Главная

Популярная публикация

Научная публикация

Случайная публикация

Обратная связь

ТОР 5 статей:

Методические подходы к анализу финансового состояния предприятия

Проблема периодизации русской литературы ХХ века. Краткая характеристика второй половины ХХ века

Ценовые и неценовые факторы

Характеристика шлифовальных кругов и ее маркировка

Служебные части речи. Предлог. Союз. Частицы

КАТЕГОРИИ:






Источники международного уголовного права




Источники международного уголовного права отражают специфику этой отрасли права как самостоятельной и одновременно комплексной отрасли права. Источники права, в том числе международного уголовного права — это форма существования правовой нормы.

К источникам международного уголовного права относятся:

1) международные договоры;

2) обычные нормы права;

3) судебные прецеденты;

4) решения международных организаций;

5) общие принципы права;

6) национальные законы.

1. Основными источниками международного уголовного права бесспорно являются международные договоры: конвенции, уставы, статуты, соглашения, декларации, акты и др. К началу формирования международного уголовного права, как указывалось, существовали международные договоры, предусматривающие различные вопросы борьбы с преступностью. В числе этих договоров следует назвать: Лондонский договор о борьбе с работорговлей 1841 г.; Санкт-Петербургскую декларацию об отмене употребления взрывчатых и зажигательных пуль 1868 г.; Конвенцию по охране подводных телеграфных кабелей 1884 г.; Брюссельский Генеральный акт о борьбе с работорговлей 1890 г.; Женевскую Конвенцию для улучшения участи раненых и больных в действующих армиях 1906 г.; 13 Гаагских Конвенций о законах и обычаях войны 1907 г. и др.

В настоящее время существует несколько сотен международных договоров, как универсальных, так и региональных и двусторонних, о преступности и наказуемости международных преступлений и преступлений международного характера, о выдаче преступников, о взаимной помощи по уголовно-правовым вопросам, о порядке и основаниях судебного преследования и т. п.

В числе универсальных международных договоров, участниками которых являются многие страны мира, можно назвать: Женевскую Конвенцию о запрещении торговли женщинами и детьми 1921 г.; Женевскую Конвенцию по борьбе с подделкой денежных знаков 1929 г.; Договор об охране художественных и научных учреждений и исторических памятников 1935 г.; Конвенцию о предупреждении преступления геноцида и наказании за него 1948 г.; 4 Женевских Конвенции о защите жертв войны 1949 г.; Гаагскую Конвенцию о защите культурных ценностей в случае вооруженного конфликта 1954 г.; Женевскую Конвенцию об открытом море 1958 г.; Единую Конвенцию о наркотических средствах 1961 г.; Конвенцию о предотвращении и наказании преступлений против лиц, пользующихся международной защитой, в том числе дипломатических агентов, 1973 г.; Конвенцию о запрещении военного или любого иного враждебного использования средств воздействия на природную среду 1976 г.; Венскую Конвенцию о борьбе против незаконного оборота наркотических средств и психотропных веществ 1988 г.; Конвенцию о борьбе с вербовкой, использованием, финансированием и обучением наемников 1989 г.; Конвенцию о запрещении разработки, производства, накопления и применения химического оружия и об их уничтожении 1993 г.; Конвенцию ООН против транснациональной организованной преступности 2000 г. и др.

В числе региональных документов можно указать: Конвенцию о правовой помощи между странами экваториальной и западной Африки 1961 г.; Европейскую Конвенцию о надзоре за условно осужденными или условно освобожденными правонарушителями 1964 г.; Европейскую Конвенцию по предупреждению пыток и бесчеловечного или унижающего достоинство обращения или наказания 1987 г.; Европейскую Конвенцию об уголовной ответственности за коррупцию 1999 г.; Межамериканскую Конвенцию о транспарентности приобретений обычных вооружений 1999 г. и др.

Среди договоров ограниченного действия назовем Конвенцию Организации экономического сотрудничества и развития (ОЭСР) по борьбе с подкупом должностных лиц иностранных государств в международных коммерческих сделках 1997 г., участниками которой являются экономически развитые государства мира.

Наибольшее распространение имеют международные двусторонние договоры, например Договор о выдаче между США и Японией 1979 г.; Договор о выдаче между ФРГ и США 1978 г.; Договор о выдаче между Австралией и США 1974 г.; Соглашение между Правительством РФ и Правительством Республики Казахстан о взаимодействии правоохранительных органов в обеспечении правопорядка на территории комплекса «Байконур» 1997 г. и др.

Международный договор имеет, как правило, обязательную юридическую силу для государств — его участников. Договоры в письменной форме закрепляют международно-правовые нормы, что свидетельствует о преимуществе договорной формы закрепления норм международного уголовного права в сравнении с обычными нормами. Однако международные договоры имеют ограниченный круг участников: не все государства подписывают их. Следовательно, с формальной точки зрения предписания таких международных договоров не являются обязательными для государств, не участвующих в них.

2. Обычные нормы (обычай) могут и не иметь письменной формы выражения либо могут быть облечены в письменную форму какого-либо международного документа, имеющего или обязательную силу для ограниченного числа участников, или в целом носящего рекомендательный характер. Сущность обычных норм международного уголовного права заключается в том, что они становятся обязательными для всех государств. Страны мира начинают следовать им, воспринимать как общепризнанные. При этом государства мирового сообщества могут и не быть участниками разработанного международного документа, но если они следуют предписаниям такого документа, то такие нормы обычного права становятся общепризнанными принципами и нормами международного уголовного права.

Примером обычной нормы права может быть правило о выдаче преступника. Обязательной выдаче подлежит лицо при наличии международного договора между государствами. Если такой договор отсутствует, то действует обычная норма: виновного государство или выдает, или привлекает к уголовной ответственности.

Устав Международного Нюрнбергского военного трибунала был разработан и принят четырьмя державами-победительницами: Великобританией, Советским Союзом, США и Францией. К Уставу присоединились еще 19 стран: Бельгия, Греция, Дания, Индия, Польша и др. В составе же судей и обвинителей Нюрнбергского военного трибунала были только представители стран-победительниц. Но и Устав и Приговор Нюрнбергского трибунала получили общее международное одобрение. В декабре 1946 г. Генеральная Ассамблея ООН приняла резолюцию, которой подтвердила принципы международного права, признанные Уставом Нюрнбергского военного трибунала и воплощенные в Приговоре трибунала. Эти принципы стали общепризнанными и имеют непреходящее значение для дальнейшего развития современного международного уголовного права.

В настоящее время международное уголовное право формируется путем взаимного влияния договорных норм, обычая, национального законодательства и решений международных организаций.

Всеобщая декларация прав человека, закрепляющая основные права и личные свободы человека, была принята Генеральной Ассамблеей ООН в 1948 г. и имела рекомендательный характер. Но со временем государства стали рассматривать положения это» декларации как общепризнанные принципы и нормы международного права. Многие предписания Всеобщей декларации прав человека получили воплощение в национальных законах, а также международных договорах и решениях международных судов и судов государств.

Другим примером общепризнанных норм являются 4 Женевские Конвенции о защите жертв войны 1949 г.: Об улучшении участи раненых и больных в действующих армиях; Об улучшении участи раненых, больных и лиц, потерпевших кораблекрушение, из состава вооруженных сил на море; Об обращении с военнопленным: и; О ищите гражданского населения во время войны. Хотя они и не были подписаны всеми странами мира, тем не менее являются частью международного уголовного права в качестве общепризнанных норм и принципов.[25]

Общепризнанными нормами и принципами международного уголовного права являются такие нормы и принципы, которые считает для себя обязательными достаточное большинство государств. Общепризнанными нормами международного уголовного права могут быть как нормы международных договоров, так и обычные нормы права.

В Статуте Международного уголовного суда 1998 г. отмечается, что Суд применяет международные договоры, принципы и нормы международного права, включая общепризнанные принципы международного права вооруженных конфликтов.

3. Источником международного уголовного права являются и судебные прецеденты. Так, положения Приговора Нюрнбергского трибунала наряду с Уставом Международного военного трибунала стали правовой основой для определения преступлений против мира и безопасности человечества, ответственности физического лица и организаций, неотвратимости уголовной ответственности независимо от должностного положения виновного, исполнения приказа и т. д.

На основе Приговора и Устава Нюрнбергского трибунала в последующие годы были сформулированы международно-правовые нормы о геноциде, неприменимости давности за военные преступления и преступления против человечества и др.

Об использовании судебного прецедента как источника международного уголовного права говорится и в ст. 23 Устава Международного трибунала по Руанде 1994 г. В качестве наказания за преступления, совершенные в Руанде, Трибунал назначает тюремное заключение, при определении же его сроков он руководствуется общей практикой вынесения приговоров о тюремном заключении в судах Руанды. Следовательно, Международный трибунал по Руанде имеет право использовать в своей деятельности национальные судебные прецеденты.

В Статуте Международного уголовного суда также указывается на использование судебного прецедента, но уже не внутригосударственного, а собственного. В частности, Статутом установлено, что Суд может применять принципы и нормы права в соответствии с тем, как они были истолкованы в его предыдущих решениях (ч. 2 ст. 21).

Существует мнение, что судебные решения и приговоры национальных судов имеют роль косвенного источника международного уголовного права.[26] Участие судебной практики национальных государств в формировании международного уголовного права, как отмечалось выше, закреплено в Уставе о Международном трибунале по Руанде.

Определенное влияние на развитие международного уголовного права имела практика суда Камбоджи.

Указом Народно-революционного Совета Кампучии Народно-революционный трибунал был учрежден в 1979 г. для привлечения к уголовной ответственности Пол Пота, Иенг Сари и их соратников. Указом давались определение геноцида, состав суда, санкции, процедура рассмотрения и другие уголовно-правовые и процессуальные вопросы, при этом в Указе понятие геноцида отличалось от конвенционного путем включения в перечень уничтожаемых групп и социальной группы людей (интеллигенции). Исследовав представленные доказательства, суд заслушал свидетельские показания иностранных юристов: от Кубы — Д. Этсрада, Японии — С. Одзахи, США — Д. Куигли, которые установили наличие международных преступлений в поведении подсудимых.

Трибунал рассмотрел дело в отсутствие подсудимых, которые заочно были осуждены к смертной казни с конфискацией имущества.

Данный судебный приговор был одним из первых приговоров по обвинению виновных в совершении тягчайшего преступления против человечества — геноцида. Таким образом, в современном международном уголовном праве судебные прецеденты оказывают прямое или косвенное влияние на формирование норм международного уголовного права.

4. В качестве самостоятельного источника международного уголовного права следует назвать и решения международных организаций как прецедент. Прямым созданием норм международного уголовного права нужно признать принятие Советом Безопасности ООН в мае 1993 г. Устава Международного трибунала для судебного преследования лиц, ответственных за серьезные нарушения международного гуманитарного права, совершенные на территории бывшей Югославии с 1991 г.[27] и учреждение Международного трибунала по Югославии.

Такое решение было новым. Никогда прежде Совет Безопасности ООН не принимал резолюций по созданию суда для привлечения физических лиц к уголовной ответственности за международные преступления. В ноябре 1994 г. Советом Безопасности был учрежден Международный трибунал по Руанде и принят Устав Международного трибунала по Руанде, во многом аналогичный Уставу Международного трибунала по Югославии.

Решения Совета Безопасности ООН по учреждению Международных трибуналов по Югославии и Руанде были признаны государствами. Следует согласиться с мнением, что правомерность этих решений Совета Безопасности базируется на их признании государствами, а не попытках обосновать их принятие ссылками на соответствующие положения Устава ООН.

Создание Международных трибуналов путем принятия универсальных конвенций заняло бы значительное время и неизвестно, было бы оно успешным. Прецедентные решения Совета Безопасности ООН по учреждению двух Международных трибуналов являются самостоятельным источником международного уголовного права.

Первым Главным обвинителем Международного трибунала по Югославии был Ричард Голдстоун, бывший до этого судьей в Южно-Африканской Республике и расследовавший преступления в отношении черных граждан ЮАР. Он ушел с поста в 1996 г., когда обвинения в военных преступлениях были предъявлены семидесяти шести лицам (большинство среди них — боснийские сербы, совершившие преступления против мусульман Боснии), из которых только восемь человек были арестованы, в их числе — один серб. В 1994 г. Трибунал получил своего первого обвиняемого: немецкой полицией в Мюнхене был арестован Душан Таджич. В 1995 г. Трибунал выдвинул обвинения в отношении двух лидеров боснийских

сербов, Радована Караджича и Ратко Младича в организации этнических чисток и истреблении хорват и мусульман.

В конце 1996 г. Главным обвинителем Международного трибунала по Югославии была назначена Луиза Арбур, профессор права из Канады. Прокурор Арбур смогла сделать реальными последствия для тех, кто совершил преступления геноцида, преступления против человечности, военные преступления, и наделенных властью преступников. При содействии ООН, сил НАТО и правительств государств удалось арестовать летом 1997 г. нескольких обвиняемых. В последующие полтора года целый ряд лиц, обвиненных в преступлениях, сдались Трибуналу сами.

В мае 1999 г. в период военных операций НАТО в Югославии Главный прокурор Л. Арбур предъявила обвинение и получила ордер на арест Слободана Милошевича, Президента Югославии.

В сентябре 1999 г. Главным обвинителем Трибунала стала Карла дель Понте — Генеральный прокурор Швейцарии. Срок ее полномочий заканчивается в сентябре 2003 г.

В 2001 г. С. Милошевич был передан Международному трибуналу по Югославии и с февраля 2002 г. идет судебный процесс по обвинению его в совершении геноцида в Боснии и Косово.

К концу 2004 г. намечено закончить все расследования, осуществляемые Трибуналом. По мнению специального советника Главного прокурора Международного трибунала по бывшей Югославии Антона Никифорова, «обвинительных заключений против сербских деятелей будет больше в силу того, что в 1991-1993 гг. именно с этой стороны было больше всевозможных нарушений. Только поэтому, а не потому, что есть какая-то общая «"установка", что сербы виноваты во всем. Будут представлены все группы, но в разной мере, потому что мера ответственности была разная».[28]

Другие решения международных организаций, очевидно, нельзя рассматривать как непосредственный источник международного уголовного права. Так, Генеральная Ассамблея ООН рассматривает многие вопросы в сфере борьбы с преступностью как международной, так и национальной. Свои рекомендации Генеральная Ассамблея закрепляет в резолюциях. Видимо, только те резолюции Генеральной Ассамблеи ООН, которые получают всеобщее признание государств, можно отнести к источнику международного уголовного права в качестве общепризнанной нормы.

5. В теории и на практике в качестве самостоятельного источника международного уголовного права называют общие принципы права. В ст. 21 Статута Международного уголовного суда раскрывается содержание этих принципов. Под ними понимаются общие принципы права, взятые из национальных законов правовых систем мира, включая национальные законы государств, которые при обычных обстоятельствах осуществляли бы юрисдикцию в отношении данного преступления, при условии, что эти принципы не являются несовместимыми со Статутом, с международным правом и международно признанными нормами и принципами.

В проекте Кодекса преступлений против мира и безопасности человечества 1996 г. в редких случаях допускается применение общих принципов права. В комментарии к нему под общими принципами права понимаются принципы, которые прочно вошли в практику и широко признаются в качестве приемлемых в отношении преступлений, сходных по степени тяжести внутригосударственным или международным правом.

Правовая природа указанных принципов трактуется неодинаково: одни авторы считают, что эти принципы свойственны не только правовым системам государств, но и восприняты международным правом, другие же полагают, что под данными принципами следует понимать только принципы, свойственные внутригосударственному праву. В этой полемике следует отдать предпочтение второму мнению.

К общим принципам права можно отнести национальные правовые нормы и принципы, не противоречащие международному уголовному праву. Использование общих принципов права необходимо в тех случаях, когда в международном уголовном праве нет соответствующих положений для решения возникшего вопроса. Для привлечения к уголовной ответственности по международному уголовному праву в таких ситуациях придется обращаться к внутреннему праву государств, соответствующему общепризнанным международно-правовым нормам и принципам.

В этой связи представляется сомнительной точка зрения В. П. Панова, полагающего, что нормы национальных законов нельзя относить к источникам международного уголовного права.[29]

6. Международное уголовное право и национальное право государств оказывают друг на друга взаимное влияние. Национальные уголовно-правовые нормы являются самостоятельным источником международного уголовного права.

Можно согласиться с И. И. Лукашуком, что при формировании международного права основным его источником служило национальное право.[30] Это мнение разделяют и другие авторы, указывая, что международные преступления (преступления международного характера) произошли от уголовных национальных преступлений.[31] Иной точки зрения придерживается И. В. Фисенко, который считает, что международный акт первичен, а после него происходит включение деяния в национальное уголовное право.[32]

Многие положения о преступности и наказуемости деяния, стадиях совершения преступлений, соучастии, крайней необходимости, видах наказания и т. п. восприняты международным уголовным правом из национальных правовых систем. Такое положение можно объяснить более совершенной системой внутреннего права, развивавшегося тысячелетиями. Составы многих преступлений международного уголовного права, особенно преступлений международного характера, основаны на национальных определениях соответствующих составов преступлений. Это касается понятий фальшивомонетничества, взяточничества, уничтожения культурных ценностей, незаконного оборота оружия, незаконного приобретения, хранения и сбыта наркотикосодержащих средств, незаконной эксплуатации труда и др.

С другой стороны, национальные системы права и законы пополняются положениями международного уголовного права. Это в первую очередь касается ряда общепризнанных принципов и норм международного уголовного права. Так, важным принципом международного уголовного права является положение о том, что должностное положение подсудимых, их положение в качестве глав государств или ответственных чиновников различных правительственных ведомств не должно рассматриваться как основание к освобождению от уголовной ответственности или смягчению наказания за совершенные международные преступления. Этот принцип получил реальное воплощение в приговоре Нюрнбергского трибунала, осудившего руководство нацистской Германии за военные преступления и преступления против человечества.

Разрабатываемые международными договорами нормы о преступлениях воплощаются в национальных правовых системах. Примерами могут быть нормы об отмывании, легализации преступно нажитого имущества, предусмотренные § 261 УК ФРГ, ст. 298 УК Испании, ст. 174 и 1741 УК РФ, нормы о захвате заложника, терроризме, угоне воздушного судна и др.

Глобально цели и задачи национального и международного уголовного права совпадают: преследование и наказание виновных в совершении преступлений лиц, предотвращение преступлений, устранение причин и условий совершения преступлений.

О взаимосвязи международного и внутреннего уголовного права имеется прямое указание в Конституции РФ, которая закрепляет положение, известное и другим правовым системам, что международное право входит в национальную систему права: «Общепризнанные принципы и нормы международного права и международные договоры Российской Федерации являются составной частью ее правовой системы. Если международным договором Российской Федерации установлены иные правила, чем предусмотренные законом, то применяются правила международного договора» (ч. 4 ст. 15). В Конституции нашего государства установлено, что международно-правовые нормы и принципы (в том числе международного уголовного права) входят в правовую систему России.

О соотношении международного уголовного и внутреннего права имеются различные мнения. Выше было отмечено, что в качестве самостоятельного источника международного уголовного права можно признать общие принципы права в виде общепринятых национальных норм, соответствующих общепризнанным нормам международного права.

Можно ли признать международно-правовые нормы частью национального законодательства? Одни ученые считают, что нельзя говорить о международных нормах о борьбе с преступностью как составной части российского уголовного законодательства.[33] Другие полагают правомерным относить общепризнанные принципы и нормы международного уголовного права к системе национального уголовного законодательства.[34]

Имеются веские основания присоединиться ко второму мнению. Конституция РФ обладает высшей юридической силой (ч. 1 ст. 15), а значит ее положения являются определяющими. Именно Конституция РФ установила, что в иерархии норм главенствующее значение имеют международно-правовые положения. Установление приоритета международно-правовых норм над национальными означает, что в случае противоречия между ними предпочтение должно отдаваться нормам международного права.

Эти положения Конституции воплощаются в отраслевом законодательстве. Согласно ч. 2 ст. 1 УК РФ «настоящий Кодекс основывается на Конституции Российской Федерации и общепризнанных принципах и нормах международного права». В соответствии с ч. 1 ст. 3 УИК «уголовно-исполнительное законодательство Российской Федерации учитывает международные договоры Российской Федерации, относящиеся к исполнению наказаний и обращению с осужденным, в соответствии с экономическими и социальными возможностями». Частью 3 ст. 1 УПК РФ закреплено, что «общепризнанные принципы и нормы международного права и международные договоры Российской Федерации являются составной частью законодательства Российской Федерации, регулирующего уголовное судопроизводство. Если международным договором Российской Федерации установлены иные правила, чем предусмотренные настоящим Кодексом, то применяются правила международного договора». А в соответствии с ч. 1 ст. 2 УПК РФ производство по уголовному делу на территории Российской Федерации, независимо от места совершения преступления, ведется в соответствии с УПК, если международным договором Российской Федерации не установлено иное.

Говоря о верховенстве норм международного уголовного права над национальными, следует иметь в виду, что вопрос реализации этого принципа зависит от особенностей национальной системы права, правовых традиций государства, судебной системы и т. д.

В странах общего права, где прецедент имеет силу источника права, реализация принципа верховенства нормы международного уголовного права в целом решается мягче по сравнению со странами, где прецедент не имеет такой юридической силы.

В европейской континентальной системе права, в том числе и российской, норма международного уголовного права, как правило, не имеет прямого действия. Международные уголовно-правовые нормы должны быть воплощены (имплементированы) в национальных уголовных законах. Нельзя признать убедительными некоторые утверждения о праве суда ссылаться на нормы международного уголовного права напрямую.[35]

В ст. 15 Конституции РФ говорится о международных договорах РФ, которые имеют приоритет над законом РФ в случае расхождения между ними. Что представляет собой международный договор РФ?

В соответствии с Конституцией Российской Федерации международные договоры Российской Федерации наряду с общепризнанными принципами и нормами международного права являются составной частью ее правовой системы. Международные договоры Российской Федерации заключаются, выполняются и прекращаются в соответствии с общепризнанными принципами и нормами международного права, положениями самого договора, Конституцией Российской Федерации.

Международные договоры Российской Федерации могут быть межгосударственного, межправительственного и межведомственного характера независимо от их вида и наименования (договор, соглашение, конвенция, протокол, обмен письмами или нотами, иные виды и наименования международных договоров).

Международный договор Российской Федерации означает международное соглашение, заключенное Российской Федерацией с иностранным государством (или государствами) либо с международной организацией в письменной форме и регулируемое международным правом независимо от того, содержится такое соглашение в одном документе или в нескольких связанных между собой документах, а также независимо от его конкретного наименования. В отношении международного договора Российской Федерации могут быть «ратификация», «утверждение», «принятие» и «присоединение», что означает в зависимости от случая форму выражения согласия Российской Федерации на обязательность для нее международного договора. Под действие ст. 15 Конституции РФ по рекомендации Верховного Суда Российской Федерации могут относиться только такие международные договоры, согласие на обязательность которых для Российской Федерации было выражено в форме федерального закона.[36]

Утверждение международного договора Российской Федерации федеральным законом Российской Федерации, тем не менее, не превращает его положения в нормы прямого действия. Эти положения обязательно должны быть реализованы в национальном уголовном законодательстве.

Часть 1 ст. 3 УК РФ гласит о том, что преступность деяния, а также его наказуемость определяются только настоящим Кодексом. Поэтому по уголовному законодательству РФ исключается прямая ссылка на нормы международного договора Российской Федерации при квалификации преступления.

Однако в УК РФ имеются статьи с бланкетными диспозициями, при применении которых возможен учет ряда международных уголовно-правовых норм. Есть все основания отнести статьи УК РФ о международных преступлениях и преступлениях международного характера к статьям с бланкетными диспозициями. Поэтому, когда в УК РФ признаки состава международного преступления (преступления международного характера) раскрываются в общем, и они имеют отношение к общепризнанным принципам и нормам международного права либо предусмотрены международным договором РФ, то вполне допустимо ссылаться на последние при толковании такого преступления. Так, в диспозиции ст. 356 УК РФ «Применение запрещенных средств и методов ведения войны» не раскрываются все средства и способы, отнесенные к запрещенным. Для уяснения объективной стороны данного преступления необходимо обращаться к 4-м Женевским Конвенциям о защите жертв войны 1949 г., двум Дополнительным протоколам к этим Конвенциям 1977 г., Римскому Статуту Международного уголовного суда 1998 г. и другим международным документам, ратифицированным Российской Федерацией или являющимся общепризнанными.

Очевидно, что для применения в рассматриваемом аспекте международных уголовно-правовых положений необходимо наличие запрещенное уголовным законом деяния хотя бы в общей форме. Без такого закрепления деяния в УК РФ говорить о применении международных норм посредством использования статей с бланкетными диспозициями вряд ли приемлемо. В связи с этим предложение, высказанное В. П. Коняхиным, квалифицировать воздушное пиратство по ст. 227 УК и ст. 101 Конвенции ООН по морскому праву 1982 г., представляется не соответствующим действующему российскому законодательству.[37] Во всех уголовно-процессуальных документах при квалификации преступления ссылка на международные источники исключается, применяется только УК РФ. При раскрытии содержания преступления, предусмотренного в статье с бланкетной диспозицией, допустимо использовать и ссылаться на положения международных уголовно-правовых норм, предусмотренных международным договором РФ либо являющихся общепризнанными.

Международные нормы о преступности деяния должны быть имплементированы в уголовное законодательство РФ. Важное положение, относящееся к закреплению в национальном праве международно-правовых положений о преступности деяния, содержится в ст. 11 Конвенции ООН против транснациональной организованной преступности 2000 г.: «Ничто, содержащееся в настоящей Конвенции, не затрагивает принцип, согласно которому определение преступлений, признанных таковыми в соответствии с настоящей Конвенцией, и применимых юридических возражений или других правовых принципов, определяющих правомерность деяний, входит в сферу внутреннего законодательства каждого государства-участника, а уголовное преследование и наказание за такие преступления осуществляются в соответствии с этим законодательством».

Итак, принцип международного уголовного права состоит в том, что определение преступления, признанного таковым международным уголовным правом, и применимых юридических возражений или других правовых принципов, определяющих правомерность деяний, является прерогативой самого государства, применяющего свое внутреннее законодательство, и уголовное преследование и наказание за такое преступление осуществляются в соответствии с этим законодательством

Имплементация норм международного уголовного права возможна путем инкорпорации или трансформации. Под инкорпорацией понимается почти дословное внесение международно-правовой нормы во внутреннее право. Примером таковой может быть норма о разработке, производстве, накоплении, приобретении или сбыте оружия массового поражения (химического, биологического, токсинного, а также другого вида оружия массового поражения, запрещенного международным договором Российской Федерации). Она соответствует нескольким международным конвенциям о запрещении оружия массового поражения: Конвенции о запрещении разработки, производства и накопления запасов бактериологического (биологического) и токсинного оружия и об их уничтожении 1972 г.; Конвенции о запрещении военного или любого иного враждебного использования средств воздействия на природную среду 1976 г.; Конвенции о запрещении разработки, производства, накопления и применения химического оружия и о его уничтожении 1993 г. и др.

При трансформации нормы международного уголовного права учитываются во внутригосударственном законодательстве либо в меньшем объеме, либо наоборот, к норме международного уголовного права добавляются дополнительные признаки. Возможна и такая ситуация, когда по одним признакам норма международного уголовного права сужается и одновременно по другим признакам расширяется.

В Конвенции против пыток и других жестоких, бесчеловечных или унижающих достоинство видов обращения и наказания 1984 г. дается исчерпывающее понятие пытки. В УК РФ только в ст. 117 и 302 говорится о пытке в качестве квалифицирующего признака истязания лица, а также принуждения к даче показаний. В Международной Конвенции сфера применения пытки гораздо шире. Иначе говоря, положения этой Конвенции имплементированы в российский УК в ограниченном варианте.

В ст. 357 УК Латвии определение геноцида отличается от понятия геноцида, содержащегося в Международной Конвенции о предупреждении преступления геноцида и наказании за него 1948 г. Латвийское понятие геноцида расширяет сферу применения этого преступления за счет включения в перечень уничтожаемых групп «социальной группы людей, группы людей определенных общих убеждений».

Думается, следует признать соответствующими международному уголовному праву попытки государств при имплементации норм международного уголовного права в национальное распространить применение той или иной нормы на больший круг общественно опасных деяний по сравнению с международно-правовым запретом в случае, когда такое распространение не противоречит общепризнанным принципам и нормам международного права. Иного мнения придерживается Ю. А. Решетов.[38]

В истории уже имелся такого рода пример. Народно-революционный Совет Кампучии в июле 1979 г. принял Указ о привлечении к уголовной ответственности Пол Пота, Иенг Сари и их соратников, учредив с этой целью Народно-революционный трибунал. Статья 1 Указа давала определение геноцида. Геноцид рассматривался как запланированные массовые убийства мирного населения, изгнание жителей из мест постоянного проживания и концентрация их в так называемых коммунах, принуждение к каторжному труду, уничтожение религии, разрушение экономики, культуры, семейных отношений. Как видно, такое определение геноцида охватывает больший круг деяний по сравнению с конвенционным понятием. Наряду с уничтожением религиозной, этнической, национальной группы людей по данному закону Камбоджи предусматривалось и уничтожение людей по социальному признаку (интеллигенции).

В УК РФ установлена уголовная ответственность не только за угон воздушного либо водного судна, но и за угон железнодорожного подвижного состава (ст. 211 УК). В международном же уголовном праве предусмотрена ответственность за подобные действия в отношении воздушных и морских судов, например, Токийской Конвенцией о преступлениях и некоторых других актах, совершаемых на борту воздушных судов 1963 г.; Гаагской Конвенцией о борьбе с незаконным захватом воздушных судов 1970 г.; Женевской Конвенцией ООН по морскому праву 1982 г. и др.

Введение уголовной ответственности за угон железнодорожного подвижного состава, по законодательству РФ, выходит за пределы уголовной ответственности за угон воздушных и морских транспортных средств, закрепленных международно-правовыми нормами. Тем не менее установление такого запрета соответствует общепризнанным принципам и нормам международного права, поэтому такая имплементация является правомерной.

Вместе с тем даже при инкорпорации нет полной идентичности положений национального права международному уголовному праву. Связано это в первую очередь с тем, что в международно-правовых документах, как правило, определяется только состав преступления без указания санкций за его совершение. Так, например, ст. 2 Конвенции о борьбе с незаконным захватом воздушных судов 1970 г. предусматривает, что каждый ее участник обязан применить в отношении этого преступления «суровые меры наказания».[39]

В некоторых конвенциях в самом общем виде предусматриваются возможные виды наказаний за устанавливаемые преступления. Статья 22 Конвенции о психотропных веществах 1971 г. гласит:

«1. а) С соблюдением своих конституционных ограничений, каждая Сторона рассматривает как наказуемое правонарушение, в тех случаях, когда оно совершено умышленно, любое деяние, противоречащее какому-либо закону или постановлению, принятому во исполнение ее обязательств по настоящей Конвенции, и обеспечивает, чтобы серьезные правонарушения подлежали соответствующему наказанию, в частности, тюремному заключению или наказанию иным способом лишения свободы;

b) независимо от положений предыдущего подпункта настоящей статьи, в тех случаях, когда лица, злоупотребляющие психотропными веществами, совершают такие правонарушения, Стороны могут предусмотреть либо в качестве замены осуждения или наказания, либо в дополнение к наказанию, чтобы в отношении таких лиц применялись... меры, направленные на их лечение, воспитание, наблюдение за ними после окончания или лечения, восстановления их трудоспособности и возвращение их в общество».[40]

Ряд положений международного права сформулирован с учетом особенностей внутригосударственного права. К примеру, понятия должностного (публичного) лица, организованных преступных групп, форм вины, возраста, с достижением которого возможна уголовная ответственность лица, и др., по-разному определяются в национальных законах. В связи с этим в международно-правовых документах подчеркивается, что государства предусматривают такие положения согласно своему национальному праву.

В Конвенции о борьбе против незаконного оборота наркотических средств и психотропных веществ 1988 г. установлено: «С учетом своих конституционных положений и основных принципов своей правовой системы каждая Сторона принимает такие меры, которые могут потребоваться, для того чтобы признать правонарушениями согласно своему законодательству, когда они совершаются преднамеренно, хранение, приобретение или культивирование любого наркотического средства или психотропного вещества для личного потребления в нарушение положений Конвенции 1961 года, Конвенции 1961 года с поправками или Конвенции 1971 года».[41] Так, уголовное законодательство Голландии не рассматривает как преступление приобретение наркотических средств для собственного потребления.

В ст. 8 Конвенции ООН против транснациональной организованной преступности 2000 г. закреплено:

1. Каждое государство-участник принимает такие законодательные и другие меры, какие могут потребоваться, с тем, чтобы при знать в качестве уголовно наказуемых следующие деяния, когда они совершаются умышленно:

а) обещание, предложение или предоставление публичному должностному лицу, лично или через посредников, какого-либо не правомерного преимущества для самого должностного лица или иного физического или юридического лица, с тем чтобы это должностное лицо совершило какое-либо действие или бездействие при выполнении своих должностных обязанностей;

б) вымогательство или принятие публичным должностным лицом, лично или через посредников, какого-либо неправомерного преимущества для самого должностного лица или иного физического или юридического лица, с тем чтобы это должностное лицо совершило какое-либо действие или бездействие при выполнении своих должностных обязанностей.

2. Каждое государство-участник рассматривает возможность принятия таких законодательных и других мер, какие могут потребоваться, с тем, чтобы признать в качестве уголовно наказуемых деяния, указанные в пункте 1 настоящей статьи, когда в них участвует какое-либо иностранное публичное должностное лицо или международный гражданский служащий. Каждое государство участник также рассматривает возможность признать уголовно наказуемыми другие формы коррупции...

4. Для целей пункта 1 настоящей статьи... «публичным должностным лицом» является публичное должностное лицо или лицо, предоставляющее какую-либо публичную услугу, как это определяется во внутреннем законодательстве государства-участника, в котором данное лицо выполняет такие функции, и как это применяется в уголовном законодательстве этого государства-участника.

Таким образом, международное уголовное право, учитывая особенности национальных правовых систем, предусматривает, что ряд уголовно-правовых понятий государства применяют согласно своим правовым принципам. При этом конечно, учет особенностей внутригосударственного уголовного права допустим, когда они не противоречат общепризнанным международным принципам и нормам.

Международным уголовным правом за ряд тягчайших преступлений против мира и безопасности человечества установлена уголовная ответственность независимо от того, являются ли таковые деяния преступлениями по внутреннему праву государства, где деяния были совершены, или не признаются таковыми. Впервые такое положение было закреплено в Уставе Нюрнбергского трибунала. Сам Нюрнбергский трибунал в приговоре закрепил преимущество международного уголовного права над национальным правом.

Приоритет норм международного уголовного права над нормами национального права в настоящее время является общепризнанным международно-правовым принципом, воплощенным в Международном пакте о гражданских и политических правах 1966 г. Статья 15 этого Пакта устанавливает:

1. Никто не может быть признан виновным в совершении какого-либо уголовного преступления вследствие какого-либо действия или упущения, которое, согласно действовавшему в момент его совершения внутригосударственному законодательству или международному праву, не являлось уголовным преступлением...

2. Ничто в настоящей статье не препятствует преданию суду и наказанию любого лица за любое деяние или упущение, которые в момент совершения являлись уголовным преступлением согласно общим принципам права, признанным международным сообществом.

Приведенные положения Пакта свидетельствуют о том, что если национальное право страны не предусматривает уголовной ответственности за совершенное деяние, то это деяние может быть признано преступлением согласно международно-правовым нормам.

Названный принцип воспроизведен в ст. 1 проекта Кодекса преступлений против мира и безопасности человечества: «Преступления против мира и безопасности человечества являются преступлениями по международному праву и наказываются как таковые, вне зависимости от того, наказуемы ли они по внутригосударственному праву».

Рассматриваемое положение означает, что за преступления против мира и безопасности человечества виновных в их совершении лиц вправе на основе норм международного уголовного права привлечь к уголовной ответственности Международный суд, а также национальные суды государств, по законодательству которых это деяние признано преступлением либо допустимо прямое действие международно-правовых норм. При этом для привлечения виновных к уголовной ответственности не имеет значения то обстоятельство, что по внутреннему праву государства, на территории которого совершено такое деяние, оно не является преступлением.

Реализация приоритета международно-правовой нормы в сравнении с национальной в основном происходит двумя способами. Одними государствами допускается прямое действие норм международного уголовного права (§1 гл. 1 УК Дании), другие — признают деяния преступлениями только в соответствии с внутренним правом (ст. 3, 14 УК РФ, государства СНГ, США).

Государства, допускающие прямое действие международных уголовно-правовых норм, в соответствии со своими международными обязательствами вправе привлечь к уголовной ответственности виновных в совершении международных преступлений, даже если их внутригосударственным законом деяние не предусмотрено в качестве преступного.

В других странах, например в РФ, деяние является преступлением только в том случае, когда оно признано таковым в самом уголовном национальном законе (ст. 1, 3 и 14 УК РФ). Поэтому Российская Федерация может выдать иностранца или лицо без гражданства, которое совершило деяние, прямо не предусмотренное как преступление УК РФ, Международному суду или национальному суду другого государства для привлечения его к уголовной ответственности. Когда же лицом, совершившим деяние, является гражданин РФ, то в соответствии с общепризнанным международным и национальным (ст. 13 УК РФ) принципами о невыдаче собственных граждан, Российская Федерация может привлечь своего гражданина за другое преступление, признаки состава которого имеются в совершенном деянии. Уголовное законодательство РФ не предусматривает работорговлю и рабство как преступления. Однако за подобного рода деяния гражданина РФ можно привлечь по другим нормам, в том числе и за похищение человека.

В конце 90-х годов прошлого столетия Н. похищал женщин и принуждал их к рабскому труду, держа взаперти в помещении гаража. Фактически жертвы работали за кусок хлеба, находясь в неволе, подвергаясь издевательствам и избиению. Содеянное содержало все признаки рабства, запрещенного Международной Конвенцией относительно рабства 1926 г. с изменениями, внесенными в 1953 г., и Дополнительной Конвенцией об упразднении рабства, работорговли и институтов и обычаев, сходных с рабством, 1956 г.

Поскольку УК РФ не содержит подобных норм, то виновного привлекли к уголовной ответственности по другим нормам, и в частности о похищении человека.

Для привлечения лица к уголовной ответственности по УК РФ за международные и конвенционные преступления, таким образом, нужно закрепление соответствующих преступлений в уголовном законе РФ. Что же касается других международно-правовых норм, например, связанных с их действием в пространстве, то применение этих норм возможно без ограничений.

Согласно ч. 2 ст. 11 УК РФ преступления, совершенные в пределах территориальных вод или воздушного пространства Российской Федерации, признаются совершенными на территории Российской Федерации. Анализируя содержание данного положения, следует прийти к выводу, что должны признаваться совершенными на территории Российской Федерации и, следовательно, рассматриваться по УК РФ преступления, совершенные на борту иностранного морского корабля, плавающего в территориальных водах Российской Федерации. На самом деле это не так.

Международно-правовыми нормами (Конвенция по морскому праву 1982 г. и Женевская Конвенция о территориальном море и прилежащей зоне 1958 г.)[42] установлено, что юрисдикция прибрежного государства распространяется на его территориальные и внутренние морские воды.

Общепризнанным является и то, что юрисдикция такого государства распространяется на иностранные гражданские морские суда, находящиеся в этих водах. Однако уголовно-правовая юрисдикция в отношении таких судов имеет весьма ограниченное действие. В соответствии с п. 1 ст. 27 Конвенции по морскому праву и п. 1 ст. 19 Конвенции о территориальном море и прилегающей зоне уголовная юрисдикция не действует на борту иностранного судна, плавающего в территориальных водах, для ареста какого-либо лица или расследования в связи с преступлением, совершенным на борту судна во время его прохождения, за исключением случаев, когда:

· последствия преступления распространяются на прибрежное государство;

· преступление нарушает спокойствие в стране или добрый порядок в территориальном море;

· капитан судна, дипломатический агент или консульское должностное лицо государства флага обратится к местным властям с просьбой об оказании помощи;

· это необходимо для пресечения незаконной торговли наркотическими или психотропными средствами.

Таким образом, уголовно-правовая юрисдикция прибрежного государства не распространяется на иностранное гражданское водное судно, плавающее в его территориальных или внутренних морских водах, кроме случаев, предусмотренных международно-правовыми нормами. Конкуренция норм, предусмотренных ч. 1 и 2 ст. 11 УК РФ, и международно-правовых об ответственности лиц, совершивших преступления на борту иностранного гражданского водного судна, находящегося в территориальном или внутреннем море РФ, решается в пользу международного права в соответствии с ч. 4 ст. 15 Конституции РФ и принципами уголовного права РФ. Иначе говоря, по общему правилу привлекать таких лиц к уголовной ответственности по УК РФ нельзя. Правоприменитель в подобных случаях должен руководствоваться не нормами УК РФ, а соответствующими международно-правовыми нормами об их действии в пространстве.

Рассмотренное правило о прямом действии норм международного уголовного права распространяется на все нормы Общей части уголовного права. К ним следует отнести не только нормы о действии закона во времени и в пространстве, но и о понятии преступления (вины, соучастия, неоконченного преступления, добровольного отказа от совершения преступления, обстоятельств, исключающих преступность деяния и т.д.), понятия и видов наказания, а также освобождения от уголовной ответственности и от наказания, погашения судимости.






Не нашли, что искали? Воспользуйтесь поиском:

vikidalka.ru - 2015-2024 год. Все права принадлежат их авторам! Нарушение авторских прав | Нарушение персональных данных