Главная | Случайная
Обратная связь

ТОР 5 статей:

Методические подходы к анализу финансового состояния предприятия

Проблема периодизации русской литературы ХХ века. Краткая характеристика второй половины ХХ века

Ценовые и неценовые факторы

Характеристика шлифовальных кругов и ее маркировка

Служебные части речи. Предлог. Союз. Частицы

КАТЕГОРИИ:






Как жить лучше и дольше




 

У мастера Дзэн Тэнно Дого (T'ien Tao-wu) был ученик по имени Сосин. Когда Сосин был новичком, он ожидал, что учитель будет учить его Дзэн так, как детей учат в школе. Но Дого не давал ему никаких подобных уроков, и Сосин был растерян и разочарован. Наконец он сказал своему учителю: «С тех пор как я здесь, прошло довольно долгое время, но я так и не услышал ни единого слова, относящегося к сути дзэнского учения». Дого ответил: «Я давал тебе уроки Дзэн с того самого мгновения, как ты здесь появился».

«Что же было уроками?» «Когда по утрам ты приносил мне чашку чая, я брал ее; когда ты прислуживал мне во время еды, я принимал твою помощь; когда ты делал поклон, я отвечал тебе кивком головы. Как еще, по-твоему, можно научить умственной дисциплине Дзэн?

* * *

«Я осознал, что прошлое и будущее действительно иллюзорны, что они существуют лишь в настоящем, которое представляет собой то, что есть, — и все, что есть».

Алан Уотс

 

Когда я учился в средней школе, я думал, что некоторые из моих учителей, — которым было тогда, вероятно, чуть за тридцать, — очень старые. Позже, в армии, для меня стало настоящим открытием то, что некоторые офицеры, намного старше меня по возрасту, были способны держаться наравне с молодыми солдатами во время напряженных физических тренировок. Лишь тогда я осознал, что возраст — вещь относительная: независимо от своего возраста, человек, который надлежащим образом заботится о своем теле и разуме, способен оставаться молодым.

Я знаю многих преждевременно состарившихся молодых людей и многих старцев, казавшихся вечно юными. Время от времени я достаю из своей фильмотеки ленты о некоторых самых примечательных старых людях, которых я когда-либо видел. Двумя почтенными мастерами боевых искусств и последователями Дзэн, которые всегда вдохновляют меня, являются Гитин Фунакоси, отец современного каратэ, и Морихэй Уэсиба, основатель айки-до. Уэсиба был одним из первых, кто объединил духовные убеждения с техническим мастерством; он осознал, что самым истинным и сложнейшим поединком для человека является не физическая схватка, но, скорее, внутреннее противостояние силам, увлекающим его прочь от гармонии с духом Вселенной.

Те демонстрационные фильмы, которые есть у меня, были сняты, когда им обоим было под восемьдесят. Мне до сих пор трудно поверить в это, когда я смотрю, как эти пожилые джентльмены подвергаются атакам нескольких молодых и сильных бойцов и разделываются с ними с невероятной легкостью. Я восхищаюсь их техническим мастерством, но еще больше меня восхищает сила их духа — они не допускали, чтобы слабость старости повлияла на их тело и разум.

Многие мастера Дзэн, с которыми я знаком и о которых читал, были в достаточно преклонных годах, но все они, казалось, помимо своих невероятных способностей, обладали одним общим качеством. Эти почтенные мужи доказывали, что древняя философия остается пригодной для каждого, независимо от возраста: это то знание, каким бы я хотел владеть в годы своего старения. Долгие годы я пытался свести воедино все то, что узнавал из книг и от мастеров Дзэн, с которыми встречался, те практики, которым пытался следовать и которые предлагаю как своим сыновьям, так и другим молодым людям. Вот некоторые из таких заповедей.

• Устанавливайте ежедневный режим занятий, чтобы ваше тело было гибким, подвижным и пребывало в повышенном тонусе. Детям я рекомендую регулярные занятия каким-либо видом спорта. Молодым людям, которые вели активный образ жизни в детстве, следует продолжать легкие, но регулярные упражнения, например езду на велосипеде, плавание, теннис или гольф, а время от времени, если это возможно, занятия в гимнастическом зале. Фунакоси третировался ежедневно, даже когда ему было почти девяносто лет.

• Во всем нужна умеренность. Важно понимать, что, по мере того как человек вырастает, его тело и обмен веществ изменяются. Когда я был молодым, я мог позволить себе перекусить на ходу или в первой попавшейся забегаловке, но очень скоро понял, что начинаю сдавать в темпах своих ежедневных тренировок, а тонус моих мышц снижается. Я понял, что мне нужно следить за тем, чем я питаю свое тело, и осознание этого внесло в мою жизнь большие перемены, как физические, так и ментальные. Фактом остается то, что для большинства молодых людей продолжение прежних привычек питания наверняка приведет к лишнему весу в более зрелом возрасте.

• Следите за тем, чтобы ваша пища была простой, но питательной. Не пропускайте завтрак, обед или ужин и никогда не наедайтесь до отвала. С моей точки зрения, умеренность является ключом к долгой и здоровой жизни. Старайтесь выходить из-за стола, оставаясь немного голодными. Помните, что вашему мозгу требуется целых двадцать минут на то, чтобы осознать, что вы уже наелись, так что ешьте медленно. Еще один секрет сохранения нормального веса заключается в приличных манерах за столом и в достаточном количестве воды.

• Используйте тихие мгновения, возникающие в течение дня, как время самонаблюдения и спокойствия, медитации или даже непродолжительного сна — это позволяет перезарядить внутренние батареи. Я думаю, что даже молодым людям пойдет на пользу короткий послеобеденный отдых.

• Независимо от возраста, цените общество добрых друзей, потому что с ними вы расслабляетесь. В то же время стремитесь к обществу позитивно настроенных людей, поскольку от них можно научиться новому, а новые идеи расширяют ваши собственные горизонты. Старайтесь избегать тех, кто мыслит негативно, и самих негативных мыслей.

Оставайтесь открытыми к изучению новых принципов и идей независимо от вашего возраста. В одной из моих любимых историй повествуется об ученом, который пришел к известному мастеру Дзэн, чтобы спросить его о том, как достичь просветления. Пока мастер разливал чай, ученый, пытаясь поразить мастера, говорил только о своих идеях. Мастер продолжал лить чай в чашку, пока та не переполнилась. Заметив это, ученый воскликнул: «Учитель, чашка уже полна!»

«Ты похож на эту чашку, — ответил мастер. — Ты переполнен концепциями, идеями и самим собой. Если ты не опустошишь ту чашку, которая находится в твоем разуме, как я смогу влить в тебя Дзэн?»

• Не будьте осуждающим. Это легче сказать, чем сделать, особенно если вы чувствуете, что обладаете преимуществом мудрости только потому, что вы старше, чем окружающие вас люди. Мастера Дзэн намного опередили современных психиатров, высказав идею о том, что каждый должен отрастить третье ухо, чтобы слышать как то, что было сказано, так и то, что на самом деле хотел сказать собеседник.

• Слушайте свое сердце. Мастера Дзэн верят, что интуиция как противоположность интеллекта и рациональности является самым прямым путем к постижению истины. Благодаря Дзэн я научился слушать людей с открытым разумом, не прерывая их и не прибегая к заранее заготовленным ответам. Я слушаю их слова не только головой, но и сердцем и «нутром».

• Все зависит только от вашего отношения. Я уже рассказывал о том, как трудные подростки смогли наладить свою жизнь, когда обрели верное отношение к самим себе. Пожилым людям следует быть не менее осторожными. Однако существуют и исключения. У меня есть восьмидесятилетний друг, который с самого детства, ежедневно, в дождь и в жару, совершал пятимильную прогулку. Несколько лет назад он ушел на пенсию, и семья попыталась убедить его в том, что ему пора бросить эту привычку к ходьбе пешком, утверждая, что лучше уж играть в гольф и кататься от лунки к лунке в тележке. Мой друг отверг их совет. «Конечно, время от времени у меня бывают боли, — говорил он мне, — но если я прекращу свои прогулки хотя бы на один день в неделю, мой разум начнет считать меня старым. Каждый человек является тем, что он о себе думает».

Другой мой старинный друг ушел на пенсию совсем недавно, когда ему исполнилось шестьдесят пять лет. Он бросил все свои старые привычки — теннис, плавание, общение со старыми друзьями (он решил, что теперь у него нет с ними ничего общего) — лишь по той причине, что он считал такое поведение естественным для пенсионера. С момента его ухода на пенсию прошло всего три года, но сейчас он выглядит настоящим стариком, и его единственным развлечением является посещение книжного магазина в поисках нового бестселлера.

• Принимайте вещи такими, какие они есть, и приспосабливайтесь к ним. Книга перемен (И-Цзин) часто рассматривается как идеальный образец подобной приспособленности. Повторяющейся темой этой книги является наблюдение за жизнью и движение согласно ее течению, помогающее жить и развиваться. Основной принцип заключается в том, что все, что угодно, может стать источником конфликта или угрозы — и, в конечном итоге, насилия, — если к этому подходить с неверным отношением или обращаться с этим неправильным образом в момент его максимальной мощи. К каждому событию и к любой ситуации можно подходить с правильным отношением и надлежащим образом — то есть, по сути, либо еще до того, как явление войдет в полную силу, либо не в лоб, а со стороны. В тех случаях, когда человек сталкивается с прямолинейной силой, И-Цзин советует ему держаться чуть впереди или на гребне этой силы, которая, как и любая сосредоточенная сила в природе, неизбежно когда-нибудь ослабнет.

Когда я изучал эту книгу некоторое время назад, я как раз учился серфингу и осознал, что самым основным, что мне предстоит освоить, чтобы удерживаться на волне, — это оставаться немного впереди нее. Если я выдвинусь вперед слишком далеко, я уже не буду «с ней», то есть потеряю связь с силой прибоя, толкающей меня, и меня непременно затянет под поверхность воды. С другой стороны, если я позволю волне настигнуть меня, меня «смоет» ее напором, поскольку я не буду «поспевать за течением».

• По мере того как я взрослел, я все больше осознавал мудрость идеологии Общества Анонимных Алкоголиков: смириться с неизбежным и понимать разницу между этим и тем, что можно изменить. В результате применения этого принципа моя повседневная жизнь значительно улучшилась. Мои мысли прояснились, нервы освободились от напряжения, я стал спокойнее спать по ночам, а мои отношения с людьми стали намного более полными.

• Признавайте свои ошибки. Большинству из нас, независимо от возраста, очень трудно признаваться в том, что наши мнения или суждения оказались неверными. Это становится все более явным по мере того, как мы взрослеем, из-за широко распространенного представления о том, что возраст означает мудрость. Разумеется, родители обычно обладают намного большим жизненным опытом, чем, скажем, их дети. Но каждый из нас временами высказывает неверные суждения о людях или ситуациях, и старшим очень трудно смириться с собственными ошибками. Я усвоил, что намного мудрее сразу же признать ошибку, чем пытаться защищать свою правоту. Ключом к этому является отделение своих ошибок от самих себя и, если ваша ошибка привела к каким-нибудь проблемам, — принятие ответственности за их решение.

• Нет оправданий неудачам. Мастера Дзэн верят, что спокойствие разума приходит тогда, когда вы делаете в своей жизни лучшее, на что способны, и не беспокоитесь о том, чего не сделали или не могли сделать. Самыми грустными словами для моего слуха являются оправдания провала, такие, как «мог бы», «должен был» или «если бы не». Слишком много молодых людей, терпящих неудачи в школе и в других занятиях, вновь и вновь обращаются к подобным оправданиям, хотя истина заключается лишь в том, что они трудились недостаточно напряженно.

• Не позволяйте материальному возобладать над вами. Несмотря на то, что молодым людям, выросшим в нашем материалистическом обществе и желающим добиться всего сразу, очень трудно принять этот принцип, фактом остается то, что самыми важными богатствами являются вещи неуловимые: здоровье и любовь близких и друзей. Многие взрослые люди тоже часто считают, что обладание материальными ценностями более важно для чувства уважения к себе, чем те неосязаемые блага, которые действительно делают нашу жизнь более счастливой и богатой.

• Сохраняйте открытость ума. Даже если вы считаете, что опыт ваших лет — сколько бы их ни было — сделал вас мудрым, делайте все, что вы делаете, с готовностью открыться навстречу переменам или неожиданным возможностям. Иногда то, что кажется отклонением от пути, оказывается кратчайшей тропой к вашей цели.

• Продолжайте искать новых друзей. Всегда будьте готовы к вероятности этого при встрече с незнакомцем — он может изменить вашу жизнь и оказать вам огромную помощь в обучении. Молодые люди часто отгораживаются от возможности встретить новых друзей, потому что чувствуют себя уязвимыми и боятся, что могут по какой-то причине не понравиться незнакомцам. В то же время многие люди преклонных лет становятся сварливыми и отстраняются от незнакомцев, держатся отчужденно по отношению к тем, кто мог бы сделать их жизнь более насыщенной. Всегда помните, что обрести друга так же легко, как и врага.

 

* * *

 

Пожалуй, каждому доводилось смотреть военные фильмы о знаменитых летчиках-камикадзе. Второй мировой войны — японских солдатах, превращающих себя в настоящие летающие бомбы, — которые направляли свои небольшие аэропланы прямо на наши военные корабли с ясным пониманием того, что они тоже погибнут в этом взрыве. Большинство людей, как и я, раньше, считают, что эти летчики были невероятными смельчаками, глупцами или просто накачивались наркотиками перед тем, как вылететь на свое задание. После изучения Дзэн я понял, что дзэнский принцип смерти без сожаления означает умирание с чистой совестью — смелое, добровольное и исполненное достоинства. Важно не количество прожитых лет, а их качество!

 

* * *

 

Я всегда старался являться на любую встречу вовремя — мне не нравится заставлять других ждать меня, да и сам я не люблю дожидаться. Я всегда относился к времени как к очень дорогой вещи; мне, казалось, никогда не хватало времени на все, что я считал необходимым сделать за сегодняшний день. Я стараюсь не забывать дзэнское изречение: «Жизнь разворачивается на огромном полотне под названием Время, и, когда это полотно заканчивается, она уходит навсегда».

 

Монах и Шейн

 

Подобно многим американцам, я пришел к Дзэн благодаря боевым искусствам. На самом деле, восточные боевые искусства начали проникать в американскую действительность только после Второй мировой войны. Сражаясь на фронтах Тихого океана, наши солдаты столкнулись с этими стилями единоборств, большинство из которых не было известно американцам ранее, а коренные американцы узнали о боевых искусствах, сидя в кинотеатрах.

Во множестве американских фильмов о войне в Тихом океане, снятых во время военных действий и в начале пятидесятых годов, обязательно существует эпизод — действие происходит либо в тренировочном лагере, либо на борту транспортного судна, приближающегося к берегам вражеского острова, — когда морские пехотинцы или солдаты проходят инструктаж о японском стиле ведения войны. При этом говорится, что японцы сражаются не так, как американцы, — или не так, как доблестные воины вообще, — и используют коварные и запрещенные приемы. Они прячутся на верхушках пальмовых деревьев, зарываются в землю, а потом выскакивают из своего укрытия, чтобы предательски выстрелить в спину противника; они не вступают в честную рукопашную — вместо того чтобы использовать прямые удары кулаком, они постоянно вертятся, совершают непредсказуемые движения и применяют «дзю-до».

Боевые искусства, таким образом, становились лишь еще одной из дьявольских способностей врагов-японцев: даже обезоруженному японскому солдату нельзя было доверять.

Во время войны в Тихом океане многие американские солдаты изучали боевые искусства и вернулись домой с серьезным опытом в них. Одновременно боевые искусства медленно прокладывали свой путь в американских фильмах, которые становились отражением возрастающего интереса к этим искусствам в нашей стране. До той поры традиционный американский киногерой, вроде Джона Уэйна в вестернах Джона Форда, обычно стоял с каменным спокойствием, его расставленные ноги крепко покоились на земле, а кулаки гордо и открыто располагались прямо перед квадратной челюстью — так герой ожидал, пока его соперник сделает удар первым.

Вряд ли такая героическая стойка сможет запугать или поразить кого-то сегодня; скорее, она покажется настолько же старомодной, как старые расплывчатые фотографии Мэтью Брэйди, на которых запечатлены солдаты Гражданской войны с неповоротливыми мушкетами на плечах. Изменились принципы войны — изменились сами принципы насилия, во всех его формах, от международной до межличностной, — и вместе с ними изменились наши герои. Современный герой редко долго стоит неподвижно, а когда он сражается, его руки — а чаще всего, и ноги — словно летают.

Это кажется большой переменой, по крайней мере, если рассматривать эти образы с точки зрения хореографии сцен схваток в кинофильмах. Всего лишь за два десятилетия боевые искусства Востока твердо впечатались в культуру Соединенных Штатов или, во всяком случае, в два наиболее важных средства выражения этой культуры — в кино и телевидение.

Первым голливудским творением, в котором американская звезда демонстрировала приемы восточных единоборств, принято считать фильм «Кровь под солнцем», снятый в 1945 году. В этом фильме Джеймс Кэгни применял дзю-до — искусство, которое он действительно изучал, Мастера боевых искусств снимались и в нескольких других послевоенных фильмах, обычно исполняя роли героев, обладающих темными силами или тайным мастерством, изученным во время войны. Немедленно вспоминается фильм 1955 года «Черный день у Черной Скалы»: однорукий ветеран войны Спенсер Трэйси совсем не выглядит похожим на человека, способного захватить целый город, но это удается ему благодаря знанию боевых искусств, предположительно изученных во время службы в вооруженных силах.

Мне лично одним из самых важных фильмов пятидесятых годов представляется фильм Акиры Куросавы «Семь самураев», в котором рассказывается история захудалой японской деревушки, нанимающей семерых профессиональных воинов для защиты от банды разбойников. То, что этот фильм обрел огромную известность у американских зрителей, следует считать первым указанием на рост популярности боевых искусств.

Но я считаю эту киноленту важной и по другой причине: она показала, что пропасть между двумя культурами заключается только во внешних атрибутах — этот фильм называли «восточный вестерн», то есть японской версией американского Запада. И лишь четыре года спустя, в 1960 году, вышла «чисто» американская «Великолепная семерка».

Этот фильм шел в кинотеатрах как раз в то время, когда я был в Корее и работал над своим черным поясом. До приезда на Осанскую военную базу я почти ничего не знал о боевых искусствах: я видел несколько приемов дзю-дзюцу в фильмах Питера Лорра из серии о мистере Мото — и только.

Когда я сообщил жене, что беру уроки каратэ, она написала в ответном письме, что упомянула об этом местному полицейскому, который огорчился и сказал ей: «Боже мой, остановите его. Он вернется домой убийцей!» Возможно, это было наиболее точным отражением общественного мнения американцев того времени о боевых искусствах: нечто опасное, по-прежнему связанное с теми фильмами о японцах, которые снимались в годы войны.

Вернувшись из Кореи, я привез с собой черный пояс и даже джи — это было большой удачей, потому что в то время джи нельзя было купить в Соединенных Штатах.

Но времена менялись. Все большее число кинофильмов наделяло своих героев мастерством в боевых искусствах, придающим энергию развитию сюжета. А затем, в 1966 году, на телевидение ворвался настоящий мастер боевых искусств в лице Брюса Ли, показавшего яркую доблесть в роли Като в «Зеленом шершне». Брюс украсил свой стиль ошеломляющими на вид движениями, многие из которых были настолько быстрыми, что требовали замедленной демонстрации.

Еще позже, в начале семидесятых годов, на экранах телевизоров появился сериал «Кунфу», в котором Дэвид Карредайн сыграл роль монаха Шаолиня, путешествующего по Дикому Западу и поражающего всех, кто бросал ему вызов, приемами кунфу, а восторженных зрителей — своей философией недопустимости насилия без крайней необходимости. Поклонники этого шоу мало что знали о реалиях кунфу, но это было совсем не удивительно, ибо это понятие не относится к какому-то определенному стилю боевых искусств и, подобно многим принципам, присущим древнекитайской культуре, охватывает сотни географических вариаций разнообразных стилей, неявно основанных на сходных идеях.

Зрители, однако, испытали совершенно новые чувства, наблюдая за учтивым и скромным монахом, попадающим в самые сложные ситуации, из которых раньше могли выбраться только герои, подобные Джону Уэйну. В этом смысле, появление на Диком Западе монаха — мастера кунфу в странной одежде и с неортодоксальным подходом к насилию символизировало нечто намного большее: общее влияние восточных боевых искусств и скрывающейся за ними дзэнской философии на Америку.

Боевые искусства, с их захватывающими ударами руками и ногами, прыжками и разворотами, обладают особой привлекательностью для всех людей, и в особенности — для детей. Я вспоминаю при этом свое собственное детство и то, как, не имея других игрушек, я делал солдатиков и ковбоев из свернутых рулончиков ткани. У меня было два вида таких тряпочек — большие и маленькие, и, устраивая игрушечные сражения, штурмы крепостей и засады, я всегда считал большие рулончики плохими, а маленькие — хорошими. Все дети видят мир таким, и с определенной нравственной позиции это оправдано: плохие люди выглядят огромными грубиянами, стремящимися причинить вред, а хорошие кажутся маленькими и даже слабыми, но, если им приходится сражаться, они вступают в схватку смело и демонстрируют невероятное мастерство.

Привлекательность боевых искусств невозможно отрицать, но она определяется не только тем, что это захватывающее зрелище. Явные утверждения о философиях, кроющихся за тем или иным боевым искусством, встречаются редко, хотя бы потому, что сам по себе Дзэн отрицает и даже отвергает любые прямые определения. Но иногда нам удается найти слова, указывающие на эту философию. Хорошим примером является дзю-до. Дзю-до — скорее спорт, чем боевое искусство, но оно почти целиком основано на боевом искусстве дзю-дзюцу, из которого убрана большая часть «боевых» составляющих. Таким образом, дзю-до представляет собой мышление, на котором основаны боевые искусства. Как утверждал Дзигоро Кано, основатель дзю-до, цель этого искусства заключается не в том, чтобы победить в поединке, но в том, чтобы усовершенствовать разум и тело человека «ради общей пользы и блага всего человечества».

Эти слова могут казаться высокопарными, но они справедливы. Любой серьезный мастер боевых искусств верит в эту идею, и это проливает свет на то, почему восточные боевые искусства постепенно захватили всех американцев: основное значение этих искусств легко совместилось с важной частью американского мышления. На самом деле, монах Шаолиня из «Кунфу» не так уж отличается от многих персонажей, виртуозно исполненных Джоном Уэйном, Аланом Лэддом в роли Шэйна или Гарри Купером. Для американцев человек становится героем не из-за того, насколько хорошо он сражается, но благодаря тому, за что он сражается. Вот почему семи самураям из фильма Куросавы было так легко перевоплотиться в семерых стрелков «Великолепной семерки».

Боевые искусства изменили хореографию сцен схваток, но не общую схему американских фильмов. Изменились лишь «размеры» героев, потому что мастеру боевых искусств не обязательно нужно быть крупным; это же открыло путь и главным женским ролям. В целом же, не столько боевые искусства изменили американский кинематограф, сколько последний отразил изменения, которые уже произошли в сознании американцев.

В определенном смысле, боевые искусства вполне подходят тематике современного кинематографа, в которой, в свою очередь, проявляются определенные взгляды нашего общества. Насилие было для героев старых вестернов побочным явлением: когда схватка заканчивалась, кольт возвращался в ящик стола, а винчестер занимал свое привычное место над камином.

Боевые искусства используют оружие иного рода: оно сопровождает мастера всегда, и это позволяет ему быть готовым ко всему в любую секунду — и потому этот образ прекрасно вписывается в наше ощущение мира как таящего постоянную угрозу.

Боевые искусства являются индивидуальным мастерством — каждый воин сражается в одиночку, — и это, по моему мнению, отражает снижение нашей веры в общественные органы правопорядка. Помимо прочего, боевые искусства предоставляют актеру особую форму выразительности, заключающуюся в том, что сам стиль сражения демонстрирует характер персонажа.

Кроме этих особенностей, существуют и более тонкие аспекты, обеспечившие проникновение боевых искусств в американские фильмы, один из которых очень часто остается незамеченным. Освоение боевых искусств очень отличается от изучения игры в бейсбол или стрельбы из огнестрельного оружия — это не то умение, которое можно выбрать и заниматься им на досуге. Боевому искусству нельзя по-настоящему научить, если оно не оказывает на ученика глубокого влияния. Чтобы научиться боевому искусству, требуется использование не только мышц, но и разума.

За любым таким искусством скрывается философия, которая неизбежно применяется не только при занятиях этим искусством, но и в самой жизни. «Ради общей пользы и блага всего человечества» — эти слова очень важны. Настоящий мастер боевых искусств осознает, когда тренируется сам или учит других, что каждое движение, которое он выполняет, есть философия не насилия, но жизни.

Многие из популярных в наши дни актеров являются настоящими мастерами боевых искусств; это означает, что у каждого из них есть своя история обучения и собственных нововведений, яичная история, состоящая из важных решений. Мне очень приятно осознавать, что боевые искусства даровали нам целое поколение актеров, размышляющих над тем, что они делают и чему учат молодых людей.

Я знаю это, потому что сам постоянно и напряженно думаю об этом. Мне очень хочется быть достойным героев моего детства, их идеалов. Эти идеалы следует применять как в кино, так и в жизни, и мне хочется сделать их современными, пригодными для наших детей. И если кто-нибудь начнет подражать мне, я хотел бы, чтобы это пошло на пользу как ему самому, так и всему нашему народу.

 

Путь воина

 

По словам Далай Ламы, все учение буддизма можно свести к двум фразам: «Если можешь, помогай другим. Если не можешь помочь, то хотя бы не приноси вреда».

 

В прошлом, как и в наши дни, дзэнские монастыри располагались в основном в деревенской местности, высоко в горах и далеко от густонаселенных районов. Для этого было две основные причины: во-первых, расположение монастыря в горах обеспечивало монахам тесную связь с природой, с реальностью жизни, свободной от правил и обычаев, от разнообразных форм общественных условностей, которые неизбежно возникают в больших сообществах людей. Жизнь городов и крупных центров подразумевает искусственную среду, а Дзэн не приемлет ничего неестественного.

Вторая причина связана с историческими обстоятельствами: жизнь в горах, вдалеке от городов позволяла монахам избегать проблем, связанных с центрами государственной и политической власти любого толка. Философия Дзэн, склонная к критическому взгляду на суету мирской власти, не всегда ладила с правительством соответствующей страны, поэтому ее последователи старались держаться подальше от общественной жизни.

Правда и то, что буддизм, одним из направлений которого является Дзэн, возник в Индии и был, таким образом, новой и «иноземной» религией для Китая и Японии. Самим фактом своего распространения среди народа и предложения иного взгляда на жизнь Дзэн ставил под вопрос необходимость почтения к императорам и знати.

Дзэнские монахи ценились за образованность, становились известными в литературных и артистических кругах и даже занимали влиятельное политическое положение. В странах, традиционно терзаемых внутренними раздорами и политической борьбой, проникновение в политику на любом уровне и с любыми взглядами могло привести и действительно приводило к конфликтам. По этим причинам императоры Китая и Японии неоднократно делали попытки избавиться от влияния Дзэн-буддизма.

Самая известная из таких попыток случилась в 845 году нашей эры, когда китайский император У-Цзун[7]предпринял массовые преследования всех буддистов и последователей Дзэн. Эти усилия, подобно всем предыдущим и последующим, в конце концов, потерпели неудачу. В обеих странах Дзэн постепенно превратился в важное и неуязвимое направление: с одной стороны, из-за свойственной ему жизненной силы, а с другой — по причине своей изолированности в горах.

Последователи Дзэн всегда пребывали в близкой связи с миром природы, и этот тесный контакт во многом проявляется в дзэнском мышлении: внимательное созерцание природы, растений и животных, камней и рек способно привести к невероятно глубоким проникновениям в жизнь, равно как и помочь в медитациях. Многие изречения Дзэн основаны на таких наблюдениях за природой.

Одной из любимейших поговорок Брюса Ли были слова: «В пейзаже весны нет ни лучшего, ни худшего. Подрастают цветущие ветви — одни короткие, другие длинные». Брюс добавлял, что это изречение отражает его философию в боевых искусствах: по его мнению, нет лучших или худших стилей боевых искусств — все они обладают чем-то ценным.

Там, где горы, — там и горные ручьи, и многие дзэнские изречения связаны с текучей подвижностью воды. На самом деле, это движение — или же движение чего-то, что плывет в потоке воды, — отражает основной принцип Дзэн. Вода течет свободно; мяч, брошенный в горный поток, несет по течению, и он без колебаний и без остановки раскачивается вверх-вниз и из стороны в сторону. Ясно, что мяч не подозревает о том, куда направляется; не менее очевидно и то, что мяч способен преодолеть вместе с потоком большие расстояния. Кажется, словно мяч просто закрыл глаза и без единой мысли плывет по течению ручья, естественным образом определяя свой путь. Отсюда остается лишь один шаг, позволяющий увидеть в этом течении поток, или дорогу, жизни, и тогда мяч становится мной или вами, прокладывающими свой жизненный путь.

Дзэн был основой боевых искусств в феодальной Азии — в Японии, на Окинаве и в Китае. Когда в этих странах вышли указы о том, что лишь члены императорской семьи и класса воинов имеют право ношения оружия, многие секты Дзэн укрылись в изолированных местах и начали разрабатывать способы, с помощью которых человек без оружия был бы способен успешно защитить себя от вооруженных противников, в распоряжении которых мог оказаться любой вид оружия. К примеру, нунчаку возникли на основе цепов, которыми молотили зерно. Удары в прыжке, которые являются характерной особенностью многих современных боевых искусств, позволяли пешему человеку подпрыгнуть и ударить всадника достаточно сильно для того, чтобы тот вылетел из седла.

Со временем Дзэн, выросший из китайского буддизма, распространился в Японии и стал философской основой бо-дзюцу, воинского искусства самураев, пути воина. Многие качества воина-самурая — невероятная самодисциплина, строгая простота, равнодушие к физическому дискомфорту, боли и даже к смерти — взяты непосредственно из Дзэн.

Самураи были профессиональными воинами, людьми, которых обучали сражаться и умирать, поэтому совершенно естественным стало то, что их привлекла философия, предлагающая отстраненность от физического мира, путь такого твердого и полного покорения себя, что даже смерть встречалась ими без страха. Впрочем, разумеется, даже самураи предпочитали жизнь, и когда они обращались к мастерам Дзэн, — когда они поднимались высоко в горы, в монастырь, чтобы изучать Дзэн, — они надеялись освоить методы, которые помогли бы им остаться в живых в водовороте и суматохе битвы. Они стремились научиться двигаться, подобно мячу в ручье, — без рассуждений и мыслей, только на основе интуиции.

Самым важным вкладом, который японский Дзэн внес в воинское искусство того времени, стало развитие сил интуиции, ибо мастера Дзэн верят, что интуиция представляет более прямой способ постижения истины, чем рассуждения. На самом деле, хотя Дзэн непосредственно связан с медитацией, он часто кажется стоящим на стороне действия, а не раздумий. Это выражено в известном дзэнском афоризме о том, что нужно «двигаться прямо вперед, не останавливаясь и не оглядываясь назад». А это означает обладание мгновенной реакцией на основе интуиции.

Развивая интуицию, самурай становился способным немедленно, без колебаний и без раздумий реагировать на опасность, не беспокоясь при этом никакими сомнениями в исходе сражения.

Тогда, как и сейчас, мастера Дзэн говорили, что интуитивному пониманию нельзя научить, но оно может проснуться в разуме после долгих лет целеустремленной подготовки, дисциплины и медитации. Наверное, самым впечатляющим примером является монах-лучник, поражающий мишень с закрытыми глазами. В этом нет ни магии, ни фокуса — он осознает стрелу интуитивно, но за этой интуицией кроются годы тренировок и медитации и невообразимая внутренняя дисциплина.

Таким образом, путь воина основан на интуиции: ею разум ведет себя как мяч в горном ручье, который движется мягко и неколебимо.

Конечно, воины-самураи применяли эти принципы в жизни, которая была во многом чуждой Дзэн. Жизнь самурая подчинялась кодексу верности и покорности своему господину-феодалу и была пропитана насилием, что явно не согласуется с основными заповедями, или принципами. Дзэн-буддизма, первой из которых является «не отнимай жизни».

Подобным же образом, применение интуитивного подхода к современной жизни может показаться неприемлемым, даже безнравственным. Мы считаем, что необходимо обдумывать каждый свой шаг и постоянно оглядываться назад — иногда с сожалением, — но одновременно и смотреть в будущее, очень часто — с беспокойством.

Но, как учат мастера Дзэн, интуиции не учатся. Она пробуждается в нас сама и приходит не по мановению волшебной палочки, но как результат дисциплинированности. Как последователь боевых искусств, я знаю, что многие из моих самых волнующих побед — те случаи, когда мне удавалось произвести впечатление не только на зрителей, но и на самого себя, — происходили именно тогда, когда я откликался без всяких усилий, когда мое тело начинало двигаться прежде, чем разум успевал оказаться в ловушке размышлений о текущей ситуации. В таких случаях сила моей подготовки и моей дисциплины — все те долгие часы, проведенные в многократных повторениях одного и того же движения, — выступали вперед со скоростью, намного превышающей течение мыслей в моей голове.

Как муж и отец, как друг, брат и сын, как человеческое существо, живущее среди себе подобных, я понимаю, что многие из важнейших моментов моей личной жизни удавались мне тогда, когда я поступал не так, как считал нужным после размышлений о лучшем образе действий, но в согласии со стремлением своего сердца. Моя мама часто говорила мне и моим братьям: «Слушайте свое сердце, и оно поделится с вами великой мудростью». То, что становится основной силой в таких случаях, намного сильнее, чем интеллектуальная рассудительность, — это нечто намного более ценное и могущественное.

Эта форма интуиции, эти движения, ведущие к внутреннему успеху, исходят от уверенности в себе. Если вы хотите успешно двигаться в потоке жизни, вы должны доверять и помогать себе, то есть предоставлять самому себе позитивную поддержку. Никогда не позволяйте себе лелеять негативные мысли. Мыслите положительно, планируйте и делайте то, что следует делать. Если вы посеете правильное зерно, оно вырастет в вашу судьбу, — нужно лишь подпитывать его. В свое время плод непременно созреет, но одних лишь надежд и ожиданий мало: хороший исход требует хорошей работы.

Уверенность в себе, позволяющая делать все это, основана на дисциплине и обучении. По мере того как вы будете применять эти два качества к преодолению трудных испытаний, вы обретете личную силу, позволяющую переходить к следующим успехам. Иногда случаются периоды, когда вы не знаете, что делать, когда ваша голова подсказывает вам одну линию поведения, а «нутро» — совсем иную. Какой из них следовать? Следуйте за своим сердцем. Даже если результаты вам не понравятся, то что с того? Вам можно лишь помешать, но нельзя победить. Вас можно задержать в пути, но не сбить с него.

Все, чего вы достигли, — и чем сложнее это, тем лучше, — становится частью вашей жизни. Ваши свершения помогают сделать принцип успеха частью полотна вашего существования. Они превращают принцип неудачи в безвредную абстракцию. В конце концов, ваша интуиция — решения, к которым внезапно приходят ваш ум или сердце, — перенесет вас на сцену успеха. Вы воспитаете в себе дисциплину разума — и сердца, — и она поведет вашу интуицию в верном направлении. И, двигаясь от успеха к успеху, вы осознаете, что уже не думаете о конечной черте, — вам нужны новые цели, новые испытания и новые горизонты. Поток просто течет и течет, без конца.

Вам необходимо справляться с ежедневными необходимыми обязанностями, но это можно делать с готовностью и открытостью к неожиданным возможностям или переменам. Иногда то, что кажется досадным отклонением от пути, может стать самым коротким путем к цели. Будьте решительны: подобно любой встрече с незнакомцем, появление чего-то нового вполне может указывать на новую стадию вашего развития, на очередной участок того пути, которому вы следуете.

Однако не ожидайте мгновенного успеха, не поддавайтесь слабости и гордыне, которые почти всегда приводят к невнимательности. И никогда не сдавайтесь слишком рано. Не важно, что говорят вам другие, но вы всегда можете приложить чуть больше усилий, и даже такая незначительная разница может оказаться достаточной.

Не позволяйте себе волноваться. Беспокойство и терзания приносят вред: они растрачивают вашу энергию и препятствуют творчеству, делают невозможным ясное видение проблем. Истина заключается в том, что даже если в вашем разуме сложились четкие планы на будущее, даже если ваше подсознание настроено на успех, могут настать такие времена, когда вы будете слишком заняты для того, чтобы ясно видеть, что ждет вас впереди, когда обыденные обязанности настолько захлестнут вас, что вы почувствуете, что сбились с пути к своей цели. Не беспокойтесь даже в таких случаях, ибо обязательно произойдет нечто, что напомнит вам о ней.

Однажды (мне это известно, потому что не раз случалось со мной, и, мне кажется, это происходит с каждым из нас в то или иное время) вы обнаружите, что вас словно унесло прочь, — это может произойти высоко в горах, или возле текущего потока, или на полоске сухого пустынного песка, — и вы вдруг увидите этот мир, этот фрагмент мира природы. Внезапно все неестественное исчезает, и жизнь неожиданно кажется совершенно простой; все, что вам предстоит сделать, становится на свои места и обретает в этой новой расстановке новый смысл; предстоящая дорога жизни кажется вам открытой и чистой, и ничто не преграждает вам путь.

Но затем ваш разум вновь разворачивается, возвращает вас к вашей машине, и очень скоро вы вновь оказываетесь в городе, со всем его разноголосым шумом и давящим воздействием, и вы теряете то видение открытого пути. Но он всегда здесь, внутри вас, и если вы будете честным перед самим собой, преданным выбранному и любимому делу, вы обязательно откроете, что все это время уверенно двигались этим путем, без усилий определяя верное направление, как если бы вас несло течением, как если бы весь этот путь уже был вам известен.

 

Познать себя

 

Некоторые люди, особенно близкие друзья и семья, называют меня Карлосом, и это меня ничуть не беспокоит. Дело в том, что все мое детство, вплоть до того момента, как я женился, меня звали Карлосом. Так меня называли все, от мамы до учителей в школе, не говоря уже о моих друзьях. В моем свидетельстве о рождении записано: «Карлос Рей Норрис». Карлосом меня назвали в честь преподобного Карлоса Бэрри, местного священника из Райена, штат Оклахома, а Реем звали моего отца.

Я получил имя Чак, когда служил в Военно-Воздушных Силах. Один из парней, живущих вместе со мной в казарме в учебном лагере, спросил, как имя Карлос переводится на английский. Я сказал ему, что это то же самое, что Чарльз, он тут же начал называть меня Чаком, и это прозвище быстро прижилось. Я даже не могу припомнить, чтобы много раздумывал над таким незначительным изменением своего имени. Это казалось мне совсем не важным, и, когда я вернулся домой после службы в Корее, я привез с собой не только джи, черный пояс и новое ощущение самого себя, связанное с получением этого пояса, но и новое имя.

Думаю, можно сказать, что этот черный пояс провел через мою молодость нечто вроде разделительной черты, по одну сторону от которой был Карлос, а по другую — Чак; по одну сторону был парень, будущее которого большей частью все еще находилось в руках других людей — родителей и учителей, работодателей и офицеров высокого ранга и всех тех, кто указывал ему, что и как нужно делать, — а по другую сторону был молодой человек, уже научившийся самостоятельно творить свое будущее.

Впрочем, это может быть и преувеличением, поэтому я скажу только, что к тому времени, как вернулся из Кореи, я уже понял, что вполне способен заботиться о своей жизни. Я уже сделал первый шаг и страстно желал добиться еще большего.

Мне не понадобилось на это много времени. Уже через несколько лет у меня была своя школа, на вывеске которой было написано: «Каратэ Чака Норриса». Позже, в 1964 году, я начал участвовать в состязаниях в каратэ. Моя цель была простой: побеждать в соревнованиях, привлечь внимание общественности и, следовательно, большое число учеников. Когда я начал свою спортивную карьеру, мне было двадцать четыре года — это означает, что я был старше большинства своих соперников и к тому же был совершенно никому не известен.

Я отправлялся в то место, где проводились соревнования — машина обычно была забита моими учениками, — становился в очередь на регистрацию, произносил свое имя и заполнял карточку, а потом вносил плату за участие в турнире. К тому времени как меня вызывали на ковер, я был уже целиком сконцентрирован и представлял себе ход предстоящего поединка, так что, на самом деле, я так никогда и не слышал, как именно реагировали на мое имя зрители в зале. Люди в первом ряду всегда аплодировали просто из вежливости, а иногда раздавались подбадривающие выкрики моих учеников, друзей и членов семьи, хотя я не думаю, что слышал или осознавал эти звуки, — во всяком случае, не в самом начале своей карьеры, то есть не в первые несколько лет.

Но, в конце концов, пришло время, когда реакция на мое имя стала заметной даже для меня, начала прорываться даже сквозь плотную стену моей концентрации. Люди знали, кто я такой; незнакомцы, которых я никогда не видел, аплодировали при звуке моего имени. Это было странное ощущение, и, поскольку я всегда был достаточно застенчивым и скромным, мне было очень нелегко привыкнуть к нему.

Затем наступил тот момент, когда впервые неизвестный мне человек подошел ко мне и попросил автограф. Я не могу вспомнить, когда именно это случилось в первый раз, но это было в то время, когда я был известен только как мастер боевых искусств. Обычно поклонники подходили ко мне после матча и просили расписаться на программке, на рекламной брошюре моей школы или на любом листке бумаги, который они находили, и, хотя такое внимание иногда смущало меня, мне всегда было очень приятно. И я подписывался именем «Чак Норрис» — это было имя восходящего чемпиона каратэ, известного учителя, у которого была собственная школа и несколько последователей — обладателей черных поясов.

Я был известен своими ударами ногой, особенно своим особенным ударом ногой с разворота. Кроме того, я славился своей выносливостью и стойкостью — эти качества особо привлекали ко мне внимание, потому что мне часто приходилось сражаться с более молодыми соперниками. У меня были и другие — характерные черты и достоинства. Помимо аплодисментов я начал получать от зрителей и кое-что еще: отражение своего личного «Я», новый «портрет» человека по имени Чак Норрис — образ, который я сам не всегда узнавал с первого взгляда.

Мне не всегда удавалось узнать его, потому что я не осознавал, как я его создаю. У меня никогда не было склонности к выспренности или внешним эффектам. На самом деле, я не считаю, что когда-либо намеренно делал что-то, что позволило бы мне выделиться, но все же оказался в круге внимания публики. Конечно, я хотел такого внимания — я начал участвовать в состязаниях именно ради него, — но изначально я стремился к победе в соревнованиях как к средству привлечения новых учеников. Однако со временем я сам стал общеизвестной личностью — по крайней мере, в области боевых искусств, — а это было чем-то, чего я не планировал и даже не ожидал.

Люди начали видеть во мне нечто большее, чем просто удары ногой и выносливость во время схваток: они наблюдали за моими движениями и «читали» их так, как я сам не мог предвидеть. То, что для меня было лишь очередным ударом, лишь частью моего арсенала, становилось для них выражением моего характера, окном в некие аспекты того, что я за человек. Если я обменивался с соперником шутками перед поединком или подшучивал над самим собой, это возвращалось ко мне как часть моего нового общественного образа: я узнал, что меня считают прямодушным и острым на язык.

Некоторые бойцы, разумеется, используют такие ситуации и разыгрывают из себя воинственных маньяков, пытаясь запугать соперника и принести удовольствие своим поклонникам, оскорбляя других. Мне никогда не случалось действовать исключительно в рамках своего сложившегося образа или изменяться согласно такому мнению; я был самим собой (и вообще думал, в первую очередь, о том, как бы мне в очередной раз не сломали нос).

Этот период стал для меня очень важным уроком. Я всегда пытался жить в соответствии со своими идеалами, воплощать эти идеалы в жизни, делать лучшее, на что я только способен, а затем стараться совершить еще большее. Я рассматривал эти идеалы как основу, которая позволяет мне контролировать свою жизнь, предпринимать положительные шаги на пути к своим целям.

Идеалы были важны для меня и как для учителя, потому что я хотел стать для своих учеников, особенно для молодых людей, действенным и показательным примером для подражания, чем-то таким, во что они могли поверить, глядя на меня. Понаблюдав за своими поклонниками, осознав, что люди присматриваются ко мне, я понял, что приближаюсь к обретению чего-то важного и смогу управлять этим, чем бы оно ни оказалось. В действительности лишь я один отвечаю за то, чем именно это будет.

Согласно дзэнскому изречению, знание является наградой за действие. Мои действия на состязаниях в каратэ наградили меня определенным знанием самого себя или, по меньшей мере, осознанием того, каким мое «Я» способно стать. К тому времени, как я официально прекратил участие в соревнованиях, к 1974 году, после десятилетия активной спортивной жизни, я пересек то, что можно было бы назвать новой чертой моей жизни. По одну ее сторону оставался человек, стремящийся к достижению успехов; по другую был некто, чьи представления об успехе существенно расширились, человек, стремящийся использовать все свои возможности.

Необходимо, однако, признаться еще в одном. Я достиг этой новой полосы своей жизни благодаря «ударам молота», пройда сквозь тиски личных кризисов и боли. Вы можете прочесть в книге, что «путь истинного понимания всегда пролегает сквозь личный опыт и страдания», и кивнете в знак молчаливого согласия; но когда вы окажетесь в самом центре такого совершенно реального страдания, то можете думать, что, как и прежде, действуете без какого-либо «понимания», которое, судя по всему, на этот раз ускользнуло с вашего пути. Гибель моего брата Уилэнда во Вьетнаме повлияла на мое ощущение самого себя намного сильнее, чем все аплодисменты восторженных: зрителей, вместе взятые. Моя вежливость и молниеносные удары ногой с разворота никак не помогли мне защитить его в тот миг, когда это было более всего необходимо. Меня не было рядом, и очень долгое время после его смерти мне вообще не хотелось быть.

Кроме того, у меня бывали и личные проблемы, как с работой, так и с семьей. Одно время я уже не был уверен, что все еще хочу быть мужем, — в конце концов, я женился совсем юным и никогда не знал иной жизни, кроме супружеской. Я слабел от непрерывной борьбы за поддержку своего бизнеса. На какое-то время я даже потерял ощущение того, кто я и чего я на самом деле хочу. Когда я не пребывал в активном сражении с негативными мыслями, ко мне приходили скука и беспокойство.

А потом Стив Мак-Куин спросил меня, почему бы мне не попробовать себя в кино, и этот вопрос стал началом моей новой карьеры.

Разумеется, она была нелегкой, и, конечно же, я стал актером не за одну ночь. Стать актером Чаком Норрисом, казалось, означало оставить в стороне мастера и учителя каратэ. Мой знаменитый стоицизм превратился в серьезный недостаток. Я приучал себя спокойно переносить боль и напряжение, гнев и радость, не выпуская наружу даже легкой тени подобных эмоций. Успех на мате часто зависит от того, насколько хорошо вы скрываете эти чувства от своего противника, но успех на экране требует совершенно противоположного — явного и достоверного выражения эмоций героя. Когда я начал свою актерскую карьеру, мне неожиданно пришлось учиться выносить все эти чувства на поверхность и даже манипулировать ими. Это было очень трудно и более чем просто неловко.

Но, в конце концов, я нашел способ использования своего мастерства в каратэ при создании фильмов, и это удалось мне благодаря осознанию того, что конфликт обычно является основной сутью драматических эпизодов, — а столкновения были той вещью, с которой я встречаются в избытке. Я также научился применять при съемках свои техники визуализации — я начал заранее представлять себе сцену фильма точно так же, как раньше представлял себе течение предстоящей схватки.

И в результате мне совсем не понадобилось оставлять позади свой опыт преподавания. На самом деле, можно сказать, что мой класс для занятий просто стал намного больше, поскольку моя цель как актера почти целиком совпадает с моей целью как наставника каратэ: представить — в первую очередь, молодежи — положительный образ, в который они могут поверить и которому могут подражать. В отличие от множества людей, вовлеченных в шоу-бизнес, я никогда не хотел изменить свое имя — не потому, что я не хотел потерять своих поклонников; просто я знал, что и как актеру мне всегда нужно оставаться Чаком Норрисом.

Я основал свою версию американского героя, примера для подражания, на тех фильмах, которые видел еще ребенком, в частности на вестернах с Джоном Уэйном. В семидесятых годах, когда я начал карьеру в кино, на экране было немного персонажей этого типа; наоборот, царил период жестокого скептицизма, время без героев — именно потому, что никто, казалось, уже ни во что не верил.

Никто, кроме меня. Я верил в то, чему научила меня жизнь, в те знания, которые стали моей наградой за действия, и то понимание, которое пришло ко мне с опытом, с преодолением страданий и боли потерь. Что бы ни случилось, ничто не заставит меня даже усомниться в правильности того, чему меня научили еще в детстве, учитывая как высочайшие идеалы нашей страны, так и личные идеалы — возможности, доступные каждому, кто искренне стремится к достижению своих целей. Сейчас, как и прежде, я верю в эти идеалы и использую их, чтобы разорвать долгую тишину семидесятых.

Критики не приняли мои первые фильмы, и я до сих пор содрогаюсь, когда вижу себя в тех ранних кинокартинах. Некоторые отвергли их как «развлекательную киношку», но, по правде говоря, они не были только развлечением, хотя понадобилось время, чтобы это понять.

Хотя мои первые фильмы не понравились критикам, американским зрителям они определенно пришлись по душе. Они принесли доходы, а из отзывов своих поклонников я знал, что мои основные мысли были поняты.

Мне всегда хотелось сделать что-то в память об Уилэнде. Мне всегда хотелось создать какой-нибудь серьезный отклик на его смерть. Это время, наконец, пришло в 1983 году. Даже тогда, через десять лет после окончания боевых действий во Вьетнаме, некоторые американские режиссеры едва осмеливались затрагивать тему вьетнамской войны. Остальные все еще колебались или боялись вновь всколыхнуть разногласия, по-прежнему существующие среди американцев. Я думал иначе, и у меня было нечто, что я хотел сказать.

Возникший в результате фильм «Пропавшие без вести» обрел невероятный успех. Я никогда не забуду его премьеры в кинотеатре Вествуда, штат Калифорния. Во время кульминации фильма весь зрительный зал встал, аплодируя и выкрикивая слова одобрения. Очень скоро мы сняли продолжение этой картины, и оно тоже стало очень популярным. Я понял, что люди прислушиваются к тому, что я говорю им с экрана.

После «Пропавших без вести» я снял «Кодекс молчания», и этот фильм, наконец, заслужил похвалы самых маститых критиков (и слова Берта Рэйнолдса о том, что «ты так же хорош, как твой последний фильм»).

Точно так же, как я никогда не раздумывал об изменении себя согласно общественным представлениям в те времена, когда участвовал в состязаниях по каратэ, я никогда не собирался что-то менять в своем образе на экране. Я играю только то, во что верю сам. Помимо моих личных предпочтений и вкусов, я делаю это, потому что знаю, что большую часть моих зрителей составляют подростки и им все равно, как зовут моего персонажа в том или ином фильме, — они видят во мне только Чака Норриса. Они узнают меня в лицо и ожидают, что я буду действовать определенным образом, — и я не намерен разочаровывать их.

Разумеется, дети ни в коем случае не являются единственными моими поклонниками, и я пытаюсь обеспечить содержательное развлечение и для взрослой аудитории. Многим взрослым людям Америки нужен кто-то, на кого они могут равняться, кто-то уверенный в себе и бесстрашный, некий символ того, что мы считаем правильным. Хотя бы на время просмотра моего фильма они могут насладиться усилиями героя в сражении со злом, и его окончательный успех, его победа над злом могут стать для этих людей необходимым толчком или, возможно, мягким напоминанием о наших общих идеалах.

Многие молодые люди, которые смотрят мои фильмы сегодня, даже не подозревают, что когда-то я был учителем и чемпионом в каратэ. Они считают, что я всего лишь актер, неплохо подготовленный в боевых искусствах. В эти дни я, безусловно, наиболее известен своим сериалом «Уокер, Техасский Рэйнджер», и я знаю, что некоторые из его поклонников вообще не связывают меня с боевыми искусствами, — для них важны другие черты характера моего персонажа.

У того героя, которого я играю для телевидения, есть свои особенности; в определенном смысле, Уокера можно считать дальнейшим оттачиванием типажа, который я играл все эти годы. В Уокере отражены те изменения, которые произошли во мне как в актере и как в личности. Но он — по-прежнему я сам, и если зрители видят его движения, жесты, выражение точек зрения и нравственную позицию, они абсолютно правы — это я.

Это всего лишь отражение Дзэн, основного значения действия, того, что мы на самом деле делаем в своей жизни и как ведем себя по отношению к окружающим людям. Мне очень приятно слышать аплодисменты в свой адрес, сначала как последователю каратэ, потом — как символу. Таких откликов может добиться каждый из нас, ибо каждый способен управлять тем образом себя, который он предлагает другим, как на экране, так и в обычной комнате.

Если мы относимся к людям с уважением, контролируем свои действия и слова, мы создаем положительный внешний образ своих внутренних «Я». Если мы честны, этот образ будет подлинным. Следует различать себя в том, каким видят вас окружающие, и этот образ должен быть достоин вашего собственного уважения.

Как я уже говорил, некоторые из моих старых друзей и членов семьи все еще называют меня Карлосом. Это форма привязанности, мягкого напоминания о том, что они знали меня «еще тогда», — тогда, когда очень мало кто знал, что я есть на самом деле, — в том числе и я сам.

 

In memoriam

 

Мой младший брат Уилэнд погиб больше двадцати пяти лет назад, в 1970 году, в июне — за месяц до своего двадцать восьмого дня рождения. Он погиб во Вьетнаме от рук вьетконговцев, когда вел свое отделение по вражеской территории. В определенный момент он, по-видимому, что-то почувствовал, потому что жестом показал своим людям оставаться на месте, а сам двинулся вперед, чтобы проверить тропу. Он заметил вражеский дозор, расположившийся в засаде, крикнул, чтобы предупредить своих, а затем началась стрельба.

Так это случилось, но я узнал о подробностях только позже, и потом бесконечно много раз переживал эти минуты в своем разуме. Я видел эти события, как сцену кинофильма — возглас, жесты, — и вновь и вновь повторял ее перед своим внутренним взором, пытаясь достичь понимания и, кроме того, в надежде, что у нее будет иная развязка. Но сцена всегда заканчивалась одинаково, и Уилэнд, мой брат, всегда оказывался мертвым.

Фумио Демура, один из самых важных людей в области боевых искусств Соединенных Штатов, проводил состязания в Японском Оленьем Парке в Калифорнии, в ходе которых состоялось множество захватывающих схваток между спортсменами со всей страны. Я присутствовал там в качестве рефери и проводил судейство отчаянной схватки, но в самом ее разгаре услышал, как громкоговорители произнесли мое имя. Голос сказал, что меня ждет срочный телефонный звонок.

А потом я слушал голос Эвелин, матери моей жены. Ее голос настолько не слушался ее, что она не могла произносить слова иначе, чем выпаливая их скороговоркой, тяжело и стремительно.

Так я узнал о том, что Уилэнд погиб.

Он родился 12 июня 1943 года, практически в самой середине Второй мировой войны. Несколько месяцев спустя моего отца забрали в армию, а меньше чем через год мы получили телеграмму, в которой сообщалось, что отец пропал без вести. Три месяца прошли в полном молчании, но потом он вернулся домой. Он был ранен и вернулся с войны пьяницей, что в результате принесло столько боли всем нам.

Аарон, наш самый младший брат, родился в ноябре 1951 года. К тому времени мы очень редко видели отца, а когда он был дома, он почти всегда был пьян. Поскольку наша семья не могла позволить себе нянечку, а маме приходилось работать, каждый день я спешил домой из школы, чтобы присматривать за двумя младшими братьями. Я помнил, как заботился о них обоих, а когда стоял там, в Японском Оленьем Парке с телефонной трубкой в руке, я вспоминал, как убаюкивал Уилэнда, качая на руках.

Ничто не было мне так дорого, как он. Я бы отдал все, что угодно, лишь бы не потерять его, но не было ничего, что могло бы вернуть его назад. Тот солнечный июньский день стал самым печальным в моей жизни.

Утешение приходит к нам в разных формах, но все они значимы и полезны лишь в определенной степени, и семьи, даже самые маленькие, прибегают к невероятной взаимоподдержке, помогая друг другу справиться с такими страшными потерями. Первоначальное пронзительное горе вскоре превращается в подобие извечной тоски, которая, кажется, никогда не ослабеет и никогда не покинет вас. Но она уходит или, скорее, перерастает во что-то иное — в нечто, с чем, как вы понимаете, вам придется жить до конца своих дней и о чем вы никогда не сможете забыть.

Уилэнд, Аарон и я заботились друг о друге так, как могут заботиться только братья, в таких проявлениях, которые не всегда могут быть понятны окружающим, но которые обладают внутренней значимостью и взаимопониманием и продолжаются всю жизнь. Мы выросли без отца, и это сблизило нас, сделало чуткими к потребностям друг друга; мы осознавали то, что важно для каждого из нас.

А я был старшим. Я не могу сказать, что оба брата непременно следовали моему примеру, но я всегда шел первым, чтобы показать им путь, — это было совершенно естественно. Как самый взрослый и сильный, я считал себя ответственным за них и видел в них своих лучших друзей — людей, к которым нужно прислушиваться и которых следует учить. Я был очень горд в тот день, когда Уилэнд получил свой черный пояс. Он был моим братом, и я учил его всему, что знал и любил.

Они не последовали моему примеру дальше воинской службы. Я служил в Военно-Воздушных Силах, но они оба записались в сухопутные войска — сначала Аарон, а несколько недель спустя и Уилэнд. Они оба попали в один и тот же тренировочный лагерь и по ночам выскальзывали из постелей и встречались на углу, возле казармы Аарона. Строго говоря, это было против правил, но мне известно, что они это делали и, если бы я был рядом, я тоже присоединился бы к ним. Случилось так, что в день смерти Уилэнда Аарон находился на базе в Корее. Его срочно отозвали и позволили приехать домой на похороны.

Формой утешения стали сами похороны. Несколько лет спустя, когда я снимал «Пропавших без вести» и «Пропавших без вести — 2», я впервые задумался над тем, насколько нам повезло в том, что мы знаем, где похоронен Уилэнд, — в сравнении с теми семьями, которым все еще не известно, где и как погибли их мужчины.

Я очень много думал о смерти Уилэнда. Я знаю, почему он был во Вьетнаме; в конце концов, он, Аарон и я выросли вместе, усваивали и обсуждали одни и те же идеалы, которые включали патриотизм и стремление отдать все ради своей страны. Он погиб, делая правильное дело и совершив верный поступок: он в одиночку пошел вперед, чтобы обезопасить путь для тех людей, которые от него зависели.

В этом смысле, боль моей потери навсегда смешалась с не менее душераздирающим чувством гордости. Поступив так, Уилэнд сделал то, чему я его учил, — не только на словах, но и на деле. Способность быть впереди, свойственная старшему брату, может превратиться на войне в героизм. И даже в более широком смысле — в движении навстречу возможной смерти — Уилэнд опередил меня с той же уверенностью, с какой он шел впереди своего отделения.

В тот день он шагнул вперед, а я, который когда-то качал его на руках, все еще здесь. И когда я повторяю его героические поступки, когда я снимаю фильмы о людях, жертвующих собой во благо других, рискующих своей жизнью во имя того, во что они верят, я всего лишь следую примеру своего брата. Дзэн любит круги: жизнь должна продолжаться.

 

О Чаке Норрисе

 

История спортивных состязаний

Гранд-чемпион Чемпионата всех звезд в Лос-Анджелесе Гранд-чемпион Чемпионата штата Калифорния Гранд-чемпион Национальных зимних соревнований (Сан-Хосе)

Чемпион в среднем весе Международного первенства в каратэ (Лонг-Бич) Гранд-чемпион Национальных зимних соревнований в каратэ (Сан-Хосе) Первое место на Чемпионате Международной Федерации Каратэ

Гранд-чемпион Североамериканского первенства (Нью-Йорк)

Гранд-чемпион Всеамериканского первенства (Нью-Йорк) Гранд-чемпион Национального Турнира Чемпионов (Кливленд) Гранд-чемпион Чемпионата Американского Тансу-до (Вашингтон, округ Колумбия) Гранд-чемпион Первенства Сэнтрал-Вэлли (Стоктон, штат Калифорния) Чемпион в среднем весе, гранд-чемпион, чемпион в ката корейских стилей Международного первенства в каратэ (Лонг-Бич) Гранд-чемпион Турнира Чемпионов (Нью-Йорк) Чемпион в легком весе, гранд-чемпион Всеамериканского открытого первенства в каратэ (Нью-Йорк) Гранд-чемпион Международного первенства в каратэ (Лонг-Бич)

Чемпион в среднем весе Первенства США (Даллас) Гранд-чемпион Всеамериканского первенства в каратэ (Нью-Йорк) Гранд-чемпион Международных соревнований в Лонг-Бич Чемпион в среднем весе Всемирного профессионального первенства в каратэ

(Нью-Йорк)

Гранд-чемпион Второго Чемпионата Американского Тансу-до (Вашингтон, округ Колумбия)

Член команды-победительницы состязаний Гавайи — Материковая часть США

(Гонолулу)

Член команды Западного побережья на Чемпионате Западного и Восточного побережий (Нью-Йорк)

Чемпион в среднем весе Всемирного профессионального первенства в каратэ

(Нью-Йорк)

Чемпион в ката корейских с




Не нашли, что искали? Воспользуйтесь поиском:

vikidalka.ru - 2015-2018 год. Все права принадлежат их авторам! Нарушение авторских прав | Нарушение персональных данных