Главная | Случайная
Обратная связь

ТОР 5 статей:

Методические подходы к анализу финансового состояния предприятия

Проблема периодизации русской литературы ХХ века. Краткая характеристика второй половины ХХ века

Ценовые и неценовые факторы

Характеристика шлифовальных кругов и ее маркировка

Служебные части речи. Предлог. Союз. Частицы

КАТЕГОРИИ:






МАГИЧЕСКОЕ РАВНОВЕСИЕ




Тиферет
Uncus

Высший ум необходимо разумен. Бог в философии может быть только гипотезой, но эта гипотеза внушена здравым смыслом человеческому разуму. Олицетворить абсолютный разум значит установить божественный идеал.

Необходимость, свобода и разум, вот великий и высший треугольник каббалистов, называющих, – в своем первом божеском тройном, разум Кетером, необходимость Гохмой и свободу Виной.

Фатальность, воля и сила, таково магическое тройное, в делах человеческих соответствующее божьему треугольнику.

Фатальность – неизбежное сцепление следствий и причин в данном порядке.

Воля – способность, управляющая разумными силами для примирения свободы лиц с необходимостью вещей.

Сила – мудрое употребление воли, заставляющей саму фатальность служить исполнению желаний мудреца.

Когда Моисей ударяет в скалу, он не создает источника воды; он открывает ее народу, потому что тайная наука открыла ее ему самому посредством волшебной палочки.

Так само обстоит дело и со всеми чудесами магии: существует закон, толпа его не знает, посвященный им пользуется.

Тайные законы часто диаметрально противоположны общераспространенным понятиям. Так, например, толпа верит в симпатию подобных и войну противоположных; верен противоположный закон.

Некогда говорили: "природа боится пустоты"; следовало бы сказать: "природа влюблена в пустоту", если бы только пустота в физике не была самым нелепым из вымыслов.

Толпа обыкновенно во всех вещах принимает тень за реальность; она поворачивается спиной к свету и любуется собой во тьме, которую сама же и отбрасывает.

Силы природы к услугам того, кто умеет им сопротивляться. Если вы достаточно господин самого себя, чтобы никогда не быть пьяным – вы располагаете ужасной и фатальной силой опьянения. Если вы хотите опьянить других, внушите им желание пить, но не пейте сами.

Тот располагает любовью других, кто господин своей. Желаете обладать – не отдавайтесь.

Мир намагничен светом солнца и мы намагничены астральным светом мира. То, что происходит в теле планеты, повторяется в нас. В нас, как и во всей природе, существует три аналогичным и иерархических мира.

Человек – микрокосм, или малый мир, и, по догмату аналогий, все совершающееся в большом мире, воспроизводится в малом. Следовательно, в нас есть три центра флюидического притяжения и отталкивания: мозг, сердце, или надбрюшье, и половой орган. Каждый из этих органов един и двойственен, т.е. мы находим в нем идею тройного: каждый из этих органов притягивает с одной стороны и отталкивает с другой; посредством этих аппаратов мы приходим в сношение с мировым флюидом, который передается в нас нервной системой; эти же три центра служат местом тройной магнитной операции, как я объясню это в другом месте.

Когда маг достиг ясновиденья, либо при посредстве пифонессы, или сомнамбулы, либо собственными усилиями, он сообщает магнитные вибрации всей массе астрального света, токи которого он угадывает посредством магической, т.е. усовершенствованной волшебной палочки – и управляет ими. Посредством этих вибраций он влияет на нервную систему лиц, подчиненных его действию, ускоряет или останавливает жизненные токи, успокаивает или мучит, исцеляет или делает больным, наконец, убивает или воскрешает... Но здесь я останавливаюсь перед улыбкой неверия. Предоставим ему легкий триумф отрицать то, чего оно не знает.

Я покажу дальше, что смерти всегда предшествует летаргический сон, что она происходит только постепенно; что воскрешение возможно в некоторых случаях, что летаргия – реальная, но только еще незаконченная смерть, и что многие умершие кончают умирать после своего погребения. Но в этой главе речь идет не об этом. Итак, я говорю, что ясновидящая воля может действовать на массу астрального света и при содействии других волей, которые она поглощает и увлекает, производить великие и непреодолимые токи. Скажу еще, что астральный свет конденсируется или разряжается, смотря по тому, более или менее собираются токи в известных центрах. Когда не хватает энергии, достаточной для питания жизни, происходят болезни внезапного разложения, приводящие в отчаяние медицину. Например, холера не имеет другой причины, и колонны микроскопических животных, наблюдаемых или предполагаемых некоторыми учеными, могут быть скорее ее следствием, чем причиной. Следовательно, нужно было бы лечить холеру вдуванием (insufflation), если бы только при подобном лечении оператор не рисковал сделать с пациентом обмен, слишком страшный для первого.

Всякое разумное усилие воли – выбрасывание человеческого флюида или света, и здесь важно различать свет человеческий от света астрального и животный магнетизм от магнетизма всемирного.

Пользуясь словом "флюид", я употребляю общепринятое выражение, и пытаюсь заставить понять себя этим способом; но я далек от того, чтобы считать скрытый свет флюидом. Наоборот, все заставляет меня, при объяснении этого явления, предпочитать систему колебаний. Как бы там ни было, этот свет, будучи инструментом жизни, естественно фиксируется во всех живых центрах; он пристает к ядру планет так же, как к сердцу человека (а под сердцем, в магии, мы подразумеваем солнечное сплетение), отождествляется с собственной жизнью оживляемого им существа, и благодаря этой способности симпатической ассимиляции, распределяется без беспорядка; таким образом, он земной в своих сношениях с земным шаром и исключительно человеческий в своих сношениях с людьми.

Поэтому, электричество, теплород, свет и намагничивание, производимые обыкновенными физическими средствами, не только не производят, но, наоборот, стремятся нейтрализовать действие животного магнетизма. Астральный свет, подчиненный слепому механизму и происходящий из центров обладающих аутотелией, – свет мертвый и оперирует, математически точно следуя данным импульсам или фатальным законам; наоборот, свет человеческий – фатален только у невежды, наугад производящего опыты: у ясновидящего же он подчинен уму, покорен воображению и зависит от волн.

Этот свет, беспрестанно выбрасываемый нашей волей, образует то, что Сведенборг называет "личной атмосферой". Тело поглощает то, что его окружает и беспрестанно излучает, выбрасывая свои миазмы и невидимые молекулы; также дело обстоит и с духом, так что это явление, называемое некоторыми мистиками "выдыханием", действительно имеет приписываемое ему влияние, как в физике, так и в морали. Действительно, можно заразиться, дыша одним воздухом с больными и находясь в кругу притяжения и излияния злых.

Когда магнетическая атмосфера двух лиц настолько уравновешена, что притяжение одного вдыхает расширение другого, происходит влечение, называемое симпатией; тогда воображение, вызывая все лучи, или все отражения, аналогичные тому, что оно испытывает, создаст себе поэму желаний, увлекающих волю; и, если лица – противоположного пола, в них, или, гораздо чаще, в более слабом происходит полное опьянение астральным светом, называемое собственно страстью или любовью.

Любовь – один из великих инструментов магической силы; но она формально запрещена магисту, по крайней мере, как опьянение или страсть. Горе Самсону каббалы, если он позволит Далиле усыпить себя. Геркулес науки, меняющий свой царский скипетр на прялку Омералы, скоро почувствует месть Деяниры, и, чтобы избежать пожирающих объятий туники Несса, ему останется только костер на горе Эте. Половая любовь – всегда иллюзия, так как она результат воображаемого миража. Астральный свет – универсальный соблазнитель, изображаемый змием "Бытия". Этот тонкий агент, вечно деятельный, всегда плодоносный, вечно цветущий соблазнительными мечтами и нежными образами; эта сила, сама по себе слепая и подчиненная всем волям, как для добра, так и для зла; этот "circulus", вечно оживающий необузданной жизнью, приносящей помешательство безрассудным; этот телесный дух, это огненное тело, этот неосязаемый и вездесущий эфир; этот необъятный соблазн природы... Как его вполне определить, как квалифицировать его действие? До некоторой степени, сам по себе индифферентный, он применяется как к добру, так и ко злу; он несет свет и распространяет мрак; его одинаково можно назвать и Люцифером и Люцифугом; это – змий, но это также – ореол; это огонь, но он так же хорошо может применяться для адских мук, как и для приношения фимиама. Чтобы овладеть им, нужно, подобно предопределенной жене, поставить ногу ему на голову.

В элементарном мире каббалистической жене соответствует вода, а змию – огонь. Чтобы покорить змия, т.е. господствовать над кругом астрального света, необходимо поместиться вне его токов, т.е. изолировать себя. Поэтому-то Аполлоний Тианский совершенно закутывался в плащ из тонкой шерсти, ставил на него ноги и закрывал им голову; затем он округлял в виде полукруга свой позвоночник и закрывал глаза, предварительно выполнив некоторые обряды; по всей вероятности, это были магнетические пассы и таинственные слова, целью которых было фиксировать воображение и вызвать действие воли.

Шерстяной плащ в большом употреблении в магии; это обычный экипаж колдунов, отправляющихся на шабаш, а это доказывает, что колдуны, в действительности, не отправлялись на шабаш, но шабаш сам приходил к колдунам, изолированным в своих плащах, и приносил их "просвечивающему" аналогичные их магическим предубеждениям образы, смешанные с отражениями всех, совершенных до них в мире, актов того же рода.

Этот поток всемирной жизни изображается в религиозных догматах очистительным адским огнем. Это – инструмент посвящения, это чудовище, которое надо укротить, это враг, которого надо победить, это он посылает нашим вызываниям и заклинаниям гётии* так много лярв и фантомов; в нем же сохраняются все формы, фантастическое и случайное собрание которых населяет наши кошмары столь омерзительными чудовищами.

* Черной магии.

Позволить течению этой извивающейся реки увлечь себя значит впасть в бездны безумия, более ужасные, чем пучины смерти; прогнать тени этого хаоса и заставить его придавать нашим мыслям совершенные формы, значит быть гениальным человеком, значит творить, – восторжествовать над адом!

Астральный свет управляет инстинктами животных и воюет с умом человека, которого он стремится развратить роскошью своих отражений и ложью своих образов; фатальное и необходимое действие, которым управляют и делают его еще более гибельным элементарные духи и грешные души, беспокойная воля которых ищет симпатии в наших слабостях и искушает нас не для того, чтобы погубить, но найти себе друзей.

Книга совестей, которая по христианскому учению будет показана в последний день, – не что иное, как астральный свет, в котором сохраняются отпечатки всех слов, т.е. всех действий и форм. Наши поступки настолько изменяют наше "магнетическое выдыхание", что ясновидящий, в первый раз встретясь с данным лицом, может сказать, невинно оно или виновно и каковы его добродетели или пороки. Эта способность, принадлежащая прорицанию, христианскими мистиками первобытной церкви называлась "различением духов".

Лица, отказывающиеся от власти разума и любящие вводить в заблуждение свою волю, преследуя отражения астрального света, подвержены альтернативам неистовства и печали, благодаря которым были вымышлены все чудеса одержания (posession) демоном; правда, посредством этих отражений, нечистые духи могут действовать на подобные души, сделать их своими послушными инструментами и даже мучить их организм, в котором они поселяются посредством "одержания" (obsession) или "эмбрионата". Эти каббалистические слова объяснены в еврейской книге "О круговороте душ", краткий анализ которой находится в тринадцатой главе.

Следовательно, крайне опасно забавляться тайнами магии; в особенности чрезвычайно безрассудно практиковать ее обряды из любопытства, для опыта и как бы искушая высшие силы. Любопытные, берущиеся за вызывания или тайный магнетизм, не будучи адептами, походят на детей, играющих с огнем возле бочонка с гремучим порохом: рано или поздно они станут жертвами какого-нибудь ужасного взрыва.

Чтобы изолировать себя от астрального света, недостаточно окружить себя шерстяной тканью; кроме того, главным образом, необходимо предписать абсолютное спокойствие духу и сердцу, выйти из области страстей и обеспечить себя настойчивыми и добровольными актами непреклонной воли. Нужно также часто повторять акты этой воли, ибо, как мы это увидим в введении к "Ритуалу", воля укрепляется только актами, так же как и религии владычествуют и долговременны только благодаря своим церемониям и обрядам.

Существуют опьяняющие вещества, которые, повышая нервную чувствительность, увеличивают силу представлений, а, следовательно, и астральных соблазнов; теми же средствами, но следуя противоположному направлению, можно устрашать и смущать духов. Эти вещества, сами по себе магнетичные и вдобавок, намагнетизированные практиками, представляют собой то, что называют любовными и очарованными напитками. Но я не буду касаться этого опасного применения магии, которую сам Агриппа называет магией-отравительницей. Правда, нет более костров для колдунов, но существуют и теперь, и даже более, чем когда бы то ни было, наказания для злодеев. Итак, ограничимся, при случае констатированием реальности этой силы,

Чтобы располагать астральным светом, нужно также понять его двойную вибрацию и знать равновесие сил, называемое магическим равновесием и изображаемое в каббале шестерным.

Это равновесие, рассматриваемое в своей первой причине, – воля Бога; в человеке это свобода, в материи – математическое равновесие. Равновесие производит устойчивость и прочность.

Свобода родит бессмертие человека, и воля Бога приводит в действие законы вечного разума. Равновесие в идеях – мудрость, в силах – могущество. Равновесие строго; соблюдайте закон – оно существует; нарушьте закон, хотя бы слегка, – нет больше равновесия.

Поэтому нет ничего ни бесполезного, ни потерянного. Всякое слово и каждое движение – за или против равновесия, – за или против истины, ибо равновесие изображает истину, состоящую из примиренных или, по крайней мере, уравновешенных "за" и "против".

В введении к "Ритуалу" я указываю, как должно производиться равновесие и почему оно необходимо для успеха всех операций.

Всемогущество – самая абсолютная свобода: но абсолютная свобода не может существовать без совершенного равновесия. Следовательно, магическое равновесие – одно из первых условий успеха операций науки, и нужно к нему стремиться даже в тайной химии, учась комбинировать противоположности, не нейтрализуя их.

Магическим равновесием объясняется великая и древняя тайна существования и относительно необходимости зла.

Эта относительная необходимость дает в чернен магии силу демонам, или нечистым духам, которых практикуемые на земле добродетели приводят в бешенство и в то же время на вид, даже придают им силы.

В эпоху, когда святые и ангелы открыто творят чудеса, – творят, в свою очередь, чудеса также и колдуны, и демоны.

Соперничество часто создает успех, опереться можно только на то, что сопротивляется.

Заин. Ж.

СВЕРКАЮЩИЙ МЕЧ

Нетца
Gladius

Семерное – священное число во всех теогониях и символах, так как оно состоит из тройного и четверного.

Число семь представляет магическую силу во всем ее могуществе; это – дух, которому помогают все элементарные силы, это – душа, которой служит природа; это – "sanctum regnum", о котором говорится в ключиках Соломона и которое изображается в Таро венценосным воином, с треугольником на кирасе, стоящим на кубе, запряженном двумя сфинксами, белым и черным, которые тянут в противоположные стороны и, оборачивая головы, смотрят друг на друга.

Этот воин вооружен сверкающим мечом, а в другой руке держит скипетр с треугольником и шаром наверху.

Куб – философский камень, сфинксы – две силы великого агента, соответствующие Жакину и Богазу, двум колоннам храма; кираса – знание божественных вещей, делающее мудреца неуязвимым для человеческих нападений; скипетр – магический жезл: блестящий меч – знак победы над пороками, которых – семь, так же как и добродетелей; идеи этих добродетелей и пороков древние изображали символами семи известных в то время планет.

Так, вера, это стремление к бесконечному, это благородное доверие к самому себе, поддерживаемое верой во все добродетели, вера, которая у слабых натур может выродиться в гордость, – изображалась Солнцем; надежда, враг скупости – Луной; любовь к ближнему, противоположность сластолюбия – Венерой, блестящей утренней и вечерней звездой; сила, превосходящая гнев, – Марсом; благоразумие, противоположность лени, – Меркурием; умеренность, противоположность чревоугодия, – Сатурном, которому дают съесть камень вместо детей; и, наконец, справедливость, противоположная зависти, – Юпитером, победителем Титанов. Таковы символы, заимствованные астрологией у греческого культа. В еврейской каббале Солнце изображает ангела света; луна – ангела стремлений и мечтаний; Марс – ангела истребителя; Венера – ангела любви; Меркурий – ангела цивилизатора, Юпитер – могущества, Сатурн – уединения. Их называют также Михаилом, Гавриилом, Самаилом, Анаэлем, Рафаэлем, Захариэлем и Орифислем.

Эти силы, властительницы душ, делили между собой человеческую жизнь, и астрологи измеряли эти периоды временем обращения соответствующих планет.

Но не надо смешивать каббалистическую астрологию с астрологией рассудочной. Я объясню это различие. Детство посвящено Солнцу, юношество – Луне, молодость – Марсу и Венере, возмужалость – Меркурию, зрелый возраст – Юпитеру и старость – Сатурну. А все человечество подчиняется законам, аналогичным законам индивидуальной жизни. На этом-то и основывает Тритем свой пророческий ключик о семи духах, о котором я скажу в свое время, ключик, посредством которого можно, следуя аналогичным пропорциям последовательных происшествий, с уверенностью предсказывать великие события будущего и заранее, от периода к периоду, точно определять судьбы народов и мира.

Святой Иоанн, хранитель тайного учения Христа, записал это учение в Апокалипсисе, каббалистической книге, которую он изображает замкнутой семью печатями. Мы находим там семь гениев древних мифологии, с чашами и шпагами Таро. Скрытое под этими эмблемами учение – чистая каббала, уже потерянная фарисеями во время пришествия Спасителя: картины, следующие одна за другой в этой чудесной пророческой эпопее, представляют собой пантакли; ключи к ним – тройное, четверное, семерное и двенадцатерное. Иероглифические ее фигуры аналогичны фигурам книги Гермеса или Бытия Еноха.

Помещенный Моисеем у дверей рая херувим, или символический бык со сверкающим мечом в руке, – сфинкс с телом быка и человеческой головой, это – древний ассирийский сфинкс, иероглифическим анализом которого были сражение и победа Митры. Этот вооруженный сфинкс представляет собой таинственный закон, бодрствующий у врат посвящения, чтобы удалять профанов. Вольтер, не имевший ни малейшего представления обо всем этом, издевался над быком, держащим меч. Что сказал бы он, если бы ему пришлось посетить развалины Мемериса и Фив, и что ответило бы ему на его пошленькие сарказмы, так понравившееся Франции, спящее в гробницах Псаметиха и Рамзеса эхо прошлых веков?

Херувим Моисея изображает также великую магическую тайну, все элементы которой выражает семерное, не давая, однако, последнего слова. Это "verbum inennarabile" мудрецов александрийской школы, слово, которое еврейские каббалисты пишут и переводят словом , выражая таким образом троичность второго принципа, дуализм средств и единство как первого принципа, так и цели, также как и союз тройного с четверным в слове, состоящем из четырех букв, которые посредством тройного и двойного повторения образуют семь; слово это произносится "Арарита".

Сила четверного абсолютна в магии, так как число во всем имеет решающее значение, поэтому-то все религии и считают его священным. У евреев седьмой год был юбилейным; седьмой день посвящен покою и молитве; имеется семь таинств и т.д.

– Семь цветов спектра и семь музыкальных нот соответствуют семи планетам древних, т.е. семи струнам человеческой лиры.

Духовное небо никогда не изменилось, и астрология претерпела менее перемен, чем астрономия. В действительности, семь планет – только иероглифические символы клавиатуры наших ощущений. Делать талисманы Солнца, Луны или Сатурна, значит магнетически соединять свою волю со знаками, соответствующими главным силам души; посвятить что-нибудь Венере или Меркурию, значит, магнетизировать эту вещь с желанием получить либо удовольствие, либо знание, либо выгоду. Нашими помощниками в этом являются металлы, животные, растения и аналогичные ароматы. Вот семь магических животных: из птиц, соответствующих миру божественному – лебедь, сова, ястреб, голубь, аист, орел и удод; из рыб, соответствующих миру духовному или научному – тюлень, lollurus, lucins, let himallus, le mugil, дельфин и сепия, или каракатица; из четвероногих, соответствующих миру естественному, – лев, кошка, волк, козел, обезьяна, олень и крот. Кровь, жир, печень и желчь этих животных служат для колдовства; мозг их смешивается с ароматами соответствующих планет, и древними признано на практике, что они, действительно, обладают магнетическими свойствами, соответствующими семи планетным влияниям.

Талисманы семи духов приготовляются либо из драгоценных камней: карбункула, горного хрусталя, алмаза, изумруда, агата, яхонта и оникса; либо из металлов: золота, серебра, железа, меди, затвердевшей ртути, олова и свинца. Вот каббалистические знаки семи духов: для Солнца – змея с львиной головой; для Луны – земной шар, пересеченный двумя полумесяцами; для Марса – дракон, кусающий рукоятку шпаги; для Венеры – Лингам; для Меркурия – герметический кадуцей или киноцефал; для Юпитера блестящая пентаграмма в орлиных когтях или клюве; для Сатурна – хромой старик, или змея, обвившаяся вокруг солнечного камня. Все эти знаки находятся на выгравированных древними камнях, в особенности на талисманах эпохи гностиков, известных под именем "Абраксас".

В коллекции талисманов Парацельса Юпитер изображен священником в духовной одежде, а в Таро – великим иерофантом с украшенной тремя диадемами тиарой на голове, держащим в руке трехъярусный крест, образующий магический треугольник и одновременно изображающий собой и скипетр, и ключ к трем мирам.

Соединив все, сказанное мной об единстве тройного и четверного, – вы получите все, что я мог бы сказать о семерном, этом великом и полном магическом единстве, состоящем из четырех и трех.*

* Поскольку дело касается растений и цветов семерного, употребляемых для магнетических опытов, см. ученую превосходную работу М. Рагона о тайном масонстве – Э.Л.

Шет. З.

ОСУЩЕСТВЛЕНИЕ

Hod
Vivens

Причины открываются следствиями, и следствия пропорциональны причинам. Слово Божье, единственное слово, тетраграмма, утвердило себя четверным творением. Человеческое плодородие доказывает плодородие божеское; Йод имени Бога – вечная мужественность первого принципа. Человек понял, что он создан по образу Бога, после того как понял Бога, бесконечно увеличив составленную человеком о самом себе идею.

Постигая Бога, как бесконечного человека, человек сказал самому себе: "я – ограниченный Бог".

Магия отличается от мистицизма тем, что судит априори, только установив предварительно апостериори самую основу своих суждений, т.е. тогда, когда, посредством универсального закона аналогии, поймет причину на основании следствий, содержащихся в силе этой причины, поэтому в оккультных науках все реально, и теории устанавливаются только на основании опыта.

Реальности образуют пропорции идеала, и в области идей маг считает вероятным только то, что уже доказано путем осуществления; говоря другими словами, то, что верно в причине, осуществляется в следствии; то же, что не осуществляется, – не существует. Осуществление речи (слова – parole) – слово (verbe), в собственном смысле. Мысль осуществляется, становясь словом (parole); она осуществляется знаками, звуками и фигурами знаков; это – первая степень осуществления; затем она запечатлевается в астральном свете; посредством знаков письма или речи она влияет на других людей, отражаясь в них; она преломляется, проходя через "прозрачное" других людей, и принимает в нем новые формы и пропорции, затем выражается в действиях и изменяет общество и весь мир. Люди, рождающиеся и мире, измененном идеей, приносят с собой отпечаток этой идеи, и, таким образом, слово становится плотью. Сохранившийся в астральном свете отпечаток неповиновения Адама мог быть уничтожен только более сильным отпечатком повиновения Спасителя, и, таким образом, в естественном и магическом смысле, можно объяснить первородный грех и искупление.

Астральный свет, или душа мира, бывший сначала инструментом всемогущества Адама, сделался потом орудием его муки, после того как был испорчен и взбаламучен его грехом, примешавшим нечистое отражение к примитивным образам, которые в то время для его еще девственного воображения были книгой универсального знания.

Астральный свет, изображаемый в древних символах змеей, кусающей свой хвост, попеременно представляет собой злость и благоразумие, время и вечность, искусителя и Искупителя. Этот свет, проводник жизни, может быть помощником как добра, так и зла, и может быть принят как за огненный образ Сатаны, так и за тело Святого Духа. Это – универсальное оружие ангелов, и с одинаковым успехом питает как пламя ада, так и молнию Святого Михаила. Астральный свет можно сравнить с лошадью, аналогичной по своей природе тому, что приписывают хамелеону, который всегда отражает воинские доспехи своего всадника.

Астральный свет – это осуществление или форма света интеллектуального, который в свою очередь, является осуществлением божественного света.

Великий посвятитель христианства, понимая, что астральный свет отягощен нечистыми отражениями римского разврата, хотел отделить своих учеников от окружающей их среды и обратить их внимание исключительно на внутренний свет, чтобы, посредством общей веры, они могли сообщаться между собой при помощи новых магнетических проводов, названных Им благодатью, и победить таким образом выступившие из берегов токи универсального магнетизма, который Он называл дьяволом и сатаной, чтобы выразить его гниение. Противопоставить один ток другому, значит возобновить силу флюидической жизни; поэтому люди, приносившие откровение, только угадывали, благодаря верности своих вычислений, удобный для моральных реакций час.

Закон реализации, осуществления производит то, что мы называем магнетическим "выдыханием", которым пропитываются предметы и места, а это сообщает им влияние, соответствующее нашим преобладающим желаниям, в особенности тем, которые подтверждены и осуществлены делами. Действительно, мировой агент, или скрытый астральный свет, всегда стремится к равновесию; он наполняет пустоту и вдыхает полноту, – а это делает порок заразительным, подобно некоторым физическим болезням, – и сильно помогает прозелитизму добродетели; поэтому-то мучительно сожительство с антипатичными нам людьми; поэтому же останки либо святых, либо великих преступников могут производить чудесные действия – обращения или внезапного развращения; поэтому же половая любовь часто вызывается дуновением или прикосновением и не только прикосновением к самому человеку, но и к предметам, которых он касался, т.е. намагнетизировал, сам того не зная.

Душа вдыхает и выдыхает точно так же, как и тело. Она вдыхает то, что считает счастьем, и выдыхает идеи, являющиеся результатом ее интимных ощущений. Больные души имеют дурное дыхание и портят свою моральную атмосферу, т.е. примешивают к проникающему их астральному свету нечистые отражения и устанавливают в нем тлетворные токи. Часто, находясь в обществе, мы изумляемся, как могли явиться у нас такие дурные мысли, которые мы считали совершенно невозможными, и не знаем, что этим мы обязаны какому-нибудь болезнетворному соседству. Этот секрет чрезвычайно важен, так как ведет к обнаружению совести, одной из самых несомненных и страшных сил магического искусства.

Магнетическое "выдыхание" производит вокруг души сияние, в центре которого она находится, и окружается отражением своих дел, которые создают ей небо или ад. Нет и не может быть скрытых действий; все то, чего мы действительно желаем, т.е. все то, что мы подтверждаем делами, остается записанным в астральном свете, где сохраняются наши отражения; эти отражения, посредством "прозрачного", постоянно влияют на нашу мысль, и, таким образом, мы становимся и остаемся детьми своих дел.

Астральный свет, в момент зачатия превратившийся в свет человеческий, – первая оболочка души; комбинируясь с самыми тонкими флюидами, он образует эфирное тело, или звездный фантом, о котором говорит Парацельс в своей философии интуиции (Philosophia sadax). Это звездное тело, выделяясь во время смерти, притягивает к себе и долгое время сохраняет, вследствие симпатии подобных, отражения прошедшей жизни; если сильно симпатичная воля притягивает его особым током, – оно легко является, ибо нет ничего естественнее чудес. Так происходят явления. Но я разовью это полнее в специальной главе о Некромантии.

Это флюидическое тело, подобно массе астрального света, подчиненно, двум противоположным движениям, – притягательному слева и отталкивающему справа или наоборот, смотря по тому, к какому полу принадлежит данное лицо, – производит в нас борьбу различных влечений и способствует мучениям совести; часто на него влияют отражения других духов, и тогда происходят либо искушения, либо неожиданные милости; так объясняется традиционное учение о двух ангелах, которые помогают нам и искушают нас. Две силы астрального света могут быть изображены в виде весов, на которых взвешиваются наши добрые намерения во имя торжества справедливости, и эмансипация нашей свободы

Астральное тело не всегда одного и того же пола с телом физическим, т.е. пропорции двух сил изменяясь часто противоречат видимой организации; вследствие этого происходят заблуждения людских страстей, и это может объяснить, никоим образом их не оправдывая, любовные особенности Анакреона или Сафо.

Искусный магнетизер должен рассматривать все эти оттенки, и в "Ритуале" я даю способы их распознавать.

Есть два рода осууществления: истинное и фантастическое; первое – исключительный секрет магистов, второе принадлежит обольстителям и колдунам.

Мифология – фантастическое осуществление религиозного учения, суеверия – колдовство ложного благочестия; но даже мифология и суеверие производят гораздо больше действия на человеческую волю, чем чисто спекулятивная и лишенная всякой практики философия; поэтому-то святой Павел противополагает победы безумия Креста косности человеческой мудрости. Религия осуществляет философию, приспособляя ее к слабостям толпы; в этом заключается для каббалистов секретный смысл и тайное объяснение догматов воплощения и искупления.

Мысли, не выраженные словами, потеряны для человечества; слова, не подтвержденные делами, – слова праздные, а от праздного слова недалеко до лжи.

Мысль, выраженная словами и подтвержденная делами, составляет доброе дело или преступление; следовательно, нет слова, за которое мы не были бы ответственны; в особенности, нет безразличных поступков. Проклятия и благословения всегда производят свое действие, и всякий поступок, каков бы он ни был, внушенный любовью или ненавистью, производит следствия, аналогичные его мотиву, значению и направлению. Император, изображение которого изуродовали, а он, взявшись рукой за лицо, сказал: "я не чувствую себя раненным", – сделал ложную оценку, и тем самым уменьшил заслугу своего милосердия. Разве благородный человек может хладнокровно видеть оскорбления, наносимые своему портрету? А если подобные оскорбления, наносимые без нашего ведома, благодаря фатальному влиянию, падают на нас, если искусство колдовства реально, – а адепту не позволительно в этом сомневаться, – то во сколько раз более неразумными и даже безрассудными сочтем мы слова этого доброго императора!

Есть лица, которых никогда не оскорбляют безнаказанно, и, если оскорбление, нанесенное им, смертельно, то нанесший его с того времени начинает умирать. Есть лица, даже встреча с которыми не проходит даром, и взгляд их изменяет направление всей вашей жизни. Василиск, убивающий взглядом, не басня; это – магическая аллегория. Вообще, вредно для здоровья иметь врагов, и нельзя безнаказанно презирать кем бы то ни было высказанное осуждение. Прежде чем воспротивиться каким-нибудь силам или току, нужно хорошо удостовериться, обладаете ли вы достаточной силой или несет ли вас противоположный ток; иначе вы будете раздавлены или поражены громом, и много внезапных смертей не имеют другой причины. Страшная смерть Надава и Авии, Оссии, Анания и Сафиры была произведена электрическими токами оскорбленных ими верований; муки луденских урсулинок, лувиерских монахинь и одержимых судорогами Янсенистов имели ту же причину и объясняются теми же естественными оккультными законами. Если бы Урбан Грандье не был казнен – случилось бы одно из двух: или одержимые монахини умерли в ужасных конвульсиях или явления дьявольского неистовства, постепенно усиливаясь, приобрели бы такую силу, что Грандье, несмотря на все свое знание и ум, сам начал бы галлюцинировать и оклеветал себя, подобно несчастному Гофриди, или внезапно умер со всеми ужасными признаками отравления или божьей мести.

В восемнадцатом столетии несчастный поэт Жильберт сделался жертвой смелости, так как осмелился презирать общественное мнение и даже философский фанатизм своей эпохи. Виновный в оскорблении философии он умер бешенным безумцем, осаждаемый самыми невероятными ужасами, как будто сам Бог наказал его за то, что он не вовремя защищал Его дело; в действительности же он пал жертвой неизвестного ему закона природы – он воспротивился электрическому току и пал, пораженный громом.

Если бы Марат не был убит Шарлотой Корде, он непременно был бы убит реакцией общественного мнения; прокаженным его сделало омерзение честных людей, и он должен был пасть под этой тяжестью.

Осуждение, вызванное Варфоломеевской ночью, – единственная причина ужасной болезни и смерти Карла IX; и если бы Генриха IV не поддерживала громадная популярность, которой он был обязан симпатической силе своей астральной жизни, Генрих IV, говорю я, не пережил бы своего обращения, и погиб бы под презрением протестантов, смешанным с недоверием и злобой католиков.

Непопулярность может быть доказательством честности и храбрости, но всегда она доказывает отсутствие благоразумия или политики; раны, наносимые общественному мнению, смертельны для государственных людей. Можно было бы напомнить о преждевременной и насильственной смерти многих знаменитых людей, которых не следует называть здесь.

Бесчестие, по мнению общества, может быть величайшей несправедливостью, но тем не менее, оно всегда бывает причиной неудач и часто – смертным приговором.

Зато несправедливость, нанесенная одному человеку, может и должна, если ее своевременно не загладят, вызвать гибель целого народа или общества; это то, что называют криком крови, ибо в основе всякой несправедливости лежит зародыш человекоубийства.

В силу этих страшных законов солидарности, христианство так настойчиво рекомендует прощение оскорблений и примирение. Тот, кто умирает не простив, бросается в вечность вооруженный кинжалом и обрекает себя ужасам вечного убийства.

В народе существует предание и непреодолимая вера в действительность отцовских или материнских благословений и проклятий. Действительно, чем теснее связи, соединяющие двух лиц, тем ужасней следствия ненависти. В мифологии очаг Алтея, сжигающего кровь Мелеагра, – символ этой страшной силы. Пусть же остерегаются родители: не зажигают ада в собственной крови и не обрекают своих несчастью, не сжигая в то же время самого себя, и не становясь несчастными. Прощение никогда не может быть преступлением; проклятие – всегда дурной поступок и большая опасность.

Тет. И.

ПОСВЯЩЕНИЕ

Iesod
Bonum

Посвященный обладает лампой Трисмегиста, плащом Аполлония и посохом патриархов.

Лампа Трисмегиста – разум, просвещенный знанием; плащ Аполлония – совершенное самообладание, изолирующее мудреца от инстинктивных токов; посох патриархов – помощь тайных и вечных сил природы.

Лампа Трисмегиста освещает настоящее, прошедшее и будущее, открывает совесть мужчин, освещает изгибы сердца женщин. Лампа горит тройным пламенем, плащ трижды складывается, и посох делится на три части.

Число девять – число божественных отражений: оно выражает божественную идею во всем ее абстрактном могуществе, но оно выражает также и роскошь верования, а, следовательно, и суеверие, и идолопоклонство.

Поэтому-то Гермес и сделал его числом посвящения: посвященный царствует над суеверием и посредством суеверия; он спокойно идет во мраке, уверенно опираясь на свой посох, закутавшись в свой плащ и освещая путь своей лампой.

Разум дан всем людям, но не все умеют им пользоваться; это – наука, которой надо научиться; свобода предоставлена всем, но все не могут быть свободны: это – право, которое надо завоевать; сила – для всех, но не все умеют на нее опереться: это – могущество, которым надо завладеть.

Без усилия мы ничего не можем достигнуть. Назначение человека – обогащаться тем, что он зарабатывает, а затем подобно Богу, пользоваться славой и удовольствием давать.

Магическое искусство некогда называлось искусством первосвященническим и царским, так как посвящение давало мудрецу власть над душами и способность управлять волями. Прорицание – также одна из привилегий посвященного, а прорицание – только знание следствий, содержащихся в причинах, и наука, примененная к фактам универсального учения об аналогии.

Людские поступки не только записываются в астральном свете: они оставляют также следы на лице, изменяют наружность, походку и акцент голоса.

Следовательно, каждый человек носит с собой историю своей жизни, и посвященный может прочесть ее. Будущее же всегда следствие прошедшего, и неожиданные обстоятельства почти ничего не меняют в разумно ожидаемых результатах.

Следовательно, каждому человеку можно предсказать его судьбу. По одному движению можно судить обо всей жизни; одна неловкость предсказывает целую серию несчастий. Цезарь был убит потому, что стыдился своей лысины; Наполеон умер на острове святой Елены, так как ему нравились стихотворения Оссеана; Людовик-Филипп должен был покинуть трон именно так, как он его покинул, потому что у него был зонтик... Все это парадоксы для толпы, не схватывающей тайных отношений между вещами; но для посвященного, все понимающего и ничему не удивляющемуся, это – причины.

Посвящение предохраняет от ложного света мистицизма; оно придаст человеческому разуму его относительное значение и соответственную непогрешимость, соединяя его цепью аналогий с верховным разумом.

Поэтому, у посвященного нет ни сомнительных надежд, ни бессмысленного страха, так как нет и неразумных верований. Он знает, что он может, и ему ничего не стоит осмелиться; поэтому, для него сметь значит мочь.

Итак, вот новое толкование атрибутов посвященного: его лампа представляет знание; окутывающий его плащ – скромность, посох – эмблема его силы и смелости; он знает, смеет и молчит.

Он знает тайны будущего, смеет в настоящем и молчит о прошлом. Он знает слабости человеческого сердца, умеет пользоваться ними для своего дела и молчит о своих проектах.

Он знает смысл всех символизмов и культов, смеет практиковать их или воздерживаться от этого без ханжества и нечестия, и молчит о едином догмате высшего посвящения.

Ему известны существование и свойства великого магического агента, он смеет творить дела и произносить слова, подчиняющие его человеческой воле, и молчит о тайнах великого делания.

Часто вы можете увидеть его печальным, но никогда вы не увидите его унылым или пришедшим в отчаяние; часто – бедным, никогда – униженным или жалким, – преследуемым, но не устрашенным и побежденным. Он помнит о вдовстве и убийстве Орфея, об изгнании и пустыннической смерти Моисея, о мученичестве пророков и пытках Аполлония, о кресте Спасителя; он знает, в каком беспомощном состоянии умер Агриппа, самая память которого была оклеветана, в каких трудах изнемог великий Парацельс, все, что должен был выстрадать Раймонд Луллий, чтобы добиться, наконец, кровавой смерти. Он вспоминает о Сведенборге, который вынужден был притворяться безумным, чтобы ему прощали его знание, о Сан-Мартине, скрывавшемся всю свою жизнь, о Калиостро, умершем покинутым в темницах инквизиции, о Казотте, умершем на плахе. Преемник стольких жертв, он, все-таки, смеет, но тем более понимает необходимость молчать.

Будем же подражать его примеру, будем настойчиво учиться, а когда будем знать, осмелимся и будем молчать.

Йод. I.

КАББАЛА

Мальхут
Principium
Phallus

Все религии сохранили воспоминание об изначальной книге, написанной в образах мудрецами первых веков; ее упрощенные и позже введенные во всеобщее употребление символы доставили писанию буквы, слову его отличительные признаки и оккультной философии – ее таинственные знаки и пантакли.

Эта книга, приписываемая евреями Еноху, седьмому учителю мира после Адама, египтянами – Гермесу Трисмегисту, греками – Кадму, основателю святого города, была символическим сокращением древнего предания, позже названного Каббалой – еврейским словом, эквивалентным преданию.

Все это предание основано на единственном догмате магии: видимое – для нас пропорциональная мера невидимого. Древние, заметив, что и физике равновесие является универсальным законом и результатом кажущейся противоположности двух сил, от равновесия физического заключили к равновесию метафизическому, и провозгласили, что в Боге, т.е. живой и деятельной первопричине, необходимо признать два необходимых друг другу свойства: устойчивость и движение, необходимость и свободу, рациональный порядок и свободу воли, справедливость и любовь, а, следовательно, также строгость и милосердие; два эти атрибута еврейские каббалисты до некоторой степени олицетворяют под названием Гебуры (Geburah) и Хезеда (Chesed).

Над Гебурой и Хезедом расположена верховная корона – уравновешивающая сила, принцип мира или уравновешенного царства; корона эта обозначена именем Малькут в тайном и каббалистическом стихе молитвы Господней, о котором я уже говорил.

Но Гебура и Хезед, поддерживаемые в равновесии вверху короной и внизу царством, – два принципа, которые можно рассматривать либо абстрактно, либо в их осуществлении. Абстрактные или идеализированные они получают высшее название: "Хохма" (Chochmah), мудрость, и "Бина" (Binah), разум. Осуществленные, они называются устойчивостью и прогрессом, т.е. вечностью и победой: "Год" (Hod) и "Нетца" (Netzah).

Такова, по учению каббалы, основа всех религий и наук, первая и неизменная идея всего существующего – тройной треугольник и круг, идея тройного, объясненная помноженным само на себя равновесием, в области идеала и осуществление этой идеи в формах. Древние соединяли главные понятия этой простой и грандиозной теологии с понятием о числах и следующим образом определяли все числа исходной десятерицы:

1. "Кетер" (Keter). – Корона – уравновешивающая сила.

2. "Хохма" (Chochmah). – Мудрость, уравновешенная в своем неизменном устройстве инициативой разума.

3. "Бина" (Binah). – Деятельный разум, уравновешенный мудростью.

4. "Хезед" (Chesed). – Милосердие, – вторая концепция мудрости, – всегда благосклонное, так как оно сильно.

5. "Гебура" (Geburah). – Строгость, неизбежное существование которой обусловливается мудростью и добротой. Терпеть зло значит препятствовать добру.

6. "Тиферет" (Tiphereth). – Красота – лучезарная концепция равновесия в формах, переход от короны к царству, принцип, посредник между творцом и твореньем. (Какое поразительно прекрасное понятие о поэзии и ее первосвященстве находим мы здесь!)

7. "Нетца" (Netsah). – Победа, т.е. вечное торжество разума и справедливости.

8. "Год" (Hod). – Вечность побед духа над материей, деятельного над пассивным, жизни над смертью.

9. "Иезод" (Iesod). – Основание, т.е. основа всех верований и истин, – то, что мы называем в философии "Абсолютом".

10. "Мальхут" (Malchut) или "Малькут" (Malkout). – Царство – вселенная; все творение – дело и зеркало Бога; доказательство существования высшего разума; точное следствие, заставляющее нас взойти к первым возможным посылкам; загадка, отгадка которой – Бог, т.е. высший и абсолютный разум.

Эти десять основных понятий, связанных с первыми десятью буквами изначального алфавита, одновременно обозначая и начала и числа, представляют собой то, что учителя каббалы называют десятью Сефиротами.

Изображенная таким образом священная тетраграмма указывает число, источник и отношение имен Бога. К имени Иотхава (Iotchavah), изображенному этими двадцатью четырьмя знаками, увенчанными тройным венчиком света, нужно относить 24 небесных трона и столько же коронованных старцев "Апокалипсиса". В каббале оккультное начало называется старцем, и этот принцип, размножаясь и как бы отражаясь в второпричинах, создаст свои образы, т.е. столько же старцев, сколько существует различных концепций его единой сущности. Эти менее совершенные образы, удаляясь от своего источника, бросают во мрак последнее отражение и отблеск, изображающие ужасного и обезображенного старца; а это и есть то, что называют дьяволом. Поэтому один посвященный осмелился сказать: "Дьявол – Бог, по понятиям злых людей", а другой, употребляя еще более странные, но не менее энергичные выражения, добавил: "Дьявол образован из обрывков Бога". Я мог бы резюмировать и объяснить все эти, кажущиеся столь новыми, утверждения, заметив, что в самом символизме демон – ангел, сверженный с неба за то, что хотел присвоить себе власть Бога. Таков аллегорический язык пророков и четьи-минеи. Говоря же философски, дьявол – человеческое представление о божестве, пораженном и свергнутом с неба прогрессом науки и разума. У первобытных восточных народов Молох, Адрамелек и Ваал были обезображенными варварскими атрибутами олицетворения единого Бога. Бог янсенистов, создающий большинство человечества для ада и любующийся вечными муками тех, кого он не пожелал спасти, – понятие еще более варварское, чем концепция Молоха; поэтому по мнению умных и просвещенных христиан, Бог янсенистов, – настоящий Сатана, низвергнутый с неба.

Каббалисты, умножая божественные имена, связывали их либо с единством тетраграммы, либо с образом тройного, либо с сефиротической лестницей декады; вот как изображают они лестницу божественных имен и чисел:

Этот треугольник можно следующим образом изобразить латинскими буквами.

vikidalka.ru - 2015-2018 год. Все права принадлежат их авторам! Нарушение авторских прав | Нарушение персональных данных