Главная | Случайная
Обратная связь

ТОР 5 статей:

Методические подходы к анализу финансового состояния предприятия

Проблема периодизации русской литературы ХХ века. Краткая характеристика второй половины ХХ века

Ценовые и неценовые факторы

Характеристика шлифовальных кругов и ее маркировка

Служебные части речи. Предлог. Союз. Частицы

КАТЕГОРИИ:






ПРИВЫЧКА КАК КУЛЬТУРА И КАК РЕЛИГИЯ




 

Обычная деятельность небольшой группы кочевых пастухов через определенные промежутки времени, вероятно, совпадающие с фазами Луны, прекращалась. Дожди в тропиках следовали, как правило, за новолунием, принося обилие грибов. Все происходило по ночам; ночь – время магических проекции и галлюцинаций, и поэтому видений легче достигнуть в темноте. Присутствовал весь клан – и старые, и малые. Старшие, в особенности шаманы, обычно женщины, но нередко и мужчины, скупо выдавали каждому положенную дозу. Каждый из членов клана стоял перед группой и задумчиво жевал, а затем проглатывал тело Богини, прежде чем вернуться на свое место в кругу. Звуки костяных флейт и барабанов вплетались в распевы. Танцы в ряд, с тяжелыми притопываниями запускали энергию первой волны видений. Внезапно старшие давали знак стихнуть.

В неподвижной тьме каждый ум следует своей тропой из искр в кустарник, тогда как некоторые тихо причитают. Они чувствуют страх и преодолевают его общими усилиями. Они испытывают облегчение в соединении с чудом, которые им дарят видения; некоторые спонтанно приближаются к находящимся рядом в простом порыве расположения, с импульсом близости или испытывая эротическое желание. Человек не ощущает никакой дистанции ни между собой и всем остальным кланом, ни между кланом и всем миром. Тождество растворяется в высшей бессловесной истине экстаза. В том мире все разделения преодолены. Есть лишь Единая Великая Жизнь; она зрит себя в игре, и она радостна.

 

 

* * *

Влияние растений на развитие культуры и сознания не было исследовано достаточно обстоятельно, хотя в сжатой форме эта идея появляется у Р. Гордона Уоссона в книге “Дорога в Элевсин”.Уоссон не комментирует возникновение саморефлексии у гоминидов, но намекает на галлюциногенные грибы как на причину появления проснувшихся духовно человеческих существ и возникновения религии. Уоссон считает, что всеядные люди, занятые поисками пищи, рано или поздно встретились бы с галлюциногенными грибами или другими психоактивными растениями в своем окружении.

Когда человек тысячи лет назад вышел из своего звероподобного прошлого, в эволюции его сознания был определенный этап, когда обнаружение гриба (или это было какое-то высшее растение?) с чудесными свойствами было для него открытием, настоящим детонатором для его души, пробуждающим в нем чувство благоговения и почтения, нежности и любви, на какую он только способен, – все те чувства и добродетели, какие человечество считает с тех пор наивысшим атрибутом своего рода. Гриб позволил ему видеть то, что не может видеть око смертного. Как правы были греки, окружая эту Мистерию, этот напиток, тайной и строгим надзором!… Быть может, мы со всем своим современным знанием не нуждаемся больше в этом божественном грибе. Или нуждаемся в нем еще больше, чем когда-либо? Некоторых шокирует, что даже ключ к религии можно свести к простому снадобью. С другой стороны, снадобье это и теперь столь же таинственно, как и прежде, – “подобно ветру, который приходит неведомо откуда и неведомо для чего”. И от простого снадобья приходит невыразимое – экстаз. Это не единственный случай в истории человечества, когда нечто скромное порождало божественное. / R. Gordon Wasson. Albert Hofmann, and Cart Ruck, The Road to Eleusis (New York: Harcourt Brace Jovanovich, 1978) p. 23/

Рассеянные по африканским лугопастбищным угодьям, грибы были бы особенно заметны для голодных глаз из-за их приятного запаха, необычной формы и цвета. Однажды испытав состояние сознания, вызываемое грибами, люди – добытчики пищи – обращались бы к ним вновь и вновь, чтобы снова испытать их чарующую новизну. Процесс этот создавал бы то, что К. Уодингтон назвал “креодом” /С. H. Waddington. The Nature of Life (London: Alien amp; Unwin. 1961)/– определенным направлением развития деятельности, которое мы называем привычкой.

 

 

ЭКСТАЗ

Мы уже упоминали о важности экстаза для шаманизма. У древних предпочтение этого опыта опьянения было обеспечено уже просто потому, что опыт этот был экстатическим. Слово “экстатический” является основным в моей аргументации и наиболее заслуживающим дальнейшего внимания. Это то понятие, которым мы вынуждены пользоваться, когда хотим указать на какой-то опыт, переживание или состояние ума, космические по масштабу. Экстатическое переживание преодолевает, трансцендирует двойственность; оно в одно и то же время ужасающее, буйно-веселое, вызывающее благоговейный трепет, знакомое и эксцентричное. Это переживание, которое хочется испытывать снова и снова.

Для разумного и пользующегося языком вида, как мы, например, переживание экстаза воспринимается не как простое удовольствие, а скорее как нечто невероятно интенсивное и сложное. Он связан с самой природой нас самих и нашей реальности, с языком, с нашим собственным образом. В таком случае вполне естественно, что он оказался в центре шаманских подходов к существованию. Как отмечал Мирча Элиаде, шаманизм и экстаз – это, по сути, одно и то же.

Этот шаманский комплекс, – пишет он, – очень стар: его находят целиком или частично у австралийцев, у архаичных народов Северной и Южной Америки, в полярных регионах и т.д. Существенный и определяющий элемент шаманизма – экстаз; шаман – специалист в священном, способный покидать тело и предпринимать космические путешествия “в духе” (в трансе). “Одержимость” духами, хотя и наблюдаемая в шаманстве великое множество раз, не является каким-то первостепенным и существенным элементом. Она указывает скорее на феномен вырождения, ибо высшая цель шамана – оставить тело и подняться на Небо или спуститься в Ад, а не позволить себе быть “одержимым” ими. /Mircea Eliade. Yoga: Immortality and Freedom (New York: Pantheon, 1958). p. 320/

Гордон Уоссон добавляет по поводу экстаза следующее.

В трансе своем шаман уходит в дальний путь – в место ушедших предков, в нижний мир или туда, где обитают боги; и эта страна чудес, смею я утверждать, как раз там, куда доставляют нас галлюциногены. Они – врата к экстазу. Сам по себе экстаз ни приятен, ни неприятен. Блаженство или паника, в которые он ввергает, для экстаза не существенны. Когда вы в состоянии экстаза, сама душа ваша как бы вырывается из тела и уходит. Кто направляет полет ее: вы, ваше подсознание или какая-то высшая сила? Может, это тьма кромешная, но ты видишь и слышишь яснее, чем когда-либо прежде. Ты наконец лицом к лицу с Конечной Истиной: таково неодолимое впечатление (или иллюзия), что охватывает тебя. Ты можешь посетить Ад, Елисейские поля асфоделий, пустыню Гоби или просторы Арктики. Ты познаешь благоговение, познаешь блаженство и страх, и даже ужас. Каждый переживает экстаз по-своему, и никогда это не бывает одинаково. Экстаз – самая суть шаманизма. Неофит из большого мира связывает грибы в первую очередь с видениями, но для тех, кому знаком индейский шаманский язык, грибы через шамана “говорят”. Гриб – это Слово: es habla, как сказал мне Аурелио. Гриб дарует курандерото, что греки называли логосом, арии – ваком, веды – кавьей. Поэтическую потенцию, как подытожил Луи Рену. Божественное откровение поэзии – дар энтеогена. Экзегет – толкователь текстов, искусный лишь в анатомировании сути лежащих перед ним стихов, конечно же, необходим, и его тонкие наблюдения заслуживают нашего внимания, но, если он не одарен кавьей, ему следует быть осторожным в обсуждении высших форм поэзии. Он анатомирует стихи, но не знает экстаза, который является душой стихов. /R. Gordon Wasson, The Wondrous Mushroom: Mycolatry in Mesoamerica (New York: McGraw-HUl. 1980). p. 225/

 

 

vikidalka.ru - 2015-2018 год. Все права принадлежат их авторам! Нарушение авторских прав | Нарушение персональных данных