Главная | Случайная
Обратная связь

ТОР 5 статей:

Методические подходы к анализу финансового состояния предприятия

Проблема периодизации русской литературы ХХ века. Краткая характеристика второй половины ХХ века

Ценовые и неценовые факторы

Характеристика шлифовальных кругов и ее маркировка

Служебные части речи. Предлог. Союз. Частицы

КАТЕГОРИИ:






Почему Рустем Слободин замёрз первым? 5 страница




Когда на страницах этого очерка было указано на абсолютную невозможность самостоятельного движения вниз по склону Дубининой и Золотарёва, данное замечание вызвало лютое негодование господина Буянова. Из его комментариев на различных форумах стало ясно, что он не только дурно воспитан, что простительно, но и несведущ в простейших вопросах оказания неотложной медицинской помощи и самопомощи, что гораздо печальнее. Последнее обстоятельство, вообще-то, превращает господина Буянова в опасного спутника в любом походе. Нельзя не отметить и то, что в своих книгах и форумных выступлениях Евгений Вадимович демонстрирует пугающую некомпетентность по очень широкому кругу вопросов — от внешенй баллистики и ракетной техники, до медицины и радиологии (чего только стоит его гипотеза о долговременном заражении района Холат-Сяхыл радиоактивными осадками с ядерного полигона Новая Земля! О мнемоническом «правиле семёрок» главный «лавинщик», похоже, не имеет ни малейшего понятия…).

Эта схема из медицинского пособия демонстрирует правильное наложение на грудь давящей повязки из эластичного бинта в случае перелома рёбер. Иногда такие повязки, необходимые для иммобилизации костных отколков, называют корсетом, хотя не все врачи признают правильность данного термина. При отсутствии эластичного или обычного бинта, для наложения подобной повязки могут быть использованы широкое полотенце или свёрнутая простыня — ими обёртывают грудную клетку на выдохе и зашивают. Когда автор настоящего очерка впервые указал на факт отсутствия такого рода давящих повязок как свидетельство невозможности транспортировки Золотарёва и Дубининой живыми вниз по склону, это вызвало настоящее бешенство господина Буянова, заявившего, что «корсеты» и «повязки» — это всего лишь выдумка Ракитина, мол, никто и никогда такими глупостями не занимается. Тем самым господин Буянов банально расписался в своей полной неосведомлённости о правилах оказания первой помощи и самопощи при травмах. Удивительно, как такой мастер спорта по туризму ходил в походы! Он был просто опасен для своих товарищей, ведь в случае их серьёзного травмирования некомпетентность господина Буянова могла стоить им жизни.

Конкретные вопросы или требования иностранных разведчиков, обращённые к Людмиле Дубининой, являлись всего лишь вопросом тактики и никоим образом не отменяли стратегическую цель их действий — убийство всех членов группы. Имела ли место какая-то погоня или Семён Золотарёв и Александр Колеватов сдались сами, желая избавить Людмилу Дубинину от новых страданий, сказать в точности невозможно. Ясно лишь, что погибли они где-то неподалёку от оврага с ручьём; вполне возможно, что не имевший обуви Колеватов даже не пытался скрыться, понимая, что в заснеженном лесу без должной теплоизоляции ног уйти далеко не сможет. Его убили с минимальным применением насилия — оглушили ударом рукояти пистолета, который нанесли с правой стороны за ухом, и сбросили в бессознательном состоянии в овраг. Видимо, общее состояние Александра на момент расправы было таким, что убийцы не испытывали сомнений в его последующей гибели. У Колеватова судмедэкспертом была описана деформация шеи в области щитовидного хряща, из чего можно заключить, что имело место повреждение самого хряща (как и у Людмилы Дубининой, кстати. В который уже раз приходится констатировать удивительное единобразие травм погибших). Но идёт ли речь о прижизненной травме или посмертной понять из единственной фразы Возрождённого, связанной с этим дефектом, невозможно. Поэтому утверждать, что Колеватова ещё и ударили в кадык, не станем, хотя такой удар (потенциально смертельный) исключить тоже нельзя.

Почему Колеватого не пытали, в отличие от Дубининой? Думается, потому, что либо Золотарёв был к тому моменту пойман, либо он находился вместе с ним. Т.е. к моменту расправы над Александром убийцы чувствовали себя достаточно спокойно и считали свою основную задачу выполненной.

С Золотарёвым обошлись иначе. Отсутствующие глаза — это следствие не скоротечной расправы, а травмирования в результате пытки. Если предположение, что именно его попытка сфотографировать незнакомцев спровоцировала их нападение верно, то эти люди несомненно имели к нему вопросы. Перво-наперво, их должна была заинтересовать плёнка из фотоаппарата, который Золотарёв заботливо сохранил несмотря на все перипетии последних часов жизни. Даже если Золотарёв, предвидя самый нежелательный исход, заблаговременно вынул катушку с плёнкой из фотоаппарата и спрятал где-либо в лесу, рассчитывая, что поисковая группа рано или поздно отыщет «закладку», то при интенсивном допросе ему пришлось это место указать (возможности человека противостоять изощрённой пытке не следует переоценивать). Семён повторил судьбу Людмилы: после зверских мучений, лишившийся обоих глаз, он был убит тем же самым способом, что и Дубинина. Удар коленом до такой степени деформировал грудную клетку Семёна Золотарёва, что та потеряла форму, вдавившись ниже уровня живота (это хорошо видно на фотографии, сделанной в морге перед вскрытием).

Фотографии членов последней четвёрки, сделанные во время анатомирования. На фотографии слева хорошо заметен прогиб грудной клетки Семёна Золотарёва, обусловленный переломом по срединно-грудинной линии 5 рёбер с правой стороны. Грудь ужасно деформирована, она просто потеряла форму. И нас пытаются убедить в том, что человек, изувеченный подобным образом, способен к самостоятельному передвижению на значительное расстояние! Надо лишь «мобилизоваться» и включить «скрытые возможности», всего-то..! Правая фотография даёт представление о состоянии мягких тканей найденных в ручье трупов. Сторонники некриминальных версий для обоснования пресловутого «вымывания глаз и языка» пытаются представить дело так, будто у погибших почти не осталось на голове кожных покровов и обнажился череп, что никак не соответствует действительности. Отслоение эпидермиса со снятием волос и ногтевых пластин начинается примерно на 6 сутки пребывания трупа в воде — это обычное явление, хорошо известное судебной медицине. От него до исчезновения мягких тканей и органов огромная дистанция! Обнажение костей черепа отмечалось судмедэкспертом в области надбровных дуг, но там-то почти и нет мягких тканей! Мы видим, что сохранены уши, волосы и об оголении черепа не может быть и речи. Иного и не могло случиться с телами, пробывшими в воде не более 15 суток, объективным свидетельством чему служит сохранность у погибших лёгких.

Даже если отрешиться от числа переломов рёбер (и неизбежных при таком ударе повреждений лёгкого), а положиться на один только здравый смысл, становится совершенно очевидным, что человек с подобными «костями всмятку» никогда не сможет передвигаться самостоятельно. Остаётся только искренне поражаться словам Евгения Вадимовича Буянова, заявившего как-то в полемическом угаре на форуме ТАУ, что пеший переход придавленных лавиной «дятловцев» на 1,5 км. вниз по склону кажется «семечками» в сравнении с самостоятельным движением альпиниста Джоя Симпсона, который со сломаной ногой 3 дня спускался с пика Сиула-Гранде в 1985 г. (вот постоянный адрес страницы форума, где господин Буянов выдал на-гора такой перл: http://tau.ur.ru/forum/forum_posts.asp?TID=1111&PN=2056). Не хочется верить в цинизм Евгения Вадимовича, скорее, всё-таки, перед нами образчик легкомыслия и непонимания разницы между травмами жизненно важных органов и конечности. Сравнение Золотарёва с Симпсоном, сохранившим после падения в расселину невредимыми внутренние органы, успешно наложившим на сломаную ногу шину и имевшим возможность поддерживать свой тонус новейшими анальгетиками и психостимуляторами, по меньшей мере некорректно. Семён Золотарёв после полученной травмы грудной клетки даже дышать не мог полноценно, а потому рассуждения о его бодрых забегах по склону и демонстрации сверхчеловеческие возможностей отдают дурного тона пафосом. Судмедэксперт в своём заключении совершенно недвусмысленно указал на убивший Семёна Золотарёва гемоторакс, т.е. поступление крови в плевральную полость из-за её повреждения осколками рёбер (дословно: «В плевральных полостях содержалось до 1 литра жидкой тёмной крови»). С таким огромным внутренним кровотечением ни о каких активных действиях Золотарёва не может быть и речи, строго говоря, он даже руками не мог шевелить после травмирования, как же его можно сравнивать с Джоем Симпсоном?!

Сверхчеловеческие возможности потому и называются «сверхчеловеческими», что встречаются крайне редко и должны рассматриваться как исключения; если бы это было не так, то на войне не было б нужды в медбратьях и санитарах. В самом деле, зачем эвакуировать раненых с поля боя, ведь по мнению господина Буянова все раненые солдаты могут прекрасно добегать бодренькой рысцой до госпиталей самостоятельно. Ведь коли есть желание выжить, то обязательно появятся и сверхвозможности. По логике господина Буянова из 9 членов группы Игоря Дятлова по меньшей мере трое оказались «сверхчеловеками» (и это если не считать Рустема Слободина, который сам по себе падал на склоне то правым, то левым виском на камни, но при этом бодро продолжал спуск в составе группы!).

Увы, не было среди туристов никаких «сверхчеловеков»! Были самые обычные парни и девушки. Тибо-Бриньоль, Золотарёв, Дубинина — каждый из них получил свои ужасные травмы в последние минуты жизни. Уничтожение группы закончилось к 19 часам, скорее даже несколько раньше, чем позже.

Убийцы, разумеется, понимали, что свой изначальный план они выдержали не полностью и нанесли последним четверым погибшим слишком уж «говорящие» раны. Отдавая себе отчёт в том, что исчезнувшую в полном составе группу туристов будут искать и с большой долей вероятности отыщут довольно скоро, они приняли единственно логичное в сложившейся ситуации решение — замаскировать тела последней четвёрки, дабы максимально оттянуть момент их обнаружения (и прояснения картины случившегося). Преступники исходили из того, что чем позже будут найдены сокрытые тела, тем более значительным посмертным разрушениям они подвергнутся (вплоть до полного разрушения останков). Это абсолютно рациональный подход, который обнаруживают все организованные преступники, предпринимающие меры по сокрытию тел убитых людей и уничтожению улик. Сбрасывая тела Людмилы Дубининой, Александра Колеватова, Семёна Золотарёва и Николая Тибо-Бриньоля в овраг, убийцы ничего не инсценировали, они просто старались выиграть время.

Напоследок осталось сказать несколько слов о возможных действиях (и кажущемся бездействии) инициатора задания — Комитете Государственной Безопасности. В принципе, операцию «контролируемой поставки» радиоактивного груза, призванного дезинформировать потенциального противника, могли проводить совместно лишь Первое и Второе Главные управления КГБ (т.е. внешняя разведка и контразведка). Это должна была быть серьёзная операция, требовавшая большой организационно-подготовительной работы, привлечения значительных материальных и человеческих ресурсов. Курироваться столь масштабное дезинформационное мероприятие должно было на самом высоком уровне — заместителем Председателя КГБ и, возможно, даже самим Председателем. Руководство шло из Москвы и территориальные органы КГБ в Свердловской и Челябинской областях понятия не имели о деталях проводимой операции. В Свердловске находилися один офицера связи из Москвы (от силы два), который действительно знал истинную подноготную похода группы Игоря Дятлова. И всё!

Когда стало ясно, что группа в назначенное время из похода не вернулась, в Москве озаботились главным с точки зрения государственной безопасности вопросом: «состоялась ли передача радиоактивного груза по назначению и если нет, то какова его судьба?» Непосредственно поисковую операцию Комитет не организовывал и организовывать не должен был, хотя возможно, негласную помощь оказал — в нужных кабинетах раздались телефонные звонки и кое-чей жирный зад получил хорошего пинка для ускорения.

В это же самое время подразделение контрразведывательного прикрытия производственного комплекса в Челябинске-40 при поддержке территориальных управлений осуществляло оперативную проверку информации об исчезновении двух секретоносителей — Кривонищенко и Слободина — числившихся в составе пропавшей группы туристов, и после подтверждения такой информации, занялся их поиском («поиск» в данном контексте означает не походы по снегу с лавинными зондами, а обнаружение упомянутых лиц в случае их выхода из леса и проводиться он должен был негласными методами). Данная работа проводилась вне всякой связи с московскими кураторами операции «контролируемой поставки», она преследовала цель вскрыть злой умысел в действиях секретоносителей, если таковой имел место и минимизировать урон от возможного предательства.

Когда на склоне Холат-Сяхыл была найдена пустая палатка и вскоре обнаружены первые трупы, Комитет организовал выезд в район трагедии московских специалистов по туризму. В интересах инициаторов операции было получить максимально объективную информацию, а не довольствоваться тем, что сообщат, попутно переврав, из Свердловска. Разумеется, всё было устроено так, что «руководящая инстанция» нигде не фигурировала, вполне возможно, что даже сами Бардин, Шулешко и Баскин не знали от кого именно исходит предложение ознакомиться с организацией поисковых работ.

Некоторое время картина случившегося в районе перевала оставалась неясной, а главное — была непонятна судьба вещей с изотопной пылью. В палатке они отсутствовали, а трупы Кривонищенко и Золотарёва (напомним, что труп Дорошенко в течение нескольких дней считался принадлежащим Золотарёву) были найдены раздетыми. Стало лишь ясно, что если Кривонищенко надевал на себя вещи, предназначенные для передачи, значит трагические события развернулись либо в день «рандеву», либо уже после встречи с иностранными разведчиками. Однако, находилась ли гибель тургруппы в причинной связи с этой встречей, никто сказать не мог. Поэтому в начале марта на перевале появился младший из братьев Кикоин, физик-ядерщик, призванный помочь в обнаружении вещей, однако его участие в поисковой операции никак не помогло прояснить их судьбу.

Когда 4 мая 1959 г. в ручье были обнаружены трупы последних четырёх членов группы и погребённый в толще снега «настил», студенты, находившиеся в составе поисковой партии, были немедля удалены из района раскопок. Вряд ли такая предусмотрительность являлась инициативой полковника Ортюкова, скорее всего, он выполнял «рекомендацию» КГБ, преследовавшую цель минимизировать распространение сведений о реальной обстановке в районе поисков (не надо забывать, что студенты, возвращаясь в Свердловск, обменивались информацией по этому вопросу с широким кругом заинтересованных лиц, в т.ч. и из нестуденческой среды). К этому времени инициаторы операции «контролируемой поставки», возможно, уже пришли к выводу о провале задуманной ими комбинации и подозревали самое худшее — насильственное умерщвление членов группы. Поэтому заблаговременная изоляция студентов с их точки зрения имела смысл и была полностью оправдана.

Последовавшее вскрытие трупов подтвердило самые мрачные опасения кураторов из Комитета. Следствию было рекомендовано стать на путь сокрытия ставших известными сведений и искажения картины случившегося. Судмедэксперты Ганс и Возрождённый, работавшие с телами убитых, скорее всего прекрасно поняли, что от них требуется, хотя при этом и ошибались с определением того, от кого исходит требование по искажению заключений (они должны были полагали, что «замыливает» дело областная прокуратура, между тем, команда шла с намного более высокого уровня). Отсюда проистекают те странные двойственность, неполнота и прямые исправления текстов последних судмедэкспертиз — Возрожденный с одной стороны, выполнял требования следователя Иванова, а с другой — явно опасался того, что через некоторое время его «подтянут» к ответственности за содеянное.

Между тем, никто и не думал этого делать, каждое звено следственного механизма прекрасно исполнило свою работу. После вскрытия последних тел кураторы операции из КГБ, разумеется, без особых проблем реконструировали картину событий на склоне Холат-Сяхыл. Оставалось последнее — установить судьбу вещей с изотопной пылью. Радиологическая экспертиза расставила всё на свои места, стало ясно, что «контролируемая поставка» не состоялась, оперативная комбинация Комитета госбезопасности закончилась полным провалом и гибелью как причастных, так и непричастных к ней людей. От высшего московского руководства последовала внешне совершенно нелогичная, но абсолютно оправданная команда закрыть расследование. Далее КГБ работал, пытаясь отыскать убийц, используя свои методы и возможности. Скорее всего, безрезультатно.

Что было дальше?

А что было дальше?

В самом деле, что могло быть после того, как Комитет государственной безопасности потерпел столь сокрушительный провал в излюбленной отечественными спецслужбами операции по дезинформации? Шутка ли, погибли девять человек, в том числе и непричастные к оперативной комбинации, в том числе — девушки… За это должен был кто-то ответить!

Ответил ли?

Думается, да.

6 июля 1959 г. произошло событие, которое не имело аналогов в истории советской госбезопасности ни до, ни после указанной даты. Даже в дни «Большого Террора» 1936-38 гг. столь удивительных и необъяснимых событий не происходило. В один день лишились своих постов трое из пяти заместителей Председателя Комитета госбезопасности. Можно сказать, полетели из своих кабинетов с треском…

Кто именно?

Бельченко Сергей Савич, самый высокопоставленный из отрешённых от должности, являлся на момент отставки генерал-полковником. Родился Бельченко в 1902 г., т.е. в июле 1959 г. ему не исполнилось и шестидесяти лет. С 1924 г. Сергей Савич находился на действительной военной службе, в 1927 г. переведён в погранвойска ОГПУ-НКВД. Попав в систему госбезопасности, Бельченко сделал там успешную карьеру, став настоящим профессионалом этого — весьма специфического !- рода деятельности. С июля 1941 г. он являлся заместителем начальника Особого отдела НКВД Западного фронта, на его плечах лежали тяготы той самой контрразведывательной работы, о которой ныне снимают телесериалы. Он организовывал облавы на абверовских парашютистов в тылах фронта, лично их допрашивал, вскрывал уже внедрённую в войска агентуру, курировал связанную с этим следственную работу. Чуть позже в круг его обязанностей добавилась работа иного рода — зафронтовая. Особый отдел фронта, работая на опережение, предпринял тогда большие усилия по внедрению в абверовские разведшколы собственной агентуры. Именно наличие таких «внедренцев» в значительной степени обеспечило паралич разведывательной работы военной разведки вермахта. Зафронтовая работа пошла у Бельченко настолько хорошо, что ему было предложено сосредоточиться именно на ней. С июля 1942 г. Сергей Савич стал представителем Центрального Штаба партизанского движения (ЦШПД) на Калининском фронте. В апреле 1943 г. в карьере Бельченко можно видеть явное повышение — он становится заместителем Начальника ЦШПД при Ставке Верховного Главнокомандования. У Бельченко сложились прекрасные отношения с «главным партизаном СССР» Пантелеймоном Кондратьевичем Пономаренко, возглавлявшим ЦШПД и одновременно являвшимся Первым секретарём ЦК Компартии Белоруссии.

Когда началось освобождение Белорусской ССР от фашистской оккупации, Сергей Савич Бельченко был назначен Министром внутренних дел БССР. И на этом посту он пробыл целых 10 лет, вплоть до 1953 г. Огромной заслугой Бельченко явилось наведение порядка на освобождённой территории, подавление сепаратистского движения и активности всевозможных антисоветских бандформирований, действовавших на территории республики — польских, литовских, латышских и собственно белорусских (sic! любопытное совпадение: Семён Золотарёв обучался в Минском институте физкультуры в то самое время, когда местным МВД руководил Сергей Савич Больченко. Если предположение о сотрудничестве Золотарёва с госбезопасностью справедливо, то нельзя исключить возможность их знакомства. Белорусский МВД был сравнительно небольшим, в 1947 г. включал в себя лишь 12 областных управлений, так что подобное знакомство вполне могло иметь место. Оно было вполне в духе показного демократизма генералов от спецслужб того времени, достаточно вспомнить, как генерал Абакумов лично обходил кабинеты рядовых оперативников и следователей, здороваясь с каждым за руку. А Меркулов, в свою бытность наркомом НКГБ, лично объезжал и контролировал посты наружного наблюдения, особо важные в оперативном отношении и даже принимал участие в некоторых операциях. Хоть это и фантастично звучит для 2011 г., но таковы были «чекистские» традиции той поры!). В период с марта 1954 г. по январь 1956 г. Сергей Савич возглавлял Управление КГБ по Ленинградской области, очень непростого региона с точки зрения ведения оперативной работы. Район протяжённый, малонаселённый, граничащий с капиталистическим государством, заметная часть жителей Ленобласти являлись либо этническими финнами, либо близкими им карелами — в общем, Ленинградская область тогда являлась передовым рубежом защиты социалистического лагеря. Бельченко неплохо справлялся с этим участком работы и 18 января 1956 г. был назначен заместителем Председателя КГБ при Совете Министров СССР. 18 февраля 1958 г. ему было присвоено звание генерал-полковник.

На момент снятия с должности Сергей Савич Бельченко курировал множество самых разных направлений работы Комитета госбезопасности, отвечая перед Председателем за работу крупных подразделений КГБ. Назовём только самые существенные из них — Главное управление пограничных войск (ГУПВ), Управление военного строительства, Отдел войск правительственной «ВЧ» связи, Следственное управление. Кроме того, он представлял КГБ в Комиссии ЦК КПСС по выездам за границу.

6 июля 1959 г. Бельченко увольняют в отставку якобы «по состоянию здоровья». Формулировка причины звучит, вроде бы, серьёзно, но сути своей смехотворна, если только мы вспомним, что «больной» генерал-полковник прожил после этого ещё 42 года, пережив всех своих гонителей. Сергей Савич Бельченко умер только в январе 2002 г., сохранив даже на сотом году жизни ясность и живость ума, физическую активность и бодрость духа. В возрасте далеко за 90 лет он давал интервью, встречался с молодыми сотрудниками российских спецслужб, рассказывая о чекистской истории, которую видел и которую отчасти творил сам.

Другим заместителем Председателя КГБ, снятым с должности в тот же день, оказался генерал-майор Иван Тихонович Савченко, человек также очень необычной судьбы. Родившийся в 1908 г., Иван Тихонович получил высшее образование, закончив в 1930 г. Днепродзержинский металлургический институт. Десять лет Савченко отработал на производстве, но в 1940 г. был переведён на партийную работу, причём сразу попал на очень специфический её участок, став контролёром Комитета партийного контроля при ЦК ВКП(б) (КПК). Это подразделение ЦК являлось «спецслужбой партии», Комитет партийного контроля занимался тем, что следил, проверял и накапливал информацию о высокопоставленных партийных чиновниках, в отношении которых ОГПУ-НКВД-МГБ не могли вести оперативной работы. На этом поприще он постепенно и рос, всё время оставаясь в обойме ЦК. В марте 1951 г. Савченко был утверждён в должности заведующего сектором Отдела партийных, профсоюзных и комсомольских органов ЦК КПСС. В августе того же года Ивана Тихоновича переводят в Министерство государственной безопасности на должность заместителя Министра. Савченко стал «глазами и ушами» Центрального Комитета партии в высшем аппарате МГБ, скомпрометированного «делом Абакумова».

С марта 1954 г., с самого момента создания КГБ, Савченко являлся заместителем Председателя. О том, сколь высоко котировался Савченко в глазах высшего партийного и государственного руководства, можно судить по тому, что Иван Тихонович оказался в числе 10 человек, получивших генеральские погоны впервые с 1945 г. В течение 9 лет в системе органов госбезопасности не осуществлялось присвоение генеральских званий, но 31 мая 1954 г. эта подзатянувшаяся пауза была прервана. И Савченко оказался в числе первой десятки «послевоенных генералов» госбезопасности.

На момент снятия с должности заместителя Председателя КГБ при Совете Министров СССР 6 июля 1959 г. Иван Тихонович Савченко курировал направления, исключительно важные для любой спецслужбы мира. Он отвечал за работу 7 Управления, Тюремного отдела и Центральной бухгалтерии (были и иные подразделения, ответственные перед ним, вроде ХОЗУ, но они не очень интересны для нас в контексте обсуждаемой темы). В 7 Управлении КГБ была сосредоточена основная часть оперативной работы Комитета, оно ведало наружным наблюдением, установкой и снятием подслушивающей техники, организацией и проведением обысков и арестов. Через Центральную бухгалтерию проводилась финансовая отчётность по секретным операциям и расходы на «негласный штат» Комитета.

Иван Тихонович Савченко координировал операции по дезинформации, проводившиеся не только самим КГБ, но и по каналам различных организаций и ведомств Советского Союза. Любой дезинформационный «вброс» требовал взвешенного подхода и обязательного согласования не только с Председателем КГБ, но и на уровне ЦК КПСС. Савченко именно такими согласованиями и занимался — в этом ему помогала отличная репутация, которую он имел на Старой площади (благо, он сам являлся выходцем оттуда).

Трудно назвать человека, более информированного о государственных секретах Советского Союза той поры. Савченко знал и о секретах партии, поскольку отработал в ЦК 11 лет, и закулисах госбезопасности, и о военных тайнах страны. Причём, его осведомлённость носила не общий характер, а выражалась в знании множества существенных деталей, ведь без знания таковых невозможно успешное дезинформирование противника. Очень жаль, что генерал Савченко не оставил мемуаров — можно не сомневаться, что это был бы захватывающий триллер, рисующий совсем иную историю Советского Союза, нежели мы знаем теперь.

Итак, 6 июля 1959 г. Ивана Тихоновича сняли с должности заместителя Председателя КГБ, но в отставку не отправили. Без сомнения, сказалась поддержка партийного руководства, без неё мы бы узнали, что Савченко «болен» столь же тяжело, что и генерал-полковник Бельченко. Пять дней Иван Тихонович оставался в резерве Председателя КБ, видимо, в эти дни решалась его судьба. Наконец, 11 июля 1959 г. генерал-майора назначили Председателем КГБ при Совете Министров Молдавской ССР. Молдавия являлась самой маленькой республикой СССР, а её Комитет госбезопасности был меньше иного областного и даже городского управления (скажем, Управления КГБ по Ленинграду или Свердловску были куда многочисленнее). Несмотря на звучный титул новое назначение явилось ничем не замаскированной ссылкой на периферию и понижением даже не на одну, а на две ступени. Савченко фактически выпал из обоймы центрального аппарата госбезопасности, став главой территориального управления, пусть даже и в ранге «республиканского».

Однако помимо чисто административного понижения, такое назначение несло с собою гораздо более значимое моральное унижение. Иван Тихонович отлучался от участия в решении крупнейших государственных задач, он переставал быть советником высшего государственного руководства, от мнения которого порой зависело очень многое. Он превращался в рядового исполнителя, причём исполнителя очень незначительного с точки зрения общей иерархии КГБ. Молдавия хотя и была пограничной республикой, госграницы с капиталистическими странами не имела. Являясь по преимуществу сельскохозяйственной республикой, она была лишена промышленности, сколько-нибудь значимой с точки зрения обороноспособности страны. И то, и другое существенно влияло на круг задач, решаемых республиканским КГБ. Вместо борьбы с внешней угрозой — приоритетнейшей задачей госбезопасности того времени! — республиканский Комитет был обречён в основном на рутинную работу инстанции, надзирающей за благонадёжностью населения и административного аппарата. В сравнении с тем, чем занимался Савченко раньше, круг его новых обязанностей мог показаться банальной ловлей блох, сущей безделицей.

Наконец, третьим по счёту заместителем Председателя КГБ, лишившимся должности 6 июля 1959 г., стал генерал-майор Пётр Иванович Григорьев. Из всей троицы он был самым молодым, ему не исполнилось и пятидесяти лет (родился он в 1910 г.).

Свой жизненный разбег Пётр Иванович начинал танкистом в РККА, где служил с 1932 г. С мая 1940 г. он слушатель Военной академии бронетанковых и механизированных войск. Однако военная карьера танкиста благополучно закончилась в апреле 1944 г., когда Пётр Иванович был переведён на партийную работу, став инструктором Управления кадров ЦК ВКП(б). В 34 года попасть в номенклатуру ЦК — это уже жизненный успех, даже если бы на этом карьера Григорьева остановилась, он мог бы считать свою жизнь сложившейся вполне удачно. Но карьерный рост Петра Ивановича тогда отнюдь не прекратился.

В апреле 1953 г. — уже после смерти Сталина — он становится заместителем заведующего сектором органов МВД Отдела административных и торгово-финансовых органов ЦК КПСС. Несмотря на неблагозвучное название, должность эта была очень серьёзной. Заняв её, Григорьев превратился в одного из тех партийных кураторов спецслужб, с которыми согласовывались все значительные назначения в системе МВД и серьёзные операции этого ведомства как внутри страны, так и вне её границ (в тот период МВД совмещал в себе функции спецслужб и госбезопасность не была выделена в особую структуру). Григорьев являлся креатурой Хрущёва, теми глазами, которыми Никита Сергеевич подсматривал за бериевским МВД. Во время «разгрома бериевской банды» в июле 1953 г. Пётр Иванович выполнял ответственные поручения Хрущёва по изъятию документов с Лубянки и справился с ними неплохо, что предопределило следующий шаг Григорьева по карьерной лестнице. С самого момента создания Комитета государственной безопасности в марте 1954 г. он назначается заместителем Председателя по кадрам. Это назначение он получает одновременно с Савченко И.Т., о котором было рассказано несколькими абзацами выше. Точно также одновременно с Савченко он становится 31 мая 1954 г. и генерал-майором — фамилия Григорьева находится в том же списке 10 «послевоенных генералов», который здесь упоминался.

vikidalka.ru - 2015-2018 год. Все права принадлежат их авторам! Нарушение авторских прав | Нарушение персональных данных