Главная

Популярная публикация

Научная публикация

Случайная публикация

Обратная связь

ТОР 5 статей:

Методические подходы к анализу финансового состояния предприятия

Проблема периодизации русской литературы ХХ века. Краткая характеристика второй половины ХХ века

Ценовые и неценовые факторы

Характеристика шлифовальных кругов и ее маркировка

Служебные части речи. Предлог. Союз. Частицы

КАТЕГОРИИ:






Предсмертная исповедь




…Мне вспоминается исповедь в монастыре Григориу. Тогда (в 1981 году) игумен Георгий, который поныне здравствует, рассказал мне одну историю. Ему довелось принимать предсмертную исповедь у одного священника в небольшом городке в Греции. У священника было двое детей с очень большой разницей в возрасте — старший сын и много младшая дочь. Сын поехал в Афины учиться, и с ним произошла трагедия — он погиб. Труп юноши был найден в пустынном месте. Ясно было лишь то, что его забили до смерти. Хотя сын был очень церковным и вел благочестивую жизнь, креста на нем не нашли. И вот это отсутствие креста очень томило душу несчастного отца. Убийц тогда не нашли, преступление осталось нераскрытым.

Прошло время, дочь священника выросла и у нее появился жених. Молодой человек был постарше нее, ходил к ним в дом и был хорошо принят. Священнику, к тому времени овдовевшему, он нравился. Но сделать предложение он все как-то не решался. Через некоторое время, когда было уже очевидно, что они друг друга любят, жених попросил у священника об исповеди. Тот согласился, и молодой человек признался, что полюбил его дочь и их семью, но должен сказать, что он их недостоин, потому что он — убийца. Одно время, довольно давно, он был в дурной компании, они загуляли, и поздно ночью пристали к какому-то юноше — а это было в Афинах. Тот стал их усовещивать, взывать к их совести, что их ещё больше озлобило, они начали его избивать и забили его до смерти. Тогда жених, самый младший из той компании, из какого-то лиховства, сорвал с юноши золотой крест, который до сих пор носит при себе. С этими словами он показал священнику крест, в котором тот узнал пропавший крестильный крест своего сына. В тот момент священнику показалось, что пол уходит из-под его ног, сам он едва не упал. Он взмолился, чтобы Бог придал ему силы. А молодой человек продолжал: «Вы видите, такой отверженный Богом человек, как я, не может быть мужем вашей дочери. Простите меня».

Священник ответил: «Как я могу не принять тебя в свою семью, если Сам Бог принимает твое покаяние?» Сыграли свадьбу, и все фотографии сына священника под благовидным предлогом были убраны подальше, чтобы муж его дочери никогда не догадался, что он убийца брата своей жены. Так этой тайны никто и не узнал. Священник рассказал это лишь отцу Георгию, в предсмертной исповеди.

Отец Максим

Вообще на Афоне можно встретить монахов со всех концов света, из самых разных стран. Чтобы здесь остаться, монаху достаточно просто приехать в один из монастырей, и если его там примут, то на этом дело и заканчивается. Никаких особых требований или условий выполнять не надо. Однако желающих остаться на Афоне навсегда не так уж много. Дело в том, что жизнь здесь довольно тяжелая, не каждый может это выдержать. Это постоянное недосыпание, недоедание, долгие службы… Но в принципе, это очень здоровый образ жизни, и большинство афонских монахов в очень хорошей физической форме.

Как-то мы с Джеффри Макдональдом решили подняться на вершину горы Афон — 2033 метра над уровнем моря, причем гора начинается прямо от моря, так что подниматься нужно все эти метры до одного. Начали подъем мы вечером, так что, поднявшись метров восемьсот, стали искать ночлег. Постучались в одиноко стоящую келью (хижину с домовой церковью, где обычно живут один-два монаха) и были встречены почтенного возраста старцем с густой белой бородой. Старец назвался архимандритом Максимом и очень обрадовался, узнав, что я из России. Оказалось, что когда-то давно он стажировался в Московской духовной академии и до сих пор неплохо говорил по-русски.

Отец Максим подвизался на Афоне уже без малого пятьдесят лет, а последние годы поселился в этой келье в поисках уединения. Принял он нас как родных, на ужине не знал, чем ещё попотчевать, открывая одну консервную банку за другой из своих совсем небогатых запасов. Наутро, после литургии, снабдив хлебом и оливками и показав дорогу, он отпустил нас на гору. Мы пошли налегке, оставив все свои вещи у него, чтобы забрать их на обратном пути. Подъем был довольно крутой, но за каждым поворотом открывались такие виды, что дух захватывало. Мы часто останавливались, передыхали, оглядывались, делали фотографии, читали молитвы и псалмы. Когда кончилась зона леса и горная порода стала выходить наружу, мы остолбенели — это был сплошной белый мрамор! В конце концов, вся растительность кончилась и мы продолжили свое восхождение среди сверкающего на изломах белого мрамора. Ничего подобного видеть мне не приходилось — я вдруг оказался в какой-то давно забытой русской народной сказке моего детства: «А за тремя морями, за тремя лесами стоит, касатик, беломраморная гора»!

На вершине — малюсенькая часовня, посвященная Преображению Господню (там служат всенощную и литургию раз в год — на этот праздник), а чуть выше нее — большой железный крест, венчающий гору. Мы немного посидели на камнях, обследовали окрестности, спели тропарь Преображению и потихонечку пошли назад. Всего вся дорога туда и обратно — до кельи отца Максима — заняла у нас около шести часов. «Где вы были так долго? Я уже начал волноваться за вас, — встретил нас старец. — Надеюсь, ничего не случилось?» Мы заверили его, что все в порядке, просто поднялись и спустились. «Тогда вы, наверное, вычитали там на вершине всенощную, — предположил отец Максим, — иначе где бы вы пропадали так долго? У меня эта дорога занимает не более двух часов!»

Джорджио

Бывали случаи, когда уже решившие остаться на Афоне люди отступали назад. Так, один мой замечательный римский знакомый, из русских эмигрантов, православный архимандрит отец Гермоген, поведал мне историю своего духовного чада — православного итальянского барона, профессора. Этот барон очень любил ездить на Афон и хотел стать афонским монахом. Но отец Гермоген все не благословлял его на этот шаг. В конце концов, он собрался и уехал без благословения отца Гермогена. Поселился на Афоне в одном из монастырей, стал послушником, прожил так около года, очень ревностно выполнял все правила и послушания и радовался такому повороту в своей жизни. Потом через год игумен ему сказал: «А теперь, Джоржио, готовься, завтра вечером будет твой постриг». Джоржио всю ночь не спал: думал про свою тетю в Риме, думал про свое поместье в Калабрии, про маму, которая в этом поместье, ещё про что-то… Утром, как только рассвело, он собрал чемоданчик — и назад в Рим.

«Обнаженные отцы»

А ведь на Афоне есть множество исключительных подвижников. Во многих монастырях вам расскажут об «обнаженных отцах», уединенно живущих в пещерах на недоступном скалистом южном окончании полуострова и много лет не имеющих никаких контактов в людьми (кроме избранного брата, приносящего им Причастие), так что даже и всю одежду износили уже. Непременно расскажут о том, как какие-нибудь немецкие туристы случайно забрели в одну из таких пещер и увидели там следы скудного жилья, но не нашли обитателей. Потом они, дескать, рассказали об этом в ближайшем монастыре, взялись продемонстрировать эту пещеру, но уже не смогли её отыскать…

На вершине горы Афон мы с Джеффри обнаружили нечто подобное — даже не пещеру, а щель между двумя глыбами мрамора. Там лежала соломенная подстилка, а рядом стояла железная бочка с ржавой водой, в которой плавал полиэтиленовый мешок с листьями салата. Когда мы спускались, мы встретили жителя вершины — сравнительно молодого (черная борода) монаха в стареньком выцветшем подряснике. Он поднимался наверх, неся глиняный кувшин с питьевой водой (ближайшая к вершине питьевая вода на уровне 1200 метров). Мы попросили его благословения, спросили его имя (оказалось, монах Дамаскин) и предложили остававшиеся у нас хлеб и оливки, которые он, к нашей радости, принял. Вот такая мимолетная афонская встреча…

Четыре дня

…Когда я в первый раз ехал на Афон, я совсем не представлял себе, что я там увижу. Я думал о нескольких монастырях, которые можно будет обойти за пару дней и оставил Афон на самый конец своего первого месячного путешествия по святым местам Греции. Я рассчитывал пробыть там четыре дня. Но, конечно, все вышло иначе. Афон оказался громадным полуостровом — около 80 километров длиной и до 8 шириной. Причем это расстояния по прямой, а когда идешь пешком горными тропами, они, естественно, чуть ли не удваиваются. Машин тогда почти что совсем не было, так что максимум, на что можно было надеяться — это подгадать и подъехать часть пути на катере, раз в день проходящего вдоль берега. Афон меня потряс. Естественно, я отказался от всех остальных своих планов и оставался там десять дней — сколько только мог.

Я просчитал все по часам: утром уезжаю на катере с Афона, потом пересаживаюсь на автобус до Салоников, оттуда ночным автобусом еду в Афины, а наутро у меня был самолет в Нью-Йорк. В аэропорт я прибывал за два часа до отправления, то есть все сходилось до последнего мгновения.

Уезжать не хотелось страшно, но делать было нечего. Последнюю ночь я провел в Пантелеимоновском монастыре. Утром, перед прибытием катера я зашел попрощаться с отцом Сергием, с которым мы очень подружились. И тут отец Сергий говорит: «Ты зачем уезжаешь? Останься ещё дня на четыре». Я ответил, что очень бы хотел остаться, но не могу, так как у меня назавтра билет на самолет до Нью-Йорка. Отец Сергий повторяет: «Послушай меня, оставайся дня на четыре». Я снова ответил, что не могу, хотя уезжать мне совсем не хочется, что у меня на душе кошки скребут, что он разрывает мое сердце, но что если я свой самолет пропущу, то билет — самый дешевый билет до Америки — пропадет, и вернуться мне будет не на что, а в это время начнется учебный год и вообще, отец Сергий, вы не понимаете, тут Афон, тут все по-другому, а там мир, там самолеты летают по расписанию, опоздавших не ждут и билетов не возвращают… Но отец Сергий со странной настойчивостью снова и снова повторял про четыре дня, на которые я должен остаться. В конце концов, я не выдержал: «Ну, все, отец Сергий, до свидания, вот мой катер, я пошел, надеюсь, ещё вернусь, и мы с вами увидимся», — и уехал.

В Салониках я сел в ночной автобус, приехал в афинский аэропорт. Весь взмыленный, с опозданием, несусь к своему самолету, подбегаю к стойке и вижу: висит большое объявление о том, что началась забастовка авиадиспетчеров, и все полеты на четыре дня отменены… Возвращаться на Афон не было ни денег, ни специального разрешения. Так что четыре дня я сидел в Афинах — пыльном, душном, жарком городе и думал о своих грехах.






Не нашли, что искали? Воспользуйтесь поиском:

vikidalka.ru - 2015-2024 год. Все права принадлежат их авторам! Нарушение авторских прав | Нарушение персональных данных