Главная | Случайная
Обратная связь

ТОР 5 статей:

Методические подходы к анализу финансового состояния предприятия

Проблема периодизации русской литературы ХХ века. Краткая характеристика второй половины ХХ века

Ценовые и неценовые факторы

Характеристика шлифовальных кругов и ее маркировка

Служебные части речи. Предлог. Союз. Частицы

КАТЕГОРИИ:






Почему Рустем Слободин замёрз первым? 3 страница




Следует, однако, отметить, что и без специальных «пыточных» приёмов интенсивный допрос является весьма и весьма болезненной процедурой в силу того, что допрашивающий постоянно сидит на груди допрашиваемого. Создаваемое таким образом статическое давление окажется провокатором того самого «карминового» отёка лёгких, о который было сказано чуть выше. То, что вес крепкого мужчины, облачённого в зимнюю одежду, с оружием в руках, может достигать (и заметно превосходить) центнер, представляется вполне разумным допущением. Такой мужчина в положении сидя создаст статическую нагрузку на грудь лежащего под ним человека намного превосходящую 50 кг., которые Лакассань считал «порогом» развития «карминового» отёка лёгких. Любой, сомневающийся в эффективности подобного воздействия, может провести эксперимент в домашних условиях — лечь спиною на пол и попросить кого-либо из домочадцев соответствующей комплекции сесть на грудь, вытянув ноги, и спокойно посидеть так некоторое время. Двух-трёхминутный натурный эксперимент всё расставит по местам и заметно обогатит жизненный опыт.

Когда иностранные разведчики выскочили к кедру, они явно удивились, не увидев возле костра всю группу. Вместо 9 человек там находились всего двое, причём один из них (Георгий Кривонищенко) либо сидел на дереве, либо успел туда залезть при приближении убийц. Поэтому оставшийся под деревом Юрий Дорошенко был подвергнут интенсивному допросу по всем правилам «диверсионной науки» — с приведением в положение лёжа и статичным медленным удушением. Он должен был сказать, куда ушла вся группа? но он этого не сказал (и мы это докажем). Возможно, ему задавали и какие-то другие вопросы, например, связанные с персональным составом участников — мы этого знать не можем, да это знание и не поможет нам в понимании случившегося. Важно то, что расправу над Юрием Дорошенко могли наблюдать (по крайней мере, слышать) все члены группы, остававшиеся к тому времени в живых, поскольку расстояние от кедра до настила в овраге вполне перекрывается человеческим голосом. А крик под кедром в случае интенсивного допроса (считай пытки) должен был стоять ужасный.

Положение допрашиваемого усугублялось общим охлаждением тела и потерей сил, вызванной борьбою с холодом. Кроме того, на быстрое развитие «карминового» отёка повлияло то, что Дорошенко лежал на мёрзлой земле, что усилило спазм сосудов и ускорило наступление фатальных последствий. Можно предположить, что агония задыхавшегося последовала довольно быстро — минут через 5-7 с момента начала допроса. Увидев, что у Дорошенко из рта и носа пошла кровавая пена, мучители прервали допрос и возможно, даже предприняли простейшие меры по оказанию помощи — перевернули на грудь, постучали по спине — надеясь, что это поможет восстановить дыхание. Но спасти Юрия Дорошенко могли только неотложные реанимационные мероприятия. Он скончался, лёжа лицом вниз, в таком положении убийцы и оставили тело, но мы точно знаем, что сначала он лежал на спине и отёк лёгких у него начался именно в этом положении, поскольку выделявшаяся пена стекала изо рта на щеку. Кроме того, в волосах Юрия Дорошенко оказались найдены хвоя и мох, что было бы невозможно, если бы он всё время находился лицом к земле.

Завершая разговор о насильственном умерщвлении Юрия Дорошенко, остаётся указать на два момента, важных для исключения возможных кривотолков. Во-первых, следует подчеркнуть, что «карминовый» отёк лёгких не мог быть следствием лавины, завалившей его на склоне. Смерть молодого человека находилась в прямой следственной сязи с отёком лёгких и была отделена от последнего незначительным промежутком времени. Если бы отёк начался в палатке на склоне горы, то Дорошенко до момента наступления смерти никак успел бы спуститься к кедру. И уж тем более, не принял бы участие в разведении костра под деревом (чем он активно занимался и в этом нет никаких сомнений). Во-вторых, необходимо пояснить, что изменение первоначально алого цвета пены на серый объясняется разрушением кровяных телец в течение длительного времени, прошедшего с момента её образования. Хорошо известно, что кровь на воздухе темнеет, так что приобретение пеной серо-бурого оттенка удивлять не должно. Для нас важно то, что изначально пена не была белой, а стало быть в ней присутствовала кровь.

За допросом Дорошенко наблюдал — не мог не наблюдать — Георгий Кривонищенко. Скорее всего, в момент появления противника у кедра, он либо находился на дереве, либо успел вскарабкаться наверх. Действия его, несмотря на кажущуюся бессмысленность, были вполне рациональны: Георгий скорее всего понимал, что противник хотя и грозит оружием, на самом деле не намерен его использовать. Снять же с дерева активно сопротивляющегося взрослого мужчину без применения огнестрельного оружия довольно проблематично — есть немалый риск получить травму (чего, иностранные агенты, понятное дело, допустить не могли). Поэтому, вполне возможно, что Георгий рассчитывал пересидеть некоторое время наверху, в надежде, что какие-то события отвлекут преступников от дерева и он получит возможность спуститься, чтобы попытаться скрыться уже на земле. Впрочем, на что действительно рассчитывал Георгий мы не знаем и знать не можем, так что его мотивация — всего лишь домысел, не имеющий прямого отношения к фабуле повествования.

Но мы точно знаем, что Георгий Кривонищенко залезал на кедр и в последние минуты жизни изо всех сил старался на нём удержаться. Тому в уголовном деле есть неожиданное свидетельство, к сожалению, никем из исследователей трагедии должным образом не оценённое. О чём идёт речь?

Судмедэксперт Возрожденный, проводя вскрытие трупа Георгия Кривонищенко, обнаружил во рту покойного кусок эпидермиса размером 1 на 0,5 см. Он даже связал происхождение этого куска кожи со скальпированной раной на пальце правой руки. Всё это выглядело так, словно погибший в момент агонии сжимал зубами пальцы — именно сжимал, стискивал челюстями, а не согревал, скажем, дыханием. Для чего же Георгий мог грызть собственную руку?

Тут надо сказать, что в криминальной истории человечества сохранилось немало (многие десятки!) абсолютно достоверных примеров тяжёлых самоповреждений кистей рук зубами. Все они связаны с попытками человека ускорить наступление собственной смерти. Известно, что подавляющая часть заживо похороненных, либо заживо замурованных людей наносили себе зубами тяжёлые повреждения запястий и даже отгрызали кисти рук в надежде вызвать обильное кровотечение. К аналогичным саморанениям способны и душевнобольные. Однако, при всей занимательности этой информации, она нам ничего не даёт, ввиду невозможности провести параллель с ситуацией, в которой оказался Георгий Кривонищенко. С ним явно происходило нечто иное. Но что именно?

Думается, ответ надо искать в холоде, точнее неотвратимом переохлаждении организма, с котороым столкнулся Георгий Кривонищенко. Понижение температуры тела автоматически приводит к замедлению всех биохимических реакций и, в частности, т.н. «тканевого дыхания». Количество кислорода, переносимого кровью в каждую клетку человеческого тела, начинает понижаться, в результате чего развивается явление, получившее в медицине название «тканевой гипоксии». Оно проявляется в виде внезапной сонливости, чувстве глубокой апатии, адинамии (нежелании двигаться), резкой слабости. При наступлении тканевой гипоксии активная борьба за жизнь как правило прекращается, хотя замерзающий некоторое время остаётся в сознании и отдаёт себе отчёт в происходящем. Если вначале замерзания человек испытывает резкую боль в остывающих конечностях, то на этом этапе их чувствительность практически исчезает. А вместе с нею исчезает и способность к точным координированным действиям. Георгий в таком состоянии не мог держаться за ветви кедра, сжимая их ладонями — руки его уже не слушались в должной степени, пальцы просто разжимались под весом тела. Но он мог охватить ствол или ветку рукою и, закусив зубами палец (или несколько пальцев, или край ладони), создать своеобразный «замок», удерживавший от падения. Когда процесс переохлаждения зашёл уже слишком далеко и Кривонищенко потерял сознание, то вместе с ним он утратил и контроль за своими действиями — это привело к тому, что зажатая зубами рука выскользнула, оставив скальпированный кусочек кожи во рту.

С физиологическими особенностями процесса замерзания связана ещё одна необычная особенность смерти Георгия Кривонищенко. Речь идёт о наполненности его мочевого пузыря, а этот показатель напрямую связан с предсмертной активностью замерзающего человека. Так, например, у лиц, погибавших на холоде в состоянии сильного алкогольного опьянения, мочевой пузырь обычно полон, либо даже переполнен светлой мочой. У трезвых же людей эта особенность наблюдается весьма редко, скорее, как исключение. Судебная медицина объясняет это тем, что находящиеся «под градусом» люди обычно не ведут борьбы с холодом (зачастую, вообще умирают во сне), в то время как трезвый человек деятельно занимается самоспасением — пытается оборудовать убежище, согревает активными движениями рук, ноги, приседаниями, бежит в сторону жилища и т.п. Т.е. наполненность мочевого пузыря — это без преувеличения «говорящий» признак, способный прояснить картину самого последнего часа жизни человека, погибшего от переохлаждения.

Итак, у нас есть Кривонищенко и Дорошенко — два человека примерно одного возраста и состояния здоровья, которые незадолого до смерти определённое время действовали в одних условиях и притом занимались схожим трудом — активным и энергозатратным. Они оба залезали на кедр и обламывали его ветви, кровавые отпечатки их рук остались на коре и ветвях дерева и в конце февраля 1959 г. были увидены поисковиками. Погибшие были утеплены примерно одинаково, вернее сказать, одинаково плохо — они не имели головных уборов, перчаток и обуви. И что же мы увидим, если сравним наполненность мочевых пузырей? У Дорошенко объём мочи эксперт определил в 150 мл., а у Кривонищенко — до 500 мл. Разница в три раза! Отчего? Её не должно быть, если мы будем считать, что оба молодых человека умирали примерно одновременно, выполнив пропорциональный физическим возможностям каждого объём работы.

Но всё сразу встанет на свои места, если мы согласимся с предположением, что смерть Юрия Дорошенко и Георгия Кривонищенко последовала в разное время. Смерть первого, напомним, была спровоцирована отёком лёгких и последовала ещё до того, как его организм выработал весь ресурс гликогена (вещества, расщепление которого является важнейшим элементом теплопродуцирования). Другими словами, Дорошенко в момент смерти ещё сохранял внутреннюю энергию для активной жизнедеятельности и процесс тканевой гипоксии в его организме не зашёл далеко. С Кривонищенко картина совсем иная — наполненность его мочевого пузыря косвенно указывает на то, что за некоторое время до наступления смерти он потерял двигательную активность в силу развившегося кислородного голодания в тканях (той самой гипоксии). Кривонищенко умер позже, причём заметно позже Дорошенко — речь может идти о десятках минут. В течение этих долгих минут он почти не двигался и не ушёл в овраг к своим товарищам — другими словами, он ничего не предпринимал для самоспасения! И ведь товарищи не пришли к нему, не унесли с ветренного места, хотя ему достаточно было крикнуть: «ребята, умираю! замерзаю!» и к нему обязательно примчались обутые и одетые Тибо и Золотарёв. Спасти они его, конечно, не спасли бы, но хотя бы унесли в овраг, с продуваемого всеми ветрами пригорка…

Но не было этого. Не позвал никого Георгий на помощь. И сам по себе к нему никто из друзей не пришёл. Совершенно непонятное поведение, если только мы не допустим, что всё то время, пока Георгий Кривонищенко замерзал на кедре, под деревом стояли его убийцы.

Ещё раз повторим — никто из них не пытался залезть на кедр, поскольку неудачное падение с дерева потенциально грозило серьёзным травмированием, а это было недопустимо для иностранных агентов. Им предстоял многокилометровый бросок к железной дороге, а для этого все они должны были оставаться здоровы. Поэтому они просто ждали, пока упорный комсомолец замёрзнет, возможно, шутили: «всё равно свалишься, лучше сам слезай, мы тебя небольно убъём!» Возможно, напротив, разговаривали с ним вполне серьёзно, ведь перед ними был тот самый связник, для встречи с которым они были заброшены в СССР: «Скажи, с какого момента ты работал под контролем Ка-Гэ-Бэ? Тот, усатый мужик с фотоаппаратом, он — тоже из Комитета? Слезай, не бойся, мы тебя мучить не станем, тебя свои же гэбисты замочат, а мы можем дать яд, если пожелаешь…»

Разумеется, подобные разговоры — это всего лишь литературный вымысел, но то, что какие-то разговоры между супостатом и Георгием Кривонищенко велись, сомнений почти не вызывает. Георгий умирал долго — минут 20 или 30 — и поначалу ещё мог отвечать на обращённые к нему реплики. Затем умолк, полностью сосредоточив таявшие силы и гаснувшее сознание на том, чтобы удержаться на дереве. Тогда-то он и стал стискивать зубами край правой ладони и пальцы, рассчитывая удержать тело от падения.

Но в конце-концов, руки его разжались и Георгий повалился вниз. От падения, видимо, он даже не пришёл в себя; положение его на тот момент было столь плохим, что находившиеся под кедром агенты иностранной разведки сразу отказались от мысли его допросить. Вполне возможно, что Кривонищенко либо был уже мёртв, либо был близок к этому. И вот тогда разведчики сделали с телом Георгия то, что старательно не замечают и даже не пытаются объяснить сторонники некриминальных версий, поскольку никаких некриминальных объяснений содеянное не имеет.

Они решили удостовериться в его смерти…

Речь идёт об огромном ожоге левой голени Георгия Кривонищенко, причинённом через одежду. Судмедэксперт Возрожденный при анатомировании Георгия измерил прожёг кальсон, в которых тот был найден (размер дыры составил 31 см. на 10 см.). Кожа голени подверглась частичному обугливанию — такое возможно лишь при непосредственном контакте с открытым огнём (другими словами, кипяток такого воздействия не окажет). Но что интересно — тонкий хлопчатобумажный носок на левой ступне не сгорел в этом пламени! Это ещё один интересный, парадоксальный, по-настоящему «говорящий» факт, который способен многое поведать о реальных событиях возле костра, который всевозможные «исследователи» попросту игнорируют. Впрочем, если быть совсем точным, они изредка упоминают об этом странном ожоге тут же объясняя его появление тем, что замёрзший Георгий не чувствовал жара огня и совал руки-ноги в костёр, получив в конечном итоге такой вот фантастический во всех смыслах ожог. После столь нелепого объяснения, буквально в одну строчку, в одно предложение, «исследователи» считают, что всё прояснили и спешат дальше, с упоением рассуждая о слоях «фирнового» снега, морозе в -30°С в ночь на 2 февраля 1959 г. и тому подобных абстрактных и непроверяемых ныне вещах, на ходу опровергая друг друга. Но вот вопрос всем альпинистам, верхолазам, водолазам, объезчикам лошадей, туристам со стажем и без, мастерам спорта и мастерам не-спорта, а также сторонникам версии нападения лосей: как можно прожечь кальсоны на голени, обжечь до обугливания кожу, но при этом не сжечь в огне носок?

Господа «исследователи», скалолазы и водолазы, мастера спорта и не-спорта могут как угодно располагать обладателя ноги у костра — сидя, стоя, лёжа на боку и даже стоя на голове — но ни в одном из этих положений подобное повреждение от огня естественным образом получить невозможно. Либо кальсоны сгорят вместе с носком, либо не сгорят вообще — человек отдёрнет ногу и ужасного ожога просто не получит. Но тут надо сразу сделать немаловажное уточнение — на самом деле на ноге Георгия Кривонищенко прогорели не одни только кальсоны, но ещё и тонкие х/бумажные спортивные штаны (об этом чуть позже). Т.е. задача с точки зрения физики ещё более усложняется — прогорают по меньшей мере два предмета одежды, кожа на голени обугливается (причём на довольно приличной площади!), а носок, расположенный рядом с источником открытого огня, не сгорает. Как такое возможно при естественных комбинациях взаимного расположения ноги и источника огня?!
Вообще-то говоря, никак. Но вот при неестественных такое странное повреждение можно получить буквально за 20-30 секунд.

Подобный прожёг возможен в том случае, если на ногу положить горящую хвойную ветку — она даёт сильный жар, но быстро прогорает. Носок и лодыжка Георгия Кривонищенко были в довольно толстом слое снега, причём подтаявшем изнутри и образовавшем ледяную корку ещё тогда, когда ступня не успела остыть и имела довольно высокую температуру. Это снежно-ледяная «шуба» толщиною 1,5-2 см. уберегла тонкий х/бумажный носок от прожигания — снег не успел растаять, а если и успел, то мокрый носок не успел просохнуть (любой мокрый предмет перед возгоранием должен высохнуть). Между тем, штаны и кальсоны Георгия не имели такой защиты и под воздействием жаркого пламени хвойной «лапы» прогорели в считаные секунды. Но суммарное время воздействия огня исчислялось не секундами, а десятком или несколькими десятками секунд — поскольку за несколько секунд обугливания кожи получить нельзя (разумеется, мы не рассматриваем высокотемпературные источники тепла, вроде электрических тиглей, газовой сварки, ацетиленовых горелок и т.п., каковых в уральской тайге быть не могло).

Эту горящую хвойную «лапу» возложили на голень Кривонищенко когда тело его находилось в положении «лёжа на спине». Поэтому ни кальсоны, ни спортивные штаны не прогорели со стороны икры — эта часть ноги была прижата к грунту. Если бы нижняя часть ноги Георгия угодила в костёр, мы бы увидели совсем иную картину — пламя полностью сожгло бы ткань вокруг ноги и привело бы к появлению опоясывающего ожога. А этого нет, у Георгия ожог именно со стороны голенной кости.

Однако, странности, связанные с прожёгом и ожогом этим не исчерпываются!

Помимо упомянутого хлопчатобумажного трико и кальсон на Георгии Кривонищенко были одеты ещё одни штаны — те самые с радиоактивной пылью, которые в конечном итоге оказались найдены на Людмиле Дубининой. Нам известна особенность этой детали одежды — в отличие от обычных тонких спортиных штанов эти не имели внизу петли, охватывающей пятку, другими словами, нижняя часть штанин фиксировалась на ноге резинкой (поэтому в тексте радиологической экспертизы эти штаны названы «шароварами», хотя строго говоря, это не были шаровары в привычном понимании). Нам известно, что эти «шаровары» были «сильно рваные и местами обожжены» (из текста судмедэкспертизы Возрождённого). Однако ни о каком прожёге этих штанов размером 31 см. на 10 см. и речи нет, Возрожденный, скурпулёзно описывавший разрывы и разрезы одежды, в данном случае подобного повреждения не зафиксировал.

И вот какой казус получается у мастеров «некриминальных версий»: наружные штаны («шаровары») Кривонищенко без прожёга, тонкие спортивные х/бумажные штаны под ними — с прожёгом и кальсоны, которые ближе всего к телу, тоже с прожёгом. О коже на голени с обугливанием и напоминать, пожалуй, не стоит. Как такое может быть? Что должен был делать Георгий Кривонищенко со своими ногами и штанами, чтобы получить подобные повреждения естественным образом?

Объяснений этому сторонники некриминальных версий придумать не могут, потому и не объясняют.

Однако, простое и логичное объяснение находится очень просто и быстро, как только мы согласимся с предположением, что под кедром к моменту смерти Георгия Кривонищенко находились люди, враждебные ему и всей группе Игоря Дятлова. После того, как умерший (или агонизирующий) Георгий упал с дерева рядом с догоревшим костром, его противники должны были убедиться в том, что тот не симулирует смерть. Вполне разумная предосторожность, согласитесь. В боевых (или полевых) условиях знающие люди такую проверку осуществляют предельно просто — раскрывают проверяемому веки и к глазному яблоку с некоторым нажимом прикладывают палец: считается, что если человек жив, то рефлекторное движение глаза покажет это. Кроме того, нажим на глазное яблоко мёртвого человека приводит к изменению формы зрачка — он становится овальным (это т.н. «признак Белоглазова» — самый достоверный ранний признак наступления смерти.) У данного весьма эффективного и быстрого в реализации способа есть только один недостаток — он хорошо заметен на свету , но вот в темноте можно банально не увидеть реакцию глазного яблока.

Поэтому иностранные разведчики воспользовались другим незатейливым приёмом, известным ещё со времён Древнего Мира (считается, что таким способом проверяли смерть гладиаторов после боя) — они приложили к ноге зажжёную еловую (или пихтовую) лапу. Поскольку наломанный «дятловцами» лапник лежал вокруг кедра буквально навалом, кто-то из разведчиков взял хвойную ветку шириной 20-30 см. и бросил её на угли костра. После того, как она вспыхнула, этот человек подступил к телу Кривонищенко и задрал вверх (до колена или выше) левую штанину, рассчитывая обнажить ногу. Это было нетрудно сделать, поскольку низ шаровар был на резинке и не фиксировался на ноге, но… под «шароварами» оказалось спортивное трико, которое невозможно было задрать наверх (штаны имели петлю, охватывавшую пятку). Чтобы не возиться с этими штанами, человек просто бросил горящую ветку лапника на голень. Та горела секунд 15-20, может, чуть больше, прожгла спортивные штаны, кальсоны, обожгла ногу… но носок не прожгла и «шаровары», задранные вверх, не прожгла тоже.

Именно поэтому Людмила Дубинина некоторое время спустя воспользовалась этими штанами.

Упомянутый носок на левой ноге Георгия Кривонищенко особенно примечателен в контексте наших рассуждений ещё и потому, что он частично был прожжён, но не сверху (со стороны лодыжки), как это можно было бы ожидать, а снизу — со стороны ступни. Там у этого носка была дыра длиною более 10 см., которой соответствовал ожог размером 10 см. на 4 см. Видимо, Георгий наступил ногою на выкатившуюся из костра головешку и не сразу это заметил ввиду частичной утраты чувствительности. Когда же почувствовал боль и убрал ногу, то носок уже был прожжён, а на ступне появился ожог. Наличие на стопе этого прожёга явственно выпячивает главную странность термического воздействия на голень — странно не то, что пламя прожгло спортивные штаны и кальсоны, а то, что не прожгло носок. Т.е. огневое воздействие было жарким, но сравнительно недолгим; подобное необычное воздействие возможно именно при использовании горящего лапника.

Иностранные агенты, разумеется, не подбрасывали веток в костёр — он им был попросту ненужен. Поэтому всё то время, пока они допрашивали Юрия Дорошенко и дожидались гибели Георгия Кривонищенко, огонь горел за счёт хвороста, набросанного изначально «дятловцами». После того, как тот прогорел, костёр закономерно затух. Случилось это примерно через час после начала горения — это определили ещё поисковики, видевшие кострище в конце февраля 1959 г. и это утверждение полностью соответствует нашей версии развития событий. Т.о., если считать, что костёр под кедром был разожжён около 17 часов, то погас он в районе 18. К этому времени оставались живы только те из «дятловцев», кто прятался в «схроне» у ручья.

После расправы над туристами у кедра, убийцы оказались в неприятной для них ситуации, поскольку явно не знали, в каком направлении двигаться дальше. Нужной информации ни от Дорошенко, ни от Кривонищенко эти люди не получили, а самостоятельно отыскать путь к ручью они не смогли — об этом явственно свидетельствует тот факт, что к «настилу» они в тот момент не вышли. Свидетельством в пользу этого соображения является то, что между гибелью последней четвёрки «дятловцев» и убийством Кривонищенко и Дорошенко имел место некоторый интервал времени. Его протяжённость трудно оценить количественно — это могли быть и несколько десятков минут, и несколько часов — но интервал этот имел место безусловно, ведь именно в это время тела Дорошенко и Кривонищенко подверглись раздеванию.

Почему разведчики не заметили прямой дороги к настилу в овраге? Ответов может быть несколько и первое, что приходит на ум в качестве объяснения — плохая видимость (темнота, возможный снегопад), переменный рельеф лесистой местности (кусты и деревья мешали оценить общую картину места преступления) и наконец, загромождённость прилегающей территории «лишними» следами. Если предположение об активных действиях в районе кедра по крайней мере 5-6 членов группы Игоря Дятлова справедливо, то понятно, что результатом их деятельности явилось большое количество разнообразных следов — это могли быть и обломанные ветки, и следы их волочения, и наконец, хаотичные следы ног. Этот «следовой шум» определённым образом мог помешать иностранным разведчикам разобраться в том, куда же ушли остатки группы. Кроме того, мы не знаем, какой силы был ветер на пригорке у кедра, вполне возможно, что интересовавшие убийц следы оказались к тому моменту задуты снегом. Есть ещё одно соображение, которое следует иметь в виду — прямой следовой дорожки к ручью в овраге в тот момент могло просто не существовать. Золотарёв, отправляясь на создание «лёжки», скорее всего, не зашагал туда напрямую, а «по дуге» прошёлся по прилегающему к кедру участку леса, выбирая оптимальное место. Обувь и одежда позволяли ему совершить такую прогулку без особенных неудобств. А если поиском места для убежища занимался ещё и Николай Тибо-Бриньоль (как ещё один обутый член группы), то следы от кедра могли расходиться в нескольких направлениях веером, что разумеется, мешало преследователям определить правильное направление поиска ушедших.

В любом случае, иностранные разведчики взяли от кедра неверный след и первоначально ушли не в сторону настила. Оставшиеся в живых использовали этот «прокол» противника рационально — убедившись, что убийцы удалились, по крайней мере двое из четверых туристов покинули своё укрытие и вышли к кедру, чтобы воспользоваться одеждой погибших товарищей. Именно тогда с трупа Кривонищенко были сняты китайский свитер и штаны-»шаровары», имевшие на себе радиоактивную пыль и предназначенные для так и несостоявшейся передачи иностранным агентам. Помимо этого с Георгия были сняты и чёрные х/бумажные штаны, одетые под шаровары. Было частично раздето и тело Дорошенко — с него стащили штаны и джемпер. Возможно, с погибших были сняты ещё какие-то крупные вещи — утверждать это в точности невозможно, поскольку нам неизвестно во что именно они были облачены. Мужчины перенесли тело Георгия Кривонищенко на несколько метров в сторону от кедра, уложив его рядом с Юрием Дорошенко — именно фактом такого посмертного переноса и объясняется странное на первый взгляд расположение трупов (Кривонищенко лежит параллельно Дорошенко, но его правая нога отведена в сторону и заброшена на ногу последнего). Во время переноски тела с правой ноги Кривонищенко сполз хлопчатобумажный носок (видимо, ногу ухватили за самый край пятки) и этот носок, разумеется, никто не стал одевать обратно на труп — его просто бросили в костёр.

Расположение тел погибших у кедра Георгия Кривонищенко и Юрия Дорошенко однозначно указывает на посмертные манипуляции с трупами. Тела уложены параллельно, головы направлены в одну сторону, сцена преступления выглядит упорядоченной. Телам не приданы непристойные позы, нет признаков, характерных для тех «игр с трупами», что демонстрируют организованные убийцы. Это заставляет думать, что переносившие труп Кривонищенко люди испытывали к погибшему сострадание, жалость и уважение. Это были не убийцы, это были его товарищи по несчатью. В последний час своей жизни эти люди как смогли постарались облагородить посмертное ложе своих погибших друзей.

Но этот сининй носок не сгорел, поскольку с момента затухания костра прошло уже довольно много времени и угли остыли. Этот носок впоследствии спасатели отыщут в костре — весьма важное свидетельство того, что оставшиеся в живых члены группы вернулись к кедру и приступили к своей скорбной работе по раздеванию тел товарищей спустя значительное время после затухания костра. Если отказаться от некриминальных версий, то совершенно непонятно, чем обусловлен этот интервал времени, чем таким важным занималась в овраге четвёрка, что не помчалась на помощь товарищам у кедра, едва заметив, исчезновение света костра? Возникает и другой интересный вопрос: почему свою неприятную работу по раздеванию трупов члены группы проводили впотьмах? Между тем, оба вопроса находят логичные и достоверные объяснения, едва только мы допустим, что у кедра некоторое время находились убийцы и четвёрка туристов, прятавшихся в овраге, просто-напросто дожидалась их ухода.

Думается, что первоначально к кедру подошли двое лучше всего одетых мужчин, т.е. Семён Золотарёв и Николай Тибо-Бриньоль. От них вполне оправданно ожидать наибольшей мобильности. Для этой пары описанные выше манипуляции с телами — перенос трупа Кривонищенко и раздевание тел погибших — не представило больших затруднений. Покончив с этим, мужчины двинулись обратно к ручью. По дороге они обнаружили, что чёрные х/бумажные штаны Кривонищенко имеют большой прожёг на голени. Тогда мужчины, не долго думая, имевшимся в их распоряжении ножом, разрезали штаны пополам по продольному шву. Прожжёную штанину они бросили в лесу как ненужную; там её и отыщет 4 мая 1959 г. собака мансийского охотника Курикова. Вторую штанину они унесли с собою в овраг.

Добытые вещи были размещены на настиле поверх пихтовника для улучшения изоляции сидящих от снега. Сложенная в несколько слоёв одежда образовала по углам настила 4 места, на основании чего мы можем не сомневаться в том, что на настиле вся четвёрка хотя бы некоторое время размещалась в полном составе. Итак, по углам были разложены :
- китайский шерстяной джемпер бежевого цвета;
- штаны коричневого цвета, сильно разорванные;
- шерстяной свитер коричневого цвета;
- одна штанина чёрных х/бумажных штанов.




Не нашли, что искали? Воспользуйтесь поиском:

vikidalka.ru - 2015-2018 год. Все права принадлежат их авторам! Нарушение авторских прав | Нарушение персональных данных