Главная | Случайная
Обратная связь

ТОР 5 статей:

Методические подходы к анализу финансового состояния предприятия

Проблема периодизации русской литературы ХХ века. Краткая характеристика второй половины ХХ века

Ценовые и неценовые факторы

Характеристика шлифовальных кругов и ее маркировка

Служебные части речи. Предлог. Союз. Частицы

КАТЕГОРИИ:






Рудигер Дальке, Торвальд ДетлеФсен – Болезнь как Путь. Значение и предназначение болезней 15 страница




побочные соматические симптомы, которые бывают очень болезненны. Мы неоднократно говорили, что агрессия — всего-навсего особая форма жизненной энергии и активности. Когда человек испуганно старается подавить собственную агрессию, он тем самым подавляет энергию и активность. Психиатрия старается втянуть страдающего депрессией человека в активную деятельность, но пациент воспринимает это как угрозу. Он избегает всего, что не имеет общественного признания, старается заретушировать агрессивные, разрушительные импульсы, ведя безупречный образ жизни. Агрессивность, направленная на самого себя, находит самое яркое выражение в суициде. Если человек попытался покончить жизнь самоубийством, постарайтесь понять, против кого, собственно говоря, была направлена эта попытка.

2. Ответственность. Депрессия — экстремальная форма отказа от ответственности, в качестве примера можно привести послеродовую депрессию и, опять-таки, самоубийство. Человек не предпринимает никаких действий, ведет растительный образ жизни, точнее, смерти. Но, несмотря на отказ от жизни, он через чувство вины продолжает конфронтацию с ответственностью. На первое место выступает боязнь брать ответственность на себя, и происходит это как раз в тот момент, когда необходимо перейти в новую жизненную фазу.

3. Отказ — одиночество — старость — смерть. Эти понятия тесно связаны между собой и всегда должны соотноситься с последним, по нашему мнению, самым важным из них. Во время болезни человек лишен всего живого — движенияперемен общения. При депрессии человек волей-неволей вынужден приближаться к противоположному полюсу — полюсу апатии, застоя, одиночества, полюсу смерти. Смерть, которая занимает такое большое место в жизни пациента, — это его тень.

Конфликт состоит в том, что человек одинаково боится и жизни, и смерти. Активная жизнь связана с чувством вины и ответственностью — но именно этого человек и старается избегать. Взять ответственность на себя — значит отказаться от проекций и принять собственное одиночество. Но оно для него равносильно смерти, потому что такой человек не умеет жить сам. Поэтому ему необходим кто-то, за кого он может уцепиться, как за единственную опору. Если такой человек-опора уходит или умирает, это может послужить причиной депрессии. Пациент не хочет оставаться один, не хочет принимать никаких решений, потому что за них придется нести ответственность. Он боится смерти и при этом не понимает, как можно жить полной жизнью. Депрессия заставляет быть честным: она проявляет в человеке как неспособность жить, так и неспособность умереть.

БЕССОННИЦА

Бессонницей мучаются многие. Поэтому велико и потребление снотворных препаратов. Сон — одна из основных потребностей человека, такая же, как еда и секс. Надежное, хорошо укрытое, удобное спальное место имеет огромное значение и для человека, и для животных. Усталые люди и звери готовы пройти большое расстояние для того, чтобы найти подходящее для сна место. Когда нам мешают спать, мы воспринимаем это как угрозу. Хороший сон связан с множеством привычек: определенной кроватью, определенной позой, определенным временем суток и т. д. Нарушение привычек может привести к бессоннице.

Сон — это уникальный феномен. Мы все умеем спать, хотя никто нас этому не учил. При этом мы не в состоянии объяснить, как это происходит. Треть своей жизни мы проводим в состоянии сна и практически ничего о нем не знаем. Мы хотим

спать, но часто ощущаем исходящую из мира сна и сновидений угрозу. Мы пытаемся избавиться от неприятных ощущений, произнося успокаивающие слова: «Это всего лишь сон». Но если быть честными, надо признаться, что сны воспринимаются нами столь же реально, как явь. Если задуматься, можно прийти к выводу, что мир нашего дневного сознания так же иллюзорен, как и ночные сны. Ведь и тот, и другой мир существуют исключительно в нашем сознании.

Откуда появляется уверенность, что та жизнь, которую мы ведем днем, реальнее, чем сон? Кто дал нам право употреблять перед словом «сон» частицу «только»? Любой приобретенный сознанием опыт действителен — неважно, как его называют: реальностью, сном или фантазией. Полезно попробовать мысленно поменять полюса дневной жизни и сна. Можно представить, что реальную жизнь мы ведем во сне, и время от времени, с определенным ритмом прерываем его фазой, которая сейчас соответствует нашей повседневной жизни.

«Вангу приснилось, что он бабочка. Он сидел в цветах на тонкой травинке. Он порхал туда-сюда. А потом он проснулся и никак не мог понять, кто же он: Ванг, которому снилось, что он бабочка, или бабочка, которой приснилось, что он Ванг».

Такая смена полюсов восприятия полезна для понимания того, что на самом деле ни одно из этих состояний сознания нельзя назвать более реальным, чем другое. Сон и бодрствование, дневное сознание и сознание во время сна — это полярности. Одно компенсирует другое. По принципу аналогии дню и свету соответствуют бодрствование, жизнь и активность, а ночи — темнота, покой, бессознательное и смерть

Аналогии


ян

мужское

левое полушарие огонь день

бодрствование жизнь добро

сознательное разум

рациональное

инь

женское

правое полушарие вода ночь

сон

смерть

зло

бессознательное

чувство

иррациональное


 


Сон иногда называют младшим братом смерти. Засыпая, мы учимся умирать и должны отказаться от всякого контроля, от намеренности, от активности. Мы должны отдаться, довериться, положиться на неизвестное. С помощью силы воли и напряжения уснуть невозможно. Мы не можем сделать ничего, разве что создать необходимые предпосылки, а затем терпеливо ждать и надеяться, что сон, наконец, придет к нам. Наблюдать за этим процессом практически невозможно — наблюдение помешает сну.

Все то, чего требуют от нас сон и смерть, не является сильными сторонами человека. Мы все накрепко привязаны к полюсу активности, гордимся тем, что способны действовать, руководствуясь разумом и держа над собой контроль. Отдаться, довериться, отпустить — все это нам не свойственно. Что же удивительного в том, что бессонница наряду с головной болью держат пальму первенства среди сотен других нарушений здоровья современного человека.

Нашей культуре присуща односторонность. Поэтому мы испытываем сложности, сталкиваясь с противоположными полюсами, это видно и из приведенного выше перечня антагонистиче-
ских понятий, аналогичных сну — бодрствованию. Мы испытываем страх перед чувствами, перед бессознательным, перед Злом, темнотой и смертью. Мы судорожно цепляемся за разум и дневное сознание, наивно полагая, что это поможет выстроить систему адекватных представлений о мире. Как только раздается призыв: «Отпусти!», появляется страх, потому что любая потеря представляется нам огромной. Тем не менее, мы хотим спать, чувствуем необходимость сна. Так же, как ночь принадлежит дню, нам принадлежит наша тень, а смерть принадлежит жизни. Каждый день сон приводит нас на границу между «здесь» и «там» и показывает нам ночные, теневые части нашей души, позволяя пережить не- пережитое, и снова создает равновесие.

Если у человека проблемы со сном, точнее говоря, с процессом засыпания, значит, он боится утратить контроль над разумом и довериться бессознательному. Современный человек не делает паузы между днем и ночью, стремясь забрать в царство сна и мысли, и активность. Мы увеличиваем день за счет ночи так же, как пытаемся анализировать «ночную» часть своей души с помощью методов анализа дневной. Сознательная переориентировка полюсов нам недоступна.

Человек, страдающий бессонницей, прежде всего должен научиться завершать свой день, чтобы иметь возможность полностью отдаться ночи и ее законам. Кроме того, он должен уметь заботиться о бессознательном своей души. Это необходимо, чтобы выяснить, где же притаился его страх. Такого человека обычно сильно занимают мысли о том, что все земное преходяще, что рано или поздно наступает смерть. Ему не хватает доверия и способности отдаваться. Эти вопросы мы уже поднимали, говоря об оргазме, говоря, что и сон и оргазм — это смерть в миниатюре. Если человек слишком акцентирует внимание на неповторимости собственного «Я», и то и другое он будет воспринимать как опасность. Примирение с ночной стороной жизни — самое замечательное снотворное.

Всем известный способ избавления от бессонницы — считать слонов или верблюдов — помогает отключить интеллект. Монотонность скучна левому полушарию, поэтому оно пытается избавиться от своего доминирующего положения. Эту закономерность используют во всех техниках медитации: концентрация на одной точке, на дыхании или на повторении мантр приводит к переключению с левого полушария на правое, с дневной стороны на ночную, от активности к пассивности. Если эта естественная смена ритма оказывается для человека сложной, он должен уделить больше внимания тому полюсу, которого так старается избегать. Того же самого хочет и симптом. Он дает человеку достаточно времени, чтобы разобраться с ночными страхами и таинственностью. Симптом заставляет честно признаться, что бессонница — это страх перед ночью.

Избыточный сон свидетельствует о наличии противоположных проблем. Если человек спал достаточно долго, и ему все равно трудно проснуться и встать, значит, он боится того, что принесет ему день, боится активности и деятельности. Проснуться и начать новый день означает стать активным, действовать, принимать решения и брать на себя ответственность. Когда человеку трудно сделать шаг навстречу дневному сознанию, и он бежит в мир снов, в мир бессознательного, где осталось его детство, значит, он пытается скрыться от требований жизни и ответственности за нее. Если процесс засыпания — это мини-смерть, то процесс просыпания — мини-рождение. Оказаться рожденным и получить сознание так же страшно, как умереть. Проблема связана с односторонностью нашего восприятия. Выходом из нее является все та же золотая середина, состояние равновесия, принцип «как, так и». Только тогда становится видно, что жизнь и смерть едины.


Бессонница дает повод задать следующие вопросы.

1. Насколько я зависим от власти контроля, разума и наблюдения?

2. Способен ли я отпускать?

3. Насколько развиты во мне способность отдаваться и доверие?

4. Уделяю ли я достаточно внимания ночной стороне своей души?

5. Насколько я боюсь смерти, способен ли я адекватно оценить ее значение?

Избыточная потребность спать заставляет задуматься над следующими вопросами.

1. Неужели я бегу от активности, ответственности, осознанности?

2. Может быть, я живу в мире снов и боюсь проснуться в реальности?


МАНИИ

Тема избыточного сна с неизбежностью приводит нас к теме мании, потому что в обоих случаях основным символом является бегство. Все, кто страдает какой-нибудь манией, постоянно находятся в поиске, но при этом они слишком рано останавливаются, застревая не на том уровне. Поиск может быть реализован только в находке. Иисус говорил: «Кто ищет, тот не должен останавливаться, пока не найдет, а когда он найдет, то будет потрясен, а если он будет потрясен, то удивится и сможет овладеть миром» (Евангелие от Фомы, лог. 2).

Все великие герои мифологии и литературы — Одиссей, Дон Кихот, Фауст — были в поиске и не прекращали его до тех пор, пока не находили искомое. Поиск вел героев сквозь опасности, смуту, отчаяние и тьму. А когда они находили то, что искали, оказывалось, что ради этого действительно стоило бороться. Каждый человек пребывает в странствии, будучи при этом прикован к побережью собственной души. Он не должен нигде задерживаться, ему нужно искать до победного конца.

«Ищите и обрящете», — сказано в Евангелии. Но если человек боится испытаний и опасностей, усилий и сомнений, подстерегающих его на пути исканий, у него появляется мания. Цель своих поисков он подменяет тем, что уже найдено где-то на промежуточном отрезке пути, и, следовательно, прекращает искать. Он «поглощает» свою якобы цель и никак не может «насытиться»; пытается утолить голод все большим количеством того же суррогата, не замечая, что аппетит после еды только возрастает. У него появилась мания, но ему не хочется признаваться в том, что настоящая цель потеряна из виду, что нужно начинать все сначала и продолжать поиски. Его крепко держат страх, удобства и собственная слепота. Любое сомнение в правильности выбранного пути

может привести к возникновению мании. Везде в засаде сидят сирены, готовые удержать и привязать к себе путешественника. К мании могут привести любые явления и предметы, если вовремя не разглядеть их сущности: слава и власть, деньги и имущество, удовольствия и аскетизм, еда и питье, научные знания и религиозный фанатизм, вино и наркотики. Все, что угодно, имеет право на существование в виде приобретенного опыта. И все, что угодно, может послужить источником мании, если мы не сумеем вовремя от него избавиться.

По своей сути мания — это боязнь нового опыта. Тот, кто воспринимает жизнь как путешествие, кто все время находится в поиске, никогда не окажется во власти мании. Он ищет. Чтобы осознать, что ты находишься в поиске, нужно иметь достаточно мужества и признать, что у тебя нет родины. Теми, кто верит в привязанность, уже завладела мания. У каждого из нас есть цель поиска, которая оглушает душу. Но проблема не в этом. Проблема в том, что нам хочется искать, не отказываясь от удобств и комфорта.

Изучение того, что человек делает целью поиска, демонстрирует нам доминанту, к которой он стремится. Хотелось бы коротко, в нескольких словах охарактеризовать основные цели поиска, воспринимаемые всеми как патология, потому что они направлены в сторону от общепринятых.

ОБЖОРСТВО (БУЛИМИЯ)

Жить — значит учиться. Учиться — значит обобщать и пропускать в сознание те принципы, которые до сих пор воспринимались как существующие вовне. Постоянное приобретение чего-то нового приводит к расширению сознания. Если духовный голод не утолять за счет опыта, он опускается на уровень тела и

принимает форму голода физического. И этот голод уже не утолить, потому что пищей можно заполнить только желудок, но не внутреннюю пустоту.

В одной из предыдущих глав мы говорили, что любовь

— это способность раскрыться и вобрать в себя. Обжора открывает не границы своего «Я», а рот и поглощает им абсолютно все, ощущая «любовь» не на уровне сознания, а на уровне тела. Результатом этой его «всепоглощающей» любви являются только жировые отложения. Он ищет любви, одобрения, награды, но, к сожалению, не на том уровне.

АЛКОГОЛИЗМ

Алкоголь — это попытка найти цельный, бесконфликтный мир, в котором все люди — братья. Эта цель была бы прекрасна, но вся беда в том, что достичь ее алкоголик пытается путем избегания травмирующих ситуаций. Он не готов сознательно отнестись к противоречиям жизни и не может решать возникающие проблемы. Он заглушает свои проблемы и конфликты спиртным, любуясь на цельный, чистый, светлый мир, не понимая, что таким он видится ему только через призму алкогольных паров. Чаще всего алкоголик ищет и человеческой близости. Опьянение создает иллюзию такой близости, устраняя все преграды и препятствия, смывая различия в положении. Эта карикатурная близость дает возможность моментально предложить друг другу братство на всю жизнь. Но в подобной «близости» нет необходимой глубины и связанности, она кончается «на дне бутылки».

КУРЕНИЕ

Курение, как и дыхание, связано прежде всего с легкими, а те, в свою очередь, — с коммуникабельностью, контактностью и свободой. Курение — это попытка стимулировать именно эти участки. Сигарета становится заменой раскованности и свободы. Реклама мастерски использует эту потребность человека: свобода ковбоя, преодоление всех препятствий во время полета, путешествие в дальние страны и общество веселых людей — все эти желания вашего «Я» якобы можно реализовать с помощью сигареты. Мы продвигаемся вперед семимильными шагами. Весь вопрос: к кому? К женщине? К другу? А быть может, к свободе? Все эти настоящие желания можно воплотить иллюзорно: дым сигареты способен затуманить истинную цель.

НАРКОТИКИ

Гашиш (марихуана) связан с теми же проблемами, что и алкоголь. Человек бежит от своих конфликтов в особое прекрасное состояние. Гашиш создает видимость легкой жизни, лишенной резких контуров. Все становится более мягким, неприятности отступают.

Кокаин и другие возбуждающие снадобья дают противоположный эффект. Они повышают активность и вследствие этого способствуют в какой-то мере успеху. На первый план выходит тема «успех, результативность, признание», потому что наркотик такого типа — всего лишь средство повысить работоспособность. Стремление к успеху — всегда стремление к любви. Именно поэтому кокаин особенно распространен в мире шоу и кино. Любовный голод является специфической проблемой этих людей. Актер мечтает о любви и надеется удовлетворить эту потребность через благосклонность публики. (Тот факт, что это невозможно, с одной стороны, делает актера более человечным, а с другой стороны — более несчастным!) С возбуждающими препаратами или без них — мания связана с тем, что успех должен заменить любовь.

Героин дает возможность полного бегства от всяких жизненных проблем.

От всех вышеназванных наркотических средств резко отличаются препараты-галлюциногены (ЛСД, мескалин, грибы, содержащие псилоцин и псилоцибин, и т. д.). Их употребление обусловлено более или менее осознанным желанием обогатить опыт собственного сознания, проникнув в трансцендентность. В узком смысле слова это не мания. И чем дальше продвинулся человек на пути расширения сознания, тем менее опасны для него наркотики, и тем меньше он в них нуждается. Но человеку принадлежит только то, что он сам наработал. Очень трудно интегрировать в свое сознание новое пространство, не оказавшись подавленным им. Проблема заключается не в самих галлюциногенах, а в сознании того, кто их использует. Все, чего можно достичь при помощи наркотиков, доступно и без них, только гораздо медленнее. Ну а спешка всегда очень опасна!

14. РАК

Чтобы понять, что такое рак, опять-таки необходимо научиться думать по принципу аналогий. Нужно понять тот факт, что любое явление, выделяемое и определяемое нами целое (единство среди единств) является, с одной стороны, частью другого, большего целого; а с другой стороны — состоит из множества более мелких целых единиц. Например, лес (выделяемое человеком целое) является частью большего целого (ландшафта) и состоит из деревьев (целое более низкого уровня). То же самое относится и к самому дереву. Оно является частью леса и состоит из ствола, корней и кроны. Получается, что ствол так относится к дереву, как само дерево относится к лесу или лес к ландшафту.

Человек является частью человечества. В то же время он состоит из органов, которые, в свою очередь, являются частью человека и состоят из клеток, представляющих собой части органов. Человечество ожидает от отдельного человекачто он> по мере возможностибудет вести себя так, как наиболее выгодно для сохранения и развития человечества в целом. Человек же ожидает от своих органов, что они будут работать так, как наиболее выгодно для него. Орган ожидает от клеток, что они будут выполнять свою работу так, как нужно для сохранения этого органа.

Как правило, система спокойно реагирует на исчезновение одной маленькой единицы. Но существует определенная граница, за которой существование системы может быть нарушено.

Так, например, государство может спокойно пережить тот факт, что некоторое количество его граждан не работает, ведет себя асоциально или выступает против существующего порядка вещей. Однако рост группы асоциальных элементов в какой-то момент становится опасным: под вопрос ставится само существование государства как системы. Какое-то время оно будет пытаться защищаться, но, возможно, из этого ничего не выйдет, и распад государства будет предрешен. Самым перспективным средством защиты является своевременное привлечение к привычному порядку «выбивающихся» из системы граждан. Для этого им нужно создать привлекательную возможность работать для общих целей. Но обычно государство насильно подавляет или ис-

кореняет инакомыслие, лишь приближая наступление хаоса. С точки зрения государства, хаос порождается не подавлением инакомыслия, а самим фактом его существования.

Государство требует послушания, группа бунтарей хочет свободы для воплощения в жизнь своих идей. Понять можно правоту обеих сторон, но реализовать и те, и другие интересы, не идя на определенные жертвы, невозможно.

Смысл наших рассуждений ни в коей мере не связан с попыткой создания новой социальной теории. Мы просто пытаемся объяснить, что происходит при раке: все большее количество клеток организма меняют свое поведение и, активно размножаясь, начинают процесс, который заканчивается не сам по себе, а при полном исчезновении питательной почвы. Раковые клетки не приходят извне, как, например, вирусы, бактерии или токсины. Это клетки, которые до определенной поры усердно служили на благо органа и, тем самым, на благо всего организма. Их задачей было поддержание жизни. Внезапно «мировоззрение» клеток меняется, они теряют свои прежние «жизненные ориентиры». У них появляются собственные идеи, которые они начинают активно воплощать в жизнь, отказавшись от членства в союзе клеток, цель которых — благо органа. Хаотическая деятельность (деление) распространяется очень быстро, при этом нарушаются всяческие морфологические границы (инфильтрация), везде появляются «опорные пункты» этих клеток (метастазы). Остальные клетки они используют для питания. Рост и увеличение раковых клеток происходит так быстро, что снабжение через кровеносные сосуды не способно больше удовлетворить их потребности. Поэтому раковые клетки переходят от кислородного дыхания на более примитивную форму — брожение. Дыхание зависит от сообщества (обмен), брожение любая клетка может осуществлять в одиночку.

Быстрое размножение раковых клеток подходит к концу, когда они буквально сгрызают человека, которого использовали для питания. Возникает дефицит питания, и они терпят поражение. Но до этого времени их деятельность весьма успешна.

Почему же эти клетки так себя ведут? На самом деле их мотивы вполне понятны. Раньше раковая клетка была одной из многих, вынужденных выполнять скучную работу «для кого-то другого». Долгое время она так и поступала. Но в один прекрасный момент организм вдруг утратил для нее свою привлекательность, потому что стал препятствовать ее индивидуальному развитию. Являясь частью многоклеточного существа, клетка была смертной и несвободной. Одноклеточное существо свободно и независимо, оно может делать, что угодно, и может стать бессмертным за счет неограниченного размножения. Разве можно удивляться тому, что клетка вспомнила о своей прежней свободе и возвратилась к существованию одиночки? Она бросает прежнее сообщество в угоду собственным интересам и хочет реализовать собственную свободу.

Раковая клетка использует ошибочную концепцию свободы и бессмертия. Ошибка, заключенная в этом, казалось бы, стопроцентно успешном процессе, становится видна слишком поздно, когда не остается сомнений, что использование других клеток в качестве пищи обозначает и собственный конец.

Естественно, человек не рад тому, что должен пожертвовать своей жизнью для жизни раковой клетки, но ведь и клетка (не ставшая еще раковой) без особого восторга жертвовала своей жизнью ради жизни человека. Аргументы клетки настолько же правомерны, как и аргументы человека, но у них разный угол зрения. Оба хотят жить, реализовывая свои представления о свободе и защищая собственные интересы. Каждый готов пожертвовать ради этого жизнью другого. Происходит то же самое, что и в

нашем примере с государством. Государство хочет жить и реализовывать свои представления. Но несколько инакомыслящих тоже хотят жить и реализовывать собственные представления. Государство пытается пожертвовать бунтарями. Если ему это не удается, революционеры приносят в жертву государство. Ни те, ни другие не принимают в расчет интересы соперника. Человек оперирует, облучает и травит раковые клетки до тех пор, пока в состоянии это делать. Но если побеждают они — жертвой становится человек. Это самая древняя дилемма в природе: съешь ты или съедят тебя? Конечно, человек видит и бесперспективность поведения раковой клетки, и ее недальновидность. Но замечает ли он, что, ведя себя так же, пытается обеспечить свое существование с помощью той же самой раковой концепции?

Здесь лежит ключ к пониманию характера раковых заболеваний. Не случайно в наше время рак получил такое широкое распространение. Мы самозабвенно боремся с ним, но до сих пор безуспешно. В форме рака мы переживаем только то, что существует в нас самих. Раковые заболевания — это характерная примета нынешнего времени и мировоззрения. Мы делаем все возможное, чтобы реализовать потребность в безудержном расширении собственных интересов. В политической, экономической, религиозной и частной жизни люди пытаются преследовать только собственные интересы, не обращая внимания на «морфологические» границы, расставляя, где только возможно, опорные пункты своих интересов (метастазы). Для людей существуют лишь собственные представления и цели, всех остальных они пытаются поставить на службу себе (принцип паразитов).

Мы используем в общественной жизни те же самые аргументычто и раковые клетки! Наш рост происходит так быстро, что снабжение питанием серьезно отстает. С помощью коммуникативных систем мы можем охватить весь мир, но никак

не найдем времени пообщаться с соседом или супругом. В течение многих десятилетий мы используем окружающий мир как питательную среду, а потом с удивлением замечаем, что смерть источника питания — это и наша собственная смерть. Слепота и недальновидность современного человека не отстают от слепоты и недальновидности раковых клеток.

Имеют ли люди право жаловаться на рак? Ведь это отражение нас самих — оно демонстрирует нам наше поведение, наши аргументы, и... конец пути. У людей образуется рак, потому что они сами и есть рак. Его нужно не побеждать, а понять, чтобы научиться понимать самих себя. Это наш великий шанс обнаружить слабые звенья в той концепции, которую и люди, и рак используют в качестве общей картины мира. Рак терпит фиаско от противопоставления себя сообществу. Он следует только принципу «или — или» и защищает свою, независимую от окружающих жизнь. Ему не хватает осознания великого всеохватывающего единства. Это непонимание характерно и для человека, и для раковых заболеваний: чем больше отграничивает себя Эго, тем быстрее оно теряет ощущение цельности, частью которой является.

У Эго возникает иллюзия, что оно способно сделать что-нибудь «в одиночку». Но один — в той же степени означает «единый со всеми», в какой и «отъединенный от остальных».

Человек теряет связь с истоками бытия в той степени, в которой отграничивает себя «Я». Эго пытается удовлетворить свои потребности и диктует человеку путь, считая правильным и полезным только то, что способствует его дальнейшему отграничению и проявлению. Оно боится возможности «стать единым со всем сущим», потому что это предопределяет его смерть. Вежливо, интеллигентно и аргументировано Эго защищает свое существование, используя самые благородные теории и самые чистые

намерения, за которыми скрывается Закон джунглей: главное — выжить.

Вот так и возникают в нашей жизни цели без цели. Считать целью прогресс нелепо, потому что он бесконечен. Цель может заключаться только в преобразовании чего-либо, а не в продолжении того, что и так есть. Заключенный вряд ли будет считать своей целью переход в более комфортабельную тюрьму, ибо его цель — свобода, ибо свобода — качественно иное состояние.

Если же целью является единство со всем сущим, то это тоже переход на качественно новый уровень бытия. Единство недостижимо постольку, поскольку ему в жертву нужно принести собственное «Я». Покуда оно существует и существует полярное ему «все остальное», «возрождению в духе» будет предшествовать смерть этого самого ничтожного «Я».

Исламский суфий Руми великолепным образом раскрывает это в следующей притче:

«Некий человек подошел к двери любимой девушки и

постучал.

— Кто там? — раздался голос.

— Это я, — ответил юноша.

— Здесь не хватит места для меня и тебя. — Дверь осталась закрытой.

Через год одиночества и лишений человек вернулся и постучал снова. И снова голос спросил:

— Кто там?

— Это ты, — ответил человек, и его впустили».

Пока наше «Я» стремится к вечной жизни, мы будем

терпеть поражение так же, как раковые клетки. Раковая клетка отличается от обычной завышенной оценкой своего Эго. Ядро клетки соответствует мозгу. В раковой клетке возрастает значе-

ние ядра, и оно начинает увеличиваться в размерах. Изменения ядра соответствуют преобладанию эгоцентрического мышления. Раковая клетка жаждет бессмертия и находит его в делении и экспансии. Ни рак, ни человек не понимают, что, путая форму и содержание, ищут жизнь там, где ее нет и быть не может, — в материи.

Иисус говорил: «Пытаясь сохранить жизнь, человек ее теряет». Чтобы получить содержание, необходимо принести в жертву форму. Другими словами: «Я» должно умереть, чтобы мы могли возродиться в Сущем, у которого нет обособленного бытия, потому что оно охватывает все. Здесь, наконец, теряет смысл вопрос: «Я или кто-то другой?»

Большинство людей терпят неудачу, как на эзотерическом, так и на религиозном пути, пытаясь впихнуть свое «Я» в цель освобождения и просветления. Мало кто вообще отдает себе отчет в том, что «Я», с которым они себя отождествляют, не может быть ни светлым, ни спасенным.

vikidalka.ru - 2015-2018 год. Все права принадлежат их авторам! Нарушение авторских прав | Нарушение персональных данных