Главная | Случайная
Обратная связь

ТОР 5 статей:

Методические подходы к анализу финансового состояния предприятия

Проблема периодизации русской литературы ХХ века. Краткая характеристика второй половины ХХ века

Ценовые и неценовые факторы

Характеристика шлифовальных кругов и ее маркировка

Служебные части речи. Предлог. Союз. Частицы

КАТЕГОРИИ:






Тема дома и семьи в русской литературе XIX века

Лариса ТОРОПЧИНА

Лариса Васильевна ТОРОПЧИНА — учитель московской гимназии №1549, заслуженный учитель России.

Тема дома и семьи в русской литературе XIX века

Что нужно для счастья? Тихая семейная жизнь… с возможностью делать добро людям.
(Л.Н. Толстой)

Тема дома и семьи — одна из сквозных тем как в мировой литературе вообще, так и в русской в частности. Её отголоски слышны ещё в древнерусских художественных произведениях. О любимом муже Игоре тоскует, плача на путивльской стене, княгиня Ефросинья Ярославна(«Слово о полку Игореве»). Через все жизненные испытания проносят любовь и верность муромский князь Пётр и его супруга, мудрая женщина из простого народа, Феврония («Повесть о Петре и Февронии Муромских»), а в конце жизни герои, принявшие монашество и живущие в разных монастырях, даже уходят из жизни в один день, и тела их, как гласит легенда, оказываются в одном гробу — это ли не доказательство преданности мужа и жены друг другу! Восхищения достойна и семья главы русской старообрядческой церкви — неистового протопопа Аввакума, разделившая с мужем и отцом тяготы изгнания и страдания за веру («Житие протопопа Аввакума»). Вспомним эпизод, когда измученная долгой пешей дорогой по “стране варварской” протопопица, обращаясь к мужу, восклицает: “Долго ли мука сея, протопоп, будет?” И, услышав от него в ответ: “Марковна, до самыя до смерти!” — покорно говорит: “Добро, Петрович, ино ещё побредём”.

Говоря о русской литературе XVIII века, учащиеся, конечно, вспомнят семью Простаковых (комедияД.И. Фонвизина «Недоросль»), в которой нет любви и согласия между супругами (запуганный Простаков во всём подчиняется грубой, властной жене, единолично распоряжающейся и имением, и слугами, и домом). Слепое обожание госпожой Простаковой единственного сына Митрофанушки принимает самые уродливые формы: главное для неё — женить своё избалованное дитя на богатой девушке. Когда же мечты о свадьбе рушатся, да ещё, как выясняется в конце пьесы, имение, по судебному решению, берут в опеку, госпожа Простакова обращается к сыну, видя в нём единственную поддержку и опору. В ответ же слышит от Митрофана: “Отвяжись, матушка, как навязалась!” Стало быть, ни о какой сердечной привязанности сына к матери и речи быть не может, и такой результат, по мнению комедиографа, закономерен: это “злонравия достойные плоды”.

А вот взаимоотношения скромной селянки Лизы и её матери (повесть Н.М. Карамзина «Бедная Лиза»), напротив, должны, по мнению авторасентименталиста, вызывать у читателя умиление: мать и дочь нежно привязаны друг к другу, вместе переживают потерю отца и мужа — кормильца. Бедность не мешает героиням сохранять чувство собственного достоинства. Старушка мать радуется искренней любви дочери к молодому дворянину Эрасту, а сама Лиза, решившись на самоубийство, прежде всего думает о матери и просит “любезную подружку” Анюту о ней позаботиться.

О тяжкой участи крестьянских семей, где мужчины­кормильцы вынуждены, нарушая христианские правила, работать на пашне по воскресеньям (в остальное время они трудятся на “помещика жёстокосердного”), а вечно голодные дети в глаза не видели “барской еды” (сахара), упоминает в «Путешествии из Петербурга в Москву» А.Н. Радищев.

“Мысль семейная” широко прослеживается в литературе XIX века. Вспомним семью Лариных (романА.С. Пушкина «Евгений Онегин»), где между мужем и женой царило согласие и взаимопонимание, хотя супруга распоряжалась хозяйством, “мужа не спросясь”. Эта патриархальная поместная семья, где исправно “хранили в жизни мирной привычки милой старины”, а дочери воспитывались на причудливом сочетании чтения французских романов и наивной веры в “преданья простонародной старины… сны, карточные гаданья и предсказания луны”, вызывает и у читателей, и у автора добрую, слегка снисходительную улыбку. А.С. Пушкин отмечает, что, когда помещик Дмитрий Ларин отошёл в мир вечного покоя, он был искренне оплакан “детьми и верною женой чистосердечней, чем иной”. Может быть, такой семьи недоставало Евгению Онегину, не знавшему истинной родительской любви и ласки: ведь его отец был поглощён жизнью высшего света, “долгами жил… давал три бала ежегодно и промотался наконец”, о матери героя автор романа вообще не упоминает, с ранних лет Евгений был отдан под опеку “мадам”, которую затем “месье… сменил”. Возможно, отсутствие настоящей семьи в детстве и юности впоследствии не позволило Онегину ответить взаимностью на чувство деревенской “смиренной девочки” Татьяны. Он, хоть и “живо тронут был”, “получив посланье Тани”, искренне уверен в том, что ему и Татьяне “супружество… будет мукой”, потому что сам долго любить не способен: “привыкнув, разлюблю тотчас”. Может быть, именно поэтому создатель произведения наказывает своего “доброго приятеля” одиночеством и душевным страданием в конце романа.

А как нелепо выглядит вторжение в семейную жизнь персонажей лермонтовского Печорина (роман «Герой нашего времени»). Пресытившийся жизнью уже в молодости, одинокий герой ищет острых, необычных ощущений, которые могли бы вырвать его из состояния скепсиса и равнодушия. Поэтому, увлёкшись Бэлой и выкрав её с помощью Азамата, он, по сути, обрекает семью “мирного князя” на гибель (глава «Бэла»). Печорин, которого, по его словам, судьбе было угодно “кинуть в мирный круг честных контрабандистов”, разрушил их семью, пусть и весьма своеобразную: Янко и “ундина” вынуждены уехать, опасаясь доноса на них “странствующего офицера”, старуха обречена на смерть, а слепой мальчик — на страдания (глава «Тамань»). Вера, вышедшая, по воле обстоятельств, замуж за нелюбимого человека, — единственная женщина, к которой Печорин по-настоящему привязан. Но его любовь не приносит героине ничего, кроме душевных страданий, потому что семейное счастье и Печорин — понятия несовместимые. Искренне жаль читателю гордую красавицу Мери, полюбившую героя и уверенную в том, что её ждёт предложение руки и сердца, а затем счастливая супружеская жизнь. Увы, Печорин, встретившись с девушкой для объяснения, “твёрдым голосом и с принуждённою усмешкою” говорит: “…я над вами смеялся… я не могу на вас жениться” (глава «Княжна Мери»). А как не посочувствовать добросердечному Максиму Максимычу, не имевшему своей семьи и искренне, как к сыну, привязавшемуся к Печорину! Холодность и равнодушие, какие герой выказывает при встрече с пожилым штабс-­капитаном через несколько лет после расставания, больно ранят душу старого служаки (глава «Максим Максимыч»). Не случайно о смерти Печорина автор сообщает всего одной строкой: “Печорин, возвращаясь из Персии, умер”. Герой не сумел создать семьи, не оставил после себя потомства, его жизнь оказалась “ровным путём без цели”, “пиром на празднике чужом”.

Русская литература второй половины XIX века тоже представляет читателю целую череду произведений, которые смело можно назвать “семейными”. Вспомним «Грозу» А.Н. Островского: её главные герои — члены семьи купчихи Кабановой, которая жёстко и властно управляет сыном, невесткой и дочерью. Героиня, фанатично соблюдающая “старые порядки”, по верному замечанию Кулигина, настоящая “ханжа”: “нищих оделяет, а домашних своих заела совсем”. В страхе держит своё семейст­во и “ругатель, каких поискать”, “пронзительный мужик” Савёл Прокофьич Дикой, а его запуганная жена с самого утра умоляет домочадцев: “Голубчики, не рассердите”. Именно против такого семейного уклада, где всё держится на слепом повиновении и страхе одних перед другими, выступает Катерина, решившаяся на самоубийство, потому что для неё невозможна жизнь в доме деспотичной свекрови и безвольного, нелюбимого мужа.

“Семейным романом” можно назвать и роман И.С. Тургенева «Отцы и дети», где мы встречаемся сразу с несколькими семействами: из первой главы узнаём об отце и матери братьев Кирсановых — бое­вом генерале и его верной подруге, проживших в любви и согласии много лет; с нежностью повествует автор о семейном гнёздышке Николая Петровича и его жены Маши, где царили всегда доброта, взаимопонимание, уют. Да и в Фенечке, женщине простой, бесхитростной, искренне привязанной к марьинскому помещику, подарившей ему сына Митю, умеющей обустроить быт в имении и варить варенье из “кружовника”, Николай Петрович словно увидел продолжение милой, рано ушедшей из жизни Маши, память о которой никогда не покинет его сердца. Аркадий повторит путь отца: молодой человек тоже ищет тихого семейного счастья, он готов заниматься делами имения, забыв о юношеском увлечении нигилизмом (“…сделался рьяным хозяином, и «ферма» уже приносит довольно значительный доход”), у него рождается сын, названный в честь деда Николаем. А какое восхищение вызывают “старики Базаровы”, души не чающие в ненаглядном “Енюшеньке” и с заботливым вниманием относящиеся друг к другу. Да и сам Базаров, под маской снисходительной усмешки прячущий свою любовь к родителям, перед смертью просит Одинцову позаботиться об отце и матери: “Ведь таких людей, как они, в вашем большом свете днём с огнём не сыскать…”

С разными семьями как крестьян, так и помещиков знакомимся мы в поэме Н.А. Некрасова «Кому на Руси жить хорошо»: это и краткие упоминания о семье старухи, сокрушающейся, что ей “домой идти тошнее, чем на каторгу”; и эпизод с признанием крестьянина Вавилы в сердечной привязанности к внучке-“егозе”, мечтающей получить от деда в подарок “козловые ботиночки”; и рассказ тянущегося к красоте Якима Нагого о тяготах, которые испытывают крестьянские семьи. Но прежде всего это семьи помещиков (главы «Помещик», «Последыш») и крестьянки Матрёны Тимофеевны Корчагиной (глава «Крестьянка») — о них подробно говорилось в моей статье «“Мысль семейная” в поэме Н.А. Некрасова “Кому на Руси жить хорошо”» (2004. № 24).

В романеэпопее «Война и мир» одной из ведущих, по определению самого Л.Н. Толстого, является “мысль семейная”. Писатель утверждал, что “люди как реки”: каждый имеет свой исток, своё русло. С истока — с колыбельной матери, с тепла родного очага, с заботы родных — начинается человеческая жизнь. И в какое русло она войдёт, во многом зависит от семьи, семейного уклада и традиций. В центре произведения два семейства — Ростовых и Болконских. Главные качества членов семьи Ростовых — абсолютная искренность, доверчивость, естественные движения души. Не случайно и мать, и дочь носят одно имя — этим подчёркивается их близость. А об отце, графе Илье Андреевиче, Толстой скажет: “Он — сама распущенная доброта”. Чуткая, отзывчивая, восторженная и ранимая Наташа, наделённая счастливым даром “читать тайное” людей и природы; очаровательный в своей наивности и душевной щедрости Петя; открытый, прямодушный Николай — все они уна­следовали от родителей способность к сочувствию, сопереживанию, соучастию. Ростовы — настоящая семья, в которой царят мир, согласие, любовь.

Незаурядностью привлекают к себе Болконские. Отец, Николай Андреевич, “с блеском умных и молодых глаз”, “внушающий чувство почтительности и даже страха”, энергичен и деятелен. Он почитал только две людские добродетели — “деятельность и ум” и постоянно чем­нибудь был занят, в том числе воспитанием и обучением детей, не доверяя и не поручая последнего никому. У сына, Андрея, отец вызывает восхищение своим острым аналитиче­ским умом и обширными, глубокими знаниями. Он сам — так же, как и его сестра Марья, — наделён гордостью и чувством собственного достоинства. Марья и Андрей отлично понимают друг друга, во многом обнаруживают единство взглядов, их связывает не только кровное родство, но и настоящая дружба. Впоследствии по-отцовски требовательной будет княжна Марья к своим детям, в Николеньке станет видеть продолжение любимого брата, а старшего сына назовёт Андрюшей.

“Душевные сокровища” открывает писатель в любимых своих героях. Не зря Пьер, размышляя о том, что одобрил бы Платон Каратаев, ставший для Безухова идеалом доброты и совестливости, говорит Наташе: “Одобрил бы нашу семейную жизнь. Он так желал видеть во всём благообразие, счастье, спокойствие, и я с гордостью показал бы ему нас”.

В пьесах А.П. Чехова «Чайка», «Три сестры», «Вишнёвый сад» мы не видим благополучных — даже внешне — семей. До крайности напряжены отношения Константина Треплева с матерью — известной провинциальной актрисой Аркадиной («Чайка»). Герои не могут, да и не стараются понять друг друга, а в порыве гнева способны дойти до прямых оскорблений: “скряга”, “оборвыш”. Мечтают вырваться из омута обывательской жизни провинциального городка сестры Прозоровы («Три сестры»), но суждено ли этой мечте сбыться?
“В Москву! В Москву!” — эти слова, как заклинание, звучат в течение всей пьесы, но это лишь слова, а не действия. Действует же в семье только один человек — Наташа, вздорная мещанка, прибравшая к рукам и безвольного мужа, и весь дом — наследственное гнездо Прозоровых. Распадается семья Раневских–Гаевых («Вишнёвый сад»): уезжает в Париж, забрав у дочери последние деньги (ведь именно Ане прислала пятнадцать тысяч “ярославская бабушка”), Раневская; вынуждена пойти “в экономки” приёмная дочь Раневской Варя, так и не дождавшаяся предложения от Лопахина; собирается держать экзамен на учительницу и затем работать Аня. Но, пожалуй, самое драматичное то, что “забыли” в опустевшем доме больного Фирса, несколько десятилетий служившего этой семье верой и правдой, и что гибнет под топором новых хозяев старый вишнёвый сад, который тоже в течение столетий был словно членом семейства, а теперь вот его бросили без помощи, оставили, как и преданного господам Фирса, умирать...

“Рождённые в года глухие пути не помнят сво­его. // Мы, дети страшных лет России, забыть не в силах ничего” — так пишет в начале ХХ века Александр Блок, словно предвещая те испытания, которые выпадут в течение столетия на долю Родины и народа, на долю множества семей… Но это сюжет для другой консультации.

 

<== предыдущая лекция | следующая лекция ==>
Цветочно-ягодный аромат | LE PORTRAIT DE DORIAN GRAY
vikidalka.ru - 2015-2017 год. Все права принадлежат их авторам!