Главная

Популярная публикация

Научная публикация

Случайная публикация

Обратная связь

ТОР 5 статей:

Методические подходы к анализу финансового состояния предприятия

Проблема периодизации русской литературы ХХ века. Краткая характеристика второй половины ХХ века

Ценовые и неценовые факторы

Характеристика шлифовальных кругов и ее маркировка

Служебные части речи. Предлог. Союз. Частицы

КАТЕГОРИИ:






Как возникла эта книга




ЭСТЕТИКА КИНОМУЗЫКИ


ЭСТЕТИКА КИНОМУЗЫКИ

Зофья лисса

ИЗДАТЕЛЬСТВО МУЗЫКА

МОСКВА 1970


778 Л63

ПЕРЕВОД С НЕМЕЦКОГО

А. О. ЗЕЛЕНИНОЙ и Д. Л. КАРАВКИНОЙ

РЕДАКТОР ПЕРЕВОДА С А. МАРКУС

9—2 741—70


О книге 3. Лиссы „Эстетика киномузыки"

 

Книга польского музыковеда 3. Лиссы «Эстетика киномузыки» представляет собой капитальный труд, посвященный вопросу о роли музыки в создании кинофильма

Быть может, такое название книги несколько спорно, ибо, загля нув в ее оглавление, нетрудно убедиться, что фактическим содер жанием труды является анализ драматургических функций музыки в фильме, взаимодействия двух его главных факторов — зритель ного ряда и фонограммы Но нельзя не согласиться с автором, утверждающим, что «систематизировать методы этого сотрудничест­ва (то есть зрительной и звуковой сфер фильма — Б Я) — это значит осветить эстетику киномузыки» Да, в большой мере это именно так раскрывая драматургическую роль музыки в процессе развертывания главной сферы воздействия фильма — зрительного ряда, — мы в конечном счете познаем ее эстетику, принципы возвы шения позитивного и обличения негативного в образной системе кинофильма То обстоятельство, что проф. Лисса не ограничивается сводом практических приемов использования музыки в фильме, клас­сификацией различных сочетаний зрительного и звукового рядов, а осмысливает все это с точки зрения эстетического эффекта стили стики, психологии восприятия и творчества, лишь подтверждает возможность и такого названия книги

В начале изложения автор приводит обстоятельный критический обзор опубликованных трудов на эту же или близкие темы Их за последние годы издано немало в разных странах и самых различ ных авторов — музыкантов, кинотеоретиков, эстетиков труды спе­циальные и общие, в которых анализу киномузыки посвящена обыч-но одна из глав, небольшие эссе, фиксирующие практический опыт композитора (например, французских композиторов А Онеггера,


А. Жоливе, И. Бодрие), и солидные работы, в которых авторы пытаются осмыслить место музыки в целостной эстетической кон­цепции звукового кино (труды Ж. Аккара, Р. Ингардена, 3. Кракауе-ра и других). Книг же, посвященных специально эстетике музыки в кинофильме, крайне мало. Помимо данного труда, можно сослаться на книги Д. Хантли и Р. Мэнвелла, чеха В. Бора.

В нашей советской литературе не было издано капитальных тру­дов, однако уже с рубежа тридцатых годов начали выходить в свет небольшие, но примечательные труды, посвященные проблемам му­зыки в звуковом кино. Причем уже в то время были попытки и эсте­тического осмысления этой проблемы, например в книге И. Иоффе «Синтетическая история искусств» Следует особенно выделить раз­бросанные по разным статьям, но замечательные по своей глубине и меткости суждения, мысли о роли музыки в кино, принадлежащие классикам советского киноискусства, и прежде всего С. Эйзенштей­ну. Недавно вышедшие в свет тома собрания сочинений автора «Броненосца «Потемкина» открыли нам — по существу впервые — немало удивительных по прозорливости наблюдений выдающегося режиссера.

В меньшей мере это относится к А. Довженко, но и в его, также недавно опубликованных, работах содержатся отдельные интересные мысли режиссера о музыке в кино. 3. Лисса справедливо ссылается в своем обзоре литературы и на статьи корифеев советской музы­ки— Д. Шостаковича, С. Прокофьева, А. Хачатуряна, обобщивших в статьях свой практический опыт работы в кино.

Начиная с 1964 года у нас публикуются более капитальные ра­боты. Среди них книга Т. Курганова и И. Фролова «Кино и музы­ка», в двенадцати главах которой довольно обстоятельно излагается систематизированный опыт музыкальной драматургии фильма — главным образом на примерах отечественного кинематографа. Выш­ли в свет и другие книги (например, «Музыка в кинофильме» Э. Фрид и другие).

В последние годы нашими институтами было представлено нес­колько научных работ, связанных с проблемой музыки в кино; в изданных исторических трудах о советской музыке свое место занял постоянный раздел, посвященный анализу музыки в советских кинофильмах.

В специальных журналах систематически публикуются статьи, теоретически осмысливающие и обобщающие практический опыт кино (отметим, например, статьи доктора искусствоведения В А Ва­синой-Гроссман).

И все же следует признать, что по сравнению с тем исключитель­ным размахом, который приняло ныне развитие киноискусства, в

 


частности и у нас в Советском Союзе, обилием кинопродукции, приносящей каждый год немало нового, рожденного талантом часто совсем молодых еще авторов, достойных трудов, обобщающих твор­ческий опыт, еще очень мало. Польза, приносимая нашей теорией практике киноискусства, еще весьма недостаточна. Поэтому нельзя не приветствовать публикацию не только новых трудов наших, со­ветских, авторов, но и лучших переводных исследований, представ­ляющих современную зарубежную мысль. Думается, что выбор издательства был сделан правильно: книга проф. Лиссы, как уже было сказано, — одна из самых капитальных по охвату материала, и вместе с тем она не эмпирична, автор пытается создать научно обоснованную, эстетически осмысленную теорию киномузыки. Во многом это связано с тем, что 3. Лисса счастливо сочетает в себе профессионализм крупнейшего музыковеда и эрудицию философа-эстетика 1.

Основатель и бессменный (с 1947 года) директор Института му­зыкознания Варшавского университета 3. Лисса известна своими трудами (их около трехсот) во многих странах мира, они изданы на четырнадцати языках; автор книги — участник и организатор многих международных музыковедческих конгрессов2, член директо­рата Международного общества музыковедов. Нам особенно прият­но, что в своей научной деятельности, наряду с эстетическими проблемами, историей польской старинной и современной музыки, 3. Лисса уделила немало внимания проблемам русской, и в частно­сти советской, музыки. Ее докторская диссертация посвящена гар­монии Скрябина; в 1955 году Лисса издала первую в народной Польше историю русской музыки. Ею было опубликовано много научных статей, организовано несколько циклов радиопередач о рус­ской, советской музыке. Отражение этого постоянного интереса к нашей музыке достаточно ощутимо и в данной книге значительная часть примеров почерпнута автором в советской кинематографии, в советской музыке.

Проблема музыки в кинофильме — давнее увлечение проф. Лис­сы. Еще в 1937 году во Львове вышла из печати ее первая книга «Музыка и фильм. Эстетические, онтологические и психологические проблемы киномузыки». Здесь впервые обрисовались основные аспекты анализа, в частности его онтологические основы, намечена

 

1 Проф. Лисса является одновременно доктором музыковедения и философии.

2 В частности, состоявшихся в Польской Народной Республике: в 1959 году- посвященного творчеству С С Прокофьева, в 1960 — Ф. Шопену, в 1962 —К. Шимановскому, в 1966 — старинной музыке Средней и Восточной Европы,


классификация, принципы функциональности и т. д. Позднее ею была опубликована серия статей «Фильм и опера», «Воспитательное значение киномузыки», «Психологические основы киномузыки», «Му­зыка в польских экспериментальных фильмах», «Проблема формы в киномузыке»; параллельно, в связи с интересом к эстетическим проблемам, появились статьи Лиссы, посвященные вопросу введения в музыкальные произведения различных цитат, тишины в музы­ке (драматургия пауз) и другие Достаточно сравнить названия статей с оглавлением настоящей книги, чтобы понять, как она рождалась1.

Этот капитальный труд объемом около тридцати печатных листов основан на ином, естественно, материале, представляющем современ­ный этап в истории молодого киноискусства — звукового, использую­щего цвет, широкий экран, более совершенную технику, а главное — с неизмеримо обогащенной драматургией, разнообразнейшим взаимо­действием зрительного и звукового рядов. Из иллюстрирующей отдельные детали (на основе синхронности) звуковая сфера вырос­ла в современном фильме в мощный и самостоятельный (разумеется, всегда скоординированный со зрительным рядом') фактор кинодра­матургии. Закадровая музыка получила ныне едва ли не большее драматургическое значение, чем музыка в кадре, синхронно связан­ная с действием.

«Контрапунктический» принцип соединения двух основных выра­зительных сфер фильма (в том числе и «контрастной» полифонии), позволяющий решительно углубить образное содержание, вскрыть «подводное» действие фильма, стал важнейшим творческим приемом современной кинодраматургии. Многое дает в этом отношении и современный монтаж, искусство которого способно творить поистине чудеса, в особенности если мы имеем дело с режиссером, хорошо чувствующим образ, его драматургические возможности, как, напри­мер, С. Эйзенштейн. Его творческое содружество с С Прокофьевым оставило нам блестящие образцы киномонтажа, построенного с уче­том музыкальных образов.

В книге 3 Лиссы использован богатый материал польских и за­рубежных (в том числе и советских) фильмов2. Это дало возмож­ность сделать важные обобщения, касающиеся не только драматур­гической практики, но и стилистики фильмов. Автор почти исчерпы­вающе исследует многообразнейшие связи зрительного и звукового

 

1 Книга была издана в Польше в 1964 году и годом позже переведена и издана В ГДР.

2 К сожалению, мало использованы работы последних лет, в том числе молодых советских режиссеров.


рядов в современном фильме, проблему диалектики сочетания пре­рывного и непрерывного, конкретного и обобщенного, конструктив­ных и выразительных функций киномузыки. Очень важно, что Лисса ясно ощущает жанровую природу фильма и особенности использования музыки в зависимости от жанровой специфики, в отдельном разделе поставлена спорная, но интересная проблема введения музыки (в том числе конкретной и электронной) в экспери­ментальные фильмы.

Не мало тонких наблюдений содержится в книге по поводу ис­пользования музыки для создания психологических эффектов в дра­матургии, вскрытия подтекста, активизации авторского комментария в фильме

Попутно 3. Лисса затрагивает немало проблем, касающихся музыкальной эстетики в целом, общих проблем музыкальной дра­матургии, сообщая читателю много интересных мыслей и наблю­дений.

В конце книги автор отмечает влияние принципов драматургии звукового кино на «традиционные» искусства — драматический театр, литературу, живопись, оперный театр, указывает на связи драматургии молодого искусства с обновленным мышлением драма­турга театра и даже симфонической музыки («наплывы», «крупные планы», приемы монтажа и т.д.). Эти положения придают особый ин­терес обобщениям, приводимым автором «Эстетики киномузыки».

Разумеется, как и во всякой книге, есть в «Эстетике киномузы­ки» и отдельные дискуссионные мысли, субъективные оценки. Так, например, в интересных философских экскурсах второй главы книги есть немало спорных положений, главным образом связанных с эстетическими идеями Ингардена.

То же можно было бы сказать, например, по поводу сноски на стр. 70; в ней автор, с одной стороны, утверждает, что эстетиче­ское восприятие природы «не отражает отношения человека к дей­ствительности» (весьма спорное утверждение!), а строкой ниже пи­шет о том, что «человек вносит в нее (природу. — Б. Я.) категорию красоты» Нам кажется, что эти утверждения явно противоречат друг другу, кроме того, видимо, точнее было бы сказать о том, что человек вносит категорию красоты не в природу как таковую, а в ее восприятие.

Представляются спорными параллели, проводимые автором меж­ду ролью музыки в кинофильме и опере. Отмечая «косность опер­ных условностей», автор книги почему-то имеет в виду практику старой традиционной оперы, не учитывает, что уже в опере второй половины XIX века можно без труда ощутить и контрапункт сцени­ческого и музыкального действия («Отелло» Верди, «Пиковая дама»


Чайковского и другие), и стремление отойти от оперных условно стей, в частности от «остановки действия в разгар конфликта», а опере XX века эти условности тем более мало свойственны Спор ны и отдельные определения автора, как, например «музыка в фильме не нуждается в стилистическом единстве», — или мысль о том, что в советском кинофильме «Человек идет за солнцем» исполь-зована музыкальная форма вариации, скорее -если уж возможны подобные аналогии — в нем можно ощутить форму рондо с рефре-ном (мальчик идет за обручем)

Наконец, сообщая много интересного и верного об эффективном использовании в современном кинематографе приемов конкретной и электронной музыки, в начале раздела, посвященного этой теме автор явно преувеличивает значение экспериментов как самостоя­тельного направления современной музыки

Более слабым представляется раздел книги, посвященный вопро-су об использовании в кинодраматургии отдельных музыкальных выразительных средств (особенно это касается мелодики, гармонии, раздел о ритме более содержателен)

Советскому читателю будет несомненно интересно сравнить трактовку некоторых общих проблем теории музыкальной драматур­гии в книге польского автора и в опубликованных трудах совет ских музыковедов Кое что в них знаменательно совпадает, иное получает несколько отличную трактовку Но в этом и заключен истинный интерес появления различных изданий на одну или близ кую тему, ибо в спорах, разных подходах к проблеме и рождается, обогащается истина — теоретическая истина, столь необходимая для творческой практики, для успешного развития молодого еще искус ства кинематографа, занявшего столь большое место в жизни мил лионов наших современников

Б Ярустовский


От автора

Многие авторы в принципе не любят возвращаться к уже напи санным ими и изданным книгам Но всякий новый перевод на иност-ранный язык принуждает заново посмотреть на собственные выводы и рассуждения Временная перспектива помогает увидеть пробелы и недостатки собственной работы, позволяет многое исправить и до­полнить Так было и с этой книгой, которую мы передаем в руки советского читателя

«Эстетика киномузыки» создавалась на польском языке в 1959— 1961 годы, хотя была результатом более чем тридцатилетних наблюдений и анализов В 1964 году книга была издана в Польском музыкальном издательстве (Краков), а в 1965 году—в ГДР

Русский перевод1 дан в определенной переработке Отдельные разделы сокращены, другие перестроены, в аналитической части добавлены многочисленные примеры из советских фильмов с целью приблизить рассуждения книги к опыту советского кинозрителя В целом анализы основаны на наблюдениях кинокартин многих стран в течение всего периода развития звукового кино Только на такой основе можно было раскрыть некоторые закономерности функционирования музыки в звуковом фильме А именно это — определение общеэстетических и философских основ того нового жанра киноискусства, каким стало звуковое кино в XX веке, — было целью данной книги

Я сознаю, что работа получилась объемная и к ней можно при менить следующее высказывание «понеже немцы обыкли многими рассказами негодными книги свои наполнять, только для того, что бы велики казались,— чего кроме самого дела и краткого перед всякою вещью разговора переводить не надлежит, но и вышеречен

 

Перевод сделан с немецкого издания

 


 

ный разговор чтоб не ради праздной ради красоты, но для вразум-ления и наставления в том чтущему был... Дабы по сему книги переведены были без лишних рассказов, которые время только тра-тят и у чтущих охоту отъемлют» (из указа Петра I Святейшему си­ноду о приемах перевода иностранных научных книг на русский язык от 16 ноября 1724 года)

Предлагаемая книга безусловно не является легкой для чтения, так как всякая попытка углубленного проникновения в изучаемое явление осложняет контакт читателя с автором; но все же мы надеемся, что она найдет отклик v советского читателя.

Автор хотел бы здесь выразить свою сердечную благодарность всем, кто помогал выходу этой книги в Советском Союзе прежде всего директору издательства «Музыка» К А. Фортунатову, который всячески способствовал изданию этой книги на русском языке, пере­водчикам с немецкого языка Д. Л. Каравкиной и А И Зелениной, очень добросовестно выполнившим перевод, и главным образом редактору книги Н. А Беспаловой, меткие редакторские замечания которой во многом помогли в уточнении формулировок, упорядоче­нии рассуждений и выводов


Предисловие

...Каждое искусство означает соб­ственное отношение человека к миру, собственный объем его души

Бела Балаш

 

Казалось бы, о проблемах современного звукового кино вправе судить только теоретики кино, а музыковеды мало что могут ска­зать в этой области. Любопытным контраргументом может служить тот факт, что как раз музыкальный теоретик XVII столетия Атана-зиус Кирхер, автор знаменитого труда «Musurgia universalis sive ars magna consoni et dissoni»1 и других трактатов о музыке, был изобретателем первой laterna magica2, которую историки кино рас­сматривают как предшественницу кинематографа.

Кинотеоретики редко высказывают свои суждения о киномузыке, а если и высказывают, то преимущественно односторонне или даже совсем ошибочно и, как правило, недооценивая роль музыки в кино

В настоящей книге я стараюсь восполнить этот пробел, хотя сознаю, что мой труд не сможет вполне удовлетворить ни кинотео­ретиков, ни музыковедов Первые не обнаружат в книге специфиче­ски кинематографического аспекта и безусловно решат, что значе-ние музыки в кино мною чрезмерно преувеличено Вторые тщетно будут искать типичный музыковедческий анализ. Рискуя заслужить двойной упрек, я все же поставила перед собой задачу исследовать эту новую проблему, свидетельствующую о расширении функцио­нальных возможностей столь древнего искусства, как музыка

Книга моя создавалась в течение тридцати с лишним лет из мел­ких работ, освещавших отдельные проблемы, но объединенных лишь

 

 

1 «Общее учение о музыке, или великое искусство консонанса и диссонанса» (лат.).

2 Волшебный фонарь (лат.).

 

 


позднее в законченный, систематизированный труд Она основана на наблюдениях и анализе кинопроизведений на протяжении столь же длительного периода Это, конечно, не история киномузыки, хотя в книге и говорится об эволюции, которую последняя проделала за эти долгие годы Моя работа — скорее всего попытка систематизм ровать явления музыки в звуковом кино и сформулировать общие принципы и основы их использования Обобщения, сделанные в моей книге, основаны на многостороннем анализе фильмов Следова-тельно, сформулированные в ней теоретические положения о кино музыке не являются результатом дедукции на основе предвзятых принципов, это — обобщение тридцатилетних эстетических наблюде-ний и анализа Объединяет их определенная эстетическая установка В своей книге я подвергаю анализу не все фильмы, а только те (да и то в отрывках), где музыка нашла интересное применение и играет особую драматургическую роль Это не всегда фильмы, при знанные наилучшими, ибо очень часто музыка интересно использова-на в кинокартинах, которые в остальном не завоевали большого признания Вполне понятно, что в моем анализе количественно пре-обладают польские фильмы Читатели простят мне также, если я, для большей убедительности, буду по несколько раз — порою даже очень часто — возвращаться к одному и тому же примеру

И еще одно мои выводы не претендуют на то, чтобы стать нор мой для всеобъемлющих эстетических оценок Аналогичные функции музыка может выполнять и в хороших и в плохих фильмах, она может быть лучше или хуже использована, сама музыка бывает хорошей или плохой, традиционной или новаторской — все это обра зует ряд проблем, которые мною исследуются Если моя работа в какой то степени прояснит вопрос о том, как музыка должна слу-жить кинодраматургии, как она служила ей до сих пор и где и как следует искать новых путей в ее применении, — одним словом, если работа в известном смысле окажется полезной практикам, то я счи-таю свою задачу целиком и полностью выполненной А задача моя была такова выяснить основы синтетического взаимодействия музы­ки — или, если взять более широко, всей звуковой сферы — с други-ми факторами звукового фильма, а также систематизировать мето-ды этого взаимодействия в кинофильме Подробный обзор этой проблематики дается в пятой главе

Я выпускаю книгу в глубоком убеждении, что это — п е р в а я попытка охватить в е с ь комплекс проблем киномузыки с музыкаль-но эстетических позиций Насколько эта попытка удалась, предостав­ляю судить читателю.


ГЛАВА I

Введение

Как возникла эта книга

 

История возникновения настоящей книги довольно сложна

Много лет я жила с родителями в доме, во дворе которого помещался кинотеатр. В те годы, когда кино было немым, в мою комнату, особенно в летние ме­сяцы, через открытое окно проникало бренчание на рояле — беспорядочные, ничем не связанные друг с другом отрывки из разных пьес, сопровождавшие де­монстрацию кинокартин Сама музыка не представля­ла для меня интереса, она просто терзала мой слух своей банальностью и бесконечными повторениями при каждом сеансе Но, имея возможность во время репе­тиционных сеансов смотреть немые фильмы без музы­ки, я еще тогда ощутила, какую важную роль играет она в кинофильме.

Ситуация резко изменилась, когда в 1930 году в Польше широко распространилось звуковое кино Му­зыка первых увиденных мною звуковых фильмов, как некогда аккомпанемент к немым кинокартинам, по-прежнему, неизменно повторяясь, через окно достига­ла моего слуха Эти звуки, связанные с определенны­ми сценами, ассоциировались для меня со зрительным и драматическим содержанием Важный переворот в моих наблюдениях произвел фильм Рене Клера «Под

 


крышами Парижа». Сочетание музыки со зрительным рядом фильма сделалось проблемой, заставившей меня задуматься Каждый новый фильм приносил с собой новые проблемы Я начала записывать свои наблюде­ния. Материал накапливался годами. Передо мной стали вырисовываться очертания некоторой закономер­ности во взаимодействии музыки и кинокадра В 1933 году я написала первую статью — «Психологи­ческие основы киномузыки» [86]1 в 1935 году — более обстоятельную работу — «Функции музыки в ки­но» [117], в 1937 году — книгу, целиком посвященную этой проблеме, — «Музыка и фильм. Очерк по вопро­сам онтологии, эстетики и психологии киномузы­ки» [158]. Но перевод последней работы на немецкий язык, принятой в «Zeitschrift fur Asthetik», так и остался неопубликованным, ибо к тому времени этот журнал был запрещен гитлеровскими властями.

В годы войны я на много лет оказалась оторван­ной от научной работы, все мои наброски на тему о киномузыке были утеряны.

Два события содействовали тому, что я после более чем двадцатилетнего перерыва вновь взялась за проб­лему киномузыки. Я получила предложение подгото­вить для сборника «Музыкальная культура народной Польши» главу о музыке в польском кино за 1945— 1955 годы [480]; кроме того, в Варшавской консерва­тории был открыт факультет по музыкальной режиссу­ре радио и кино, где я по сей день читаю лекции и ру­ковожу занятиями по проблемам киномузыки. Отсюда возникли и труды, касающиеся этой темы: «Проблемы польской киномузыки» (рукопись), затем статья «Об отображении времени в киномузыке» [517] и позднее — «Музыка в польских экспериментальных фильмах» [557]. Так через двадцать пять лет я вернулась к это­му кругу проблем.

За истекшие четверть века звуковое кино достигло гигантского развития. Оно превратилось в самое массо­вое искусство, которое вызвало оживленнейший обмен опытом между отдельными странами и целыми конти-

 

1 Цифры в прямых скобках означают порядковый номер упо­минаемой работы в библиографическом указателе, помещенном в конце книги.

 


центами. Оно созрело и окрепло как новый вид синте­тического искусства и создало свои собственные услов­ности; взаимодействие его зрительного и звукового факторов углубилось. Произошло разделение кино на несколько жанров со своей спецификой. Кино стало искусством со своими собственными закономерностями и специфически действующими факторами, отличаю щимися от действия этих факторов в других видах син­тетического искусства Кино сделалось ареной много­численных экспериментов, поисков нового, и у него по­явился свой авангард. Звуковое кино уже сегодня имеет свою историю, большие успехи в техническом и прежде всего в художественном развитии О кино уже создана специальная, правда, еще не всегда строго научная, литература.

Литература о звуковом кино

 

Каждое новое художественное явление рано или поздно создает свою собственную теоретическую лите­ратуру, которая формулирует его основные проблемы, его эстетические и конструктивные принципы, пытается обобщить его специфику и внутренние закономерности как вида искусства Это относится в полной мере и к звуковому фильму.

Художественная специфика кииомузыки выявилась полностью только в звуковом фильме Музыка в не­мом фильме не могла еще выполнять многих драма­тургических функций; это стало возможным только с переходом к звуковому кино1. Нет ничего удивительного в том, что уже через несколько лет появились первые работы, в которых делались попытки постичь законы и нормы этого вида синтетического искусства и ра­скрыть его специфику.

 

1 Уже в 1915 году появилась брошюра кинорежиссера Жака де Барончелли «Пантомима, музыка, кинематограф» [12] (Па­риж), в которой автор не только подчеркивает важную роль музы­ки «как специфического завершения эмоциональной атмосферы» в кино, но и утверждает, что «кино достигнет полного расцвета только благодаря музыке» Исторические сведения о развитии музыки в немом кино и в звуковом — в первые годы ею существования — дает работа Р. Мэнвелла и Д. Хантли [518]


Первые выводы, касающиеся теории киноискусства, опираются на опыт немого кино и лишь попутно осве­щают роль музыки в фильме. Характерный факт: про­рочество Белы Балаша о том, что звуковое кино заве­дет немое в тупик и не приведет к созданию нового ви­да искусства, он сам был вынужден опровергнуть и признать ошибочным в своей книге «Фильм, ста­новление и сущность нового искусства», появившейся тридцать лет спустя, в 1961 году [549]. Мы еще не раз будем возвращаться к выводам Балаша, так как это были первые высказывания об эстетике и философии киноискусства и они поныне не потеряли своей ценности.

Огромное значение музыки в кино признает уже Жак де Барончелли в своей брошюре «Пантомима, му­зыка, кинематограф» [12]. Заслуживают внимания ранние работы Белы Балаша [24], Кароля Ижиков-ского [26], Сергея Эйзенштейна [184] и Всеволода Пудовкина [92], где в связи с другими проблемами обсуждаются и некоторые художественные приемы кино­искусства, связанные с использованием музыки. Осо­бенно хочется подчеркнуть значение работ Балаша «Дух фильмы» [54] и «Видимый человек» [24]. Знаменитая «Заявка» Эйзенштейна, Пудовкина и Александрова, выпущенная ими в 1928 году [48], содержит ряд касаю­щихся киномузыки эстетических установок, принципы которых остаются плодотворными по сей день.

Поразительно, что целый ряд интересных и весьма прогрессивных для начала тридцатых годов работ со­ветских кинематографистов, музыкантов и эстетиков остался на Западе неизвестным и не значится в филь-мологических библиографиях. Сюда относятся работы А. Андриевского [64], С. Бугославского и В. Мессма-на [35], А. Острецова [80], А. Пиотровского [53] и, прежде всего, главы, касающиеся звукового кино в обе­их работах И. Иоффе [78; 148], посвященных общим вопросам эстетики; особенность последних в том, что в них делается первая попытка включить звуковое ки­но в единую систему искусства. После этого появилось еще много работ советских авторов на эту тему [91; 60; 90; 126].

Первыми трудами, где проблема киномузыки ока­зывается отправной точкой исследования, были уже упомянутые работы Бугославского и Мессмана, опубли-


кованные в 1926 году, а также ранние статьи Эйзен­штейна и — самое главное — опубликованная в 1931 го­ду книга Андриевского, попытавшегося создать тео­рию этого вопроса, привести в систему музыкаль­ные явления звукового кино и определить под этим углом зрения специфику его жанров. Оригинальны в этом отношении выводы Иоффе, который уже в своем первом труде по эстетике (1933), «Синтетическая история ис­кусств. Введение в историю художественного мышле­ния», называет кино одним из новых явлений синтети­ческого искусства и с этой позиции рассматривает роль музыки в фильме. Эту теорию он развивает и в одной из своих последующих работ (1937), в которой внимание его уже сконцентрировано на проблемах зву­кового кино, это «Синтетическое изучение искусства и звуковое кино», где он приписывает музыке чрезвычай­но важную роль. Насколько близка была автору проб­лематика киномузыки. доказывает его третья книга — «Музыка советского кино. Основы музыкальной дра­матургии» [163], целиком посвященная этой теме; в ней он, однако, занимается не столько теоретическими обобщениями проблемы, сколько описанием примеров, взятых из музыки советских кинофильмов.

В 1935—1936 годах начинает появляться литерату­ра по этим вопросам в Англии. Там выходят две ра­боты, в центре внимания которых находится пробле­ма киномузыки; это книги Леонида Сабанеева [123] и Курта Лондона [141]; в них киномузыка рассматри­вается с общеэстетических позиций. Обе книги охва­тывают весь комплекс вопросов, касающихся музыки, как в немом фильме, так и в звуковом — в первые годы его существования; многие выводы Лондона до сих пор сохранили свой интерес. Лондон, например, придержи­вается мнения, что музыка — независимо от течения фильма — сама может порождать ассоциации, вызывать представления и мысли, что музыка способна сгустить эмоциональную атмосферу какой-либо сцены фильма, подготовить благодаря своему характеру дальнейшие фазы драматического действия. По сей день сохранила свою актуальность ввиду обширного накопленного опыта в общих вопросах кино книга Р. Споттисвуда, пытающегося внести известный порядок в освещении разнообразных явлений и проблем, связанных со


звуковым кино; в некоторых главах он останавли­вается на специальных проблемах киномузыки [124].

К этому же времени, то есть к 1937 году, относится и первая польская книга на эту тему — моя книга [158], написанная совершенно независимо от выше­названных публикаций. В ней делается попытка систе­матизировать звуковые, в частности музыкальные, яв­ления в кинофильме, особенно с точки зрения их связи со всеми элементами зрительного ряда. Этот труд от­личается от других тем, что он построен на определен­ных общеэстетических принципах, из которых выво­дятся все законы взаимодействия музыки и зрительно­го элемента. На этой работе основываются мои после­дующие изыскания, плодом которых и явилась предла­гаемая книга.

Примечательно, что все до сих пор перечисленные работы появились совершенно независимо одна от дру­гой, и это доказывает, что в разных странах все более насущной проблемой делалась потребность системати­зировать многочисленные факты и опыт, потребность в теории киномузыки.

В 1939 году вышла книга Михаила Черемухина «Музыка звукового фильма» [171]. Свидетельствуя о большой композиторской практике, она лишь косвенно затрагивает теоретические вопросы киномузыки. Го­раздо глубже в сущность проблемы проникают появив­шиеся в тридцатых годах работы Мориса Жобера [134], Герберта Штотгарта [162], Дариуса Мийо [143], Ганса Эйслера [131] и других, излагающие теоретиче­ские высказывания выдающихся авторов киномузыки.

В послевоенные годы Эйслер, композитор с боль­шим практическим опытом в области кино, с присущим ему полемическим темпераментом написал книгу о со­чинении музыки для кино [267], вложив в нее опыт ав­тора киномузыки, приобретенный в Голливуде, где он работал после 1933 года. Рассуждения Эйслера-компо-зитора приобретают особую актуальность благодаря содержащейся в них критике общественных отношений и критике состояния кинематографии в Соединенных Штатах. Его выводы чрезвычайно конкретны, они ис­ходят от композитора, искушенного в сочинении музыки кино, хорошо знакомого с проблемами кинематографи­ческой среды, в частности американской. Менее убе-


дительны, однако, его эстетические тезисы, из которых становится ясным его отрицательное отношение к кон­цепции кино как синтетического искусства, а также осуждение им большинства установившихся и приме­няемых по настоящий день в кино приемов композиции; это относится к технике лейтмотивов, иллюстративной музыке, музыке как фону и т. д. Эйслер признает толь­ко ценность техники «контрапункта» музыки и зри­тельного фактора, хотя в собственной практике и не всегда ее придерживается.

Но и эту интересную книгу нельзя все же, по сути дела, назвать теорией киномузыки. Определенную тен­денцию рассмотреть музыку кино с более общих эсте­тических позиций мы находим в статьях Эрнеста Ир­винга [203], Ганса Келлера [156] и Марион Матисон [220]. Аналогичный взгляд мы обнаруживаем в италь­янском сборнике статей 1950 года [338], а также в многочисленных более мелких работах многих стран. Упомянутая книга «La Musica nel film» — сборник статей как эстетических (не слишком глубоко прони­кающих в эту область), так и касающихся проблем музыкальных жанров и техники записи, а также ис­полнения музыки в кино. В книге освещается также путь развития звукового кино в отдельных странах (Америке, Франции, СССР).

На более высоком уровне стоит второй подобный сборник работ итальянских кинотеоретиков, появив­шийся десять лет спустя [520]. Большое достоинство его состоит в том, что в него включены подробная фильмография и 'библиография.

К прежним темам присоединяются новые: сравне­ние роли музыки в фильме и опере, фильме и балете, киномузыки и автономной музыки. Доминируют, од-нако, проблемы функций музыки в кинофильме [198; 216; 218; 331]. Реже обсуждаются проблемы творче­ской лаборатории композитора, и все чаще появ­ляются исследования о специфически кинематографи­ческой инструментовке, о песне или джазе в кино, о «киноопере» и, наконец, о проблемах музыки в исто­рических, экзотических, экспериментальных, абстракт­ных и мультипликационных фильмах и т. д.

Все чаще отдельные кинофильмы анализируются с точки зрения использования в них музыки. Но лишь


очень немногие авторы стремятся создать определен­ную эстетическую теорию в этой области. Сре­ди этих немногих первое место занимает Пьер Шеффер [258], основоположник и главный теоретик «конкрет­ной музыки». Кинофильм именно как трамплин для конкретной музыки интересует его больше всего. На материале киномузыки он развивает свою «теорию ма­скировки» зрительного кадра с помощью музыки или музыки с помощью зрительного кадра, и в этом он ви­дит основу для «сосуществования» звука и зрительного образа. Другие основы он находит в приеме «противо­поставления», когда оба главных фактора взаимно действуют по принципу синхронности, при которой зрительные и слуховые впечатления сплавляются во­едино, и в «синтонии», когда они, действуя каждое в отдельности, в результате дают новое качество Шеф­фер, как инженер и специалист по акустике, переносит многие понятия из области акустики на взаимодействие звукового и зрительного образов и на этом основании делает выводы о нормах художественной практики. Его статья произвела чрезвычайно сильное впечатление на ряд авторов, пишущих о киномузыке.

В то же время, сразу после второй мировой войны, были опубликованы работы Джорджа Кокшота [234], Луи Леви [309] и других. В первой книге внимание в основном сконцентрировано на английских фильмах, во второй дается обзор кинопроблем главным образом с точки зрения практической работы композиторов и дирижеров, а также техники исполнения в звуковом фильме. В работе чешского автора Владимира Бора «О киномузыке» [233], полагающего, что он создал собственную эстетику киномузыки, чувствуется одно­сторонность в отборе материала и недостаточное зна­комство с литературой вопроса. Но, разумеется, прак­тически неосуществимо — это, кстати, относится и к нашей работе — изучить кинопродукцию всего мира и всю литературу на эту тему. Современная и более ран­няя продукция кинематографии так велика, что озна­комиться с нею одному человеку просто невозможно

Стремление охватить полностью все проблемы кино­музыки отчетливо сказалось в работе Д. Хантли и Р. Мэнвелла [518]. Эта книга излагает историю музы­ки в немом, а потом в звуковом фильме, а также проб-


лемы техники записи, и представляет собой попытку систематизировать функции музыки в кино и выявить музыкальную специфику отдельных киножанров. Си­стематизация функций здесь, однако, неполная, она проводится в различных перекрещивающихся аспектах и не исчерпывает всего богатства явлений, накоплен­ных кинематографической практикой за долгие годы. Недостаток книги и в ее компилятивном характере: в ней почти половину составляют обширные цитаты из работ других исследователей и высказывания авторов киномузыки. Тем не менее и эта книга, появившаяся также в итальянском переводе, показывает, насколько назрела потребность в теории киномузыки, которая обобщила бы огромное богатство фактов.

Интересной попыткой в этом отношении является работа, недавно написанная одним из парижских эсте­тиков, Жоржем Аккаром [513], автор которой, анализи­руя специфику звукового кино, стремится па этой ос­нове сделать выводы о единой системе искусств и вве­сти новые принципы классификации, деля искусства на те виды, которые требуют исполнения, и те, которые его не требуют. Кино стоит здесь на грани между двумя областями. В своих положениях о внутренней связи между звуковой и зрительной сферами в фильме Аккар широко использует мысли Жобера и Шеффера.

В органической принадлежности музыки к фильму ни Хантли с Мэнвеллом, ни Аккар не сомневаются. У последнего мы встречаемся с попытками дать онтоло­гическое обоснование этой принадлежности, прибли­жающееся к нашим выводам, сделанным в 1937 году.

Строгое теоретико-философское исследование, выте­кающее из феноменологической концепции киноискус­ства, мы находим в одной из глав книги Романа Ин-гардена «Очерки об эстетике» [496]. Автор защищает положение о том, что звуковое кино есть искусство, со­прикасающееся со многими видами искусства, но при этом он уделяет мало внимания проблеме всесторон­них функций музыки в кино. Тем не менее он приходит к определенному выводу, что музыка здесь только ка­жется сопровождением, в действительности именно му­зыка полностью завершает то, что чисто кинематогра­фическим путем, через изображение, может быть пока­зано лишь частично. Тем самым и он признает органи-


ческую принадлежность музыки к кинопроиэведению как целому.

В 1960 году появилась примечательная работа Зигфрида Кракауера о теории и эстетике кино, седь­мую главу которой автор посвящает музыкальным проблемам. Следует все же заметить, что, наряду с очень интересными главами о других компонентах зву­кового фильма, его рассуждения о музыке содержат мало нового, не считая попытки новой классификации ее явлений. Знаменательно лишь то, что автор призна­ет очень важную роль музыки в фильме, тем самым противопоставляя свой взгляд известной формулиров­ке Стравинского, будто «музыка в фильме имеет такое же отношение к драме, как ресторанная музыка к за­стольной беседе» [см. 535, стр. 138].

Уже после появления настоящей книги на польском языке (1964) была опубликована работа Алисии Хель-ман «Роль музыки в фильме» [585], написанная с пуб­лицистической горячностью, хотя и не очень глубокая в научном отношении. В ней поднимаются такие проб­лемы, как ритм музыки и фильма, стиль киномузыки, ее специфика и т. д. Но она отрицает важность функ­ционального сотрудничества музыки со зрительным кадром. Автор пропагандирует концепцию слитности звуковой и зрительный сфер, однако недостаточно ос­вещает их эстетические принципы. Суть ее позиции сво­дится к отрицанию кино как искусства вообще и к от­рицанию роли музыки в кино в частности. Приведу две цитаты из книги Хельман, чтобы осветить взгляды ав­тора: «С точки зрения киномузыки только одно под­разделение имеет существенное значение, то есть под­разделение технико-производственное. Входить здесь в эстетические подробности было бы излишним...» [585, стр. 112], «Роль, которую музыка играла в истории развития кинематографии... доказывает, что мы имеем дело не с синтезом искусств на основе техники, а с со­вершенно новым качеством, для которого название ис­кусства быть может недостаточно» [585, стр. 212].

За аналитическими и теоретическими трудами вско­ре последовали исторические, большей частью касаю­щиеся киномузыки отдельных стран, в том числе книга Д. Хантли «О британской киномузыке» [269], богато документированная фактическим материалом, «История


американского музыкального фильма» Э. Ульрихсона и И. Штегельмана [506], а также мои работы: «Кино­музыка в народной Польше» [480] и другие.

Если в конце тридцатых годов, в годы войны и в первые послевоенные годы интерес советских кинокри­тиков и музыковедов к проблемам киномузыки явно по­низился, то после 1950 года он вновь возрастает, обо­гащая специальную литературу многими интересными работами. Безусловно, на оживление интереса к музы­ке в кино повлияли хорошие фильмы с любопытным использованием в них музыки, участие известных со­ветских композиторов в такого рода творчестве; кроме того, теоретики кино и музыковеды осознали, что имен­но в этой области открываются широкие и еще до кон­ца не освещенные исследовательские возможности. Со­ветские авторы подходят к этой проблеме со стороны либо исследования индивидуального творчества компо­зитора, как, например, в известной мне рукописи дис­сертации Н. П. Бродянской о киномузыке Шостако­вича [400], либо давая тщательный анализ отдель­ных фильмов, как, например, В. А. Васина-Гроссман [484]. Есть также исследователи — теоретики кино, как Е. Добин [545], которые, наряду с более широки­ми проблемами этого вида искусства, среди прочих рассматривают и проблему музыки, хотя подчас недо­оценивают ее. Иногда это бывают и режиссеры, творче­ство которых само ведет к попыткам теоретического обобщения.

Среди интересных новейших работ следует назвать статью Васиной-Гроссман «Заметки о музыкальной драматургии фильма» в сборнике «Вопросы киноискус­ства» [598]. Автор рассматривает главным образом способ функционирования и роль песни и ее симфони­ческого развития в фильме, а также проблему оперы в фильме. Вторая статья — «О некоторых функциях му­зыки в кино» И. Шиловой, хотя и не лишенная инте­ресных наблюдений о развитии и способе функциониро­вания песни в советском фильме, о причинах отсутст­вия музыки в фильмах итальянской «новой волны», не вносит ничего нового в эту проблематику. Зато значи­тельно интереснее представляется попытка анализа фильма Эйзенштейна и Прокофьева «Иван Грозный», предпринятая Л. Козловым [598].


За последние годы в литературе такого рода наме­тилась тенденция к широкому охвату проблем, а так­же и к более глубокому эстетическому анализу взаимо­действия обоих рядов в фильме.

Две интересные работы такого плана появились в советской киноведческой литературе. Это книги Т. Кор-ганова и И. Фролова «Кино и музыка» [578] и «Музы­ка в советском кино» Э. Фрид [601].

Работа Фрид наполнена умными наблюдениями, проведенными на материале анализов музыки в совет­ских фильмах, хотя выводы и не достаточно системати­зированы. Кроме этого, автор дает краткий очерк исто­рии музыки в советском кино и указывает на измене­ния в способе ее функционирования в фильме, а также рассматривает отношение звукового кино к опере.

Более серьезной представляется книга Корганова и Фролова, появившаяся в 1964 году, с которой я смогла познакомиться только после выхода моей книги в Польше (1964) и ГДР (1965). Поэтому я называю ее среди перечисляемой литературы только в данном, рус­ском издании моей книги. Направленность книги на­званных авторов схожа с основной направленностью моей. Корганов и Фролов стремятся выявить функции музыки в кино, многообразные формы участия музыки в драматургии кинопроизведения, опираясь на эстети­ческий анализ обоих взаимодействующих компонентов. В книге представлены интересные данные по истории киномузыки. По сравнению с другими работами, книга Корганова и Фролова отличается глубиной проникнове­ния и широтой охвата проблемы, исключительно цен­ным представляется рассмотрение форм участия музы­ки с точки зрения драматургии кинопроизведения в целом.

По ходу этих рассуждений нам придется неодно­кратно возвращаться к этой книге, хотя нужно сказать, что мы существенно расходимся в способе системати­зации функций музыки в фильме и философского ее обоснования.

Интересные высказывания в области музыки кино мы находим в работах советских композиторов: Прокофьева [170], Шостаковича [387], Хачатуряна [425], а также Щербачева [129], Книппера [125] и многих других.


По окончании второй мировой войны во Франции, Англии и США появилось множество статей, нередко написанных композиторами, работавшими в области киномузыки, такими, как Артюр Онеггер [201; 202], Ральф Воан Уильямс [223], Роман Влад [362], Дариус Мийо [221], Ганс Эйслер [493] и другие, а также рабо­ты критиков в области киномузыки; они публикова­лись в бесчисленных кино- и музыкальных журналах, где обсуждалась техническая сторона этой музыки, анализировались ее важнейшие принципы и ставился ряд эстетических проблем. Проблемами звука в кино занимаются также теоретики конкретной и электрон­ной музыки, видящие в кино благодарную ниву для развития своих экспериментов [258].

Этот краткий обзор важнейших публикаций на ин­тересующую нас тему далеко не исчерпывает ставшей в наши дни поистине необъятной, хотя и не всегда рав­ноценной по качеству, литературы по этому предмету. Ознакомившись со всеми порой весьма интересными вы­водами, уясняешь себе, насколько необходим обоб­щающий труд, который, с одной стороны, исходил бы из определенной эстетической и гносеологической концепции, из теоретических основополагающих идей об искусстве кино в целом и, с другой стороны, опираясь на эту концепцию, систематизировал бы драматургические функции музыки в кино и внес неко­торый порядок в оценку необычайно богатых и много­гранных форм ее функционирования в кинофильме в целом.

В такой ситуации мне показалось целесообразным вернуться к теории, сформулированной в моей книге (1937). Выяснилось, что за истекшие годы выдвинутые тогда основные эстетические положения нисколько не потеряли своей злободневности. Напротив, многочис­ленные более поздние наблюдения и анализы показали их пригодность для дальнейшего, подтвердили их пра­вильность. Конечно, они не исчерпывают всех возмож­ностей применения киномузыки, но они раскрывают типологию функций, указывают перспективы их даль­нейшей дифференциации.

Разумеется, режиссеры и композиторы находят здесь неограниченный простор для своей изобретательности. Многочисленные симптомы, наблюдаемые в последние

 


годы, говорят о поисках новых средств киномузыки и новых принципов взаимодействия музыки и зрительно­го фактора в кинофильме. Но эти явления не вносят ничего принципиально нового ни во внутреннюю структуру кинофильма, ни в характер совместно дейст­вующих факторов, они лишь расширяют сферу их худо­жественного взаимодействия. Именно ими, их описа­нием, определением понятий, генетическим обоснова­нием, познавательно-теоретическими разъяснениями и систематизацией мы намерены вновь заняться в данной книге.

Естественно, и эта работа не претендует на полное и исчерпывающее освещение всех мыслимых функций музыки в кино. Нет сегодня на свете человека, который мог хотя бы просмотреть все фильмы, выпущенные или создаваемые в различных странах и на различных кон­тинентах. Правда, не во всех фильмах можно обнару­жить особую изобретательность в смысле сочетания музыки с визуальной сферой. И все же нередко даже в посредственных с художественной стороны фильма к мы вдруг встречаем неожиданные, интуитивно найден­ные, интересные приемы. Все более ширящийся интерес крупных композиторов к творчеству /такого рода вну­шает нам надежду на появление новых находок в этой области, которых по мере изменения стиля зрительной сферы кино будет становиться все больше.

Не успеет эта книга увидеть свет, как безусловно появится новый обширный материал для ее «модерни­зации». Необходимо, следовательно, считаться с тем, что она будет касаться этапа, уже пройденного искус­ством кино, и, конечно, какая-нибудь из новых драма­тургических функций музыки не будет в ней освеще­на. Такова судьба всех теоретических трудов по про­блемам актуальных явлений культуры и искусства.

Метод исследования

 

Я поставила перед собой задачу осветить в этом труде целый ряд функций, какие может выполнять музыка в сочетании со зрительной сферой фильма. Это значит, что будут описаны конструктивные

 


средства, которые, как и в каждом искусстве, одновре­менно служат и средствами выражения. Изучение этих приемов не является чистым техницизмом, это попыт­ка проникнуть в суть искусства, попытка очертить его границы как такового.

Разница между отдельными видами искусства опре­деляется не только различием материала, передавае­мого по различным каналам чувств, и принципов его организации, но в такой же степени и различием явле­ний, которые они могут отражать и передавать зри­телю. Зрительный материал пространственных искусств предполагает их ограниченную возможность отражать временные процессы. Звуковой характер музыкальной ткани допускает ее развитие во времени, но лишает ее однозначности воплощения. Семантический и времен­ной характер литературы позволяет ей пробуждать представления, но зато лишает ее возможности воздей­ствовать наглядно. Таким образом, каждое искусство создает свои специфические установки восприятия и подготовляет к восприятию того, что оно может дать, не притязая на формы воздействия, лежащие за пре­делами его возможностей [481].

Искусство кино благодаря синтезу разнообразных элементов (зрительного, семантического и звукового) имеет самые широкие возможности воздействия. Тем важнее вопросы, касающиеся методов и границ сотруд­ничества этих разнородных элементов кинофильма в целом. Эта проблема до сих пор не исследовалась на познавательно-теоретической основе ни в отношении кино как синтетического искусства, ни в отношении других видов синтетических искусств — оперы, балета и т. д.1. До сих пор не существует научной теории взаимодействия музыки и жеста, музыки и движения в балете и в пантомиме или музыки, текста и сцени­ческого действия в опере. В отношении последней такой опыт предпринял Вагнер, но созданная им те­ория музыкальной драмы должна была служить лишь для подтверждения эстетических принципов его собст­венного творчества [1].

 

1 Частично эти вопросы обсуждаются в работах М. Друскина [364], Б. Ярустовского [368] В связи с кино эти вопросы затронуты в статьях В. Зурбах [464], Н. Кладо [524], 3. Лиссы [559].

 


Эмпирический принцип, положенный в основу на­шего исследования, то есть изучение роли музыки в драматургии звукового кино, опирающееся на анализ фрагментов из целого ряда фильмов, исключает воз­можность чистой умозрительности наших выводов. Но одно только несвязное перечисление применяемых средств не позволило бы нам подняться над уровнем голого прагматизма. Опора на теорию кино как опре­деленного вида синтетического искусства позво­лит нам систематизировать эти средства в зависимости от их функций, связанных с отдельными факторами целого.

С этой теорией мы более подробно ознакомим чи­тателя в одной из дальнейших глав. Здесь мы только подчеркнем: если фильм, как всякое искусство, дол­жен отображать жизнь, раскрывать психику человека, он сделает это тем совершенней, тем глубже, чем луч­ше будут использованы имеющиеся в его распоряже­нии технические средства, и знание внутренних законо­мерностей, которым подчиняется материал каждого искусства, позволит художнику правильно использо­вать их в целях художественного выражения.

Материал, из которого строится звуковой фильм, разнороден и в некотором смысле антагонистичен; фор­ма существования зрительного ряда настолько отли­чается от формы существования звукового1, что они выступали до сих пор совместно только в очень немно­гих видах искусства, а именно, в танце и балете, в те­атре и в опере. Там, где главные эстетические ценно­сти основываются на зрительном элементе, как, скажем, в живописи, скульптуре и архитектуре, а с недавних пор и в фотографии, звуковой элемент вообще не ну­жен. И наоборот, чисто звуковое искусство, как, на­пример, музыка, редко избирает визуальные элементы предметом своего отражения—даже в программной музыке передаются скорее вызванные этими элемента­ми чувства и настроения. Генетически разнородные факторы объединились только на почве немногих выше­упомянутых «синтетических» видов искусства, и именно на них мы должны смотреть как на исторических пред­шественников синтеза, который сегодня — на новой

1 Теоретико познавательный анализ этой проблемы читатель найдет в работах Р. Ингардена [495, 496].


технической основе и в новом облике — представляет собой звуковой фильм.

В области киноискусства такой антагонизм между зрительным и звуковым факторами долгое время вы­ражался в недооценке роли последнего, и это было предопределено историей становления кино. Ограничен­ные технические возможности немого фильма обусло­вили эстетически подчиненное положение звукового элемента.

Только новые технические условия, созданные зву­ковым кино, позволили одновременно фиксировать (на одной ленте) и репродуцировать оба фактора и тем самым хотя бы приблизительно — если не пол­ностью — дать равное право на драматургическое применение. Теперь музыка могла взять на себя ряд драматургических функций более широкого масштаба, качественно тоже более дифференцированных. Она смогла не только синхронно сочетаться со зрительным рядом и его элементами, но и дополнить их с той сто­роны, которую сам зрительный элемент, ограниченный своей спецификой, не мог показать самостоятельно: тем самым она оказалась в состоянии углубить выра­зительность зрительного элемента и даже контрапунк­тически противостоять ему собственным содержанием, иным, чем показанное в кадре. В каждой из этих функ­ций музыка могла выполнять бесчисленные задачи внутри того целого, каким является кинофильм.

Таким образом, роль музыки в кинофильме претер пела существенные изменения: она перестала быть только «музыкальным аккомпанементом»; она породи­ла новые явления в звуковой сфере; она приобрела функциональную связь с внутренним развитием кино­фильма; ее эстетические функции стали играть почти такую же важную роль, как функции зрительной сфе­ры, хотя абсолютного равноправия с последней она так и не достигла и, вероятно, никогда не достигнет. Усо­вершенствование технических возможностей звукового кино дало толчок развитию ее разнообразных драма­тургических связей. Характер этих связей, конечно, определяется изобретательностью режиссера и компо­зитора, которые подходят к этому вопросу исходя из связи многообразных факторов внутри синтетического целого. Именно в этом проявляется тот новый синтез


искусств, каким является звуковой фильм. Тут и начи­нается проблема, которую мы будем освещать в нашей работе: каковы методы драматургического функциони­рования звуковой сферы, главным образом музыки, в звуковом кино?

Если подойти к данной проблеме с этой стороны, потребуется применение специфического исследова­тельского метода: нужен не музыковедческий, стилистический анализ киномузыки, не анализ приме­ненных средств музыкальной выразительности и их раз­вития, не анализ творчества отдельных авторов кино­музыки и их индивидуального стиля, а анализ того, каким образом музыка и другие звуковые факторы сочетаются с визуальной сферой и ее элементами.






Не нашли, что искали? Воспользуйтесь поиском:

vikidalka.ru - 2015-2024 год. Все права принадлежат их авторам! Нарушение авторских прав | Нарушение персональных данных