Главная | Случайная
Обратная связь

ТОР 5 статей:

Методические подходы к анализу финансового состояния предприятия

Проблема периодизации русской литературы ХХ века. Краткая характеристика второй половины ХХ века

Ценовые и неценовые факторы

Характеристика шлифовальных кругов и ее маркировка

Служебные части речи. Предлог. Союз. Частицы

КАТЕГОРИИ:






Два "разукрашенных" грота — Баррабау и Тибиран




 

Наши исследования пропасти Пьер-Сен-Мартен растянулись на четыре года. Это не так уж много, если вспомнить, что Хенн-Морт отняла у нас пять лет, а мой друг Пьер Шевалье лишь к концу одиннадцатого года исследований добрался до конца чудовищного подземного лабиринта Тру-дю-Глас в Дофинэ.

В больших экспедициях обычно занято много участников, и бывает весьма нелегко подобрать время так, чтобы у всех у них совпал отпуск; обычно приходится ограничиваться одной кампанией в год, длящейся две, максимум три недели в самой середине лета, то есть в отпускное время, совпадающее с периодом низкого стояния подземных вод.

Экспедиции в Пьер-Сен-Мартен, проходившие с 1951-го по 1954 год, оставляли лично мне еще немного свободного времени: ведь вся моя основная деятельность связана с подземными полостями, и я вообще веду полуподземное существование.

Так, в 1951 году я оказался на исследованиях в районе Эйзи в Дордони, очень богатом знаменитыми доисторическими пещерами.

Первого апреля 1951 года по просьбе господина Мофранжа, президента Инициативного синдиката Бюга (в шести километрах от Эйзи), я проводил кое-какие исследования в пропасти Прумейссак, давно уже приспособленной для показа туристам; посещение этой пещеры стало более легким благодаря проведенным с тех пор значительным работам.

После выхода из пропасти Прумейссак я в сопровождении двух моих детей вновь пересек Везер и в полукилометре от городка Бюга увидел вход в грот, про который все говорили мне, что он совершенно неинтересен. Странное название этого грота заинтересовало меня разнобоем в написании: Бара-Бао, Бара-Бахо, Баррабау.

Расположенный на косогоре над дорогой из Бюга в Сен-Альвен вход в пещеру обманчив, поскольку довольно высокий естественный портал оканчивается тупиком, но в пещеру можно проникнуть через низкое и узкое отверстие, за которым сразу же открывается обширная пещера с высоким сводом. Большой прямоугольный вестибюль, загроможденный огромными камнями, упавшими со свода на глинистую почву, произвел на меня исключительно приятное впечатление, и я тут же, к собственному удивлению, объявил своим детям: "В этом гроте в доисторические времена жили люди, и вполне возможно, они оставили рисунки на стенах".

Однако несколько дальше мы заметили следы раскопок. Полузаваленные пробные шурфы и траншеи свидетельствовали о том, что здесь уже побывали специалисты по первобытной истории, и, следовательно, если бы в пещере были рисунки, их бы давно заметили и о них появились бы сообщения. Кроме того, мы были ведь всего в нескольких километрах от Эйзи, в хорошо известной и легкодоступной пещере. Не было никаких оснований надеяться на открытия в этом секторе, хорошо изученном и прочесанном несколькими поколениями археологов.

Оставив слева идущий вниз зал и продвигаясь по главной галерее, мы дошли до прохода, где пол заметно поднимался, а свод, наоборот, опускался. Чтобы идти дальше, пришлось нагнуться. Затем потолок вновь немного поднялся, однако всего на несколько метров. Размеры пещеры не особенно велики, и мы вскоре уперлись в гигантский земляной склон, заваленный обломками скалы. Когда-то здесь произошел большой обвал, в результате которого пол соединился с потолком и дальнейший ход в пещеру был закрыт.

Название Баррабау (или Бара-Бау) могло быть связано с этим обвалом, которым заканчивается пещера, и в таком случае оно является просто звукоподражанием, напоминающим грохот падающих камней. Однако с не меньшим основанием можно вспомнить и о Баррабане, то есть об имени, которым колдуны называют дьявола или шабаш ведьм. В таком случае грот Баррабан был бы, так сказать, гротом Дьявола.

Верный своей привычке исследовать пещеры сначала только в общих чертах, а более подробно осматривать их на обратном пути, я вновь думаю о возможности открыть на стенах доисторические рисунки. Исходя из этого, я распределяю порядок следования и роль каждого. Моя дочь Мод должна внимательно осматривать правую стену, сын Рауль будет следовать вдоль левой стены, а на свою долю я беру обследование низкого и неровного свода.

Каждый занимает свое место, и мы отправляемся. Следует напомнить, что мои дети уже знакомы с такими кропотливыми специальными исследованиями и умеют "видеть" доисторические наскальные рисунки.

Не успел я сделать и трех шагов, как идущая рядом Мод воскликнула:

— Я вижу лошадь!

Я мгновенно поворачиваюсь к ней и замечаю слабо начерченный на потолке силуэт:

— Бизон!

А Мод снова сообщает:

— Еще одна лошадь!

Рауль, который еще ничего не нашел, стремительно бросает свою левую стену (оказавшуюся, кстати, пустой) и спешит к нам. По пути он внезапно останавливается с устремленным на потолок взглядом и восклицает:

— Здесь медведь!

Через четверть часа, то есть к концу нашего оживленного и лихорадочного похода, мы уже обнаружили и отметили все наскальные рисунки грота Баррабау, расположенные в глубине пещеры, главным образом на потолке. Мы насчитали более полутора десятков изображений животных, из которых самые большие длиной более двух метров: шесть лошадей, два тура, два бизона, два каменных барана, один олень, один носорог, один зверь из семейства кошачьих и один медведь.

Эти рисунки относятся к самым древним (ориньякская культура), и их возраст исчисляется примерно в 30 000 лет. Они сделаны грубо и примитивно. Среди трещин, расселин и шероховатостей выветренной, покрытой грязью скалы они едва различимы, и их очень трудно прочесть. Этим и объясняется, что до нас их никто не заметил, даже те, кто проводил раскопки в гроте и безуспешно искал изображений животных.

Сообщение о нашей находке (может быть, в этом была виновата дата — первое апреля) было встречено весьма прохладно. Нам с трудом удалось сломить недоверие даже тех, кто сам просил нас обследовать пещеры в коммуне Бюг. Никто не мог и не хотел верить, что можно найти доисторические рисунки в хорошо известной всем жителям пещере, где озорничают все мальчишки округи и где побывали бесчисленные археологи, так ничего и не заподозрив!

В конце концов, мы в тот же вечер предложили президенту Инициативного синдиката посетить пещеру, и ему пришлось признаться, что он побежден и убежден. Он даже проявил удивительный энтузиазм и не далее как на следующий день организовал "официальный" визит в пещеру, то есть привел целый караван из трех десятков человек: местная знать Бюга, доморощенные археологи, среди которых был даже управляющий доисторическими памятниками Дордони, журналисты, фотографы — представители прессы. Все дружно заявили, что никто никогда не сообщал раньше о первобытных рисунках в гроте Баррабау и что это — настоящее открытие.

Здесь же, на месте, было решено приспособить пещеру для посещения публики, что считается самым главным для "разукрашенных" пещер Дордони. И это было быстро осуществлено: появилась билетная касса при входе, почтовые открытки, иллюстрированные проспекты, гиды, электрическое освещение, фотографические панно под стеклом, воспроизводящие рисунки прямо под местом их расположения и подчеркивающие силуэты животных, чтобы посетителям было легче их отыскать на потолке. Затем были организованы ночные экскурсии, сопровождающиеся лекцией по доисторическому искусству с показом диапозитивов на экране, установленном в пещере.

Через несколько месяцев аббат Брейль, вернувшись из длительного путешествия по Южной Африке, посетил грот Баррабау и сказал, выходя из него: "То, что фигуры, украшающие левую стену, относятся к четвертичному периоду, не вызывает никакого сомнения. Стена из известняка с мергелем, постепенно превращающаяся в глину и содержащая прожилки кремня, меньше всего подходит для рисунков, однако вся ее поверхность покрыта сделанными пальцами или деревянной палкой бороздами, насечками, точками, которые в большинстве случаев являются изображениями четвероногих, часто наслаивающимися одно на другое, так же как в Сомбареллах. Там тоже можно, правда не без некоторого труда, различить довольно большие изображения животных, начертанные пальцами или палкой. Изображения довольно большие, в один или два метра, и хотя сами по себе рисунки грубы и примитивны, однако они выполнены в прекрасном реалистическом стиле. Баррабау сама по себе не представляет самостоятельной главы первобытного искусства, но зато это отдельный параграф, это документ, оригинальный и важный, с которым должны будут познакомиться и оценить его истинное значение все занимающиеся первобытным периодом".

После краткого путешествия в Перигор я вернулся в свои подземные Пиренеи, где вскоре нашел новый грот с рисунками или, во всяком случае, установил, что хорошо известная пещера, которую я сам посещал с давнего времени, хранит доисторические рисунки, о которых никто не подозревал.

Это небольшое приключение произошло в гроте Тибиран, где я прилежно изучал колонию летучих мышей.

Может быть, читатель помнит — об этом я уже писал, — что 6 февраля 1938 года, когда я возвращался из грота Тибиран, родилась моя дочь Раймонда, и что в этот же день я окольцевал ту удивительную летучую мышь, которая имела обыкновение зимовать в Тибиране, а летом отправляться на "дачу" то на деревенскую колокольню, то в мэрию Эсканек-рабе, где ее дважды обнаружил штукатур Бонмезон, тогда как я дважды встретил ее в Тибиране.

В эту же пещеру я однажды привел свою младшую дочь Мари, когда ей было всего четыре года, чтобы совершить ее пещерное крещение по довольно оригинальному обряду. Спустившись вместе с ней до низкого и темного зала, я сказал ей спокойно, что забыл кое-что и мне придется вернуться, а она останется на несколько минут под землей одна.

Таким образом я хотел убедиться, была ли эффективной моя система воспитания ребенка. Я всегда старался дать ей возможность свыкнуться с темнотой и ничего не бояться. Ей никогда не рассказывали сказок про волков, разбойников, фей и не говорили других глупостей, которые делают детей боязливыми. Ее никогда не пугали темнотой. Короче говоря, представился случай проверить, сможет ли четырехлетняя Мари одна остаться в пещере.

Конечно, я оставил рядом с ней зажженную лампу, показал ей, как играть, делая шарики из глины, причем сам сделал несколько штук, и после этого вышел из пещеры, чтобы вернуться через четверть часа.

Четверть часа одна в пещере… Многие решили бы, что это слишком долго и страшно. К счастью, с Мари ничего подобного не произошло. Она отлично выдержала испытание и совсем не выглядела обеспокоенной или испуганной. Однако я понял, что она не лепила глиняные шарики, а внимательно прислушивалась к тишине, так как сообщила мне, что слышала летучих мышей.

Она ошиблась, летучие мыши не издавали никаких звуков. То были капельки воды, падающие со свода, которые она услышала в спокойной тишине.

Меня очень обрадовало ее поведение и хорошие результаты, которые дал мой метод воспитания. Но все же ради истины я должен сказать, что позднее, около семи или восьми лет, ребенок стал пугливым. Это произошло тогда, когда она смогла сама читать сказки, которые я скрывал от нее, и когда, нарушая мои распоряжения, ей стали их рассказывать в компании сверстников и, конечно, когда кино смутило ее душу, так же как и всей молодежи, да и многих взрослых.

Но вернемся к первобытной истории и к гроту Тибиран, куда я еще раз спустился в 1952 году вместе с Раймондой и Мари, которым в то время было четырнадцать и двенадцать лет.

В этот день, после того как мы отловили и окольцевали летучих мышей, вдруг опрокинулась моя ацетиленовая лампа, и вода разлилась по земле.

Чтобы ее вновь наполнить, мне пришлось ползком пробраться под низкий свод, за которым, как я знал, находится маленькая пещера с крохотным водным бассейном. Дочери последовали за мной в этот закуток, где я наполнил фонарь, и мы уже выходили, когда я увидел, что на стене сажей огромными буквами написано чье-то имя. Оскорбленный, возмущенный этой некрасивой и неуместной надписью, тем более что таких надписей становится все больше и они портят многие пещеры, я решил замазать этот автограф на камне глиной, цвет которой подходил к цвету скалы, и вернуть таким образом стене первозданный вид. Очень довольный своим поступком, я уже совсем собрался уходить, когда глаза мои остановились на гораздо более тусклом, еле заметном рисунке, заставившем биться мое сердце уже не от возмущения, а от волнения. Черты, почти неразличимые, принимали форму, сливались, образовывали очертания животного, и через миг я уже ясно различал и с восхищением смотрел на силуэт лошади, тонко выцарапанный на скале.

Когда прошло первое изумление, я спросил у детей, видят ли они что-нибудь на стене. Удивленные моим вопросом, продолжая смотреть на глину, которой я замазал стену, они начали уверять меня, что надписи больше не видно.

Едва касаясь стены, я начал обводить указательным пальцем контуры нарисованной лошади. Тут же двойное восклицание показало мне, что они увидели. Они были совершенно потрясены и пришли в восторг от того, как неожиданно появилась на стене лошадь, которую никто не замечал с тех пор, как мадленский художник искусно изобразил ее с помощью кремневого зубила 15 000 лет назад. От радости, в неожиданном порыве Мари поцеловала эту конягу в морду! Такой внезапный поступок напомнил мне ставшую знаменитой реакцию Эмиля Картальяка, который иногда во время раскопок в тишине пещер, если ему удавалось напасть на интересный предмет, запевал "Марсельезу".

Более двадцати лет я знал пещеру Тибиран, находящуюся очень близко от пещеры Гаргас, в которой было найдено много наскальных изображений и около сотни необычайных отпечатков изуродованных кистей рук. Такое соседство в свое время побудило меня искать рисунки на стенах пещеры Тибиран, но я ни разу ничего не нашел и уже давно перестал рассматривать стены.

Значит, плохо искал, и только случай с надписью, которую я решил замазать, и скудное, но благоприятное освещение позволили мне открыть эту лошадь, которая теперь казалась нам очень заметной и просто "бросалась в глаза".

Прежде чем покинуть крохотное помещение, где мы теснились втроем, я инстинктивно оглядел стены. Представьте себе мое изумление, когда в метре от лошади я различил силуэт медведя, а рядом с ним — задние ноги какого-то зверя, опознать которого не удалось, так как остальная часть туловища не сохранилась.

Мы покинули пещеру не раньше, чем тщательно обследовали все стены, однако безрезультатно. Но теперь мы были уверены, что не пропустили ни одного рисунка.

Однако в этих делах никогда ни в чем нельзя быть уверенным, и вскоре мы в этом убедились. Через несколько месяцев после нашей находки, которая довела число найденных в Пиренеях гротов с рисунками до четырнадцати, в пещеру Тибиран отправился один молодой человек из Монтрежо посмотреть открытые нами рисунки.

Интересно, что, потратив на поиски рисунков часть дня, он так и не смог их найти. Но удивительно другое: он написал мне, что, кажется, различил на стенах отпечатки рук, похожие нате, которые обнаружены в соседней пещере Гаргас, но более бледные и менее заметные. Весьма заинтригованный, я отправился в Тибиран с этим молодым археологом, Жаком Жолфром, который действительно показал мне четыре или пять очень бледных и тусклых отпечатков кистей рук, однако вполне явных, которых я до тех пор никогда не замечал.

Это последнее открытие дает пищу для размышлений и свидетельствует о том, что при поисках первобытных рисунков никогда не следует отказываться от них и терять надежду, а надо продолжать искать, вооружившись сосредоточенным вниманием и непобедимым упорством.

Конечно, круг все больше сужается, и неизвестные пещеры с изображениями животных встречаются все реже, ограничивая, таким образом, поле исследований и снижая шансы открыть наскальные рисунки.

Опыт, однако, показывает, что для этого далеко не всегда обязательно иметь дело с ранее неизвестными и неисследованными подземными полостями. Баррабау, Руфиньяк, если говорить только о самых последних открытиях, свидетельствуют, что подобные следы доисторического человека удается иногда открыть в давно известных и широко посещаемых пещерах. Разве не открыли в 1958 году новые рисунки в узком проходе пещеры Ла Мут, на который раньше никто не обращал внимания, а ведь первые рисунки в этой пещере были найдены еще в 1895 году! Или разве в том же, 1958 году не нашли первобытные рисунки в давным-давно известной пещере Массат в Арьеже?

Итак, наш вывод: и в Перигоре, и в Пиренеях, как, впрочем, и в любых других районах, еще очень многое осталось неоткрытым.

Никогда археология не вызывала такого интереса, никогда не наблюдалось такой активности, никогда не направлялось столько экспедиций в самые различные уголки земного шара на поиски исчезнувших цивилизаций, истоков человечества, истоков искусства. Привилегированной страной в этом отношении можно считать Францию.

Все, кто посещает пещеры, все, кто спускается под землю, должны быть очень внимательны и тщательно осматривать каменные, а также и глинистые стены и потолки. Рано или поздно испытанная усталость, пережитые опасности будут вознаграждены интереснейшими, захватывающими находками и даже подчас сенсационными открытиями.

 

ХХХIII

vikidalka.ru - 2015-2018 год. Все права принадлежат их авторам! Нарушение авторских прав | Нарушение персональных данных