Главная | Случайная
Обратная связь

ТОР 5 статей:

Методические подходы к анализу финансового состояния предприятия

Проблема периодизации русской литературы ХХ века. Краткая характеристика второй половины ХХ века

Ценовые и неценовые факторы

Характеристика шлифовальных кругов и ее маркировка

Служебные части речи. Предлог. Союз. Частицы

КАТЕГОРИИ:






2 страница. Например, некие исследования по потенциальным партнерам; а также очень дорогой мне деревянный ящичек




Например, некие исследования по потенциальным партнерам; а также очень дорогой мне деревянный ящичек, с сорока одним стеклышком с каплей засохшей крови в центре; каждая капля представляла собой одну менее-чем-человеческую жизнь, которая закончилась от моей руки – полный набор воспоминаний о моей тайной жизни. Я не оставляю валяться после себя большие кучи разлагающейся плоти. Я – не беспечно неряшливый безумно кромсающий монстр. Я – чрезвычайно аккуратный безумно кромсающий монстр. Я всегда очень осторожно избавляюсь от останков, и даже самому жестокому неумолимому противнику, заподозрившему во мне гадкое чудовище, которым я и являюсь, придется тяжко потрудиться, чтобы выяснить, чем на самом деле являются мои препараты.

И всё же, объяснения могли вызвать вопросы, которые могли бы в конечном счете оказаться неудобными даже из уст преданной жены – а тем более от жутковатой немезиды, страстно мечтающей о моем уничтожении. Был один такой недавно, полицейский по имени сержант Доакс. И хотя он технически всё еще жив, я думаю о нём в прошедшем времени, поскольку последние злоключения стоили ему его рук, ног и языка. Он определенно был не в той форме, чтобы обрушить на меня заслуженную справедливость. Но я достаточно осведомлён, чтобы понимать: где появился один подобный ему, там рано или поздно появится и другой.

Итак, секретность была важна – не то чтобы я когда-либо беспокоился о том, что кто-то может влезть в мои личные дела. Насколько я знал, никто никогда не видел мой ящичек с препаратами. Но я никогда раньше не имел ни наводящей для меня порядок невесты, ни двоих очень любопытных детей, шныряющих около моих вещей, чтобы научиться быть похожими на Темного Папочку Декстера.

Рита, кажется, поняла мою потребность в личном пространстве, если не её причины, и пожертвовала мне свою комнату для шитья, превратив её в нечто, что она назвала кабинет Декстера. В конечном итоге, здесь поместятся мой компьютер, несколько моих книг и CD и, полагаю, мой палисандровый ящичек с образцами. Но как я могу оставить его здесь? Я достаточно легко смог бы объяснить это Коди и Астор – но что сказать Рите? Попытаться спрятать? Построить тайной ход за фальшивым книжным шкафом, с винтовой лестницей, спускающейся в мою темную берлогу? Или положить ящичек на дно фальшивой упаковки крема для бритья? Это была проблема.

Пока что я уклонялся от необходимости найти решение, оставив за собой свою квартиру. Но я всё же хранил в своем кабинете несколько простых вещей, например, нож со скругленным лезвием и клейкую ленту, которые легко объяснялись моей любовью к рыболовству и свежем воздуху. Решение придёт позже. Прямо сейчас я чувствовал ледяные прикосновения пальцев, щекочущих мой позвоночник, и срочную необходимость не опоздать на встречу с испорченным молодым человеком.

Итак, я направлялся в свой кабинет за спортивной сумкой из темно-синего нейлона, которую я держал для формальных случаев, чтобы положить нож и ленту. Я вытащил её из шкафа, острый привкус ожидания струился на моем языке, и положил мои игрушки для вечеринки: новый ролик клейкой ленты, нож, перчатки, мою шелковую маску, и моток нейлоновой веревки для аварийной ситуации. Полный набор. Я прямо чувствовал блеск стального возбуждения в своих венах, жестокую музыку, поднимающуюся в моём внутреннем слухе, поторапливающий меня рев Пассажирского пульса. Я повернул к выходу… И встретил пару торжественных детей, пристально и ожидающе смотрящих на меня.

"Он хочет пойти," сказала Астор, и Коди кивнул, смотря на меня большими немигающими глазами.

Я честно верю, что те, кто меня знают, думают, что у меня бойкий язык и быстрый разум, но когда я мысленно повторил то, что сказала Астор и попытался понять, не могло ли это означать нечто другое, я смог издать лишь весьма человеческое: "Он хочт п. йти кда?"

"С тобой," продолжила Астор терпеливо, словно говоря с умственно отсталой горничной. "Коди хочет пойти с тобой сегодня вечером."

В ретроспективе легко виделось, что эта проблема возникла бы рано или поздно. И, чтобы быть вполне честным с собой, что по-моему очень важно, я этого ожидал – но позже. Не сейчас. Не на грани моей Ночи. Не когда каждый волосок на моей шее вздыбился и чистая необоримая потребность понуждает меня скользнуть в ночь холодной ярости и нержавеющей стали.

Ситуация определённо требовала серьезных размышлений, и хотя все мои нервы кричали, чтобы я выскочил в окно и растворился в ночи – но дети стояли передо мной, так что я сделал глубокий вдох и подумал о них.

Острая блескучая жестянка души Декстера Мстителя выросла из детской травмы столь сильной, что я полностью заблокировал воспоминания о ней. Это сделано меня таким как я есть, и я наверняка несчастно захлюпал бы, если бы сохранил способность чувствовать. И эти двое, Коди и Астор, так же покрывались шрамами от побоев отца-наркомана до тех пор, пока навсегда не отвернулись от солнечного света и леденцов. Как сказал мой мудрый приемный отец, воспитывая меня, это не обратить вспять, как не положить змею обратно в яйцо.

Но это можно направить. Гарри направлял меня, сформировал меня во что-то, что охотится только на других хищников тьмы, других чудовищ и вампиров в человеческой коже рыщущих по городу в поисках развлечений. Я имел навеки неизменную необоримую необходимость убивать, но Гарри научил меня, как находить и избавляться только от тех, кто по его строгим полицейским стандартам действительно этого заслуживал.

Когда я обнаружил, что Коди такой же, я обещал себе, что продолжу Путь Гарри, пройдя который я научу мальчика, выращу его в Правоте Тьмы. Но это была целая галактика осложнений, объяснений, и уроков. У Гарри ушло почти десять лет, чтобы втиснуть в меня всё это, прежде чем он позволил мне поиграть с чем-нибудь более сложным чем домашние животные. С Коди я еще даже не начал – и хотя это заставляло меня чувствовать себя Мастером Джедай, я был не готов начинать сейчас. Я знал, что Коди должен когда-нибудь согласиться стать таким как я, и действительно хотел помочь ему – но не сегодня вечером. Не при луне, так весело зовущей просто выскочить в окно и толкающейся во мне как мягкий желтый локомотив, прицепившийся к моему мозгу.

"Я – не, э…" Я начал говорить, собираясь всё отрицать. Но они смотрели на меня с таким милым сердцу выражением холодной уверенности, что я остановился. "Нет," ответил я наконец. "Он еще слишком молод."

Они обменялись быстрым взглядом, не более, но в нем был целый разговор. "Я говорила ему, что ты так ответишь," сказала Астор.

"Ты была права."

"Но Декстер," сказала она, "ты обещал, что всё нам покажешь."

"Покажу," ответил я, ощущая как темные пальцы медленно движутся по моему позвоночнику в поисках способа направить меня к двери, "но не сегодня."

"А когда?" требовательно спросила Астор.

Я посмотрел на них и почувствовал страннейшую комбинацию одновременно дикого нетерпения выйти и, желания завернуть их в мягкое одеяло и убить всё, что окажется около них. И грызущее на краю сознания, просто, чтобы довершить смесь, желание разбить их маленькие толстые головки друг о друга.

Неужели это проснулись отцовские чувства?

Всё моё тело пощипывало холодным огнем необходимости пойти и начать непроизносимое, но вместо этого я сделал еще один глубокий вдох и изобразил нейтральное лицо. "Завтра в школу," сказал я, "и вам уже пора быть в постели."

Они посмотрели на меня так, будто я их предал, и кажется, я сделал это, изменив правила и изобразив Папочку Декстера, когда они думали, что говорят с Демоном Декстером. Все же это было достаточно правдиво. Никто не может взять малолетних детей с собой на полуночное потрошение и ожидать, что они вспомнят алфавит на следующий день. Даже мне было достаточно тяжело появляться в работе утром после одной из моих Ночей, а у меня было преимущество пить кубинский кофе в неограниченном количестве. Кроме того, они действительно были еще слишком молоды.

"Ты теперь как обычный взрослый," сказала Астор с увядающей усмешкой десятилетки.

"Но я – взрослый," сказал я. "И я пытаюсь делать как лучше для вас." Хотя я и произнес это скрипя зубами в борьбе с нарастающей потребностью, я осознавал – нужно сделать что-нибудь, чтобы смягчить идентичные взгляды мрачного неуважения, полученные мной от обоих.

"Мы думали ты другой," сказала она.

"Представить себе не могу, как я могу быть более другим и все еще выглядеть человеком."

"Нечестно," заявил Коди, и я остановил взгляд на нем, наблюдая, как крошечное темное чудовище поднимает голову и ревет на меня.

"Да, это не честно," подтвердил я. "Жизнь не справедлива. Честно – это грязное слово, и я буду благодарен вам, если вы не будете использовать его рядом со мной."

Коди минуту тяжело смотрел на меня взглядом разочаровавшегося в расчетах. Я никогда не видел его таким прежде, и не знал, хочется ли мне шлепнуть его или дать ему печенья.

"Нечестно," повторил он.

"Слушайте," сказал я, "это – то в чем я понимаю. И вот вам первый урок. Нормальные дети перед школой ложатся спать вовремя."

"Это нормальные," молвил он, втянув нижнюю губу достаточно далеко, чтобы вместить его учебники.

"В точку," сообщил ему я. "Вот почему вы всегда должны выглядеть нормально, поступать нормально, заставить всех считать вас нормальными. И еще, вы должны поступать в точности как я вам говорю, или я вас не учу." Он не выглядел полностью убежденным, но уже слабел. "Коди," сказал я. "Поверь мне, ты должен делать это по-моему."

"Должен," повторил он.

"Да," сказал я. "Должен."

Он смотрел на меня еще один долгий момент, затем перевел пристальный взгляд на оглянувшуюся к нему сестру. Это было чудо беззвучной связи; я мог бы поклясться, что у них произошел долгий и очень сложный разговор, но они не издали ни звука, пока Астор не пожала плечами и повернулась ко мне. "Ты должен обещать," сказала она.

"Хорошо," сказал я. "Обещать что?"

"Что ты начнешь учить нас," сказала она, и Коди кивнул. "Скоро."

Я перевел дыхание. У меня и прежде не было никаких шансов попасть в весьма гипотетический, как я считал, рай. Но пройти через это, согласиться превратить этих начинающих маленьких монстриков в опрятных, отлично обученных маленьких монстров – ну, остается только надеяться, что я был прав в части гипотетичности. "Обещаю" сказал я. Они посмотрели друг на друга, на меня, и ушли.

А я остался с полной игрушек сумкой, давлением обязательств, и отчасти съежившимся желанием поспешить.

Неужели семейная жизнь такова для всех? Если да, то как они справляются? Зачем вообще люди заводят более одного ребенка, в конце концов? Только что передо мной стояла важная и переполняющая меня целью, и вдруг я потерял концентрацию словно какая-то мамаша на футболе, и почти забыл о чем думал всего минуту назад. Даже с нетерпеливым рычанием Темного Пассажира – удивительно приглушенного, как будто даже немного растерянного – у меня ушло несколько минут на то, чтобы снова переключиться с Обалделого Папочки Декстера к Хладнокровному Мстителю. Я обнаружил, что мне трудно вернуться к ледяной грани готовности и опасности; фактически, я с трудом вспомнил, где оставил ключи от автомобиля.

Наконец я их обнаружил, спотыкаясь вышел из своего кабинета, и пробормотав немного сердечной чепухи Рите, окунулся наконец в свободу ночи.

 

ГЛАВА 4

 

Я СЛЕДИЛ ЗА ЗАНДРОМ ДОСТАТОЧНО ДОЛГО, ЧТОБЫ УЗНАТЬ ЕГО РАСПОРЯДОК дня, и точно знал, где он будет ночью в четверг. Каждый вечер четверга он проводил инспекцию во Всемирной Миссии Божественного Света. После примерно девяноста минут улыбок персоналу и заслушивания краткого доклада он выпишет чек пастору, огромному чернокожему мужчине, похожему на игрока НФЛ. Пастор улыбнётся и поблагодарит его, и Зандр тихо скользнёт через запасной выход в свой СУВ, и скромно поедет домой, пылая добродетельным чувством, приходящим только после действительно хорошей работы.

Но сегодня вечером он поедет не один.

Сегодня вечером Декстер и его Темный Пассажир присоединятся к поездке и отправят его в ранее неизведанное путешествие.

Но сначала холодное и осторожное приближение, награда за недели тайной слежки.

Я припарковал свой автомобиль всего через несколько миль от дома Риты у большого старого торгового центра Дэйдленд и прошел на соседнюю станцию метро. Поезд редко бывает переполненным, даже в часы пик, но вокруг было достаточно людей, чтобы никто не обратил на меня внимания. Просто милый парень в модной темной одежде со спортивной сумкой.

Я вышел через одну остановку после делового центра и прошел пешком шесть кварталов до миссии, чувствуя как становлюсь всё острее, приближаясь к необходимой мне готовности. Мы подумаем о Коди и Астор позже. Прямо сейчас, на этой улице, я был абсолютно жестким, спрятавшим сияние. Ослепительный апельсиново-розовый свет специальных уличных фонарей для борьбы с преступностью не мог прогнать прочь темноту, всё туже обволакивающую меня при ходьбе.

Миссия стояла на углу не слишком шумной улицы на месте переделанного магазина. Небольшая толпа собралась у входа – отнюдь не сюрприз, поскольку здесь выдавали пищу и одежду, и все что вы должны сделать, чтобы получить её – потратить нескольких минут вашего пропитанного ромом времени, выслушав, как доброе преподобие объясняет, почему вы попадете в ад. Даже мне это кажется довольно хорошей сделкой, но я не был голоден. Я прошел мимо, свернув назад на стоянку.

Хотя здесь стояли несколько диммеров, стоянка была все еще слишком ярко освещена для меня, почти затмевая луну, хотя я слышал, как она смеется с небес над нашей крошечной извивающейся хрупкой жизнью, украшенной монстрами, живущими только для того, чтобы отнимать эту жизнь большими, полными боли глотками. Монстрами вроде меня и Зандра. Но сегодня вечером монстров станет на одного меньше.

Я один раз обошел по периметру стоянки. Всё чисто. Никого в поле зрения, никто не сидит или дремлет в автомобиле. Единственным окном с видом на парковку было маленькое, расположенное высоко на задней стене миссии окно уборной, застекленное матовым стеклом. Я приблизился к автомобилю Зандра, синему Доджу Дюранго, стоявшему около запасного выхода, и попробовал ручку замка. Рядом стоял старый Крайслер, автомобиль почтенного пастора. Я переместился за Крайслер и начал свое ожидание.

Я достал белую шелковую маску из своей сумки и надел её, удобно надвинув прорези для глаз. Затем я завязал петлю из рассчитанной на пятидесятифунтовую рыбу лески и приготовился. Очень скоро начнется Темный Танец. Никем не замеченный Зандр будет увлечен в хищную ночь, ночь острых сюрпризов, полную смертельной и свирепой тьмы. И очень скоро, он тихо-мирно покинет свою жизнь и окажется в моей. А затем ….

Интересно, Коди не забыл почистить зубы? Он несколько раз забывал в последнее время, а Рита не хотела вытаскивать его из постели, если он уже лёг. Но важно привить ему полезные привычки уже сейчас, а чистка зубов – привычка важная.

Я ослабил петлю, позволив ей упасть на мои колени. Завтра в школе Астор будут фотографировать. Она собиралась надеть платье, которое одевала на Пасху в прошлом году, чтобы мило выглядеть на снимке. Подготовила ли она его, чтобы не забыть утром? Она конечно, не будет улыбаться на снимке, но по крайней мере на ней будет красивое платье.

Неужели я действительно сижу здесь ночью, выжидая, чтобы набросить подготовленную петлю, и думаю о таких вещах? Как получилось, что моё ожидание заполнено этими мыслями вместо бритвенно-острого желания Темного Пассажира не упустить о-такого-заслуживающего партнера? Или это предвкушение новой сияющей жизни женатого Декстера?

Я осторожно вздохнул, чувствуя огромную симпатию к В.С. Филдсу. Я не смогу работать с детьми. Я закрыл глаза, чувствуя, как меня заполняет темный ночной воздух, и выпустил его наружу, ощущая возвращение холодной готовности. Декстер медленно уплывал, а Темный Пассажир возвращал себе контроль.

И не мгновением раньше…

Задняя дверь выход щелкнула, открываясь и мы услышали отвратительный животный шум и блеяние действительно ужасного исполнения “Just a Closer Walk with Thee,” достаточно громкого, чтобы любой полез в бутылку. И достаточно громкого, чтобы вынести Зандра за дверь. Он остановился на пороге, одарив оставшихся сияющей улыбкой, затем хлопнула закрывающаяся дверь, он пошел вокруг своего автомобиля к водительскому сиденью и он был наш.

Зандр нашел ключи, замок щелкнул, открываясь, и мы обошли вокруг автомобиля ему за спину. Прежде, чем он понял, что происходит, свистнула петля, скользнувшая вокруг его шеи и мы дернули её достаточно сильно, чтобы сбить его с ног, достаточно сильно, чтобы поставить его на колени, чтобы его лицо потемнело от удушья и это было хорошо.

"Ни звука," произнесли мы, абсолютно холодно. "Делай в точности как мы говорим, ни единого слова или звука, и проживешь дольше," и мы слегка затянули петлю, чтобы показать, что он принадлежит нам и должен делать как мы сказали.

Зандр отреагировал наиболее обнадеживающим способом, скользнув лицом вниз и уже не усмехаясь. Струйка слюны просочилась из уголка его рта и он попытался освободиться из петли, но мы затянули её слишком плотно, чтобы он просунул палец под леску. Когда он почти отрубился, мы слегка ослабили давление, чтобы позволить ему единственный болезненный вдох. "Теперь на ноги," приказали мы, осторожно потянув петлю вверх, чтобы он сделал как сказано. И медленно, процарапывая свой путь наверх на боку своего автомобиля, Зандр подчинился.

"Хорошо," сказали мы. "Садись в машину." Мы переложили петлю в левую руку и открыли дверь автомобиля, затем сели на сиденье за водительским креслом и снова взяли петлю правой рукой. "Поезжай," сказали мы нашим темным и ледяным командным голосом.

"Куда?" спросил Зандр хриплым из-за наших небольших напоминаний с петлей шепотом.

Мы снова натянули леску, чтобы напоминать ему о молчании. Когда мы подумали, что до него дошло, мы ослабили петлю. "На запад," ответили мы. "Молчи. Поезжай."

Он завел мотор и, несколькими небольшими рывками петли я направил его на запад по скоростной автомагистрали Дельфина. Некоторое время Зандр делал в точности как мы говорили. Время от времени он посматривал на нас в зеркало, но легкие подергивания за леску сохраняло его чрезвычайно послушным до тех пор, пока мы не направили его на север по автомагистрали Пальметто.

"Послушайте," вдруг произнёс он, когда мы проехали аэропорт, "Я очень богат. Я могу дать вам всё, что вы хотите."

"Да, ты можешь," сказали мы, "и ты дашь"; он не понял, чего мы хотели, поскольку слегка расслабился.

"Окей," продолжил он все еще грубым из-за петли голосом, "так сколько вы хотите?"

Мы захватили взглядом его глаза в зеркале и медленно, очень медленно, чтобы он начал понимать, затянули леску вокруг его шеи. Когда он почти не мог дышать, мы задержали её так на минуту. "Всё," сказали мы. "Мы получим всё." Мы ослабили петлю, совсем чуть-чуть. "Езжай."

Зандр поехал. Он был очень тихим оставшуюся часть пути, но не выглядел таким напуганным, каким должен был. Конечно, он должен верить, что это на самом деле происходит не с ним, не может происходить, только не с ним, живущим в непроницаемом коконе из денег. Всё имело цену, и он всегда мог её оплатить. Скоро он начнет переговоры. Затем он купит себе выход.

И так и будет. В конечном итоге он купит себе выход. Но не деньгами. И не из этой петли.

Всю не слишком длинную дорогу до выбранного нами выезда Хиалеа мы провели в тишине. Но когда Зандр притормозил перед выездной рампой, он уставился на меня в зеркало со страхом в глазах, с вздымающимся ужасом монстра в ловушке, готового отгрызть себе ногу, чтобы сбежать; осязаемый укус его паники искрой осветил теплую тьму Пассажира и сделал нас сильнее и радостнее. "Вы не… здесь, здесь не… куда мы направляемся?" он заикался, слабый и жалкий, и звучал гораздо человечнее, что рассердило нас и мы дернули слишком сильно, пока он на мгновение не завалился на плечо и нам не пришлось ослабить петлю. Зандр съехал на дорогу за строением.

"Поворачивай направо," приказали мы, и он подчинился, неприятное дыхание скрипя вырывалось сквзь его испещренные слюной губы. Но он делал в точности то, что мы ему велели, спустившись вниз по улице и остановившись на маленькой, темной полосе движения у старых складов.

Он припарковал свой автомобиль, как велено, у ржавой двери темного заброшенного здания. Частично сгнивший знак с отломанным концом всё еще гласил ДЖОН ПЛАСТ. "Паркуйся," велели мы, и едва он перевел рычаг на нейтралку, мы вышли наружу и выдернули его на землю, жестко швырнув и наблюдая как он валяется около мгновения прежде чем мы вздернули его на ноги. Слюна запеклась вокруг его рта, в его глазах оставалось немного веры, когда он стоял безобразный и вызывающий отвращение в прекрасном лунном свете, весь дрожа в надежде что это какая-то страшная ошибка, которую я допустил из-за его денег; и растущее понимание, что возможно он ничем не отличается от тех, с кем он поступал точно также нахлынуло на него и сделало его слабым. Мы позволили ему постоять и отдышаться целую минуту, затем толкнули его к двери. Он поднял руку, ладонью к бетонной стене. "Послушайте," сказал он, и с чисто человеческой дрожью в голосе. "Я могу дать вам тонну денег. Все, что захотите."

Мы промолчали. Зандр облизал губы. "Хорошо," сказал он, и его голос стал сухим, ломким и отчаянным. "Ну и что вы хотите от меня?"

"То же, что вы хотели от других," сказали мы, жестче затягивая петлю. "Кроме обуви."

Он вытаращился на меня, отвесив челюсть и обмочив штаны. "Это не я…," сказал он "Это не то… "

"Ты," сообщили мы ему. "Это самое." И затянув поводок потуже втолкнули в дверь, в тщательно подготовленное помещение. Там имелись несколько поврежденных ПВХ труб и, что более важно для Зандра, две пятидесяти-галлонных бочки с соляной кислотой, брошенных Джоном Пласти когда он покидал бизнес.

Мы достаточно легко доставили Зандра в расчищенное для него рабочее пространство, и всего через несколько минут он оказался замотан скотчем и привязан к месту, и мы весьма энергично начали. Мы срезали леску и он задохнулся, когда нож оцарапал его горло.

"Боже!" воскликнул он. "Слушайте, вы совершаете большую ошибку."

Мы не ответили; у нас была работа, и мы готовились к ней, медленно срезая его одежду и тщательно складывая её на одну из бочек с кислотой.

"Пожалуйста, бля" умолял он. "Серьезно, это не то, что вы подумали – вы не понимаете, что собираетесь сделать."

Мы приготовились и показали нож, чтобы он увидел, что мы отлично понимаем, что делаем, и собираемся сделать это.

"Пожалуйста, приятель" Страх в нем зашел намного дальше, чем он считал возможным, дальше унижения от описанных штанов и мольбы, дальше, чем он когда-либо себе представлял.

А затем он стал удивительно спокойным. Он посмотрел прямо мне в глаза и с неслыханной от него ранее неуместной ясностью в голосе произнес: "Он найдет тебя."

Мы остановились на мгновение, чтобы подумать что это значит. Но мы были абсолютно уверены, что это всего лишь последний отчаянный блеф, это притупило восхитительный вкус его ужаса и рассердило нас, так что мы заклеили ему рот и приступили к делу.

И когда мы закончили, не осталось ничего, кроме одной из его туфель. Мы подумали было забрать её, но это разумеется было бы неопрятным, так что она плюхнулась в бочку кислоты к остальным частям Зандра.

 

Это нехорошо, думал Наблюдатель. Они пробыли на заброшенном складе слишком долго, и несомненно, чем бы они там не занимались, это не было общественным делом.

Определенно не одна из тех встреч, что он планировал провести с Зандром. Их собрания всегда были строго деловыми, хотя Зандр, видимо думал о них в иных терминах. Благоговение на его лице при их редких встречах огромными буквами кричало о том, что думал и чувствовал молодой дурак. Он был так горд из-за своего небольшого вклада, так энергично стремился быть около огромной холодной мощи.

Наблюдатель не сожалел ни о чем, что могло случиться с Зандром – его было достаточно легко заменить: реальное беспокойство причиняло то, почему это произошло сегодня вечером, и что это могло значить.

Теперь он был рад, что не вмешался, а просто сел на хвост и наблюдал. Он с легкостью мог бы войти и схватить дерзкого молодого человека, который поймал и полностью расчленил Зандра. Даже сейчас он чувствовал бурлящую в нём неограниченную мощь, силу, которая могла зареветь и смести все преграды перед собой – но нет.

Наблюдатель был терпелив, и это тоже было его силой. Если этот другой представлял реальную угрозу, лучше было подождать и посмотреть, а когда он достаточно узнает об опасности, он нанесёт удар – быстрый, ошеломляющий, и смертельный.

Итак, он наблюдал. Прошло несколько часов прежде, чем другой вышел и сел в автомобиль Зандра. Наблюдатель держался позади, вначале погасив фары, легко держась за синим Дюранго в полуночном движении. И когда другой остановил машину около станции метро и сел в поезд, он последовал за ним, прежде чем закрылись скользящие двери, и сел в дальнем конце вагона, впервые изучая отражение лица.

Удивительно молодой и даже красивый. Аромат невинного обаяния. Не того типа лицо, что можно было бы ожидать.

Наблюдатель видел, как другой сошел на Дейдленд и подошел к одному из припаркованных автомобилей. Было поздно и на стоянке не было людей. Он знал, что мог бы сделать это сейчас, так легко, просто скользнув за другим, позволить потоку силы пройти через себя, в свои руки и отправить другого во тьму. Он чувствовал медленное, величественное повышение силы внутри, преодолевая расстояние, почти чувствуя вкус тихого величественного рева убить. А затем он вдруг остановился на пол-пути и медленно винулся прочь с пути другого.

Потому что автомобиль другого имел очень заметную наклейку на лобовом стекле.

Полицейское разрешение на парковку.

Он был очень рад, что проявил терпение. Если другой был полицейским… Это могло оказаться значительно большей проблемой, чем он ожидал. Хорошо, не совсем. Это потребует немного осторожного планирования. И намного больше наблюдений.

Итак, Наблюдатель снова тихо скользнул в ночь, наблюдать и готовиться.

 

ГЛАВА 5

 

КТО-ТО КОГДА-ТО СКАЗАЛ, ЧТО ЗЛО НИКОГДА НЕ ОТДЫХАЕТ, и он определенно имел в виду меня, поскольку в течение нескольких дней после того, как я вручил дорогому Зандру его личную награду, бедный Упорный Декстер был загружен до предела. Моя занятость на работе побила даже лихорадочное планирование Риты. Мы словно попали под одно из тех периодических заклятий, поражающих Майами, делающих мысль об убийстве отличной идеей, и я три дня был по уши в брызгах крови.

Но на четвертый день всё стало ещё немного хуже. Я собирался купить пончиков, как обычно – особенно после моих Ночей. По какой-то причине в течение нескольких дней после веселой ночки с Пассажиром я не только чувствую себя более расслабленным, но и ощущаю себя весьма голодным. Наверняка в этом есть глубокий психологический смысл, но я гораздо больше заинтересован в уверенности что получу один или два пончика, прежде чем хищники из судебной лаборатории разорвут их на части. Смысл может подождать своей очереди после пончиков.

Но сегодня утром мне едва удалось схватить один пончик с малиновым джемом – повезло, что не потерял палец в процессе. Весь этаж жужжал, готовясь к выезду на место преступления, и оттенок жужжания дал мне понять, что оно было особенно гнусным, что естественно, меня не радовало. Это означало долгие часы торчания где-нибудь вдали от цивилизации и кубинских сандвичей. Кто знает, закончу ли я до ленча? Учитывая, что я испытывал недостаток пончиков, ленч казался мне важным приемом пищи, и ради всех кого я знал, я собирался как можно раньше разделаться с работой.

Я захватил свой удобный комплект по брызгам крови и направился к двери с Винсом Масукой, который несмотря на свой небольшой рост как-то захапал два пончика с самой ценной начинкой – баварские сливки с шоколадной глазурью. "Твоя охота была даже слишком хороша, Могучий Охотник," сообщил я ему, кивая на его грабительскую добычу.

"Боги леса были добры," ответил он, и откусил большой кусок. "Мои люди не будут голодать в этот сезон."

"Но я буду."

Он подарил мне свою жутковатую фальшивую улыбку, выглядевшую так, словно он научился изображать её по государственному самоучителю. "Пути джунглей жестоки, Кузнечик."

"Знаю, знаю," ответил я. "Сначала нужно научиться думать как пончик."

"Ха," сказал Винс. Его смех был еще фальшивей его улыбки, звуча словно он громко читал фонетическую орфографию смеха. "Ах, ха ха ха!" Бедный парень кажется, притворялся человеком, в точности как я. Но не так хорошо, как я. Неудивительно, что рядом с ним я чувствовал себя комфортно. Это и тот факт, что он достаточно часто приносил пончики.

vikidalka.ru - 2015-2018 год. Все права принадлежат их авторам! Нарушение авторских прав | Нарушение персональных данных