . Кто же вам сказал, что я оставался равнодушен?

Евлалия . Так что же?.. Вам стоило только слово сказать, протянуть руку, и я пошла бы за вами без оглядки хоть на край света.

Мулин . Я это очень хорошо знал, и, если бы был богат, я бы не задумался ни на минуту. Но, Евлалия Андревна, каждый дельный человек думает о своей судьбе, вперед составляет себе планы; благородная бедность в мои планы не входила. Я мог предложить вам только нищету, и вы бы ее приняли. Нет, вы лучше поблагодарите меня, что я не погубил вас и не запутал себя на всю жизнь.

Евлалия . Значит, вы жалели, берегли меня?.. Вы любили меня?.. Очень?

Мулин . Да, вы мне нравились… Нет, зачем скрывать! Я любил вас.

Евлалия (задумчиво). И только бедность помешала нашему счастью?

Мулин . Да, конечно, только бедность, ничего больше.

Евлалия . Я так и думала. Теперь выслушайте меня, выслушайте мое оправдание!

Мулин . Зачем, Евлалия Андревна! Не надо.

Евлалия . Надо, Артем Васильич. Вы можете думать очень дурно обо мне, вы можете подумать, что я польстилась на деньги Евдокима Егорыча, что я продала себя. Я дорожу вашим мнением.

Мулин . Ничего дурного я о вас не думаю; я знаю, что вас выдали почти насильно.

Евлалия . Насильно выдать замуж нельзя: я — совершеннолетняя. Меня можно осуждать за то, что я слабо сопротивлялась, скоро сдалась. Да, все вправе осуждать меня за это; но не вы, Артемий Васильич.

Мулин . Почему же?

Евлалия (опустя глаза). Я знала, что вы живете в одном доме с Евдокимом Егорычем, что вы будете близко, что я могу вас видеть каждый день…

Мулин (пораженный). Что вы говорите?

Евлалия . Я принесла жертву для вас… я хотела уничтожить препятствие, которое нас разделяло.

Мулин . Вы уничтожили одно и создали другое: тогда вы были свободны, теперь у вас муж.

Евлалия . Ах, не говорите! Я не люблю его и не полюблю никогда. Я не знала… я думала, что выйти замуж без любви не так страшно; а потом… ах, нет… ужасно… перестанешь уважать себя. Он мне противен.

Мулин . Может быть, но я-то обязан Евдокиму Егорычу всем своим существованием и чувствую к нему глубокую благодарность. Не забудьте, я пользуюсь его доверием; он доверяет мне все, он доверил мне и вас. Злоупотреблять доверием у нас считается уж не проступком, а преступлением; это бесчестно, грязно…

Евлалия (с сердцем). Подбирайте, подбирайте: гадко, скверно, мерзко. Ну, так что же вы тут… стоите передо мной? Я не понимаю! Что вам нужно от меня?

Мулин . Ничего не нужно; вы сами меня остановили.

Евлалия . Да что у вас глаз нет, что ли? Вы слепы? Разве вы не видите, как я страдаю? Меня увезли от вас, три года возили по всей Европе… я старалась забыть вас (со слезами), но не могла… Я все еще люблю вас… Разве вы не видите?

Мулин . Вижу, и вижу также, что надо помочь этой беде, что я должен принять меры.

Евлалия . Какие «меры»?

Мулин . Мне надо переехать из вашего дома.

Евлалия . Да, вот что.

Мулин . Я уж говорил Евдокиму Егорычу, что и мне неудобно, и его я стесняю.

Евлалия . Так убирайтесь, убирайтесь; кто вас держит!

Мулин . Он не желает, чтоб я переезжал; но теперь это становится необходимым, и я настою.

Евлалия . Убирайтесь, сделайте одолжение!

Мулин . Я только дождусь его приезда.

Евлалия . Чем скорей, тем лучше.

Мулин . Честь имею кланяться! (Идет к двери.)

Евлалия . Да постойте же, постойте! Куда вы? Это странно: придет человек, повернется… не успеешь слова сказать.

Мулин . Что вам угодно?

Евлалия . Вы забудьте то, что я говорила сейчас! Вы не верьте моим словам: я сама не знаю, что со мной… на меня иногда находит… Все это вздор, глупый порыв… Вам переезжать из нашего дома незачем, решительно незачем… Я не стану искать свидания с вами… будем видеться только при муже, при посторонних… Так зачем же вам переезжать? Зачем бежать? Ведь это смешно…

Мулин . Нет, оно, знаете ли, все-таки покойнее.

Евлалия . Для кого?

Мулин . Для меня.

Евлалия . Какое же вам беспокойство жить здесь?

Мулин . Да не только беспокойство, даже опасность.

Евлалия . Чего же или кого вы боитесь?

Мулин . Вас, а более всего самого себя. Сохрани Бог! Ведь без ужаса нельзя себе представить, какие могут быть последствия. Я еще молод, вы тоже… На грех-то мастера нет.

Евлалия . Довольно, довольно! Уж, пожалуйста, не придумывайте! Оставайтесь! Чего вам бояться? Ведь уж я вам сказала, что мы будем видаться только при посторонних. Чего же вам!

Мулин . Да, если так… пожалуй, конечно.

Евлалия . Так вы останетесь?

Мулин . Извольте, останусь.

Евлалия . Ну, по рукам. Вот так. Будем друзьями!

Мулин . Друзьями, друзьями, и ничего более.

Евлалия . Да, да, еще бы! Ах, пожалуйста, не думайте дурно обо мне, Артемий Васильич! Я хорошая женщина.

Мулин . Помилуйте, смею ли я сомневаться. До свидания, Евлалия Андревна! Мне пора за дело приниматься.

Евлалия . До свидания, милый Артемий Васильич!

Мулин . Разве милый?

Евлалия . Милый, милый! (Бросается к Мулину.)

Мулин . Что вы, что вы?

Евлалия (берет его за руку и смотрит в глаза). Поцелуйте мою руку!

Мулин . Извольте, с удовольствием. (Целует руку Евлалии.)

Евлалия (горячо целует Мулина; сквозь слезы). Ведь вы моя первая и единственная страсть! (Плача машет рукой.) Уходите!

Мулин . Прощайте! (Уходит.)

Евлалия . Пять лет я мечтала, пять лет дожидалась свидания с ним… Он боится себя… Он меня еще любит. Как я счастлива! (Почти рыдая.) Как я счастлива! Мечта моей жизни сбывается. О, я еще увижу радости. Единственная моя радость — это он; мне больше ничего не нужно.

 

Действие второе

 

ЛИЦА:

Евлалия Андревна.

Мулин.

Софья Сергевна.

Марфа.

Мирон.

 

Декорация первого действия.

 

Явление первое

 

Марфа (одна).

Марфа . Никак нельзя из дому отлучиться, никак нельзя. Вот ушла только на минуту, весь дом и разошелся. Так ведь я не без спросу. Отпросилась у Евлалии Андревны на полчасика, пока они с Артемием Васильичем на бульваре гуляют; вот я и опять дома. А это на что похоже! Живой души в доме нет; ни горничных, ни повара, ни дворников, разбрелись кто куда; один швейцар дремлет на подъезде, старые, прошлогодние газеты читает. Вот и Мирон Липатыч, только что стал на место, а уж бегать начал из дому, диви бы молоденький. Вот что значит без хозяина: прислуга-то, как тараканы перед пожаром, и расползается вся. (Прислушиваясь.) Никак Евлалия Андревна подъехала? А в передней-то никого, некому и встретить. (Уходит.)

Входят Евлалия и Мулин.

 

Явление второе

 

Евлалия и Мулин.

Евлалия . Благодарю вас! Мне, право, совестно, я столько отнимаю у вас времени.

Мулин . Еще до ночи долго, успею поработать и в конторе, и дома.

Евлалия . А ведь я одна, Артемий Васильич… Пожалейте меня! С ума можно сойти от тоски.

Мулин . Евлалия Андревна, я не могу оставаться с вами; у нас уговор был.

Евлалия . Ах, да, я знаю… Нет, я хотела только сказать вам несколько слов.

Мулин . Говорите, я слушаю.

Евлалия (задумывается). Что я хотела сказать-то вам? Да, об Софье Сергевне… Нет, нет, вот что…

Мулин . Что же именно?

Евлалия . Я так счастлива, так счастлива, когда иду с вами под руку на бульваре. Я воображаю, что вы мой, что мы связаны на всю жизнь.

Мулин . Какое у вас сильное воображение!

Евлалия . Чего желаешь, то само собой представляется; тут не надо сильного воображения. Ах, вот еще, вспомнила. Чему это засмеялась Софья Сергевна, когда встретилась с нами на бульваре? И потом все глядела на вас и улыбалась.

Мулин . Не знаю, Евлалия Андревна. Может быть, она догадалась, что вы воображаете; ведь женщины проницательны.

Евлалия . Ах, нет, почем она может догадаться? Это невозможно. Как чужие мысли знать!

Мулин . У вас лицо очень подвижно: когда вы счастливы, так у вас глаза так и сияют, точно вы хотите всем рассказать, какое счастье у вас.

Евлалия . Ах, да! Вот какая я несчастная! Вы говорили, что у меня лицо сияет, когда я счастлива; да часто ли это со мной бывает? Зато сколько я плачу… Да кажется, и все бы я плакала…

Мулин . Вам ли горевать, Евлалия Андревна? Чего вам еще недостает? Богатым людям жить можно; богатство — великое дело.

Евлалия . Да, богатство, конечно, хорошо; только, знаете ли, что мне не нравится?..

Мулин . Нет, не знаю. Что такое?

Евлалия . Зачем мужчины здороваются с дамами по-мужски, протягивают руку?

Мулин . А то как же еще прикажете?

Евлалия . Прежде целовали руку у дам.

Мулин . И теперь тоже иногда, коли коротко знакомы. Я у вас иногда целую руку.

Евлалия . Нет, уж вы всегда… Это дает мне право поцеловать вас.

Мулин (кланяясь). Слушаю-с.

Евлалия . Только вот что, Артемий Васильич; я замечала, что вы и у Софьи Сергевны целуете руку.

Мулин . Да как же иначе? Ведь ее муж — мой хозяин, точно так же, как и ваш.

Евлалия . Нет, нет, пожалуйста, не делайте этого никогда, никогда. Слышите вы, не целуйте руки ни у кого, кроме меня. Вон вы, на бульваре, со многими дамами и девицами кланяетесь… Нет, нет, я не хочу, чтоб вас целовал кто-нибудь, кроме меня.

Мулин . Евлалия Андревна, да ведь это странно.

Евлалия . Нет, нет, не хочу; и не говорите, и не расстраивайте меня! Да вам незачем и знакомым быть с женщинами! Зачем вам все эти женщины? Ну, я прошу вас, умоляю, оставьте все эти знакомства!

Мулин . Да помилуйте, зачем же я вдруг брошу хороших знакомых? Какую причину я могу придумать для этого, что сказать, когда меня спросят.

Евлалия . Значит, вы меня нисколько не любите и не жалеете. Ну, коли я не могу, коли я страдаю… Ну, что ж мне делать? Ведь я не могу же перенести, чтоб вы были близки с какой-нибудь другой женщиной. Я умру… это выше сил моих.

Мулин . Евлалия Андревна, извините, мне пора.

Евлалия . Какой малости не хотите вы сделать для меня!

Мулин . Да разве это малость: не быть знакомым решительно ни с одной женщиной? Хороша малость!.. Однако я заговорился с вами, а у меня спешное дело. Его надо кончить до приезда Евдокима Егорыча; а он не нынче завтра будет здесь.

Евлалия . Что вы говорите? Так скоро? Да ведь он недавно уехал.

Мулин . Однако вот уже почти неделя.

Евлалия . А я и не заметила, мне показалось, дня два-три, не больше… я была как в раю.

Мулин . Честь имею кланяться. (Целует руку Евлалии.)

Евлалия . Когда ж опять? Вечером придете? Приходите!

Мулин . Не знаю; может быть, если успею.

Евлалия . Нет, непременно, непременно, я жду вас чай пить. (В дверь залы.) Марфа, Марфа, проводи Артемия Васильнча, в передней нет никого.

Мулин уходит. Марфа за сценой: «Там Мирон Липатыч». Евлалия уходит в свои комнаты. Выходят Марфа и Мирон.

 

Явление третье

 

Марфа и Мирон.

Марфа . Вот, Мирон Липатыч, без года неделя вы живете в здешнем доме, а уж поминутно без спросу отлучаетесь; как ни хватись, вас дома нет.

Мирон . А кому печаль обо мне, кто так уж очень соскучился?

Марфа . Кому нужно тосковать об вас, — в передней никого нет, вот про что я говорю. Приходил Артемий Васильич, пальто некому снять. В этаком-то доме!.. На что это похоже!

Мирон . А зачем он приходил? Что он повадился? Он знай свою контору!

Марфа . Ну, уж это не вашего ума дело.

Мирон . За какими он делами ходил? Еще это надо разобрать, до тонкости надо это постигнуть.

Марфа . Ну, где же вам такие дела постигать, коли это много выше вашего понятия! Да и не к чему.

Мирон . А то «передняя»! Нешто я для передней нанят? Я здесь существую совсем на других правах.

Марфа (качая головой). Эх, Мирон Липатыч! А еще зарок дали!

Мирон . Какой зарок?

Марфа . А насчет неаккуратности.

Мирон . Зарок! Очень нужно! Да что я, дурак, что ли? Стану я сам себя такого удовольствия лишать? Какая мне крайность. А то зарок! Связывать-то себя! Да даже и грешно. Как вы говорите: зарок давать! Да может ли человек знать, что с ним даже через час будет?

Марфа . Да что мне! Не я говорила, вы говорили.

Мирон . Я вот шаг шагнул, а за другой… Да позвольте! Вы про Езопа знаете?

Марфа . Про какого там Езопа? На что он мне?

Мирон . Но, однако, позвольте! Спрашивает его барин: «Езоп, куда ты идешь?» — «Не знаю», — говорит. «Как же, говорит, ты не знаешь? Стало быть, ты, братец, мошенник и бродяга. Посадить, говорит, его в тюрьму». Вот и повели Езопа в тюрьму; а он барину и говорит: «Вот моя правда и выходит, — знал ли я, что в тюрьму иду». Вот что! Должны вы это понять? Как же вы хотите, чтоб я зарок давал? С чего это сообразно?

Марфа . Ах, оставьте, пожалуйста; не я хочу, вы сами говорили.

Мирон . Когда? Не может этого быть, потому я еще, слава Богу, с ума не сошел.

Марфа . Да мне как хотите! Вы в таких летах, что сами об себе понимать можете. А только что вы сами говорили, что с Мироносицкой прикончили.

Мирон . Позвольте! Это точно. Только это совсем другой разговор. Был я тогда без места, какие были деньжонки, на Святой все прожил… ухнул. Ну, значит, и не на что было; поневоле пить перестанешь, коли денег нет. Что ж мне, воровать, что ли, прикажете?

Марфа . Да мне что за дело; хотите — воруйте, хотите — нет.

Мирон . Так еще согласен ли я воровать, вы меня спросите! Может, я не согласен. Я даже ужасно как этого боюсь. Попутает тебя грех в малом в чем, а на всю жизнь слава, что вор.

Марфа . Да что мне до вас! Как хотите. Только что нельзя свое место бросать.

Мирон . Какое свое место?

Марфа . Переднюю.

Мирон . Не мое это место; мое место много превозвышенное… я свыше поставлен.

Марфа . Толкуй еще!

Мирон . А вы как думали? Велика моя служба для барина, ох, велика! Ну, не знаю, между прочим, как оценит! А очень велика.

Марфа . Ну, ваше счастье, коли вы на такую высокую службу поставлены.

Мирон . Да, на высокую; а то как же ее назовете?

Марфа . Любопытно только знать, что эта за служба такая; потому что, может, вы и хвастаете.

Мирон . Что мне хвастать? Была оказия! Наблюдать я поставлен.

Марфа . Наблюдать? Над чем?

Мирон . За вами.

Марфа . За мной? Ну, уж это поздравляю вас соврамши!

Мирон . Не за вами собственно; кому до вас нужда, хоть бы вы там…

Марфа . Оставьте ваши глупости, прошу вас! Я их слушать не в расположении.

Мирон . Кому интересно за вами наблюдать? Смешно даже. А тут повыше… На это мне приказ есть строгий. Вот вы и знайте! И разговаривать теперь мне с вами больше уж не о чем. (Уходит в залу.)

Марфа . Скажите пожалуйста, какой наблюдатель нашелся!

Входит Евлалия.

 

Явление четвертое

 

Евлалия и Марфа.

Евлалия . С кем ты тут разговаривала?

Марфа . С Мироном Липатычем.

Евлалия . А я думала, кто приехал. Тоска ужасная. (Садится.)

Марфа . Липатыч-то немного не в своем разуме, вот и рассыпает свои разговоры.

Евлалия . А разве он пьет?

Марфа . Да-таки частенько; он и прежде жил у Евдокима Егорыча, так за это же самое его сослали.

Евлалия . Зачем же его опять взяли?

Марфа . Не знаю, не наше дело. Коли ему поверить, так он очень важный человек в доме.

Евлалия . Какой важный? Что это значит?

Марфа . Да так, я думаю, городит он зря. Поверить-то мудрено, чтобы Евдоким Егорыч такое доверие сделал пьяному человеку.

Евлалия . Евдоким Егорыч знает, кому какое доверие сделать. Это до тебя не касается; об его распоряжениях судить ты не должна.

Марфа . Кабы не касалось, я бы и не говорила. В том-то и дело, что касается и меня, и вас, да и обидно очень.

Евлалия . Что за вздор такой! Не может быть!

Марфа . Бывать-то оно бывает, только что, конечно…

Евлалия . Да что такое?

Марфа . Изволите ли видеть, Липатыч величается, что будто Евдоким Егорыч поручил ему наблюдение…

Евлалия . Какое наблюдение?

Марфа . А над вами, Евлалия Андревна: кто в доме бывает? Как вы кого принимаете? Ну, и все такое.

Евлалия . Нет, я не верю: это что-то уж глупо очень.

Марфа . Нет, оно не вовсе глупо. Бывают жены, которых точно что без присмотру оставить нельзя никак. Ну, а другой женщине, которая себя чувствует не в том направлении, даже и обидно.

Евлалия(встает). Да не только что обидно, это оскорбительно, невыносимо, это жить нельзя. И если это правда…

Марфа . Да позвольте, надо дело разобрать толком. Может, Евдоким Егорыч так что-нибудь сказали, к слову; а Липатыч принял за серьезное, да и возмечтал.

Евлалия . Да неужели Евдоким Егорыч способен на такую низость?

Марфа . Ведь и мужей, вот хоть бы Евдокима Егорыча взять, тоже надо судить по человечеству. Другой жену так любит, так любит, до страсти, ну и наставит сторожей на каждом шагу. Ведь они так думают, что это, мол, от любви от сильной, значит, жене обижаться нечего. Ну, пускай бы уж сторожей ставили, да только путных; а то пьяному человеку такое доверие делать, на что ж это похоже! У другой и в помышлении-то нет дурного, а пьяный лакей славит везде, что он надзирателем поставлен над барыней.

Евлалия (хватаясь за голову). Ужасно, ужасно!

Марфа . Да вы не извольте беспокоиться; этому Мирону у нас не жить, уж я устрою. Вот только Евдоким Егорыч приедет, уж я подведу штуку. Что вам себя расстроивать, из чего? Диви бы кто путный говорил, а то Мирон; ему верить-то один раз в год можно. Какой он слуга! Вы изволили уехать, а он, не спросясь, ушел, оставил дом пустой. Я уходила, так я спросилась.

Евлалия (садится). Да, ты спросилась. (Задумчиво.) Куда ты ходила?

Марфа . В разных местах, матушка, была. К племяннику заходила в аптеку, он там в мальчиках помаленьку обучается.

Евлалия (задумчиво). Да… в аптеку… что ж там?

Марфа . Да что, еще к чему важному его не приставляют покуда; при пластырях да при девичьей коже находится. Заходила навестить его, кстати уж отравы попросить.

Евлалия . Какой отравы?

Марфа . Для всякого гаду; в кладовой развелись. А я же боюсь их до страсти. Вчера на мыша наступила, так час без чувств в забвении лежала. Вот и дали мне такого яду.

Евлалия . Яду?

Марфа . Да-с, чем волков травят. Шарики такие из хлеба скатаны. Они сказывали, да названье-то такое мудреное. Вот он у меня. (Показывает пузырек.)

Евлалия . Ах, нет, дай сюда, дай! Я боюсь, ты как-нибудь, по неосторожности, нас отравишь. Я уберу подальше. Когда тебе нужно, спроси! При мне и сделаешь шарики.

Марфа (отдает пузырек). Хорошо-с. Потом у племянницы была; она в горничных живет в хорошем доме, у немцев у богатых; чайку у ней попила. Новость я там слышала. Вам, Евлалия Андревна, скоро лишний расход будет.

Евлалия . Как расход?

Марфа . Придется платье богатое шить либо два.

Евлалия . Зачем? У меня много.

Марфа . Сколько бы ни было, а все надо новые шить, уж никак не миновать; на свадьбе пировать придется.

Евлалия . На какой свадьбе?

Марфа . Уж не знаю, говорить ли; может, это дело в секрете содержится. Да оно, конечно, какой уж секрет, коли в другом доме прислуга знает. Где племянница-то моя живет, так рядом с ними дом купца Барабошкина; у них барышня есть, не больно чтобы красива: рябовата немножко и косит малость — все как будто назад оглядывается, — ну, и конфузлива.

Евлалия . Так что же?

Марфа . Коли вдруг покраснеет при посторонних, так уж никакими способами заставить ее разговаривать невозможно. Лучше отстать, а то хуже: вовсе заплачет. Но только денег за ней дают очень много, даже если считать, так, кажется, ни в жизнь не сочтешь. Так вот и говорят, что наш Артемий Васильич сватается. Ну, а коли сватается, так и женится — чего ж еще им? Жених во всей форме.

Евлалия (в испуге). Кто, ты говоришь, сватается?

Марфа . Артемий Васильич.

Евлалия . Не может быть, не может быть; я бы знала.

Марфа . Уж так точно, будьте спокойны. Вот жаль только, к Барабошкиным-то я не зашла, у меня там тоже кума есть, узнала бы все до ниточки.

Евлалия (потерявшись). Ну, так что же ты?.. Как же это, ну, как же не зайти?

Марфа . Да не посмела, домой торопилась.

Евлалия . Да нет… как не зайти!.. Да, Господи Боже мой! Что же это, право! Ведь надо, надо узнать.

Марфа . Так далеко ли тут; я ведь и сбегаю, коли прикажете.

Евлалия (со слезами). Да ты пойми… как же это? Ведь он мне ничего не говорил… ведь надо же мне узнать-то?

Марфа . Да сейчас… Что ж такое!

Евлалия . Ведь он мне ни слова, решительно-таки ни слова… Отчего ж он не говорил? (Плачет.) Все бы уж лучше сказать, а то как же так, потихоньку-то? Ну, зачем, зачем он это?

Марфа . Да что вы, матушка, что вы? Вот мы сейчас разберем.

Евлалия . Ведь не шутки, в самом деле… Он обманывал меня, утешал, как ребенка; он за шутку, что ли, считал?.. Шутить над сердцем! (Плачет.)

Марфа . Да успокойтесь, матушка Евлалия Андревна!

Евлалия . Ах, оставь меня!

Марфа . Так я побегу. (Смотрит на Евлалию.)

Евлалия . Что ты смотришь? Это я так… Это со мной вдруг… (Улыбаясь.) Вот я какая! А ты все-таки сходи!

Марфа . Я мигом. Не за горами, тут близко.

Евлалия . Да поскорей, пожалуйста, поскорей!

Марфа уходит.

 

Явление пятое

 

Евлалия, потом Мирон.

Евлалия . Что же он думает обо мне, за кого меня принимает? При его уме, при его благородстве такой поступок необъясним… Он не легкомыслен, его деньги привлекать не могут; такие люди на богатство не прельщаются. Я его знаю, понимаю… он должен презирать богатство… Значит, он меня не любит? Тогда зачем жить? Мечта моя исчезает, и что ж остается? Муж… человек мелочной, без души… родные, знакомые, все это эгоисты, холодные… Что за жизнь, что за жизнь!.. Нет, без него весь мир пустеет для меня. Был один человек в этом скучном мире, человек с возвышенным умом… с нежными, благородными чувствами… честный, бескорыстный… моя душа поняла его, оценила… и его нет. Если спросить меня, зачем я живу… я не найду ответа… Цели в жизни нет… жила для него… его нет… Да, у меня ничего нет, ничего нет, все оборвалось… (Плачет.) Вот придет, что-то скажет?.. Что скажет?.. Еще какой-то луч надежды блестит. (Сидит задумавшись.)

Входит Мирон.

Мирон . Софья Сергевна-с!

Евлалия . А?

Мирон . Софья Сергевна приехали-с. (Уходит.)

Входит Софья Сергевна.

 

Явление шестое

 

Евлалия и Софья.

Софья . Что вы это? Что с вами? Вас узнать нельзя.

Евлалия . Нездоровится что-то.

Софья . Не верю. Вы расстроены, огорчены чем-то. Знаете ли, когда человек очень огорчен, не надо сдерживать себя, надо или плакать, или браниться, или поскорей поделиться с кем-нибудь своим горем. А то начнешь думать, думать, и представится тебе, что больше твоего горя и на свете нет, что и жить-то тебе незачем. Здраво-то обсудить своего положения мы не можем, душа-то угнетена, и нанизываешь разные ужасы да несчастия, как на нитку. Нет, это вредно, это даже опасно. У вас я большого горя не подозреваю…

Евлалия . Нет, у меня очень большое горе.

Софья . Не верю; это вам только так кажется; но все-таки помочь вам надо. Я не любопытна и сама не откровенна, вообще откровенностей не люблю; но вас попрошу рассказать мне ваше горе, хоть намеком. Вы еще так неопытны.

Евлалия . Благодарю вас за участие. Вот мое горе: я люблю одного человека, очень давно люблю, да я больше никого и не любила в жизни… Мне казалось, что и он меня любит — и я его теряю.

Софья . Он уезжает далеко? Вам грозит разлука?

Евлалия . Нет.

Софья (с участием). Он болен, умирает?

Евлалия . Нет. (Со слезами.) Он женится.

Софья . Он сам вам это сказал?

Евлалия . Ах, нет, потихоньку, обманом.

Софья . И вы, конечно, додумались, что уж вам теперь жить нельзя?

Евлалия . Цели в жизни нет, так зачем же?

Софья . Со мной очень недавно был точно такой же случай: я любила человека и верила ему; а он вздумал потихоньку от меня посвататься. Да вот видите, я жива и даже весела.

Евлалия . Я жила только этой любовью, для меня другого интереса в жизни нет.

Софья . Да, я понимаю, у вас горе большое; а все-таки помочь ему можно.

Евлалия . Нет, оставьте меня с моим горем, помочь ему средств нет.

Софья . Напрасно, я знаю два. Каким из них я сама воспользовалась, я вам не скажу; а вышло хорошо. Вот первое: написать под разные женские руки несколько слезных писем с жалобами на обольстителя, а иные с угрозами, да и послать родителям невесты.

Евлалия . Что вы, что вы! Можно ли решиться? Это так дурно, нечестно.

Софья . Нет, ничего, средство хорошее, особенно если человек женится по расчету, без любви, то есть меняет вас и вашу любовь на деньги. Такого жалеть нечего. Если ж действительно он полюбил девушку и она его, ну, тогда нужно другое средство.

Евлалия . Какое?

Софья . Постараться забыть его и поскорей найти другого.

Евлалия . Найти другого? Да разве их много таких, кого любить можно? Может быть, только один и был, который стоит моей любви, который имеет все достоинства.

Софья . То-то и беда, что все эти достоинства только в вашем воображении. Полюбите вы самого обыкновенного, дюжинного человека, вообразите себе его героем, да и ждете от него разных подвигов: бескорыстной преданности, самоотвержения…

<== предыдущая лекция | следующая лекция ==>
Явление двенадцатое 5 страница. Вера Филипповна подводит его к креслу и сажает его | Явление двенадцатое 7 страница
vikidalka.ru - 2015-2017 год. Все права принадлежат их авторам!