Главная | Случайная
Обратная связь

ТОР 5 статей:

Методические подходы к анализу финансового состояния предприятия

Проблема периодизации русской литературы ХХ века. Краткая характеристика второй половины ХХ века

Ценовые и неценовые факторы

Характеристика шлифовальных кругов и ее маркировка

Служебные части речи. Предлог. Союз. Частицы

КАТЕГОРИИ:






Скандал в благородном семействе




 

И вот однажды Кэтрин с поблекшим лицом, искаженным гримасой недоумения и детской обиды, пришла к нему в кабинет с брас­летом, который он послал мисс Тернан, и потребовала объяснений.

Но что он может им всем объяснить: жене, детям, свояченице Джорджине Хогарт, уже давно ведшей в доме Диккенсов все хо­зяйство? Его показное негодование, которым он встретил вспышку супру­жеской ревности, не более, чем формаль­ность. Как пустая формальность и то, в чем он с таким пылом убеждал Кэтрин.

Хотя это святая правда: несмотря на все ухаживания, которые он неуклюже мас­кировал под отеческое покровительст­во, Эллен Тернан и в самом деле до сих пор не стала его любовницей. Так что формально он чист. Но Кэтрин слишком хорошо его знает, чтобы ее можно было обмануть...

Конечно, ему следовало быть осмот­рительнее и поразборчивее написать ювелиру адрес Эллен. Тогда приказчику не пришло бы в голову отправить этот злосчастный браслет ему домой.

Впро­чем, к чему досадовать на то, чего нельзя изменить? К тому же разве только в брас­лете дело? Он давно в западне, и этот не ко времени попавшийся на глаза Кэтрин браслет - только еще одно звено в тех цепях, которые с каждым днем опутыва­ют его все крепче, не давая дышать, пи­сать, жить, думать...

Мысли в голове Чарльза Диккенса теснились невеселые.

Если Эллен его разочарует, ему больше нечего будет ждать от жизни. И он уже не сможет это­го пережить. Слишком часто в его жиз­ни женщины разочаровывали его. Все, начиная с матери, от которой он тогда, в страшные месяцы работы на фабрике, тщетно ждал хоть одного участливого слова.

И заканчивая Кэтрин, которая теперь лелеет свои обиды, забыв о том, сколько долгих лет он надеялся, что ра­но или поздно она очнется от своей спячки, что жизнь их наладится, они станут не только супругами, но и друзь­ями, понимающими друг друга с полу­слова...

 

Что взамен?

- Ты никуда не поедешь! Никуда! Я не позволю тебе унижаться! - Кейт стукнула кулачком по дверному косяку и, войдя в спальню матери, решительно закрыла за собой дверь. - Эта гадкая женщина сама должна извиниться перед тобой! Слышишь?! Она должна валяться у тебя в ногах, моля не предавать огласке подлую алчность, которая заставляет ее выманивать подарки у собственного соблазнителя. Если хочешь, я сама пойду к отцу и выскажу ему все в лицо...

Голос девушки звучал все гром­че... Но миссис Диккенс в ответ лишь успокаивающе поглади­ла дочь по плечу и улыбнулась болезненной и жалкой улыб­кой:

- Не шуми, Кэт... Твой отец считает, что я должна извиниться перед мисс Тернан... Значит, мне нужно поехать.

Завязав под подбородком ленты по­тертой шляпки, супруга мистера Диккен­са мягко, но решительно отстранила все еще стоявшую у двери дочь. И увидев, как у той брызнули из глаз досадливые, злые слезы, ободряюще добавила:

- Не надо плакать, детка... Я думаю, все обойдется.

Лишь очутившись в спасительном полумраке экипажа, миссис Диккенс дала волю собственным слезам. Ее брак, ее жизнь, весь ее мир трещал по швам, и она решительно не знала, что ей делать.

...Кэтрин Диккенс горько вздохнула. Неужели этого никогда не было? Ни восторженного ожидания счастья, ни волнующего флирта, после которого она полночи не могла уснуть, ни их первого поцелуя, случившегося еще до помолвки, в полумраке передней, в углу между галошницей и подставкой для зонтов?...

Куда все это делось? И куда делась та Кэтрин Хогарт, с тонкими пальцами и шелковистыми кудрями, которой весной 1836 года, казалось, так искренне восхищался Чарлз? Слезы снова подступили к горлу, а вместе с ними отчаяние и негодование, огнем жгущие душу Кейт. Да неужели же Чарлз не понимает, что она отдала ему и свою красоту, и саму жизнь?!

Двадцать лет она жила рядом неприметной те­нью, рожала ему детей, терпеливо сно­сила его переменчивые настроения, не­постоянство и вспыльчивость. И что по­лучила взамен? Сафьяновый футляр, в котором, как свернувшаяся под пеньком гадюка, лежал этот отвратительный браслет, приготовленный ее мужем лю­бовнице?

Хотя, пожалуй, браслет-то как раз за­мечательный, искусной работы, да и камни чистейшей воды. Ей Чарли никогда таких не дарил! Всю жизнь внушал, что следует экономить и жить по средст­вам, пенял, если она тратила на прови­зию больше, чем он рекомендовал, ко­рил за расточительность и неумение ве­сти хозяйство.

А теперь смеет утвер­ждать, что столь дорогая вещь, предна­значенная молоденькой актрисе и лишь по недосмотру приказчика из ювелир­ного магазина доставленная в их лондонский дом, не более чем дружеский подарок? Да еще посылает жену изви­няться перед любовницей за ее якобы безосновательные и грязные подозрения!

Интересно, сможет ли ее супруг, гордившийся своим знанием Лондона, отыскать в этом городе еще хоть одну жену, способную вынести столько, сколько вынесла она за эти двадцать два года? Вечные претензии, которым она тщетно пыталась соответствовать, и вечные снисходительные улыбки в ответ: «бед­няжка Кэти», «глупышка Кэт»...

Даже Джорджина с годами стала относиться к Кэтрин свысока, всячески подчеркивая, что та не стоит и мизинца своего знаме­нитого супруга. Джорджина была на девять лет моло­же сестры и с юности жила в ее доме, который со временем незаметно при­брала к рукам. Кэтрин, вечно обреме­ненной очередным младенцем, час­тенько бывало не до домашних дел, и Чарлз утверждал, что только на свояче­нице и держится их беспокойное хо­зяйство. Что ж, возможно, так оно и бы­ло.

Но даже Кэтрин с ее простодушием, на которое так часто сетовал Чарлз, было ясно, что то благородное хозяйст­венное рвение, с которым Джорджи ве­дет чужой дом, - плод не только ее ду­шевной щедрости. Достаточно взглянуть на ласкающие движения, которыми сестра развешивала в шкафу рубашки Чарлза, на мягкую поступь, когда она отправлялась в кабинет зятя, чтобы отнести ему чай, и сразу становится понятно, что Джорджиной движет нечто большее, чем чувство долга...

О ревности Кэти и не помышляла, слишком хорошо она знала Чарлза, его боязнь пересудов, его настойчивое стремление быть джентльменом во всем. Но разве мало того, что она все эти годы терпела неуместную, бестактную влюбленность сестры в своего мужа и его неумеренные восторги по поводу ее преданности?

Кэтрин со смирением сносила упреки, которыми муж год от года осыпал ее все чаще, предлагая ей поучиться у младшей сестры рачительности и педантичности. Терпела на заре их супружества обожание Чарлзом другой ее сестры - семнадцатилетней Мери. Прожив в доме зятя чуть больше года, та скоропостижно умерла от болезни сердца. И Чарльз купил землю подле могилы молоденькой свояченицы, чтобы после смерти быть похо­роненным рядом с ней. Кэтрин тогда промолчала...

Может, ей стоило хоть раз попытаться объяснить Чарли, что ее терпение и есть та опора в жизни, кото­рую он так много лет искал? Да что уж теперь объяснять...

Если Чарлзу ее терпение больше не нужно, то и ей самой оно ни к чему.

Нет, она сейчас же вернется и не по­зволит больше помыкать собой. И Кейт решительно высунулась в окно, прика­зывая вознице остановиться. Она вер­нется домой и скажет Чарлзу все, что давно переполняло душу, заберет детей и уедет куда-нибудь. Все это вихрем про­неслось у нее в голове.

…И в тот же миг раз­веялось, как облака, унесенные за гори­зонт вихрем. Ничему этому не бывать. Кейт привыкла подчиняться Чарльзу, подлаживаться под него. К тому же она слишком устала. Этот последний год, прошедший в холодной вражде и взаим­ных упреках, вконец ее измотал. И рань­ше, чем кучер успел осадить лошадь, Кейт упавшим голосом снова велела ехать...

По во­ле мужа она четверть часа сгорала от неловко­сти в тесной передней семейства Тернан, ожидая, когда мисс Эллен и ее матушка изволят ее принять. По его воле она, краснея и глядя в пол, лепетала перед надменно молчавшей девчонкой, годив­шейся ей в дочери, какие-то невразуми­тельные и жалкие слова и выслушивала в ответ ее ядовито-вежливые комплименты: «О, миссис Диккенс, какая честь... На­ши наилучшие пожелания мистеру Дик­кенсу...»

 

vikidalka.ru - 2015-2018 год. Все права принадлежат их авторам! Нарушение авторских прав | Нарушение персональных данных