Главная

Популярная публикация

Научная публикация

Случайная публикация

Обратная связь

ТОР 5 статей:

Методические подходы к анализу финансового состояния предприятия

Проблема периодизации русской литературы ХХ века. Краткая характеристика второй половины ХХ века

Ценовые и неценовые факторы

Характеристика шлифовальных кругов и ее маркировка

Служебные части речи. Предлог. Союз. Частицы

КАТЕГОРИИ:






ПРЕДВОЕННОЕ ДЕСЯТИЛЕТИЕ




После непродолжительного периода относительной стабилиза­ции капитализма мировая капиталистическая система вступила в 1929 г. в полосу глубочайшего экономического кризиса. Выбрав­шись из кризиса в 1933 г., капиталистическая экономика долго находилась в состоянии депрессии, за которой (в нарушение обыч­ного цикла капиталистического производства) последовал в 1937 г. новый кризис. Только предвоенная гонка вооружений и начало второй мировой войны изменили экономическую ситуацию.

Обострившаяся в условиях мирового кризиса конкуренция на мировых рынках особенно больно ударила по старым отраслям английской промышленности: производство угля упало па 20%, стали и чугуна — примерно вдвое, а судостроительной промышлен­ности— на 90%. В результате в этих отраслях возникла чудовищ­ная безработица, составившая соответственно 34, 48 и 62% от об­щего числа застрахованных рабочих.

Именно те районы, которые исторически сложились как цент­ры промышленности с огромной концентрацией рабочего класса, были более всего поражены кризисом. Зарождавшаяся еще в 20-е годы проблема «райопов депрессии» превратилась теперь в одну из острейших национальных проблем. В угольных районах


Уэльса, например, безработные составляли 37,5%. К числу рай­онов депрессии относились также районы Клайда (судостроение), Ланкашира (текстильная промышленность). Предприниматели закрывали шахты, заводы, верфи, фабрики, и начался массовый отлив населения; некоторые города и рабочие поселки фактиче­ски обезлюдели.

В начале экономического кризиса у власти находилось второе лейбористское правительство (1929 — 1931). В ходе парламентских выборов 1929 г. лейбористы впервые получили больше мандатов, чем консерваторы,— 287 против 260, по все еще не располагали абсолютным большинством; 59 мест принадлежало либералам.

Исход выборов вполне устраивал партийную верхушку, так как отсутствие абсолютного большинства она использовала, как и в 1924 г., для «оправдания» своей антисоциалистической политики.

Только в вопросе о восстановлении дипломатических отноше­ний с Советским Союзом лейбористское правительство действовало в соответствии со своим предвыборным лозунгом да и то лишь под постоянным нажимом снизу. 3 октября 1929 г. протокол о вос­становлении дипломатических отношений с СССР был подписан.

Восстановление отношений с СССР подняло престиж лейбори­стского кабинета, но его внутренняя политика вызвала недоволь­ство, поскольку при поддержке «рабочего» правительства и пра­вых профсоюзных лидеров была снижена зарплата текстильщикам Ланкашира, железнодорожникам, шерстяникам, углекопам, строи­телям и рабочим других специальностей. За годы кризиса рабочий класс Англии потерял в результате снижепия заработной платы 62 млп. ф. ст.

Потери были бы еще большими, если бы решительное сопро­тивление масс не вынуждало время от времени предпринимателей отказываться от своих планов. Наиболее значительные стачки про­вели шерстяники Йоркшира (1930), углекопы Южного Уэльса (1931), ткачи Ланкашира (1931). Однако сам факт пребывания у власти лейбористского правительства тормозил нарастание клас­совой борьбы, порождал иллюзии о вмешательстве «сверху» в пользу рабочего класса. В действительности же буржуазия при поддержке Макдональда пыталась выйти из кризиса за счет «эко­номии» на пособиях по безработице и зарплате низших государст­венных служащих. Комиссия во главе с банкиром Л. Мэем реко­мендовала сократить государственные расходы на 96 млн. ф. ст.

Коммунистическая партия и Национальное движение безработ­ных требовали коренного улучшения социального обеспечения, которое действительно гарантировало бы прожиточный минимум. Этот лозунг получил массовую поддержку. От митингов протеста, обращенных к депутатам и министрам, Национальное движение безработных перешло к более эффективным методам борьбы. Ор­ганизованный им голодный поход на Лондон привлек внимание всей страны. Из далекого Эдинбурга, из Плимута, Нортумберленда и других промышленных районов безработные двинулись к столи-


це, чтобы вручить правительству свои требования. 30 апреля 1930 г. колонны безработных прибыли в Лондон, где их встретили 50 тыс. лондонских рабочих. Первого мая в Гайд-парке состоялся массовый митинг, а затем еще в течение недели митинги и демон­страции меньшего масштаба проходили на площадях столицы.

Вскоре после голодного похода КПВ совместно с Движением меньшинства разработала Рабочую Хартию — программу защиты интересов трудящихся, как работающих, так и безработных. Само название этого документа (как и то, что он состоял из шести пунк­тов) вызывало в памяти славные дни чартизма. Кампания в за­щиту Хартии проходила во многих промышленных районах, а в апреле 1931 г. в Лондоне состоялся национальный конвент Рабо­чей Хартии.

В таких условиях лидеры лейбористской партии вынуждены были маневрировать. Формально осуждая рекомендации комиссии Мэя, они вступили в тайный сговор с руководством консерватив­ной и либеральной партий, с тем чтобы в блоке с ними провести «экономию». Решающий момент наступил в августе 1931 г. Мак-дональд, Сноудеп, Томас высказались за принятие рекомендаций Мэя, хотя и с некоторыми изменениями. Но другие министры во главе с Геидерсоном, опираясь на поддержку Генсовета Конгрес­са тред-юнионов, не согласились на снижение пособий по безра­ботице (на 10%). Тогда Макдональд подал в отставку и на сле­дующий день фактически сформировал коалиционный кабинет, в который вошли и консерваторы (Болдуин, Невиль Чемберлен), и либералы.

Поскольку повое правительство получило название «националь­ного», небольшая группа, возглавляемая Макдональдом и Сноуде-ном, присвоила себе наименование «национал-лейбористов». Она имела ничтожную опору в парламенте, так что Рамзей Макдо­нальд— один из создателей «рабочей партии», «социалист» и па­цифист, стал премьер-министром торийского кабипета.

Во втором национальном правительстве (1931 — 1935) Макдо-пальд стал уже вовсе игрушкой в руках консерваторов. Проведен­ные в октябре 1931 г. выборы принесли «национал-лейбористам» всего 13 мест в парламенте, а консерваторам — 471. В любой момент они могли сместить Макдональда, но до поры до времени пред­почитали действовать его руками. Лейбористы во главе с Геидер­соном, хотя и получили 6,5 млн. голосов, имели в новом парла­менте лишь 54 места: предательство группы Макдональда — Сноу-дена, несмотря на то что они были исключены из лейбористской партии, все-таки ослабило ее влияние на избирателей.

Вместе с консерваторами Макдональд продолжал политику ре­акции и наступления на жизненный уровень рабочего класса. Уже в 1931 г. была снижена зарплата учителям, солдатам, матро­сам, пособия по безработице сокращены в среднем па 10%, причем они выплачивались только в течение 26 недель. В сентябре 1931 г. правительство решило снизить жалованье военным морякам — это


была составная часть политики «экономии» за счет трудящихся. В ответ на это матросы Атлантического флота, находившегося в гавани Ннвергордон, восстали и, изолировав офицеров, отказались выполнить приказ командования о выходе в море. Сам премьер-министр прибыл в Инвергордон и пытался уговорить матросов под­чиниться приказу. Но моряки держались стойко, и правительство поспешило восстановить прежнее жалованье.

Массовые демонстрации безработных, сопровождавшиеся на­стоящими боями с полицией, прошли осенью 1931 г. в Глазго, Ман­честере, Ливерпуле и других промышленных центрах.

Особенно усилились массовые выступления осенью 1932 г. По­чти ежедневно в том или ином городе происходили сражения де­монстрантов с полицией, причем передко невооруженные рабочие добивались победы. В течение трех дней (16—18 сентября) в Бир-кепхеде шли почти непрерывные бои рабочих с полицией, приме­нявшей самые жестокие методы. И все же рабочие выстояли и вырвали у местных властей существенные уступки. Не менее оже­сточенными были столкновения в столице Северной Ирландии — Белфасте — в октябре: власти даже вызвали войска и бронемаши­ны. Но и здесь борьба закончилась победой рабочих. Одновременно с этими событиями происходила всеобщая стачка ткачей Ланка­шира. Преданпые лидерами рабочие потерпели поражение, но все же заставили хозяев провести меньшее снижение зарплаты, чем первоначально планировалось (8% вместо 12%). На Лондон тем временем со всех сторон двигались колонны участников голод­ного похода. 30 октября опи вместе со 150 тысячами лондонских рабочих провели митинг на Трафальгарской площади. 1 ноября делегация безработных должна была вручить парламенту пети­цию, но район Вестминстера был блокирован полицейскими кор­донами. До ночи на улицах столицы продолжались схватки между рабочими и полицией.

Таковы были кулъминациопные месяцы подъема рабочего дви­жения. В последующие годы борьба продолжалась. Голодный по­ход в январе 1934 г. встретил поддержку многих профсоюзных организаций, местных советов тред-юнионов и даже части бур­жуазии, напуганной размахом движения. Если в 1932 г. уступки удавалось вырывать только у местных властей, то теперь вынуж­дено было уступить и правительство. Сокращение пособий, кото­рое было введено в 1931 г., теперь было отменено.

Рабочий класс Англии решительно выступил также против фа­шизма. Бывший лейбористский министр, миллионер Освальд Мос-ли создал Британский союз фашистов, построенный во многом по образцу гитлеровской партии. Бывшие офицеры, деклассирован­ные элементы, штрейкбрехеры, окруженные ненавистью рабочих, разоряющиеся мелкие буржуа вступали в штурмовые отряды; крупные промышленники финансировали их, а правительство и полиция фактически взяли под защиту эти банды чернорубашеч­ников.


7 июня 1934 г. фашисты устроили 15-тысячный митинг в лон~ донском зале Олимпия. Пришедших на митинг антифашистов чер~ норубашечники зверски избивали лишь только они открывали рот, чтобы бросить реплику Мосли. В тот же день состоялась массовая антифашистская демонстрация. 9 сентября чернорубашечники собрались на митипг в Гайд-парке, но в их жалком собрании уча­ствовало всего 2,5 тыс. человек, в то время как антифашистская демонстрация рабочих собрала около 150 тыс. Только полицейская охрана из 7 тыс. человек спасла фашистов от народного гнева. Благодаря энергичным действиям рабочих фашизм в Англии не приобрел сколько-нибудь широкой базы и уже накануне войны почти сошел со сцены.

Активная и во многом успешная борьба против реакции во всех ее проявлениях не могла не сказаться на положении организа­ций рабочего класса. В 30-х годах значительно вырос авторитет Коммунистической партии Великобритании. Хотя она не стала массовой партией, в течение бурного 1932 г. ее ряды удвоились п составляли к концу года 5600 человек.

Сложпые процессы проходили в этот период внутри лейборист­ской партии. Участие в схватках с буржуазией усиливало боевые настроения среди ее рядовых членов. Левые группировки в проф­союзах, входивших в лейбористскую партию, многие местные орга­низации партии, в особенности Независимая рабочая партия (НРП) требовали коренного изменения партийной политики. Не поднимаясь до марксистско-ленинского понимания обществен­ных явлений, левые лейбористы, однако, настаивали на том, что­бы партия проводила боевую, наступательную политику.

Убедившись в том, что изменить политику лейбористской пар­тии в данный момент не удастся, НРП в 1932 г. покинула ряды той самой партии, ядром которой она была в пору конституирова-ния. Часть членов НРП не одобрили решения о выходе из лейбо­ристской партии, так как считали своей главной задачей борьбу за изменение характера и политики лейборизма, а для этого целе­сообразно было продолжать работу внутри лейбористского движе­ния. Оставшись в лейбористской партии и организационно порвав с НРП, эта группа, вместе с левыми деятелями из других органи­заций, создала в 1932 г. Социалистическую лигу, которая была признана коллективным членом лейбористской партии.

Хотя Социалистическая лига не была массовой организацией (ее численность никогда не превышала 3000 членов), она сыграла значительную роль в леволейбористском движении. Это была пер­вая оформленная организация левых лейбористов, их теоретиче­ский штаб.

Лига развернула агитацию в низовых лейбористских организа­циях, в особенности в связи с тем, что специальная комиссия ис­полкома готовила новую программу партии. Гендерсон, сменив­ший его в 1932 г. на посту лидера партии Дж. Лэпсбери и другие представители руководства вынуждены были учесть, что пропа-


ганда Социалистической лиги падает на хорошо подготовленную почву. В программу «За социализм и мир» они сочли целесообраз­ным включить перечень тех отраслей промышленности, которые подлежат национализации. Это был известный шаг вперед, по­скольку в список вошли не только угледобыча, транспорт, банки, но и машиностроение, судостроение, химическая, текстильная про­мышленность.

Официальная программа категорически отвергла внепарла­ментские методы борьбы и, в особенности, необходимость дикта­туры для подавления эксплуататорских классов. «Мы осуждаем диктатуру как таковую»,— говорил один из представителей нового поколения лидеров Герберт Моррисон.

Когда КПВ в марте 1933 г. предложила всем рабочим органи­зациям Англии создать единый фронт борьбы против международ­ного фашизма и внутренней реакции, только НРП дала положи­тельный ответ. Коммунисты повели борьбу за единый фронт снизу. Несмотря на раскольническую тактику лейбористского и профсо­юзного руководства, идея единого фронта завоевывала все больше сторонников в массах рядовых рабочих и вообще в демократиче­ских слоях общества, включая интеллигенцию.

Широкий размах в этот период приобрело Рабочее театральное движение. Самодеятельные группы существовали и раньше, но в течение 1930—1931 гг. они были объединены под руководством отдела агитации и пропаганды. Скетчи и небольшие пьесы писа­ли, как правило, сами рабочие. Выступления проводились на мас­совых митингах, в помещениях местных профсоюзных организа­ций, в рабочих клубах. Это были агитационные спектакли, не от­личавшиеся ни литературными достоинствами, ни исполнительской культурой, но актуальность репертуара, искренность и револю­ционная страстность актеров-любителей обеспечивали их успех.

Усилившаяся работа КПВ в области культуры приносила нема­лые плоды. В 1934 г. британская секция Международного объеди­нения пролетарских писателей начала издавать свой ежемесячник «Лефт Ревью». Одновременно делаются первые шаги по объеди­нению прогрессивных художников: возникает британская секция «Международной ассоциации художников».

Коммунистам удалось получить в свое распоряжение дом, в ко­тором жил в Лондоне Маркс, и основать «Дом Маркса», а при нем — мемориальную библиотеку по истории рабочего движения и по социальным проблемам (1933). Здесь сложился один из важ­нейших центров марксистских исследований и пропаганды марк­сизма-ленинизма. Издательство Лоуренса приступило к широкой публикации на английском языке трудов Маркса, Энгельса, Ленина.

Важный вклад в развитие марксистских исследований внес в эти годы видный деятель английской демократической и социали­стической культуры Ральф Фокс (1900—1937). Партийный агита­тор и публицист, марксистский историк и литературовед, Фокс


был человеком исключительной работоспособности. Еще в 20-е го­ды он, посетив Советский Союз, выпустил две книги, направлен­ные против клеветнических измышлений буржуазной печати. Из исторических работ Фокса особое значение в те годы имела трехтомная «Классовая борьба в Британии в эпоху империализма» (1932—1933). Перу Фокса принадлежит также ярко написанная биография В. И. Ленина, книга о колониальной политике англий­ского империализма, статьи на политические и литературные темы в коммунистической печати.

В книге «Роман и народ» (1937) Фокс дает бой не только мо­дернистской эстетике, но и буржуазной фальсификации истории английской литературы. Он показывает ее прогрессивные тради­ции, ее здоровую реалистическую основу, хотя кое-где и отдает дань вульгарному социологизму.

В 1936 г. издательство Лоурепса объединилось с прогрессив­ным издательством Уишарта. Тем самым была создана солидная издательская база для публикации трудов основоположников марк­сизма-ленинизма. Это дало возможность выпустить 20-томное со­брание сочинений В. И. Ленина. Издательство «Лоуренс и Уишарт» печатало также переводы произведений советских писа­телей — Горького, Шолохова, Фадеева, Н. Островского, Леонова; здесь же издавались теоретические труды и художественные про­изведения прогрессивных английских ученых и писателей.

Начали развеиваться некоторые предубеждения, вызванные незнакомством интеллигенции с марксистским учением, и уже одно это способствовало сближению честных интеллигентов с уче­ными и деятелями культуры марксистского направления. К се­редине 30-х годов начал складываться своеобразный народный фронт в области культуры.

Прогрессивные сдвиги в рабочем движении и в духовной жиз­ни страны происходили в условиях реакционной внутренней и внешней политики «национального правительства». «Экономия» за счет трудящихся не могла вывести страну из кризиса и обеспе­чить стабильность английской валюты. Золотой стандарт фунта, установленный в 1925 г. Черчиллем, пришлось отменить (20 сен­тября 1931 г.).

Значение фунта как мировой валюты удалось сохранить благо­даря созданию стерлингового блока — группы стран, которые по-прежнему фиксировали курсы своих валют в соответствии с курсом фунта стерлингов. В стерлинговый блок вошли страны, в той или иной степени зависимые от Англии,— Португалия, Гре­ция, Финляндия, Скандинавские страны, некоторые страны Ла­тинской Америки. Почти половина мирового товарооборота про­должала обслуживаться стерлинговой валютой, что, конечно, приносило немалые выгоды лондонским банкирам. Отмена золо­того стандарта оказалась выгодной для промышленпиков, которые получили возможность продавать свои товары дешевле, требуя, например, вместо доллара 80 центов и все же получая прежнюю


цепу в фунтах. Благодаря этому еще в ходе кризиса английский экспорт начал довольно быстро расти.

Решительный поворот произошел и в области внешней эконо­мической политики. Старый спор между фритредерами и протек­ционистами был решен самой жизнью: без пошлинных барьеров английская промышленность не способна была выдержать иност­ранную конкуренцию. В 1932 г. парламент принял закон, устано­вивший пошлину в 10% на ввозимые в Англию товары.

Вскоре принципы протекционизма были распространены на всю Британскую империю. В июле — августе 1932 г. состоялась Оттавская конференция, в которой приняли участие Англия и все доминионы. На конференцию доминионы пришли, располагая полной юридической независимостью. Еще в 1931 г. английский парламент принял так называемый Вестминстерский статут, со­гласно которому английские законы могли распространяться па доминионы только с их согласия, а законы, принятые в доминио­нах, отныне не утверждались английским парламентом. В Оттаве было решено, что почти весь импорт из доминионов в Англию бу­дет производиться без оплаты пошлин, а в тех случаях, когда пошлина все же устанавливалась, она должна была быть предпо­чтительной, т. е. ниже, чем для любой другой страны. Взамен до­минионы тоже устанавливали для Англии предпочтительные та­рифы. Иначе говоря, весь рынок Британской империи был ограж­ден от иностранных, прежде всего американских конкурентов «имперскими преференциями» — предпочтительными тарифами.

В годы мирового экономического кризиса началось обострение международных противоречий, которое после долгих и сложных перипетий привело ко второй мировой войне. Правящие круги Англии, как и империалисты других стран, вынашивали планы антисоветской войны, которая сплотила бы силы мировой реак­ции и дала бы возможность разрешить противоречия за счет СССР.

Именно антисоветские цели преследовала прежде всего и по­литика национального правительства по отношению к Германии. План использования Германии в качестве ударной силы мирового империализма, направленной против СССР, начал приобретать особенно реальные очертания после прихода к власти Гитлера (январь, 1933). Надежда направить германскую агрессию на Вос­ток была так велика, что английская дипломатия делала все от нее зависящее, чтобы освободить Германию от всех ограничений, зафиксированных в Версальском договоре 1919 г. Отвергая неод­нократные советские предложения о создании системы коллектив­ной безопасности в Европе, английское министерство иностранных дел дало понять Гитлеру, что Англия одобрит одностороннее нару­шение ограничений. Опираясь на эту поддержку, Германия в мар­те 1935 г. объявила о создании военной авиации и введении всеоб­щей воинской повинности (и то и другое было запрещено Версаль­ским договором).


Угроза войны и фашистской реакции нарастала. В июне 1935 г. национальное правительство, готовясь к выборам, провело неко­торые изменения в своем составе. Макдональд, сыгравший уже свою позорную роль премьера-марионетки, больше не нужен был консерваторам. Их лидер Болдуин, который и раньше фактически управлял кабинетом, стал главой правительства. Сохранивший пост министра финансов Невиль Чемберлен (1869 — 1940) усилил свое влияние в кабинете, возглавив в нем сторонников политики «умиротворения» агрессоров, т. е. фактического блока с ними про­тив Советского Союза. Пост министра иностранных дел получил Сэмюэль Хор — прогермански настроенный представитель крайне правого крыла консерваторов.

Но формируя кабинет, Болдуин вынуждеп был несколько сба­лансировать представленные в нем группировки консерваторов. Он не мог вовсе игнорировать настроения широких слоев англий­ского народа. «Плебисцит мира», проведенный как раз в это время некоторыми пацифистскими организациями при поддержке лейбо­ристов, показал, что свыше 10 млн. англичан высказались за кол­лективную безопасность, а около 7 млн. из них — за применение военных санкций против агрессора (всего в плебисците участво­вало 11,5 млп. человек). В связи с этим Болдуин назначил на пост министра по делам Лиги Наций (фактически второго министра иностранных дел) Антони Идена. Принадлежа к группе «молодых консерваторов», которая еще в 20-е годы настаивала на более гиб­кой политике партии, Идеи и в вопросах внешней политики расхо­дился с Чемберлеиом, Хором и другими сторонниками «умиротво­рения» агрессоров. Он видел, какая опасность для мировых пози­ций британского империализма кроется в растущей мощи фашистских государств, и выступал за принцип коллективной безопасности. Престиж Идена возрос после его успешного визита в Москву весной 1935 г.

Консервативная партия предпочла провести избирательную кампанию в ноябре 1935 г. не под лозунгом «умиротворения» аг­рессоров, а под популярным лозунгом коллективной безопасности. Тем самым было выбито важнейшее оружие из рук лейбористской партии. Позиции консерваторов усиливались также благодаря то­му, что к этому времени Англия вышла из полосы кризиса. Лей­бористская партия получила всего 154 места, а консерваторы — 387 мест. Однако соотношение голосов, отданных за две главные партии, было пе столь трагичным для лейбористов. Они собрали 8,3 против 10,5 млн., отданных консерваторам. Свыше восьми мил­лионов человек — такова была сила, которую можно было призвать к активным массовым действиям вне парламента! Но ни о чем по­добном правые лидеры и не помышляли.

Теперь у власти стояло консервативное правительство, имев­шее прочное большинство. В мае 1937 г. Чемберлен возглавил пра­вительство (1937 —1940). С этого времени начались наиболее по­зорные страницы политики «умиротворения», которые поставили


Англию на грань катастрофы. Фанатическая пенависть к комму­низму, к Советскому Союзу лишала руководителей правительства способности к трезвому политическому расчету.

На консервативные кабинеты Болдуина и Чемберлена падает главная историческая ответственность за то, что фашистская аг­рессия не была остановлена коллективными действиями великих держав, как это многократно предлагал Советский Союз. Еще вес­ной 1935 г. английские джингоисты дали понять Муссолини, что не будут препятствовать его планам захвата Абиссинии. Когда же осенью итало-абиссинская война началась, Англия (вместе с Францией) сорвала применение действенных санкций против аг­рессора, хотя и поддержала соответствующее решение Лиги Наций.

Серьезному испытанию подверглась английская внешняя поли­тика в марте 1936 г., когда Гитлер открыто нарушил положение Версальского договора и последующих соглашений, запрещающее Германии иметь войска и возводить укрепления в 50-километровой зоне к востоку от Рейна. Весьма еще слабая в военном отношении Германия пошла на риск и ввела войска в демилитаризованную зону именно потому, что надеялась на пассивность английских правящих кругов. Недаром «Тайме» высказалась за «взаимопони­мание с Германией» и за предоставление ей «свободы рук» на Рейне. А ведь еще в 1934 г. Болдуин сформулировал внешнеполи­тическую доктрину — «Граница Англии — на Рейне!». Тем не ме­нее Болдуин и Идеи, ставший министром иностранных дел, фор­мально осудив парушение Версальского договора, решительно ук­лонились от применения санкций к Германии и даже оказывали давление на Францию в духе «умиротворения».

Безнаказанность все больше развязывала руки фашистским державам, и летом 1936 г. они предприняли давно подготовляв­шуюся агрессию в Испании. Консервативные лидеры при под­держке лейбористской верхушки не только не пришли на помощь законному правительству Испании, но фактически помогали Гит­леру, Муссолини и Франко.

На земле Испании развернулось первое прямое международ­ное столкновение сил демократии с фашизмом. Прогрессивные организации всего мира выступили в защиту испанского народа; мужественные и стойкие антифашисты из разных стран направи­лись в Испанию, чтобы с оружием в руках вступить в схватку с фашизмом. Не остался в стороне от этого движения и английский народ, причем борьба передовых рабочих в защиту демократии в Испании способствовала усилению тенденции к единству.

Еще в конце 1935 г. КПВ, подчеркнув, что необходимо объеди­нить отряды рабочего движения для «борьбы против националь­ного правительства, против фашизма и империалистической вой­ны», поставила вопрос о приеме компартии в лейбористкую пар­тию. Однако исполком лейбористской партии отверг предложение коммунистов. Массы, отдававшие себе отчет в величайшей опасно­сти, нависшей над человечеством, по-иному отнеслись к делу един-


ства. Такие коллективные члены лейбористской партии, как Фе­дерация углекопов Великобритании, союз паровозных машинистов и другие тред-юнионы, а также Социалистическая лига и множе­ство местных отделений партии, высказались за прием КПВ.

Массовое движение в защиту испанского народа шло вопреки политике лейбористского руководства. КПВ стала инициатором создания комитетов помощи Испании, в которых наряду с ком­мунистами работали рядовые члены тред-юнионов, лейбористы, а также немало представителей интеллигенции и прогрессивно на­строенных кругов буржуазии. В интернациональные бригады на­правилось 1500 англичан, половина из них — коммунисты.

Многогранная антифашистская и антивоенная деятельность компартии поднимала ее авторитет в массах, помогала преодоле­вать антикоммунистические предрассудки. За предвоенные годы состав партии утроился, в 1939 г. в ее рядах было 18 тыс. человек. В комитетах помощи Испании складывалось подлинное единство действий. Совместно с НРП и Социалистической лигой КПВ на­чала в январе 1937 г. кампанию единства. Был издан совместный Манифест единства, содержавший развернутый перечень требова­ний: 40-часовая рабочая неделя, оплачиваемые отпуска, повыше­ние зарплаты и пенсий и т. д.; главное внимание было уделено борьбе с фашизмом и военной опасностью, для достижения этих целей необходимо свалить консервативное правительство и добить­ся «создания лейбористского правительства в качестве шага на пути к власти рабочего класса». Под этими лозунгами было про­ведено множество митингов, на которых с одной трибуны вы­ступали коммунисты Гарри Поллит, Палм Датт, Уильям Галлахер (избранный в 1935 г. в парламент), лидеры НРП Джеймс Мэкстон и Феннер Брокуэй, представители Социалистической лиги Стаф­форд Криппс, Гарольд Ласки и др.

Полевение масс и борьба за единство создали новый мощный стимул для развития демократической культуры. Сама жизнь властно врывалась и в обывательский мирок мелких буржуа и омещанившейся части рабочих, и в эстетскую «башню из слоновой кости», которую воздвигали для себя некоторые интеллигенты из «потерянного поколения». Бомбы, падавшие на города Испании, не могли сбросить со счетов даже те, кто склонен был закрывать глаза на надвигающуюся катастрофу. Речь шла о спасении жизни детей, о национальном достоинстве, о праве на свободную мысль. Мучительные вопросы вставали перед миллионами людей. В газе­тах их теперь интересовала уже не судебная и светская хроника, не футбол и скачки, а телеграммы из Мадрида, заявления госу­дарственных деятелей, речи, произнесенные на митингах единства. Щекочущие нервы детективные романы утратили привлекатель­ность — нервы и без них были напряжены до предела. Нужны были книги, способные помочь разобраться в событиях, выработать свою точку зрения на быстро меняющийся мир.

Этим и объясняется феноменальный успех Клуба левой книги,


основанного в мае 1936 г. Члены Клуба ежемесячно получали по одной книге (в дешевом издании стоимостью 2 шил. 6 пенсов), а также «Бюллетень левой книги». В конце 1937 г. Клуб насчитывал уже 50 тыс. членов, проживавших не только в больших городах, но и в самых глухих уголках страны, а нередко и в доминионах и колониях. Тематика книг была весьма разнообразна: народный фронт во Франции, положение в фашистской Италии, развитие ка­питализма от его формирования до 30-х годов XIX в., перспективы лейбористской партии, Парижская Коммуна, история Октябрьской революции, «руководство к марксизму», учебник марксистской фи­лософии... Среди авторов были и коммунисты (Э. Бэрнс, Д. Голлан и др.)> и антифашисты, придерживавшиеся иных взглядов.

Очень скоро Клуб из издательского предприятия превратился в широко разветвленную культурную организацию. На местах чле-пы Клуба организовали свыше 700 кружков. Здесь обсуждались книги последнего месяца, статьи «Бюллетеня левой книги» (где, кстати, систематически печатались обзоры «СССР месяц за меся­цем»). Некоторые кружки стали центрами антифашистской аги­тации на местах.

В Клубе левой книги были созданы секции театра, кино, музы­ки, привлекавшие талантливых самодеятельных исполнителей. В контакте с Клубом работало, например, Британское рабочее хо­ровое общество, основателем и президентом которого был извест­ный композитор Аллан Буш (р. 1900). Преодолев некоторые мо­дернистские увлечения, которых он не избежал в 20-е годы, Буш стал убежденным сторонником реалистического музыкального ис­кусства. Этому в немалой степени способствовали его коммунисти­ческие убеждения: Буш вступил в ряды КПВ. Он много писал для рабочих самодеятельных хоров и выступал в качестве музыкаль­ного критика, теоретика и пропагандиста достижений советской музыкальной культуры.

Театральная секция Клуба левой кпиги была создана для руко­водства многочисленными любительскими коллективами рабочего театра. В то же время она играла роль связующего звена с клубом «Юнити-тиэтр».

Рабочие и прогрессивно настроенные интеллигенты, продолжая традиции рабочего театрального движения начала 30-х годов, ре­шили создать театр профессионального типа, но принципиально отличающийся от увеселительных театров Вест-Энда. Свыше 2 тыс. человек вступили в клуб, чтобы поддерживать новый, подлинно народный театр. Спектакли «Юнити» захватывали зрителей.

«Юнити» внес в английскую театральную жизнь нечто качест­венно новое, не отрываясь, однако, от лучших традиций националь­ного искусства. Новым было сознательное служение театрального коллектива делу освобождения трудящихся. Даже те театральпые деятели, мировоззрение которых не выходило за рамки абстракт­ного гуманизма, испытали в той или иной степени влияние демо­кратического подъема. Рядом с Гамлетом Гилгуда в «Олд Вик»


появился Гамлет Лоренса Оливье (р. 1907) —едва ли не наиболее известного английского актера современности. Дебютировав еще в 1922 г., Оливье добился впервые крупного успеха именно в этой роли, сыгранной в 1937 г. Его Гамлет — не рефлектирующий бес­хребетный интеллигент, полный сомнений и не склонный к дейст­вию (как он обычно трактовался актерами-декадентами), наобо­рот,— это мужественный и цельный человек, человек действия. Цельность и действенность — вот что в высшей степени соответ­ствовало идеалам лучшей части английского общества в те годы.

В этом театре партнершей Оливье была молодая, лишь недав­но дебютировавшая актриса Вивьен Ли (1913—1967); по увере­нию некоторых критиков, благодаря ее исполнению акценты в те­атре сместились и трагедия Гамлета и Офелии стала трагедией Офелии и Гамлета. Вивьен Ли вскоре заняла прочное место в анг­лийском театре и в киноискусстве. Созданные ею образы нравст­венно чистых, любящих женщин пронизаны гуманистическим оп­тимизмом, верой в добрые начала, господствующие в человеке,-— тем самым они противостоят декадептскому презрению к человеку.

Общественный подъем 30-х годов сказался и на судьбах анг­лийского кино. Наряду с бесчисленными фильмами-однодневками (по количеству производимых фильмов Англия в 1937 г. занимала второе место в мире) появилось несколько значительных фильмов. Венгерский эмигрант А. Корда, не ставя перед собой высоких идейно-художественных целей, основал в Англии студию «Лондон-филмз» и попытался бороться с Голливудом, создавая «голливуд­ские» постановочные фильмы. Они действительно означали шаг вперед для английского кино, но лишь в техническом отношении. Первый фильм, поставленный А. Корда в Англии,— «Частная жизнь Генриха VIII» имел огромный коммерческий успех благо­даря пышности постановки; но история безжалостно извращалась в нем, становясь лишь фоном для весьма произвольного изображе­ния интимной жизни короля. Все же одно обстоятельство придало фильму и чисто художественную ценность — блестящее исполне­ние главной роли замечательным актером Чарлзом Лоутоном.

Актер-гуманист, сыгравший к тому времени немало ролей из классического репертуара (главным образом русского — он играл Осипа в «Ревизоре», Епиходова в «Вишневом саде», Соленого в «Трех сестрах»), Лоутон видел в своем герое не монарха, а про­сто человека эпохи Возрождения, любящего жизнь в ее самых непосредственных, «земных» радостях.

Серьезный след в истории английского кино оставил режиссер Антони Асквит, сын бывшего лидера либеральной партии и премь­ер-министра. Асквит стремился к проблемному реалистическому искусству. В 1938 г., будучи уже зрелым мастером, он выпустил фильм «Пигмалион» по известной пьесе Бернарда Шоу, получив­ший высокую оценку великого драматурга.

К экранизации добротного литературного материала обратился в конце 30-х годов и режиссер Кэрол Рид. Он поставил фильм па


талантливому и — с точки зрения глубины социального анализа — наиболее сильному роману Арчибальда Кропина «Звезды смотрят вниз» (1935). В основе романа (и фильма) —острый социальный конфликт, прямое столкновение углекопов с предпринимателями.

Исторический оптимизм, уверенность в конечной победе рабо­чего класса были свойственны социальным романам, вышедшим из-под пера тех писателей, которые идейно (а некоторые и органи­зационно) пришли к коммунизму,— Льюиса Гиббона, Джона Саммерфилда и др. На страницах их романов впервые в англий­ской литературе появились образы коммунистов.

Усиление прогрессивных тенденций в английской культуре, су­щественный сдвиг влево в настроениях творческой интеллигенции был очевиден для многих современников. Этот процесс попытался проанализировать прогрессивный писатель и общественный дея­тель Джэк Линдсей (р. 1900). В конце 20-х годов он выступил со статьями, направленными против модернистского искусства.

Участвуя в антифашистской борьбе, Линдсей написал в эти годы стихи, рассчитанные на массовую декламацию. Театр «Юни-ти» включил в свой репертуар две его поэмы — «На страже Испа­нии» и «Кто такие англичане». Выпущенный в 1938 г. новый исто­рический роман «1649. История одного года» посвящен эпохе английской буржуазной революции. Четкое понимание расстанов­ки классовых сил, сосредоточение внимания па революционном народе, удачные образы левеллеров и диггеров определили успех этого романа. Вместе с английскими историками-марксистами Линдсей этим произведением включился в борьбу за возрождение прогрессивных традиций английского народа.

Несмотря на то, что роспуск Социалистической лиги ослабил кампанию единства, борьба КПВ за единый и народный фронт при­влекла к антифашистскому движению все новые и новые силы. Не только в массах рабочего класса, но и в буржуазной среде рос­ло возмущение политикой умиротворения агрессоров. В то время английская и мировая общественность не знала еще, как далеко зашло правительство Чемберлена по пути сговора с гитлеровской Германией. Только из документов, опубликованных после войны, стало известно, например, что уже в ноябре 1937 г. Англия пре­доставила Гитлеру свободу рук в Восточпой Европе, выразив согла­сие на захват Германией Австрии и Чехословакии и удовлетворе­ние германских претензий в Польше. Это было сделано во время визита лорда Галифакса — правой руки Чемберлена — в Берлин. Галифакс заявил Гитлеру от имени своего правительства, что «Германия по праву может считаться бастионом Запада против большевизма», и выразил убеждение в необходимости «изменений европейского порядка».

Тот факт, что для столь ответственных переговоров был нап­равлен не министр иностранных дел Идеи, а член правительства, не имевший прямого отношения к внешнеполитическим вопросам, отражал обострение борьбы внутри правящего лагеря. Чемберлен


все больше отстранял Идена от дел, действовал через его голову. Разногласия обострились настолько, что Иден в феврале 1938 г. демонстративно подал в отставку. Чемберлена это вполне устраи­вало. Хотя Иден отнюдь не вел последовательной борьбы против политики умиротворения, все же Чемберлену удобнее было про­водить этот курс, имея на посту министра иностранных дел Гали­факса. Это произошло в чрезвычайно напряженный период евро­пейской политики, когда Гитлер готовился захватить Австрию, В начале марта английский посол в Берлине еще раз заверил Гит­лера и только что назначенного министра иностранных дел Риббен­тропа в том, что Англия ничего не имеет против захвата Австрии. Когда спустя несколько дней Риббентроп прибыл в Лондон, он получил дополнительные гарантии непосредственно от Чемберлена. 12 марта германские войска вступили в Австрию. Уже на следую­щий день Риббентроп говорил по телефону Герингу: «Мои впечат­ления от обоих — Галифакса и Чемберлена — превосходны».

Но «впечатления» передовой английской общественности были совсем иного характера. Международный разбой, которому покро­вительствовали Чемберлен п Галифакс, ставил под угрозу безопас­ность Англии и мир в Евроне. Тщательно скрывая от народа свою прямую ответственность за поглощение Австрии гитлеровской Гер­манией, Чемберлен лицемерно «осудил» действия Германии. Анг­лийская общественность отдавала себе отчет в том, что фашист­скую агрессию можно остановить только теми средствами, которые были изложены в советской Ноте протеста и в заявлении наркома иностранных дел М. М. Литвинова, — созданием системы коллек­тивной безопасности. Но правительство Чемберлена — Галифакса не желало даже рассматривать советские предложения.

В таких условиях добиться изменения английской политики можно было лишь свергнув правительство Чемберлена. 19 марта 1938 г. КПВ обратилась к рабочему классу с призывом массовыми действиями добиться отставки правительства. Для этого, подчерки­валось в обращении, необходимо «единство рабочего класса, демо­кратии и сил, борющихся за мир». Это был призыв к созданию Народного фронта. С аналогичным предложением выступила одна из самых массовых организаций — Кооперативная партия. Идею альянса мира поддержали некоторые крупные профсоюзы, 120 мест­ных организаций лейбористской партии, пацифистские общества и другие левые силы. В агитацию включились также кружки Клу­ба левой книги. Четыре члена исполкома лейбористской партии во главе с Криппсом выступили за Народный фронт и потребовали, чтобы партия повела борьбу за свержение правительства, не дожи­даясь новых выборов. Если бы лейбористские лидеры приняли это предложение, история Англии могла бы пойти по иному пути.

Только благодаря фактической поддержке со стороны лейбо­ристского руководства Чемберлен и Галифакс могли продолжать гибельную политику натравливания Германии на СССР. Видя, что Германия быстро усиливается, сторонники «умиротворения» усмат-


ривали теперь в советско-германской войне путь как к разгрому социалистического государства, так и к истощению сил самой Гер­мании в этой войне.

В течение весны и лета 1938 г. международная обстановка продолжала обостряться. Очередной жертвой германской агрессии была Чехословакия. Чехословацкий народ и правительство наме­ревались оказать решительное сопротивление агрессору, опираясь на пакты о взаимной помощи с Советским Союзом и Францией. Нападение Германии на Чехословакию могло положить начало европейской войне, в которой Германию ожидало бы неминуемое и быстрое поражение. Поэтому Гитлер согласился на предложение Лондона о посредничестве, которое, как было всем ясно, будет лишь формой давления на Чехословакию.

Подготовка очередной капитуляции перед Гитлером вызвала такую волну протестов, что даже исполком лейбористской партии и Генсовет Конгресса тред-юнионов вынуждены были официально заявить о несогласии с политикой правительства. Эттли выразил резкий протест против планов расчленения Чехословакии. Но эти справедливые декларации остались пустыми фразами — они не были подкреплены решительными действиями.

Давно подготовлявшееся предательство свершилось на совеща­нии глав правительств Германии, Италии, Англии и Франции в Мюнхене 28—30 сентября 1938 г. Хотя Советское правительство заявило о готовности выполнить свои обязательства и прийти на помощь жертве агрессии, буржуазное правительство Чехословакии предпочло подчиниться мюнхенскому диктату.

Большинство консервативной прессы и консервативных членов парламента одобрили мюнхенский сговор. Против него проголосо­вали лейбористы, вынужденные учитывать реакцию рабочего клас­са на капитуляцию перед фашизмом. Небольшая либеральная фракция также предпочла голосовать против, чтобы не разделять с консерваторами исторической ответственности. Группа консерва­торов во главе с Черчиллем воздержались от голосования. Все это, однако, не могло спасти положения; и либералы, и Эттли, и Чер­чилль лишь спасали свой престиж, прекрасно понимая, что у Чем-берлена есть прочное большинство.

Прошло всего 11 месяцев, и тот же Чемберлен, который декла­рировал «вечный мир», вынужден был объявить войну Германии. Это был период крайне напряженный как в международных отно­шениях, так и во внутриполитической жизни Англии. Коммунисти­ческая партия продолжала свои усилия по созданию широкого фронта демократических сил. Леволейбористские группы поддер­живали агитацию в этом направлении. Развернутый меморандум в пользу Народного фронта опубликовал Криппс, действуя вопреки указаниям исполкома. За это он был исключен из партии, а вслед за ним Э. Бевин и другие видные левые лейбористы. Сами же ли­деры партии, формально осудив мюнхенское предательство, строили расчеты исключительно на парламентских комбинациях. В част-


ности, одно время вынашивались планы союза с группой Черчил­ля — Идена и раскола в консервативной партии. Хотя лично Чер­чилль склонен был пойти на этот маневр, переговоры закончились ничем. Таким образом, политика лейбористских лидеров и после Мюнхена обеспечивала Чемберлену возможность придерживаться того же «мюнхенского» курса.

Даже в марте 1939 г., когда Германия, в нарушение Мюнхен­ского соглашения, заняла Чехословакию, Чемберлен попытался отстаивать принципы Мюнхена. Однако полностью удержаться на этой позиции, ничего не предпринимая для защиты иптересов и престижа Англии, было уже невозможно. Все больше оснований было полагать, что Гитлер предпочтет начать большую войну не нападением на СССР, а агрессией против Франции и Англии.

В таких условиях правительство Чемберлена, сохраняя в каче­стве главного направления своей политики все тот же план про­воцирования советско-германской войны, все же решило принять некоторые меры для укрепления военной мощи Англии и ее резко пошатнувшегося международного влияния. В течение 30-х годов вопрос об оснащении английских вооруженных сил современным оружием (или, как тогда говорили, о перевооружении) неоднократ­но рассматривался правительством и парламентом. Первые шаги в этом направлении были сделаны в 1934—1935 гг., когда были отпу­щены ассигнования на строительство новых самолетов. Программа перевооружения осуществлялась крайне медленпо, поскольку пра­вящие круги не рассчитывали использовать оружие в войне с фа­шизмом; оно нужно было лишь для того, чтобы облегчить сговор с агрессорами. Резко увеличились расходы на вооружение в 1938 г.; весной 1939 г. последовало удвоение ассигнований; в апреле была введена всеобщая воинская повинность; никогда еще в истории Англии такой закон не принимался в мирное время.

В сфере дипломатии также были предприняты маневры. По­скольку следующими объектами фашистской агрессии были наме­чены Польша, Румыния и Греция, правительство Чемберлена пре­доставило этим странам английские гарантии, т. е. объявило, что придет им на помощь в случае агрессии. Этот жест не произвел сильного впечатления ни на Гитлера и Муссолини, ни па те стра­ны, над которыми нависла угроза вторжения. В самом деле, после Мюнхена и особенно после захвата Гитлером всей Чехословакии доверие к английским гарантиям было сильно поколеблено. Кроме того, было ясно, что реальную помощь Польше Англия могла бы оказать лишь в союзе с СССР. Желание придать большую весомость политике гарантий было одной из причин решения Чемберлена вступить в переговоры с Советским Союзом. Вторая причина заклю­чалась в том, что английское общественное мнение широким фрон­том — от рабочих организаций до Черчилля и Ллойд-Джорджа — требовало коллективной безопасности на базе союза с СССР. Вы­борочный опрос общественного мнения показал, что это требование поддерживало 92 % опрошенных.


Уже 18 марта английская дипломатия провела первый зондаж в Москве, явно намереваясь связать Советский Союз обязатель­ством о помощи западным соседям, в то же время не связывая себя никакими обязательствами. Иначе говоря, Чемберлен рассчитывал втянуть СССР в войну с Германией один на один, в крайне небла­гоприятных условиях. Но советская дипломатия, стоя на страже мира, отвергла одностороннее английское предложение и в свою очередь выдвинула четкую и ясную программу борьбы с агрессо­ром. СССР предлагал заключить военный союз с Англией и Фран­цией; договаривающиеся стороны должны были прийти на помощь друг другу в случае агрессии, а также оказать помощь любому го­сударству, находящемуся у советской границы от Черного до Бал­тийского моря. Переговоры на базе советских предложений могли бы привести к созданию прочного барьера фашистской агрессии, а в случае войны — к быстрому разгрому противника. Но Англия (и под ее решающим влиянием — Франция) не пожелала такого соглашения. Ведя переговоры лишь для успокоения общественного мнения, всячески затягивая их, поручая их второстепенным чинов­никам и генералам, правительство Чемберлена руководствовалось не трезвым политическим расчетом, а классовой ненавистью к со­циалистическому государству.

На всем протяжении показных переговоров в Москве (апрель— август 1939 г.) английское правительство использовало различные официальные и неофициальные каналы для ведения переговоров (на этот раз — с самыми серьезными намерениями) с Гитлером. Англия предлагала Германии раздел сфер влияния, в том числе за счет Советского Союза.

Советская дипломатия проявила самую высокую выдержку и терпение, добиваясь успеха переговоров. Но когда все возможности были исчерпаны, когда не оставалось уже ни малейшего шанса на заключение договора с Англией и Францией, Советский Союз одним смелым ударом разрубил узел, который в течение многих лет пыталась стянуть па горле социалистического государства импе­риалистическая дипломатия. Советское правительство приняло предложение Германии заключить пакт о ненападении, и 23 авгус­та в Москве этот документ был подписан. Тем сахмым была устра­нена величайшая опасность войны с блоком фашистских стран, за спиной которых неминуемо оказались бы западные державы во главе с США и Англией.

Поражение дипломатии Чемберлена было столь сокрушитель­ным, что стало началом конца его политической карьеры. Чембер­лен и Галифакс планировали спровоцировать войну между Совет­ским Союзом и Германией при нейтралитете Англии. События же обернулись таким образом, что Советсгшй Союз получил возмож­ность еще почти два года готовиться к защите своих рубежей, в то время как Англия и Франция оказались в состоянии войны с Германией уже в сентябре 1939 г. Начинался новый период исто­рии — период второй мировой войны.


ГЛАВА 8

 






Не нашли, что искали? Воспользуйтесь поиском:

vikidalka.ru - 2015-2024 год. Все права принадлежат их авторам! Нарушение авторских прав | Нарушение персональных данных