Главная | Случайная
Обратная связь

ТОР 5 статей:

Методические подходы к анализу финансового состояния предприятия

Проблема периодизации русской литературы ХХ века. Краткая характеристика второй половины ХХ века

Ценовые и неценовые факторы

Характеристика шлифовальных кругов и ее маркировка

Служебные части речи. Предлог. Союз. Частицы

КАТЕГОРИИ:






Явление одиннадцатое 2 страница




 

Явление третье

 

Анна Павловна и Гольцов.

Анна Павловна . Войдите! Что же вы стали?

Гольцов . Если позволите? Мне, право, так совестно-с.

Анна Павловна . Перестаньте! Что за вздор! Мы уж и забыли. Садитесь! Видели папеньку?

Гольцов . Видел-с. Он сейчас придет; мы вместе шли из городу.

Анна Павловна . Где же он теперь?

Гольцов . Хотел зайти насчет денег похлопотать.

Анна Павловна . Для вас?

Гольцов . Для меня-с.

Анна Павловна . Однако вы очень деньги любите. Я не знала, что вы такой корыстолюбивый.

Гольцов . Какое корыстолюбие, Анна Павловна! Просто мне нужны деньги до зарезу.

Анна Павловна . Нет, в самом деле? Вы не шутя говорите?

Гольцов . Плохие шутки! Если я не достану денег, я могу лишиться и службы, да и больше того, и чести.

Анна Павловна . Что вы говорите! Это ужасно. Но, послушайте, вы не беспокойтесь очень-то, не расстроивайте себя! Еще дело может поправиться. Только вы не говорите, ради бога, Верочке, не пугайте ее!

Гольцов . Что вы! Помилуйте! А можно мне их видеть-с?

Анна Павловна . Не знаю. Она сейчас только убежала в свою комнату и велела сказать вам, чтобы вы туда не ходили.

Гольцов . И сами не выдут-с?

Анна Павловна . Право, не могу вам сказать. Кто же ее знает!

Гольцов . Что я наделал! Ведь теперь Вера Павловна ни за что моей любви не поверит-с, как я ни уверяй. А я, Анна Павловна, ей-богу, влюблен, так влюблен, что я уж и не знаю как. Я давеча плакал все утро.

Анна Павловна . Вы думаете, что она вас разлюбила?

Гольцов . Что ж мудреного, после этакого случая.

Анна Павловна (с улыбкой). Да, конечно.

Гольцов . Ах, боже мой! Желал ли я когда обидеть Веру Павловну! А вот что вышло!

Анна Павловна . Вы говорили с папенькой о Верочке?

Гольцов . Как же-с! Об чем же мне говорить-то!

Анна Павловна . Что ж он?

Гольцов . Он-то ничего-с. Обнадеживал очень. «Поди, говорит, скажи Верочке, что я приказал ей с тобой помириться».

Анна Павловна (смеясь). Ну так чего же вам бояться?

Гольцов . Все-таки-с…

Анна Павловна (громко). Верочка!

Верочка за сценой: «Что тебе?»

Поди сюда!

Верочка за сценой: «Зачем?»

Папенька приказал тебе помириться с Александром Петровичем.

Верочка за сценой: «Хорошо, я сейчас приду!»

Гольцов . Вы меня поддержите!

Анна Павловна . Нет, я вас оставлю вдвоем. Это, мне кажется, лучше будет.

Гольцов . Нет, что вы! Помилуйте!

Анна Павловна . А еще жених! Боитесь с невестой остаться!

Верочка входит.

Ты слышала, что папенька приказал? (Гольцову.) Ну, вот мы и посмотрим, как она не послушает отца. (Уходит.)

 

Явление четвертое

 

Гольцов и Верочка.

Гольцов . Простите меня, Вера Павловна!

Верочка . Я не могу вас не простить.

Гольцов . Отчего же-с?

Верочка . Так папаше угодно.

Гольцов . Только потому-с?

Верочка . Разумеется. Я бы и не вышла к вам ни за что на свете.

Гольцов . В этом радости для меня не много-с. Я бы желал знать, что вы сами обо мне думаете-с.

Верочка . Что вы ко мне пристаете!

Гольцов (хочет взять руку). Позвольте-с!

Верочка . Это что еще?

Гольцов . Ручку поцеловать.

Верочка . С чего это вы выдумали!

Гольцов . Ведь уж вы меня простили?

Верочка . Да, я вас простила, а руки не дам.

Гольцов . И вы долго будете сердиться-с?

Верочка . Долго! Вот новости! Всю жизнь.

Гольцов . Да помилуйте, как же это можно-с, когда вы…

Верочка . Что я?

Гольцов . Да как же, вы изволили обещать-с…

Верочка . Что такое?

Гольцов . Да вчера изволили… быть столько добры-с… за меня замуж…

Верочка . За вас замуж? Кто же это вам сказал?

Гольцов . Да и Павел Прохорыч говорит-с…

Верочка . Папаша может мне приказать помириться с вами, а этого не может.

Гольцов . Значит, мне нельзя никакой и надежды иметь?

Верочка . Никакой.

Гольцов . Извините, что я вас побеспокоил. Делать мне здесь нечего-с. Прощайте-с!

Молчание.

Честь имею кланяться. (Хочет идти.)

Верочка . Послушайте, куда же вы?

Гольцов . Домой-с. Засвидетельствуйте мое почтение Павлу Прохоровичу. (Идет к двери.)

Верочка . Не ходите!

Гольцов (в дверях). Помилуйте, Вера Павловна! Что же мне здесь оставаться! Только одно мучение.

Верочка . Если вы уйдете, я так рассержусь, так рассержусь, что…

Гольцов . Ведь уж как ни сердитесь, хуже этого для меня не будет-с. Чего же еще! Вы даже и надежды не позволяете иметь.

Верочка . Еще бы позволить! Нет, вы вот что скажите: если вы уйдете теперь, вы уж никогда больше не придете?

Гольцов . Зачем же я пойду, рассудите сами-с.

Верочка . Так никогда?

Гольцов . Никогда-с.

Верочка . Ну и прекрасно! И не надо вас! Не приходите! Прощайте!

Гольцов . Прощайте! Бог с вами!

Верочка . Прощайте! (Вырывает у Гольцова шляпу.) Уходите! Что ж вы нейдете?

Гольцов . Что ж это за насмешки-с! Пожалуйте шляпу-с!

Верочка . Нет уж, теперь не отдам. (Прячет шляпу за себя.)

Гольцов . Ах, позвольте! Изломаете, право изломаете.

Верочка . Ни за что, ни за что не отдам! Ну, уж возьмите! (Гольцов протягивет руку, она прячет шляпу.)

Гольцов . Вы уж лучше простите меня; помиримтесь как следует, тогда я сам останусь.

Верочка . Отымите у меня шляпу, тогда помирюсь.

Гольцов . Ведь захочу, так отниму-с.

Верочка . Попробуйте!

Гольцов . Извольте! (Обхватывает руками Верочку, она сопротивляется, он ее целует.)

Верочка . Это что еще! (Топает ногой.) Кто вам позволил? Вы хотите, чтоб я вас прогнала?

Гольцов . Виноват-с! Пожалуйте шляпу, я сам уйду.

Верочка . Возьмите! (Отдает шляпу.)

Гольцов . Прощайте! (Идет к дверям.)

Верочка (тихо). Саша!

Гольцов . Что вам угодно-с?

Верочка . Что вы воротились? Я совсем вас не звала. Это я про себя.

Гольцов . Извините-с! (Уходит.)

Верочка (кричит все громче и громче). Саша! Саша! Саша! Ах, какой противный! Он, пожалуй, в самом деле уйдет. (У окна.) Саша! Саша, воротись! Воротился, воротился! (Прыгает от радости.)

Гольцов входит.

Ты, Саша, такой… такой… нехороший! Ты не стоишь, чтоб тебя любили! Ты хотел уйти и никогда не приходить. И выходит, что ты злой, а я добрая.

Гольцов . Значит, вы меня совсем прощаете?

Верочка . Совсем.

Гольцов . И я опять смею называть вас Верочкой?

Верочка . Нет, не смеешь. Ну, да называй, пожалуй.

Гольцов . И ручку поцеловать можно?

Верочка . Можно. На! (Протягивает ему руку.)

Гольцов (целуя руку). Мы уж, Верочка, об этой ссоре и поминать не будем.

Верочка . Не будем.

Гольцов . И замуж, Верочка, пойдешь за меня?

Верочка . Пойду. Только ты не уходи.

Гольцов целует руку. Входит Анна Павловна.

 

Явление пятое

 

Гольцов, Верочка и Анна Павловна.

Анна Павловна . Целуйтесь, целуйтесь, я не помешаю. Это лучше, чем ссориться.

Гольцов . Уж теперь кончено-с.

Анна Павловна . Ну и прекрасно!

Верочка . Он теперь опять мой жених.

Анна Павловна . Очень рада твоей радости.

Верочка . А вот калитка стукнула, должно быть папаша.

Анна Павловна (взглянув в окно). Он и есть.

Гольцов . Не денег ли несет! Вот бы счастливый-то день для меня.

Анна Павловна . Должно быть, что-нибудь есть; что-то он очень весел.

Входит Оброшенов, дочери целуют его.

 

Явление шестое

 

Оброшенов, Гольцов, Анна Павловна и Верочка.

Оброшенов (гладит дочерей по головам). Ну, козы, прыгайте!

Верочка . Зачем, папаша?

Оброшенов . От радости. Я бы и сам прыгал, да ноги устарели. (Оглядывая всех.) Ах, дурочки вы мои, дурочки! Право, дурочки!

Верочка . Папаша, за что ты бранишься?

Оброшенов . Нет, он-то, он-то! Плачет; несчастие, говорит; чужие деньги затратил. Ха-ха-ха, хи-хи!

Анна Павловна . Папенька, я вижу, вы денег достали?

Оброшенов . Нет, что он-то, Аннушка, говорит! Погибаю, говорит, из суда выгонят! Ах чудак, чудак!

Гольцов . Да вы говорите! Достали, что ли?

Оброшенов . Голенький ох, а за голеньким бог! Никогда не отчаявайся! Помни: голенький ох, а за голеньким бог.

Гольцов . Значит, достали?

Оброшенов . Еще бы! Я-то не достану! Ах ты, Саша, Саша! Кто ж и достанет, как не я!

Гольцов . Много ли?

Оброшенов . На всех хватит. Еще дом купим; лошадей тебе пару куплю.

Верочка . Откуда же это, папаша?

Оброшенов . Много будешь знать, скоро состареешься.

Анна Павловна . Разве ты не видишь, папенька шутит.

Оброшенов . Шучу? Нет, уж будет шутить! Что? Удивил вас? Удивил? Погодите, еще так ли вас удивлю! Вицмундир мне надо, Аннушка. Там он?

Верочка . На что вам, папаша, вицмундир?

Оброшенов . Еду, еду! Нельзя в этом ехать, неприлично.

Верочка . А обедать?

Оброшенов . Какой теперь обед! Пойдет ли на ум! Надо скорей ехать! Скорей объявить… (Вынимает из кармана конверт, завернутый в платок, кладет его на стол и накрывает шляпой.) Шш! Шш! Никто! Пальцем никто! Слышите! (Уходит.)

Анна Павловна . Что ж это такое? Я ничего не понимаю.

Верочка . Саша, что это такое? Что там под шляпой?

Гольцов . Не знаю. Должно быть, нашел на дороге деньги. Хочет поехать объявить и получить третью часть.

Входит Оброшенов.

Оброшенов (снимая шляпу и вынимая из платка конверт). Ах, дурачки вы мои, дурачки! Много тут денег, много! Вы столько никогда и не видывали. Вот они! Ну-ка, посмотрите! (Читает.) «Со вложением шестидесяти тысяч банковыми билетами». Может быть, тут есть билетик в двадцать тысяч на имя неизвестного. Вот его-то мне и пожалуйте. Третья часть! Имею право… по закону могу требовать. Видишь ты, конверт подрезан! Это всегда так. Вот и поглядим! (Осторожно вынимает из конверта газеты.) Это не то. Ишь ты, завернули в бумагу для осторожности. (Вертит газетную бумагу.) Где же тут? Где же? На пол как не упали ли? Поглядите хорошенько! А! Да!.. (Ударяет себя по лбу.) А еще старик! Осторожный человек! Это я, Аннушка, конверт-то вот так… вот этой стороной… в карман-то… понимаешь ты? Тут разрезано… вот они и вывалились туда… в карман-то. Они там… в сертуке… в кармане-то, в боковом-то… Понимаете вы? Ну да, там, там! А то где же им быть-то? ну где же им быть-то? Ну, рассудите! Вот сейчас пойду и принесу вам… принесу вам. Экой я! Экой я неосторожный! Сейчас сюда принесу, и положим… положим в конверт-то. (Уходит.)

Гольцов рассматривает газетную бумагу, на стол выпадает записка. Оброшенов возвращается, отталкивает Гольцова.

Что я там ищу! Они тут.

Гольцов . Тут нет, уж вы искали.

Оброшенов (растерявшись). Где ж они? Неужели я потерял? (Хватается рукой за голову.) Вспомнил, вспомнил! Вынимал я конверт дорогой-то, любовался все на печати, тут и потерял. Чужие деньги! Шестьдесят тысяч! Побежим, Саша! Может, еще никто не поднял. Спрашивать будем, не поднимал ли кто? Шестьдесят тысяч! (Плачет.)

Гольцов (взяв со стола записку). Тут денег и не было. Вот и записка безграмотная: «Не ганис за чужим добром!»

Оброшенов (смотрит записку). О, боже мой! Как над мальчишкой насмеялись! Над стариком-то! Над родительским чувством насмеялись! Да нет! Вы все лжете! Этак не шутят. Таких шуток не бывает! Какая это записка! Это вздор! Тут ничего и не написано! Шестьдесят ведь тысяч! Шестьдесят тысяч! Они там! Там в кармане… за подкладку как-нибудь завалились. (Идет шатаясь в другую комнату, за ним дочери; Верочка сейчас же возвращается.)

Верочка (падает на шею Гольцову). Ах, папаша! Что с ним? Ему дурно!

Анна Павловна входит.

Анна Павловна . Бегите за доктором! Я боюсь, что он помешается. Не оставьте нас в несчастии, Александр Петрович! Верочка может сиротой остаться. Вы свое горе забудьте! Денег я вам достану, выпрошу у Хрюкова. Какого бы мне это унижения ни стоило, а уж выпрошу. (Уходит.)

Верочка . Беги, Саша, за доктором, беги!

Гольцов уходит.

 

Действие четвертое

 

ЛИЦА:

Оброшенов.

Анна Павловна.

Верочка.

Гольцов.

Хрюков.

Улита Прохоровна.

Молодец от Хрюкова.

 

Комната третьего действия.

 

Явление первое

 

Анна Павловна и Улита Прохоровна (выходят из боковой двери).

Улита Прохоровна . Ишь ты какие шутки глупые! Нечего им делать-то, вот они и озорничают. Еще слава богу, что так обошлось. Долго ли старику совсем с ума свихнуться!

Анна Павловна . Да, мы вчера очень боялись. После припадка он заснул, и с ним сильный бред сделался. Впрочем, доктор сказал, что опасности нет никакой, что ему нужно только денька два успокоиться.

Улита Прохоровна . Ну, а сегодня-то он что?

Анна Павловна . Ничего. Поутру гулять ходил, теперь прилег заснуть.

Улита Прохоровна . Да, вот тоже и со мной тогда такую же штуку сделали! Уж я их ругала-ругала; да стыда-то у них нет в глазах, так им все равно.

Анна Павловна . Что ж вы, тетенька, так скоро ушли от Хрюковых? Что не погостили?

Улита Прохоровна . Аль я вам надоела?

Анна Павловна . Нет, тетенька! Я так спрашиваю.

Улита Прохоровна . Ушла я от безобразия от ихнего! Там теперь не то что посторонним, и своим-то приходится бежать из дому. Старик сыновей гонит; дом хочет заново отделывать, чтоб ему одному жить.

Анна Павловна . Зачем же?

Улита Прохоровна . Говорят, жениться хочет.

Анна Павловна . В шестьдесят-то лет?

Улита Прохоровна . Да разве для них закон какой писан! Что чудней, то и делают. Спальню да женину уборную штофом да бархатом обивает, на окна кружевных занавесок накупил.

Анна Павловна . Кто ж за него пойдет?

Улита Прохоровна . Пойтить-то пойдут. Которая за деньги, а другую сиротку и так отдадут, не спросясь. Сыновья теперь по квартирам разъезжаются. Срам! Из своего-то дома! Я старику говорила: «Жила я в княжеских и в графских домах, нигде такого безобразия не видала».

Анна Павловна . Что же он?

Улита Прохоровна . Известно, что. Обругал как нельзя хуже. Чего ж от него ждать-то!

Анна Павловна . Интересно бы узнать, кто его невеста.

Улита Прохоровна . Как же, узнаешь! Он прескрытный старичишка! Его мыслей никто не знает. Уж такой хитрый. Ну, я теперь пойду.

Анна Павловна . Куда же вы? Посидите!

Улита Прохоровна . Ну вот еще! Я вас и так часто вижу. Пойду где-нибудь в чужих людях пообедаю; все-таки вам расходу меньше. А коли хорошо примут, так и погощу. Вон к вам Хрюков идет. Какого ему еще рожна нужно! Я с ним и встречаться-то не хочу, я через кухню пройду. Прощай!

Анна Павловна . Прощайте, тетенька!

Улита Прохоровна уходит в боковую дверь, входит Хрюков.

 

Явление второе

 

Анна Павловна и Хрюков.

Хрюков . Здравствуй, душа моя!

Анна Павловна . Здравствуйте! Садитесь!

Хрюков . И без просьбы твоей сяду. Ты думаешь, буду стоять перед тобой? Уж это много чести для тебя. (Садится.) А что ж крапивное-то семя вчера не приходил? ведь я ему приказывал.

Анна Павловна . Папенька нездоров.

Хрюков . С перепою, должно быть?

Анна Павловна . Как вам не стыдно! что вы говорите!

Хрюков . То и говорю, что знаю. Уж есть ли таких пьяниц, как стракулистов! В самом деле, что ль, болен?

Анна Павловна . Теперь поправляется.

Хрюков . А кляузы строчить может?

Анна Павловна . Он спит теперь. Как проснется, тогда с самим поговорите.

Хрюков . Ну что ж, этот, как его? Жених-то ваш? Нашел денег?

Анна Павловна (печально). Нет.

Хрюков . И вы-то хороши! Отдаете за голоногого за какого-то! Польстились, что молод. Вы бы лучше хоть постарше, да попристойнее искали.

Анна Павловна . Нам и этот хорош.

Хрюков . Сядет он на вашу шею. Еще наплачетесь с ним.

Анна Павловна . Там что бог даст. Уж это дело решенное.

Хрюков . Зять-то бы кормить должен семью, а тут ему денег подавай. И пойдете побираться по знакомым, занимать у того и у другого.

Анна Павловна . Они будут совсем обеспечены; папенька им дом купил.

Хрюков . Слышал я, слышал. У меня ж денег-то брали. Уж и дом! Стань к лесу задом, ко мне передом.

Анна Павловна . По деньгам и дом.

Хрюков . Разумеется. Не каменные же палаты вам на две-то тысячи купить!

Анна Павловна . И две-то тысячи насилу набрали. Теперь бы нам только триста рублей на короткое время призанять.

Хрюков . Знаю я это короткое-то время. Дай я вам теперь триста рублей — через неделю еще столько же просить придете, а то так и больше.

Анна Павловна . Не придем. И эти деньги возвратим вам с благодарностию. Я вам ручаюсь за это.

Хрюков . Ты ручаешься? А что с тебя взять-то?

Анна Павловна . Я вам словом ручаюсь.

Хрюков . А что из твоего слова сделаешь? Шубу не сошьешь. Да оно отчего бы не дать! Деньги не велики. Кабы вы только могли чувствовать.

Анна Павловна . Что это значит? Как чувствовать?

Хрюков . Так и чувствовать. Уважать своих благодетелев; вот как чувствовать.

Анна Павловна . Мы вас и уважаем и будем уважать.

Хрюков . А вот посмотрю я! (Подходит. Гладит по голове Анну Павловну.) Ишь ты как гладко причесана: волосок к волоску! Так много ли ж тебе денег-то нужно?

Анна Павловна . Триста рублей.

Хрюков . А двести нельзя?

Анна Павловна . Нет, нельзя.

Хрюков . Двухсот не возьмешь?

Анна Павловна . Возьму, только еще сто рублей надобно занимать будет.

Хрюков . Уж так будто нужно ровно триста, ни копейки меньше?

Анна Павловна . Нужно ровно.

Хрюков . Ну, а ежели я дам двести девяносто?

Анна Павловна . Сколько бы ни дали, мы будем вам благодарны. Только мне нужно ровно триста.

Хрюков . Уж так в обрез? Чудно что-то! (Смеется.) Капрыз!

Анна Павловна . Ничуть не каприз.

Хрюков . Ну да что ж! Я и капрыз твой уважу. (Вынимает бумажник.) Вот они деньги-то! Хочешь, все отдам?

Анна Павловна . Не нужно мне.

Хрюков . Что больно горда! Другая бы взяла, право взяла. Есть такие. Да и ты глупа, что не берешь. Могу жертвовать. Эй, бери, а то спрячу!

Анна Павловна . Вы мне дайте только то, что я прошу у вас.

Хрюков . На, возьми сама, сколько нужно. (Подает бумажник.)

Анна Павловна . Нет, зачем! Вы сами дайте.

Хрюков . Триста?

Анна Павловна . Триста.

Хрюков . Я могу тебе и больше дать.

Анна Павловна . Ни больше, ни меньше.

Хрюков . Ну, право, возьми! Чего боишься? Я никому не скажу. Сколько хочешь бери. Хочешь пятьсот — пятьсот бери. Я денег не жалею; а для тебя хошь все отдам.

Анна Павловна . Мне нужно только триста!

Хрюков . Триста да триста! Наладила! (Кладет деньги на стол.) Ну, на тебе твои триста! Я с тебя и расписки не беру!

Анна Павловна (встает и кланяется). Вы меня так одолжили, Филимон Протасьич, что я и не знаю, как благодарить вас! Вы будьте уверены, что при первой возможности мы вам заплатим.

Хрюков . Что мне, крайность, что ли, в деньгах-то! Хошь и не заплатишь — не разорюсь.

Анна Павловна . Вы, конечно, не разоритесь, да мы-то должны отдать долг.

Хрюков . А может, я прощу.

Анна Павловна . Вы нас обидите.

Хрюков . Все ты не то толкуешь! Вот видишь ты, я на деньги все могу иметь и все имел, то есть всякое удовольствие, и любили меня всякие красавицы, да всё из такого круга, что образования никакого нет, ну и скромности. Чтобы по-благородному вести себя, так не умеют. А мне надо, чтоб по-благородному, потому это самое необразование мне надоело.

Анна Павловна . Не понимаю я вас.

Хрюков (тихо). Чего тут не понимать-то! Ну, просто тебе говорю, осыплю тебя золотом, да и все тут.

Анна Павловна . Что такое?

Хрюков . Да ты тише, а то отца разбудишь.

Анна Павловна . Что вы говорите?

Хрюков . А вот что! Ты мне понравилась. Если ты меня полюбишь, так я всему вашему семейству могу благодетелем быть. В экономки ко мне хочешь?

Анна Павловна . Как вы смеете такие вещи говорить!

Хрюков . Тише, я тебе говорю! Что шумишь? Услышит кто-нибудь. И этих денег с вас не потребую и еще дам, сколько хочешь. Вот он, бумажник-то, со мной!

Анна Павловна (бросает деньги). Возьмите ваши деньги и ступайте вон!

Хрюков (поднимает деньги). Что ты бросаешь? — ведь это не щепки. Что ты развоевалась!

Анна Павловна . Подите вон, я вам говорю!

Хрюков . Постой! Разве я тебя чем обидел? Я тебе обидного не сказал. На все это есть твоя воля: хочешь — ладно; не хочешь, так и скажи: тебя никто не принуждает. За что ж тут обижаться!

Входит Оброшенов.

 

Явление третье

 

Анна Павловна, Хрюков и Оброшенов.

Оброшенов . Аннушка, что с тобой? Что с тобой, моя милая?

Анна Павловна . Папенька, прикажите ему уйти. Можно ли переносить, что он говорит! Я уйду, я не могу видеть его!

Оброшенов . Погоди, погоди! Благодетель мой! За что же девушку-то обижать? Ну я таковский, уж надо мной бы над одним и тешили свою душу. А она к этому непривычна: я их берег, лелеял, обижать никому не позволял.

Хрюков . Что ты ее слушаешь! Она врет. Я ей ничего обидного не сказал. Вольно ей горячиться-то! Ишь она какая сердитая у тебя!

Оброшенов . Уж даром она, благодетель мой, Филимон Протасьич, не рассердится. А вы вот что! Попросите у ней извинения за невежество, ручку поцелуйте, как следует у барышни, она вас и простит по своей ангельской доброте. Хе-хе-хе! Так ведь я говорю, Аннушка?

Хрюков . Ручку поцелуйте! Выдумывай еще! Ты слушай, старая тетеря! Мои резонты слушай! Должен ты мне много! Теперь она еще просит триста рублей. Что ж, у меня для вас яма бездонная, что ли, денег-то приготовлена?

Оброшенов . Так не давайте! А зачем обижать-то?

Хрюков . Не давайте! А я вот хочу дать. Да ты слушай! Девушка она в летах, замуж не пойдет, поведенья скромного; а мне это и нужно. Пусть переезжает ко мне в экономки. Обиды ей не будет, и вам всем будет хорошо.

Анна Павловна . Ну, вот слышите, папенька, что он говорит. Можно это слушать равнодушно? (Уходит.)

 

Явление четвертое

 

Оброшенов и хрюков.

Оброшенов . Не ждал я, Филимон Протасьич, от вас, от благодетеля, такого сраму на свою седую голову.

Хрюков . Какой тут страм! Мне страм, что я с вами связался. Я ей добра желал, а она обиделась; еще, пожалуй, рассказывать будет. Значит, разговор пойдет, и будет страм для меня, а не для вас. Про меня пойдет мараль; а вам что?

Оброшенов . А если про нас будут говорить, значит, вам до этого дела нет!

Хрюков . Сравнял ты себя со мной! Вы люди ничтожные! Про тебя с дочерьми с твоими как хочешь дурно разговаривай, так в этом важности ровно никакой нет. Потому цена вам всем грош. А я человек известный. Понял ты?

Оброшенов . Мне цена грош, я и не спорю; а дочерей моих я не позволю обидеть ни за миллионы. Тебе честь дорога, а мне дороже твоего.

Хрюков . Что за честь, коли нечего есть! Видимая твоя бедность или нет? Всякому видимая. Я тебе ж, убогому, помочь хотел; ты бы должен это чувствовать! А велика важность, что про твою дочь поговорят дурно. Поговорят, да и перестанут.

Оброшенов . Я чести своей не продавал; слышишь ты, не продавал!

Хрюков . Да что за бесчестье, что дочь твоя будет жить в моем доме? Разве только скажут, что она любовница моя. Так и то не беда. Всякий умный человек рассудит, что она это от бедности.

Оброшенов . Молчи! Задушу! Молчи! Ты этого от меня еще не слыхивал, так вот слушай теперь! Ты думал, что я шут! Ну да, я шут и есть, только за дочерей убью, всякого убью! (Хватает стул.)

Хрюков . Скотина не узнала своего господина. Что ты, повредился, что ли? Ты мне деньги-то отдай, которые забрал.

Оброшенов . Отдам, отдам…

Хрюков . А за грубость я тебя в сибирку посажу.

Оброшенов . Я сам с тебя бесчестье потребую, а за дочь по закону вчетверо заплатишь.

Хрюков . Держи карман-то! Свидетелев не было. Ты деньги-то принеси! (Уходит.)

Оброшенов (вслед ему). Принесу, завтра же принесу.

Входят Анна Павловна и Верочка.

 

Явление пятое

 

Оброшенов, Анна Павловна и Верочка.

Анна Павловна . Папенька, успокойтесь! Не расстроивайте себя.

Верочка . Ты, папаша, опять захвораешь.

Оброшенов (в изнеможении садится на стул). Ах ты, анафема! Нет, теперь хворать нельзя, некогда. Захворай теперь, так с голоду умрешь. Надо сейчас денег доставать. Саше нужно, да этому лешему отдать. Вот отдохну и побегу.

Анна Павловна . Куда вы, папенька, пойдете? Вы так слабы. Вы у кого хотите просить денег-то? Вы лучше напишите ему записочку, я снесу.

Оброшенов . Что ты! Можно ли это? Позволю я тебе идти милостыню просить! Чтоб опять такая же история вышла.

Верочка . Саша сходит.

Оброшенов . И ему нельзя, стыдно — он молодой человек. А мне ничего не стыдно; у меня уж давно стыда нет. Я бы теперь украл для вас и не постыдился бы. Пуще всего надо Хрюкову отдать. А то после этой ссоры он меня со свету сживет.

Анна Павловна . Много вы ему должны, папенька?

Оброшенов . Много. Не разделаться всю жизнь. Все по распискам; уж некоторым и срок вышел. Надо его укланять как-нибудь, чтобы, вместо денег, хоть документ взял на год сроком. Будем выплачивать понемногу.

Анна Павловна . Вот несчастие-то!

Оброшенов . Пугнул я его, а теперь уж и самому страшно. Кругом я обязан человеку, пропасть должен, — и вдруг выгнал из дому, убить хотел. Кого? Благодетеля своего.

Анна Павловна . Он, папенька, стоил этого.

Оброшенов . Стоил-то стоил. Его б отсюда не в дверь, а в окно надо было проводить! Да то-то вот, Аннушка, душа-то у меня коротка. Давеча погорячился, поступил с ним, как следует благородному человеку, а теперь вот и струсил. Бедность-то нас изуродовала. Тебя оскорбляют, ругаются над детьми твоими, а ты гнись да гнись да кланяйся. Покипит сердце-то, покипит, да и перестанет. Вот что я сделал дурного? Вступился за дочь, выгнал невежу вон. Что ж бы я был за отец, если б этого не сделал? Кто ж допустит такое нахальство в своем доме? Стало быть, я хорошо сделал, что прогнал его; а у меня вот от страху ноги трясутся. Вот так и жду, что он пришлет за мной. А ведь надо будет идти; упрямиться-то нельзя; надо будет кланяться, чтоб пообождал немного. А сколько брани-то я от него услышу! Как в глаза позорить-то станет! А мне и языком пошевелить нельзя. Нагни голову да слушай! Уж он теперь дома, — далёко ль ему, только через улицу перейти. Пришлет! Чувствует мое сердце, что пришлет!

vikidalka.ru - 2015-2017 год. Все права принадлежат их авторам!