Главная | Случайная

КАТЕГОРИИ:






ЯСТРЕБЫ» и «МУШКЕТЕРЫ» ПОД ГРОХОТ БАТАРЕЙ

 

Стремительное разрастание торсид привело к тому, что они начали делиться и дробиться на всевозможные более или менее солидные по количеству болельщиков автономные формирования и группы, каждая из которых организационно оформлялась, выбирала своего президента, свои руководящие органы. У того же «Коринтианса», например, в рамках «Фиэль» появились теперь «Ястребы», «Футболка номер двенадцать», «Сердце Коринтианса», «Мушкетеры Фиэль», «Молодая Сила» и еще несколько подразделений со столь же экзотическими именами.

От многотысячной торсиды «Фламенго» отпочковалась в 1981 году «Красно-черная Фаланга» (ее президент, 27-летний учитель истории Марсело Паулиньо, взял это название из древнеримской истории), затем появились: «Фла-12», «Молодой Фла», «Красно-черная Раса», и зловещее слово «Урубу». (Так зовут питающегося падалью стервятника). Возникновение этой фракции в торсиде красно-черных связано с весьма любопытным эпизодом.

Однажды, когда «Фла» в очередной раз оказалась в долгом провальном периоде, не выигрывая ни одного серьезного турнира и проигрывая один матч за другим, кто-то из болельщиков принес на стадион живого стервятника, подстриг ему крылья так, чтобы птица уже не могла взлететь, и в разгар матча зашвырнул несчастное существо на поле. Подтекст этой обращенной к игрокам «Фла» акции был очевиден: «Вы настолько бездарны и беспомощны, что кажетесь дохляками! Самое время отправить вас на корм стервятникам!».

Под оглушительный свист торсиды перепуганный и нахохлившийся «урубу» долго бегал по газону, увертываясь от ловивших его игроков. А затем сработала традиционная способность любой торсиды обращать неудачу в «викторию»: группа болельщиков назвала себя «Урубу», подчеркнув тем самым свои, так сказать, природно-санитарные функции: уничтожать посредством пожирания как врагов любимой команды, так и тех в ее рядах, кто мешает успехам родного клуба.

Все эти фракции каждой торсиды организованно являются на матчи в футболках своего клуба, с флагами, плакатами, ракетами, оркестрами. Под грохот «батарей», шаранг и оркестров приходят задолго. Занимают каждая свое определенное место. Торсида «Фламенго», например, всегда оккупирует левую от ложи прессы половину гигантского кольца архибанкады «Мараканы», «Флуминенсе» — приходит всегда на правую. Среди болельщиков «Фламенго» крайние слева позиции занимает «Молодой Фла», затем — «Фаланга», после нее — «Фламенго-12» и так далее. Тщательно и любовно развешиваются на трибунах гигантские плакаты, флаги, лозунги. Причем с каждым годом, с каждым сезоном их размеры растут, и, помнится, в ноябре 2001 года на очередном «Фла-Флу» на «Маракане» я увидел, не веря собственным глазам, как торсида «трехцветных» растянула на поле перед матчем приветствующий свою команду плакат размером в половину футбольного поля! Перед выходом команд его скатали, унесли. А потом, по ходу игры, вдохновляя своих, несколько раз умудрялись каким-то образом разворачивать его и на «архибанкаде» — трибуне второго яруса, покрывая свой сектор, тысяч на двадцать человек, почти целиком! Что будет дальше — не знаю. Но могу предположить, что придет когда-нибудь момент, когда с неба с помощью вертолетов опустится и накроет всю «Маракану», вместе с полем, трибунами и зрителями плакат с надпись: «Вперед, дорогой «Менго!».

Весь матч торсида либо ликует, либо страдает. Но то, что мы видим и слышим у нас в «Лужниках» или на «Динамо» (даже если играет «Спартак», и его фаны дружно явились на трибуны со своими шарфами и дудками), так же не сопоставимо с тем, что происходит на «Маракане», как наш футбол не сравним с футболом бразильским...

Хотите — верьте, хотите — нет, но по сделанным однажды специалистами замерам, шумовой эффект на этом крупнейшем стадионе мира в иные моменты превышает в децибеллах рев реактивного лайнера, идущего на взлет!

С давних пор торсиды играющих команд обязательно располагаются на противоположных сторонах трибуны. Между ними нет никакого непосредственного контакта. Ни до матча, ни во время, ни в процессе выхода со стадиона. Причем на крупнейших стадионах страны даже доступ на эти трибуны (эспланады или лестницы) — совершенно отделены и удалены один от другого. Таким образом, основные массы торсид соперничающих команд не соседствуют друг с другом, что предохраняет их от… понятно чего.

И с началом каждого матча на любом бразильском стадионе обязательно начинается война торсид, сидящих друг против друга. Они пытаются переорать, пересвистеть, перегромыхать соперников. У каждой есть свое фирменное блюдо. Торсида «Фламенго», помимо слаженного рева десятков тысяч глоток, издавна славится своими шарангами, скомпанованными в основном из барабанов, тамбуринов и иных ударных инструментов и оглушающих своим грохотом не только стадион, но и прилегающие к нему городские кварталы.

Торсида «Ботафого», оправдывая название своего клуба (слово «Botafogo» буквально означает «Подбрось огня!». Или: «А ну-ка, зажги!»), потрясает стадион и весь город многоцветными ракетно-петардными фейерверками.

Торсида «Флуминенсе», как я уже упомянул, в момент выхода на поле своей команды швыряет в небо тысячи небольших бумажных мешочков с рисовой пудрой.

Забитый командой гол повергает ее торсиду в экстаз и заставляет горестно умолкнуть население противополождной трибуны. Потом, спустя несколько минут, оправившись от шока и вытерев слезы, торсида-неудачница снова начнет подстегивать, подбадривать свою команду. Причем дело не сводится к одному лишь примитивному ору: «Вперед! Дави их! Даешь победу!». Нет, скандирование торсиды бывает обычно целенаправленным и конкретным. Помнится, тренера сборной Бразилии Теле Сантану торсида несколько лет «доставала» категорическим хором-призывом: «Bota ponta, Tele!». Что означало: «Поставь-ка крайнего форварда, Теле!». (Наслаждавшиеся воспоминаниями о еще недавних выступлениях великих Гарринчи и Жаирзиньо болельщики тогда упрямо не соглашались с принятой тренером тактической схемой игры в нападении без крайних нападающих).

К концу матча, если его судьба уже решена и преимущество одной из команд зафиксировано достаточно солидным разрывом в счете, торсида победителей запевает ликующий гимн: «Подходит время!» и размахивает белыми платками, ехидно «прощаясь» с побежденными. А те начинают покидать трибуны задолго до финального свистка.

И нередко случается так, что принесенные с собой плакаты, флаги, транспаранты, а иногда и в отчаянии сорванные с тела футболки отправляются в гигантские костры, зажженные прямо на цементных трибунах в знак протеста и печали.

Бывают случаи и более серьезных «репрессий» по отношению к тем, кого торсида считает виновником поражения. В конце национального чемпионата 1996 года были перебиты уникальнейшие витражи, украшавшие штаб-квартиру вылетевшего во вторую лигу клуба «Флуминенсе». В 1998-м после постыдного провала «Фламенго» (0:5) от провинциальной команды «Витория» в Баие штаб-квартира «красно-черных» близ озера Гавеа в Рио была не только забросана камнями, но даже и обстреляна!

А сколько раз случались набеги разъяренных фанатов на квартиры и дома неудачников: тренеров и футболистов! После поражения на чемпионате мира 1966 года в Англии был разгромлен в Сан-Пауло дом тренера сборной Висенте Феолы, его семью спасла полиция, а сам он предпочел несколько месяцев отсидеться за пределами страны, ожидая пока не утихнут страсти.

По мере того, как футбол занимал все более важное место в жизни бразильцев, авторитет и влияние клубов и их болельщиков начали стремительно возрастать. Политики и чиновники быстро сообразили, что поддержка торсиды означает более легкую, а иногда и верную победу на губернаторских или муниципальных выборах. Отсюда — постоянное стремление властьимущих к флирту с торсидами, к заискиванию перед их лидерами. (В Сан-Пауло считается, что после поста губернатора штата и префекта этого крупнейшего в Южной Америке города третьим по значению и по влиянию является пост президента «Коринтианса»). Для размещения штаб-квартир торсид стали наниматься помещения, сниматься в аренду дома. Словом, работа организованных торсид приобретала уже характер грандиозных общественных кампаний и была сравнима или даже превосходила по размаху деятельность политических партий.

И если эта, в общем-то, безобидная суета и возня велась среди, так сказать, «номенклатуры» фанов, среди шефов торсид, то со временем в низах, в громадной массе рядовых болельщиков, соперничество и взаимная враждебность накалялись все больше и больше. И все чаще и чаще между ними вспыхивали острые инциденты, все более непримиримой становилась атмосфера между соперниками: болельщиками, к примеру, «Фламенго» и «Флуминенсе» в Рио, «Коритианса» и «Палмейраса» в Сан-Пауло, «Гремио» и «Интернасионаля» в Порту-Алегре, «Крузейро» и «Атлетико» в Белу-Оризонте. Со всеми вытекающими отсюда последствиями. Иногда печальными, а, случалось, и трагическими. Ведь если на трибунах торсиды разных команд, как я уже сказал, разделены надежными шеренгами полиции и по окончании матчей они спускаются с архибанкады по двум различным пандусам и не смешиваются, не пересекаются друг с другом, то... в городе-то их разделить невозможно! Рано или поздно они приходят в соприкосновение и тогда...

<== предыдущая лекция | следующая лекция ==>
НЕ ТО, ЧТО НЫНЕШНЕЕ ПЛЕМЯ | ВРЕМЯ БОЛЕТЬ И ВРЕМЯ УМИРАТЬ
vikidalka.ru - 2015-2017 год. Все права принадлежат их авторам!