Главная | Случайная
Обратная связь

ТОР 5 статей:

Методические подходы к анализу финансового состояния предприятия

Проблема периодизации русской литературы ХХ века. Краткая характеристика второй половины ХХ века

Ценовые и неценовые факторы

Характеристика шлифовальных кругов и ее маркировка

Служебные части речи. Предлог. Союз. Частицы

КАТЕГОРИИ:






Шесть месяцев спустя 1 страница




Кора Кармак

Сделай это

 

 

 

Я глубоко вдохнула.

Ты потрясающая. Я не очень в это поверила, поэтому подумала так еще раз. Потрясающая. Ты такая потрясающая.

Если бы мама слышала мои мысли, она бы сказала, что мне надо быть скромнее, но скромность никуда меня не привела.

Блисс Эдвардс, ты — безумная проблема.

Итак, как я, в конечном итоге, в двадцать два года оказалась единственной из всех, кого знаю, кто никогда не занимался сексом? После просмотра «Спасенных звонком» и «Сплетницы» для девушки стало неслыханным заканчивать колледж с Д-картой все еще на руках. И теперь я стояла в своей комнате, сожалея о том, что набралась смелости признаться в этом своей подруге Келси. Она отреагировала так, словно я только что сказала ей, что прятала хвост под своей А-образной юбкой. И еще до того, как её челюсть окончательно отвисла, я поняла, что это была ужасная идея.

— СЕРЬЕЗНО?! Это из-за Иисуса? Ты, типа, хранишь себя для него?

Для Келси секс, кажется, был проще. У нее тело Барби и сексуально-озабоченный мозг мальчика-подростка.

— Нет, Келси, — сказала я. — Было бы немного трудно сохранить себя для кого-то, кто умер около двух тысяч лет назад.

Келси стянула свою рубашку и бросила её на пол. Должно быть, я сморщилась, потому что она посмотрела на меня и рассмеялась.

— Расслабься, Принцесса Непорочность, я всего лишь переодеваю рубашку.

Она вошла в мою гардеробную и начала перебирать одежду.

— Зачем?

— За тем, Блисс, что мы идем искать кого-нибудь, кто бы тебя трахнул.

Сказав «трахнул», она покрутила языком, что напомнило мне о тех поздних ночных рекламах телефонных звонков для взрослых.

— Господи, Келси.

Она вытащила рубашку, которая плотно облегала мою фигуру и смотрелась бы крайне возмутительно на её формах.

— Что? Ты сказала, что это не из-за него.

Я сдержалась, чтобы не хлопнуть себя ладонью по лбу.

— Так и есть, я не думаю... То есть, я хожу в церковь иногда и все такое. Я просто... Не знаю. Я никогда этим не интересовалась.

Она замерла, наполовину надев рубашку.

— Никогда не интересовалась? Парнями? Ты — лесбиянка?

Однажды я подслушала, как мама, которая не могла понять, почему я заканчиваю колледж все еще без кольца на пальце, задает тот же вопрос папе.

— Нет, Келси, я не лесби, так что продолжай одеваться. Нет нужды нападать на меня со своим сексуальным мечом.

— Если ты не лесби, и это не касается Иисуса, тогда дело в поиске подходящего парня или, следует сказать, ... подходящего сексуального меча.

Я закатила глаза.

— Вот как? И это все? Найти подходящего парня? Почему мне никто не сказал этого раньше?

Она собрала свои светлые волосы в высокий конский хвост, благодаря которому на её грудь обращали еще больше внимания.

— Я не имею в виду, подходящего для женитьбы парня, дорогая. Я подразумеваю правильного парня, который заставит твою кровь кипеть. Заставит тебя отключить твой аналитический, рассудительный, гиперактивный мозг и думать телом.

— Тела не могут думать.

— Вот видишь! — сказала она. — Аналитический. Рассудительный.

— Прекрасно! Прекрасно. Какой бар сегодня?

— «Стамбл Инн», естественно.

Я застонала.

— Шикарно.

— Что? — Келси посмотрела на меня, будто я упускала ответ на действительно очевидный вопрос. — Это хороший бар. Что ещё важнее, это бар, который нравится парням. А так как нам нравятся парни, то этот бар нам тоже нравится.

Могло быть хуже. Она могла бы потащить меня в клуб.

— Ладно. Пошли, — я встала и направилась к ширме, отделявшей мою спальню от остальных частей квартиры.

— ЭЙ! Эй, — она схватила меня за локоть и потащила назад так сильно, что я упала на кровать. — Ты не можешь пойти в таком виде.

Я посмотрела на свой наряд: цветочная А-образная юбка и простой топ, который прилично открывал декольте. Я выглядела мило. Я точно смогла бы в этом подцепить парня... наверное.

— Не вижу, в чём проблема, — сказала я.

Она закатила глаза, и я почувствовала себя ребёнком. Я ненавидела это чувство, и почти всегда так происходило, когда речь заходила о сексе.

— Дорогая, прямо сейчас ты выглядишь как чья-то прелестная младшая сестренка. Ни один парень не захочет трахнуть свою младшую сестру. А если захочет, то тебе не захочется находиться рядом с ним.

Да, я определённо чувствовала себя ребёнком.

— Принято к сведению.

— Хмм... звучит так, словно ты тренируешься выключать свой гиперактивный мозг. Хорошая работа. Теперь встань сюда и позволь мне поколдовать.

А под магией она подразумевала пытки.

После того, как я отвергла три рубашки, в которых чувствовала себя шлюхой, несколько брюк, которые больше походили на леггинсы, и настолько короткую юбку, что малейшее дуновение ветерка угрожало показать миру мою задницу, мы остановились на обтягивающих джинсовых капри и кружевном черном топе, который контрастировал с моей бледной белой кожей.

— Ноги побрила?

Я кивнула.

— А другие... места... побрила?

— Насколько это возможно, да, а теперь пошли.

На этом я подвела черту этого разговора. Она улыбнулась, но не спорила.

— Прекрасно, прекрасно. Презервативы?

— В сумочке.

— Мозг?

— Выключен. Ну, или... приглушен, во всяком случае.

— Отлично. Думаю, мы готовы.

Я не была готова. Вообще.

Именно поэтому у меня до сих пор не было секса, и теперь я понимала, почему. Я была помешана на контроле. По этой причине всю свою жизнь я хорошо справлялась в школе. Стала отличным постановщиком: никто не мог проводить репетиции, как я. И когда я собирала все свое мужество для выступления, то всегда оказывалась более подготовленной, нежели остальные актеры в классе. Но секс... Это совершенно противоположно контролю. Это эмоции, и влечение, и необходимо привлечь еще одного ужасного человека. Веселье не в моем стиле.

— Ты слишком много думаешь, — сказала Келси.

— Лучше, чем вообще не думать.

— Только не сегодня вечером, — сказала она.

Как только мы добрались до машины, я прибавила громкость на айподе Келси, чтобы можно было спокойно подумать.

Я могла это сделать. Это всего лишь проблема, которую необходимо решить, лишь пункт, который нужно вычеркнуть из своего списка дел.

Это было так просто.

Просто.

Не надо ничего усложнять.

Несколькими минутами позже мы остановились около бара, и ночь ощущалась какой угодно, только не простой. Мои брюки были слишком туги, мой топ — со слишком большим вырезом, а мой разум был слишком затуманен. Меня тошнило.

Я не хотела быть девственницей. Вот что я знала точно. Я не хотела чувствовать себя незрелой скромницей, которая ничего не знала о сексе. Я ненавидела незнание. Проблема была в том, что... насколько сильно я не хотела быть девственницей, настолько я также не хотела заниматься сексом.

Загадка всех загадок. Почему это не могло быть из разряда «квадрат — это прямоугольник, но прямоугольник не всегда квадрат»?

Келси стояла возле моей дверцы, её туфли на высоком каблуке стучали в такт с её пальцами, пока она ждала моего выхода из машины. Я расправила плечи, поправила волосы (без особого энтузиазма) и последовала за Келси в бар.

Кратчайшим путём я добралась до бара, уселась на стул и помахала бармену.

Он был одним из возможных кандидатов. Светлые волосы, среднее телосложение, симпатичное лицо. Ничего особенного, но определенно «не исключено». Он бы подошел для чего-то простого.

— Что я могу вам предложить, дамы?

Южный акцент. Определенно доморощенный тип. Келси вмешалась:

— Нам нужно две стопки текилы для начала.

— Сделайте четыре, — прохрипела я.

Он присвистнул, и его глаза встретились с моими.

— Что за ночка, а?

Я не была готова выразить словами, что это была за ночь. Так что просто ответила:

— Мне нужно немного храбрости в жидком виде.

— И я буду рад помочь.

Он подмигнул мне и был уже далеко, когда Келси подпрыгнула на месте.

— Это он! Это он!

Ее слова заставили меня почувствовать себя на американских гонках: будто весь мир рухнул, а все мои внутренности играли в догонялки. Мне просто требовалось немного времени, чтобы настроиться. Вот именно. Я схватила Келси за плечо, чтобы та успокоилась.

— Остынь, Келс. Ты как чокнутая Чихуахуа.

— Что? Он — отличный выбор. Милый. Симпатичный. И я точно видела, что он смотрел на твой вырез... ДВАЖДЫ.

Она не ошибалась. Но я все еще не была настолько заинтересована в том, чтобы переспать с ним, что, полагаю, не вычеркивало его из игры. Но мне определенно было бы чертовски проще, если бы я действительно им заинтересовалась.

— Я не уверена... Просто нет никакой искры, — я предвидела закатывание глаз, поэтому быстро добавила: — Пока что!

Когда мальчик-бармен вернулся с нашими напитками, Келси расплачивалась, и она не успела отдать свою карточку, как я взяла свои две стопки. Он задержался на секунду, улыбаясь мне, прежде чем направиться к другому клиенту. Я стащила одну из оставшихся стопок у Келси.

— Тебе повезло, Блисс, что это великая ночь для тебя. Обычно никто не встаёт между мной и моей текилой.

Я протянула руку и сказала:

— Что ж, никто не встанет между этих ног, пока я хорошенько не напьюсь, так что давай мне последнюю.

Келси потрясла головой, но улыбнулась. Через несколько секунд она сдалась, и с четырьмя порциями текилы в организме перспектива секса показалась мне менее пугающей.

Подошел другой бармен, на это раз девушка, и я заказала Джек с колой, чтобы медленно попивать что-нибудь, пока буду со всем этим разбираться.

Мальчик-бармен не освободится раньше двух часов ночи. Я уже была на нервах, так что если это все затянется до утра, то я совершенно точно сойду с ума. Могу себе представить... В смирительной рубашке благодаря сексу.

Еще был парень, стоявший напротив меня, который сокращал дистанцию между нами с каждым выпитым мною напитком, но ему было, по меньшей мере, лет сорок. Нет, спасибо.

Я сделала еще один глоток, благодарная бармену, который не поскупился наДжек, и оглядела бар.

— Как насчёт него? — спросила Келси, указывая на парня за соседним столиком.

— Слишком опрятный.

— Этот?

— Слишком хипстер.

— Вон там?

— Фу. Слишком волосатый.

Список продолжался до тех пор, пока я не убедилась, что эта ночь оказалась провалом. Келси предложила пойти в другой бар, но это было последним, что мне хотелось сделать. Я сказала ей, что мне нужно в туалет, и понадеялась, что, пока меня не будет, кто-нибудь привлечет ее внимание, так что я смогла бы улизнуть без сцен. Туалет находился позади, за бассейном и площадкой для дартса, после зоны с маленькими круглыми столиками.

Вот тогда я и увидела его.

Ну, формально сперва я заметила книгу. И просто не смогла промолчать.

— Если это задумывалось, как способ цеплять девчонок, я бы предложила переместиться в зону с большим движением.

Он оторвался от чтения, и внезапно мне стало трудно глотать. Он был самым привлекательным парнем, которого я сегодня видела: светлые волосы, спадающие на кристально-голубые глаза, достаточно щетины на подбородке, чтобы придать ему мужественности и при этом не сделать его слишком волосатым, и лицо, которое могло бы заставить ангелов петь. Меня оно петь не заставило. Я просто глазела на него с глупым видом. И почему я остановилась? Почему я всегда должна выставлять себя идиоткой?

— Прости?

Мой разум все еще переваривал его идеальные волосы и ярко-голубые глаза, так что мне потребовалась секунда, чтобы ответить:

— Шекспир. Никто не читает Шекспира в баре, если только это не уловка, чтобы кадрить девчонок. Я просто хочу сказать, что тебе, возможно, больше повезёт в той половине.

Достаточно долго он ничего не отвечал, но затем его губы расплылись в улыбке, обнажающей, как вы уже поняли, идеальные зубы!

— Это не уловка, а если и так, то мне кажется, мне уже сопутствует удача здесь.

Акцент. У НЕГО БЫЛ БРИТАНСКИЙ АКЦЕНТ. Боже, я умираю.

Дышать. Мне нужно дышать.

Не упусти его, Блисс.

Он опустил книгу, но не раньше, чем отметил место, где остановился. Боже мой, он, и правда, читал в баре Шекспира.

— То есть, ты не пытаешься подцепить девушку?

— Нет, я не пытался.

Мой аналитический ум не упустил того, что он использовал прошедшее время. Будто... до этого он не пытался никого соблазнить, а теперь, возможно, это и делает.

Я еще раз взглянула на него. Сейчас он улыбался: белые зубы, щетина на подбородке, которая делала его прямо-таки восхитительным. М-да, меня определенно соблазняли. И этой единственной мысли было достаточно, чтобы повергнуть меня в шок.

— Как тебя зовут, милая?

Милая? МИЛАЯ! Умираю прямо тут.

— Блисс[1].

— Это твоя черта?

Я покраснела:

— Нет, это мое имя.

— Очаровательное имя для очаровательной девушки.

Тембр его голоса был таким низким, что заставил все внутри меня сжаться: будто моя матка счастливо отплясывала прямо на остальных моих органах. Господи, я умирала самой длинной, самой мучительной и возбуждающей смертью за всю историю мира. Неужели при возбуждении всегда так? Не удивительно, что секс заставляет людей идти на безумства.

— Что ж, Блисс, я новенький в этом городе и уже успел захлопнуть свою дверь, оставив ключи в квартире. И как ни странно, сейчас я жду слесаря, поэтому и решил провести свободное время с пользой.

— Освежая в памяти Шекспира?

— Пытаясь, во всяком случае. Честно говоря, я никогда особо не любил этого парня, но сохраним это в секрете между нами, хорошо?

Я была почти уверена, что мои щеки все еще пылали, если жар, исходивший от них, был как-то заметен. На самом деле, все мое тело словно горело. Я не была уверена, было ли это от стыда или так на меня действовал его акцент, который чуть не заставил меня вспыхнуть прямо перед ним.

— Ты выглядишь разочарованно, Блисс. Ты любишь Шекспира?

Я кивнула, потому что мое горло, должно быть, сдавило.

Он поморщился в ответ, а мои руки так и чесались от желания прикоснуться к линии его носа, спускаясь ниже к губам.

Я сходила с ума. В самом деле, становилась абсолютно невменяемой.

— Только не говори, что ты — поклонница «Ромео и Джульетты»?

Ну вот. Тут я могла поспорить.

— Вообще-то, «Отелло». Моя любимая книга.

— О! Честная Дездемона. Преданная и Непорочная.

На слове «непорочная» мое сердце замерло.

— Я, э-э, — я попыталась собрать воедино свои мысли. — Мне нравится сочетание разума и страсти.

— Я и сам являюсь поклонником страсти, — он перевёл взгляд вниз и пробежался глазами по моему телу. Мой позвоночник покалывало, казалось, будто он может вылезти из моей кожи.

— Ты не спросила моего имени, — сказал он.

Я откашлялась. Соблазнительно это не выглядело. Я была такой же общительной, как и пещерный человек.

— И как тебя зовут? — спросила я.

Он наклонил голову, и его волосы почти закрыли глаза.

— Присаживайся ко мне, и я расскажу тебе.

Я не думала ни о чем, кроме того, что мои ноги были как желе, и сидение на стуле помешало бы мне сделать что-то неловкое, вроде падения в обморок от переизбытка гормонов, которых, определённо, было много в моём мозгу. Я опустилась на стул, но вместо облегчения почувствовала еще больше нараставшее напряжение.

Он говорил, а мои глаза были прикованы к его губам:

— Меня зовут Гаррик.

Кто бы мог подумать, что имена тоже могут быть такими возбуждающими?

— Рада знакомству, Гаррик.

Он подвинулся вперед, опираясь на локти, и я заметила его широкие плечи и то, как напряглись его мышцы под рубашкой. Затем наши глаза встретились, и пока я была в плену этих по-детски голубых глаз, бар вокруг нас из тусклого стал темным.

— Я собираюсь купить тебе выпить.

И это не было вопросом. По сути, когда он смотрел на меня, в нем не было ничего вопросительного, только уверенность.

— А потом мы можем еще поговорить о разуме и... страсти.


 

 

Я не могла сказать, было ли ощущение жжения в груди связано с взглядами, которые Гаррик тайком бросал на меня, или это служило напоминанием о первом Джеке с колой, который я просто проглотила, как воду.

По зову Гаррика к нам подошел официант, и я воспользовалась моментом, чтобы тихо проговорить про себя ободряющую речь, пока он заказывал себе выпить.

— Блисс? — позвал Гаррик.

Его голос отозвался дрожью во мне.

Я посмотрела на него снизу-вверх, затем на официанта, который оказался тем самым мальчиком-барменом, которого я видела раньше. Я открыла рот, чтобы заказать очередной Джек с колой, но бармен остановил меня, положив руку мне на плечо:

— Я помню — Джек с колой, верно?

Я кивнула, и он, улыбнувшись, подмигнул мне. На секунду я задумалась, откуда он знал мой заказ. Я была вполне уверена, что последней его мне приносила девушка-бармен. Он все еще улыбался мне, поэтому я заставила себя произнести:

— Спасибо, эм-м...

— Брэндон, — подсказал он.

— Спасибо, Брэндон.

Он мельком взглянул на Гаррика, а потом опять сосредоточил свое внимание на мне.

— Должен ли я сказать твоей подруге, что ты скоро вернешься?

— О, э-э, думаю, да.

Он улыбнулся в ответ и постоял так еще несколько секунд, глядя на меня, прежде чем отвернуться и направиться обратно к бару. Я знала, что мне нужно было снова посмотреть на Гаррика, но перспектива от возбуждения и неловкости превратиться в лужицу, еще раз встретившись с его великолепными глазами, ужасала.

— Знаешь, иногда я задаюсь вопросом, была ли Дездемона столь невинна, как притворялась? Возможно, она знала, какой эффект производила на мужчин, и наслаждалась тем, что заставляла их ревновать, — сказал он.

Мои глаза встретились с его, но они были сужены и изучали меня.

Я успокоилась и стала изучать его в ответ.

— Или, может, она была напугана настойчивостью Отелло и не знала, как с ним разговаривать. В конце концов, общение — это ключ ко всему.

— Общение, вот как?

— Оно могло бы решить многие их проблемы.

— В таком случае, я постараюсь быть как можно более понятным.

Он взял свой стул и поставил его лишь в нескольких дюймах от моего. Сел прямо рядом со мной и сказал:

— Я бы предпочёл, чтобы ты не возвращалась к своей подруге. Останься здесь со мной.

Глотай, Блисс. Я приказала себе глотать, иначе у меня потекут слюни.

— Вообще-то, моя подруга меня ждет. А что мы будем делать, если я останусь?

Он протянул руку и перебросил мои волосы через плечо. Его рука скользнула по моей шее, задержавшись на пульсе, который, должно быть, сходил с ума.

— Мы можем разговаривать о Шекспире. Можем поговорить, о чем захочешь. Хотя я не могу обещать, что не буду отвлекаться на твою очаровательную шейку.

Его пальцы прошлись по моей щеке, пока не достигли подбородка, который он приподнял указательным пальцем.

— Или на твои губы. Или эти глаза. Я мог бы завлечь тебя историями о своей жизни, как Отелло — Дездемону.

Я была уже достаточно привлечена. Мой ответ прозвучал ошеломляюще хрипло:

— Я бы не проводила параллель между нашим вечером и парой, которая закончила свою жизнь убийством и самоубийством.

Он улыбнулся, и его палец упал с моего подбородка. В тех местах, до которых он дотрагивался, у меня горела кожа. Поэтому мне пришлось остановить себя прежде, чем я последовала за его прикосновениями.

— Туше. Мне не важно, чем мы будем заниматься до тех пор, пока ты со мной.

— Хорошо.

Я была очень горда тем, что мне удалось ответить спокойно, вместо слов «Господи, да, я сделаю всё, что ты попросишь», которые в настоящее время крутились у меня в голове.

— Может быть, мне следует чаще запирать квартиру с ключами внутри.

Вообще-то, я бы предпочла, чтобы внутри заперлись мы.

У меня завибрировало в кармане, и я поспешила ответить на телефонный звонок прежде, чем заиграет нелепый рингтон в исполнении мальчишечьей группы.

— Да?

— Ты влюбилась, что ли?

Это была Келси.

— Нет, Келси. Послушай, почему бы тебе не отправиться домой без меня?

Глаза Гаррика потемнели, и мое дыхание сбилось, когда он перевёл взгляд на мои губы.

— Ты так просто не отделаешься, Блисс. Ты переспишь сегодня с кем-нибудь, даже если мне самой придётся взять дело в свои руки.

Господи, может она скажет это ещё громче? Я подумала, что Гаррик услышал её слова, но он по-прежнему не сводил глаз с моих губ.

— В этом нет необходимости, Келс.

Я попыталась придумать какой-нибудь хитрый способ намекнуть ей, что уже нашла себе парня, когда услышала вздох, за которым последовало:

— БОЖЕ. МОЙ.

Мой взгляд скользнул поверх плеча Гаррика, и я увидела широкую улыбку Келси и последовавший за ней грубый жест рукой.

— Да, хорошо, значит, поговорим позже, Келс?

— Безусловно, поговорим. Ты позвонишь и расскажешь мне всё до мельчайших ошеломительных подробностей.

— Посмотрим.

— Лучше посмотри много интересного сегодня ночью, дорогая. Надеюсь, твои глаза будут широко раскрыты после сегодняшнего ночного знакомства.

Я повесила трубку без ответа.

— Твоя подруга? — спросил он.

Я кивнула, потому что его взгляд уже заставил мою кровь закипать. Никогда в своей жизни я не чувствовала себя настолько возбужденной из-за кого-то, кто даже не дотрагивался до меня. От мужчины волнами исходила сексуальность, и на удивление мне захотелось научиться в них плавать.

— Так ты остаёшься?

Я вновь кивнула, каждая мышца моего тела была в напряжении. Если он не поцелует меня в ближайшее время, я взорвусь. Стоило мне подумать об этом, как с нашими напитками вернулся мальчик-бармен. Он подошёл с улыбкой, которая при виде нас с Гарриком, сидящих так близко, угасла.

— Извините, что так долго. У нас очень много заказов.

Я ухватилось за возможность отвлечься.

— Ничего страшного, Брэндон.

— Разумеется. Вам нужно что-то ещё?

— Нет, всё в порядке.

Глаза Брэндона переметнулись на Гаррика, а затем он наклонился чуть ближе ко мне.

— Уверена?

— Мы уверены, — резко ответил Гаррик прежде, чем передать ему несколько счетов. — Сдачи не надо.

Брэндон выписал счет еще одной паре, сидящей на расстоянии в несколько столиков от нас, а затем вновь направился к бару. Когда он был уже далеко, я повернулась обратно к Гаррику, чья рука обвивала мой стул.

— А ты ревнивый, Гаррик?

— Не совсем.

Я вскинула бровь, и он невозмутимо улыбнулся.

— Возможно, обсуждение Отелло немного подтолкнуло меня к этому.

— Тогда давай поговорим о чём-нибудь другом. В какое время слесарь будет у твоей квартиры?

Он мельком взглянул на свои часы, и я воспользовалась шансом поглазеть на его невероятно сложенные руки.

— Он должен прийти довольно скоро.

— Разве тебе не следует пойти и подождать его? — мне было трудно определить точно, чего я хотела в тот момент. Он определенно мне нравился, и я определенно хотела, чтобы он поцеловал меня, но я настолько привыкла всё портить, что никогда не заходила слишком далеко. Я всегда искала заднюю дверь, какой-то выход.

— Ты пытаешься избавиться от меня?

Я сделала вдох. Никакого отступления. Никаких задних дверей, только не в этот раз. Я прикусила губу и посмотрела на него. Я надеялась, что он не видел страха, пробивающегося из-под моего уверенного выражения лица.

— Полагаю, мы могли бы пойти и подождать его, — сказала я.

Он вновь посмотрел на мои губы. Я умирала... Умирала от того, как сильно хотела, чтобы он поцеловал меня.

— Так намного лучше.

Он встал и предложил мне свою руку.

— Миледи?

— Ты не будешь допивать?

Он взял мою руку и прислонил свои губы к моему запястью.

— Я уже опьянён.

Я засмеялась, потому что эта фраза звучала смешно (и потому что мне не хотелось признавать, что она всё же сработала).

Он улыбнулся:

— Чересчур? Что я могу сказать... Бард [2]вызывает у меня страсть к драматизму.

— Давай вместо этого попробуем реализм.

— Думаю, я смогу, — сказал он.

Я едва осмыслила его слова, как он приподнял меня со стула и накрыл мои губы своими. Его запах переполнял меня: цитрус, кожа и что-то ещё, от чего мой рот наполнился слюной. Я была слишком потрясена, чтобы как-то отреагировать. Я остро осознавала тот факт, что он целовал меня прямо посреди бара до тех пор, пока не прикусил мою нижнюю губу. И тогда я забыла обо всём, кроме него. Всё моё тело вздрогнуло, а сердце упало к желудку, будто сила притяжения стала в два раза больше.

У меня кружилась голова, но мне было все равно. Я открыла рот, и в этот самый момент его язык проскользнул внутрь, взяв контроль на себя. Я вцепилась руками в его спину, а он в ответ прижал меня еще сильнее. Его поцелуй сначала был неторопливым, потом — быстрым, нежным, потом — напряженным. Мы прижимались друг к другу настолько близко, что я могла почувствовать каждую часть его тела, но мне хотелось быть еще ближе к нему. Его рука скользнула вверх по моей спине — горячие пальцы впивались в мою разгоряченную плоть. От такого интимного контакта с моих губ сорвался стон. И я тут же пожалела об этом, потому что звук, казалось, отрезвил его, и он отстранился.

Я не могла оторвать своих губ от него, но он оказался вне досягаемости моего поцелуя. Вместо этого он застонал, наклонился и оставил горячий поцелуй на моей шее.

Мой мозг определенно был в отключке. Я думала телом, и, Боже мой, как это было прекрасно. Я была просто набором нервных окончаний, которые сходили с ума. Он тяжело дышал, обжигая мою кожу. Когда он заговорил, его голос хрипел:

— Прости. Я увлекся.

Это было самое правильное слово. Увлекся. Я никогда не погружалась настолько в другого человека. Я никогда так... не теряла контроль. Это одновременно возбуждало и ужасало меня.

Его лицо оказалось перед моим, и я постаралась выглядеть непринужденно. Его руки выскользнули из-под моего топа, от чего я задрожала — моя кожа жаждала их возвращения.

Он отошел на шаг.

— Верно. Сейчас больше причин для разума, чем для страсти.

Я рассмеялась, но про себя показала неприличный жест этим самым причинам. Слишком долго они управляли мной.

 

 


 

 

— Ты разыгрываешь меня, да?

Я смотрела на него и задавалась вопросом, могла ли моя причуда все контролировать справиться с этим. Его рука скользнула по моему подбородку.

— Обещаю, что не буду гнать.

Я покачала головой, и его рука упала.

— Не думаю, что смогу это сделать.

— Просто держись за меня. Обещаю... Тебе понравится.

— Гаррик...

— Блисс, просто доверься мне.

Я глубоко вдохнула. Я могла это сделать. Я просто должна заглушить свой мозг, как сказала Келси.

— Ладно, но поторопись... Пока я не передумала.

Его лицо расплылось в улыбке, и он быстро поцеловал меня в висок.

— Умница.

Затем он осторожно застегнул поверх моих волос шлем, перекинул ногу через свой мотоцикл и протянул мне руку. Я отбросила все свои сомнения и взяла его за руку. Сиденье было изогнуто, и даже если я пыталась сидеть на расстоянии в несколько дюймов от него, то все равно сползала вперед, пока мое тело не прижималось к нему.

Он положил руку мне на колено, его пальцы сжались, пока у меня не защекотало в самом чувствительном месте.

— Держись за меня.

Я сделала, как он велел, и чуть не получила аневризму, когда сквозь рубашку почувствовала рельефные мышцы его пресса. Внезапно мне стало неловко из-за своего небольшого валика жира, свисавшего над джинсами. Он лишь один раз взглянет на мое тело и поймет, что я не так хороша для него. Черт, наверное, теперь он почувствует спиной этот жир, и я уже жалела об этом. Но потом его рука быстро дернула меня вперед, и хотя я не думала, что мы можем сидеть еще ближе, тем не менее, нам это удалось. Я была не просто прижата к нему. А приклеена.

Мой таз был вдавлен так сильно к нему, что я ощутила приступ головокружения. И в этот самый момент, мы сорвались с места. Я впилась пальцами в его талию, от чего он подпрыгнул, а мотоцикл наклонился в сторону.

Я закричала. Точнее, завизжала. Прямо ему на ухо.

Он выровнял мотоцикл, а затем притормозил возле знака «стоп».

— Все в порядке?

Мое лицо было скрыто за его плечом, и мне удалось лишь пискнуть:

— Да.

— Прости, милая, я просто немного боюсь щекотки.

— Ох...

Я ослабила пальцы, которые фактически вдавились в его бока. Слава Богу, он не мог видеть моего лица в тот момент. Красный цвет мне не шел.

vikidalka.ru - 2015-2017 год. Все права принадлежат их авторам!