Главная | Случайная
Обратная связь

ТОР 5 статей:

Методические подходы к анализу финансового состояния предприятия

Проблема периодизации русской литературы ХХ века. Краткая характеристика второй половины ХХ века

Ценовые и неценовые факторы

Характеристика шлифовальных кругов и ее маркировка

Служебные части речи. Предлог. Союз. Частицы

КАТЕГОРИИ:






Шесть месяцев спустя 9 страница




Отлично.

— Не такая уж это и трагедия. В ближайшее время мы все уладим, я уверена, — сказала я.

— О, дорогая, разве ты не слышала? Кейд чуть не отказался от роли в «Федре». Но слава Богу, этого не произошло. Расти отговорил его от этого. Но я бы не назвала это «не такой уж трагедией».

Я опустилась на кровать, мои внутренности скрутились, как отжатая тряпка. Кейд был настолько расстроен? Он отказался бы от такой замечательной роли только, чтобы не быть рядом со мной?

Голос Келси донесся до меня из шкафа, и у меня возникло дежа вю того вечера, когда все это началось. Она стала вытаскивать майки и юбки, и я спросила:

— Что ты делаешь?

— Мы куда-нибудь пойдем. Ты должна помнить, что за пределами твоей квартиры существует мир.

— Нет, Келси, я бы предпочла этого не делать.

Я подумала о Гаррике, находящемся в моей ванной, и задалась вопросом, слышал ли он нас.

— Ничего не поделаешь. Я не оставляю тебе выбора. Я не танцевала уже целую вечность, и мне нужна поддержка.

Я простонала и плюхнулась обратно на кровать. Она бросила мне в лицо юбку.
— Одевайся.

А потом я вспомнила идеальную отговорку.

— Я не могу. Мне нужно готовить ужин.

— Отлично. Я умираю с голоду. Что у нас?

Иногда я думаю, что моя жизнь была бы проще, если бы у меня не было друзей.
Я вернулась на кухню, и она последовала за мной. Я немного передержала соус, и он пригорел по краям. Вот тебе и не испортила спагетти.

— Господи, женщина, ты планируешь заесть все свои проблемы? Ты приготовила на троих!

Я лишь пожала плечами. Мне нечем было объяснить, почему я приготовила на двоих (и один из них с очень большим аппетитом).

Я положила немного спагетти нам на тарелки, пытаясь оставить немного Гаррику, хотя и понятия не имела, когда он сможет поесть.

Я ела быстро, позволяя Келси контролировать ход беседы, которая была о том, как давно у нее не было действительно хорошего секса. Я кивала, смеялась в нужных местах, все время набивая рот едой. Я уже все съела прежде, чем та даже притронулась к еде. Я положила тарелку в раковину, а потом направилась в коридор.

— Ты куда? — спросила Келси.

Я крикнула через плечо «В ванную!» и продолжила свой путь.

Дойдя до комнаты, я оглянулась через плечо, порадовавшись, что Келси занята спагетти, и проскользнула внутрь.

— Она ушла? — спросил Гаррик.

— Тс-с-с-с!

Он стоял, прислонившись к раковине, и мне пришлось потянуться за него, чтобы включить кран, который заглушил бы наши голоса.

— Нет. Прости. Вообще-то она ест наши спагетти.

Он сложил губы трубочкой, и я наклонилась вперед, чтобы заглушить свой смех у него на груди.

— Она скоро уйдет?

Я взглянула на него, но не отстранилась.

— Нет. Она думает, что я страдаю из-за Кейда, и она настроена вытащить меня куда-нибудь.

Он притянул меня к себе и прижался лицом к углублению между моей шеей и плечом. Он издал рык, странным образом, напомнивший мне Гамлета.

Я так же разочарованно обхватила его руками.

— Я знаю. Полный отстой.

Тогда его губы накрыли место моего пульса, нежно посасывая кожу. Я засмеялась и оттолкнула его.

— Гаррик, она прямо за дверью.

Словно по сигналу, в дверь постучала Келси.

— Хватит тянуть время, чика! Я подобрала тебе наряд!

Дверная ручка начала поворачиваться, и я кинулась к ней, чтобы перехватить ее. Я быстро выставила ногу вперед, чтобы образовалась лишь небольшая щель.

— Я не тяну время, просто привожу себя в порядок, — сказала я. — Дай мне вещи, и я переоденусь.

Она подозрительно посмотрела на мое притворное волнение. Я никогда не волновалась, когда она вот так куда-нибудь вытаскивала меня. Я продолжала улыбаться, как будто стресс все-таки одолел меня, и я, наконец, просто сдалась.

Она передала мне вещи, и прежде, чем у нее возникла возможность ответить, я захлопнула дверь и как можно тише заперла ее.

Когда я повернулась, Гаррик плюхнулся на унитаз. Я включила радио, прибавив громкость насколько возможно было выдержать, и выключила кран.

— Прости, Гаррик.

Сидя, его голова оказалась на уровне моей груди, и он положил руки мне на бедра и притянул к себе.

— Все в порядке, милая. Это должно было случиться рано или поздно.

— Как бы мне хотелось, чтобы ты пошел со мной.

— Мне тоже, милая. Но все нормально. Мы поужинаем в другой раз. Тебе нужно переодеться. Чем раньше ты выйдешь, тем меньше вероятность, что нас могут застукать.

Я кивнула. Мои руки слегка дрожали, когда я прижимала одежду к своей груди.

— Я закрою глаза, — сказал он.

В благодарность я быстро чмокнула его в щеку.

Улыбаясь, он закрыл глаза, а потом уперся локтями в колени, а ладонями закрыл лицо. Насколько возможно быстро я сорвала с себя рубашку и стянула шорты. Я натянула через голову майку, а потом взяла юбку.

У меня ухнуло сердце.

Это была та ужасно короткая мини-юбка. Должно быть я издала какой-то звук, потому что Гаррик поднял голову. Со все еще закрытыми глазами он спросил:

— Все в порядке?

— Да, — ответила я.

Хотя я и подумала: «Черт возьми, нет».

Я натянула юбку, и она оказалась такой же короткой, как я и запомнила. Я вздохнула. Ни за что на свете я не могла одеть ее.

Я тронула рукой плечо Гаррика, собираясь сказать, что выйду, чтобы поискать что-нибудь еще, но он открыл глаза, и его взгляд замер на моих ногах, которые неожиданно стали ватными, как полосочки ткани, вместо мышц, плоти и костей.

Одна его рука обвилась вокруг моей ноги, чтобы погладить меня под коленом, и мне пришлось удержать себя рукой на его плече, чтобы не упасть.

— Ты пытаешься меня убить, да? — выдохнул он. — Разве не про эту юбку ты говорила, что никогда ее не наденешь?

— И я не одену ее сегодня. Я хочу вернуться в комнату и найти что-нибудь другое.

Я повернулась, и другая его рука коснулась моего бедра.

— Подожди.

Его руки скользнули вверх к неприлично короткому краю юбки и назад по бедрам, остановившись в нескольких дюймах от изгиба моих ягодиц.

— Ты. Невероятно. Сексуальная.

Его голос прозвучал как тихий рокот, чьи вибрации я ощущала своей кожей. Он наклонился и подчеркнул каждое слово целомудренным поцелуем в верхней части моего бедра. Я была похожа на глину в его руках из-за того, как он управлял мной. Если бы он попытался, я, может, без особой борьбы отдала бы свою девственность ему прямо здесь в ванной.

Но в дверь забарабанила кулаком Келси, вырвав меня из моего вожделения.

— Черт, Блисс. Ты бы уже поторопилась!

С ее словами вернулся мой страх. Конечно, сейчас он меня считал сексуальной. Но таковыми девственниц не назовешь. Изменит ли он свое мнение, когда все узнает?

— Мне нужно идти. Прости. Там, наверно, остались еще спагетти, если ты захочешь поесть после нашего ухода. Я... я позвоню тебе, ладно?

Он кивнул, его глаза все еще оставались темными и решительными.

Я вывалилась в коридор, представляя из себя беспорядок гормонов и эмоций. Я настолько была растеряна, что даже не вспомнила, что собиралась переодеться, пока не влезла в машину Келси, и мы не отправились в клуб.

 

Когда мы вошли в клуб «Экстаз», он был темным и туманным. Музыка грохотом отдавался в стенах и полу, проникая в мою кожу и заставляя меня нервничать. Все это совсем не мое, но Келси очень нравилось. Я поняла, что все, что мне нужно делать, так это болтаться у бара, может, поговорить с парнем или двумя, чтобы она отцепилась от меня. Потом, возможно, она уедет домой с каким-нибудь парнем и оставит мне свою машину. Обычно все так и происходит.

Чего я никак не ожидала, так это то, что мои изменения в одежде настолько изменят обычное развитие событий. Мы едва показались в дверях, как уже через минуту какой-то парень пригласил меня потанцевать. Я отказалась, чем заслужила недовольный взгляд от Келси.

— Что? — прокричала я сквозь музыку. — Ты сказала, что я должна прийти, а не то, что должна танцевать!

Мы стояли в баре, и я сигнализировала бармену, пока она отчитывала меня.

— Ты самый ужасный человек, которого я когда-либо встречала! Ты выглядишь сегодня просто нереально сексуально, а все, что ты делаешь, так это сидишь и как всегда дуешься!

— Тогда, может, тебе нужно было оставить меня дома и позволить дуться?

Меня по плечу похлопал парень, и я даже не дождалась его вопроса, как ответила:

— НЕТ!

Келси уперла руки в боки, но для образа Барби она выглядела все еще угрожающе.

— Я понимаю, что ты расстроена, и у тебя много чего произошло. Я стараюсь быть понимающей, но в чем у тебя проблема?

— У меня нет проблем, Келси. Мне просто не нравится, что ты считаешь, будто можешь меня везде таскать, даже не позаботившись о том, чего именно я хочу!

— Отлично! Проехали! Я сдаюсь! Сиди здесь и дуйся! А я пойду танцевать!

Она развернулась и стала протискиваться сквозь толпу, пролив несколько бокалов и отпихивая людей со своего пути. Ужасная Барби.

Я взобралась на табурет, осознавая тот факт, что из-за короткой юбки мои голые ноги прилипли к пластику. Я не удивлюсь, если моя задница оказалась на всеобщем обозрении, но в данный момент я была слишком зла, чтобы переживать по этому поводу. Я заказала джек с колой и в ожидании сидела там, кипя от злости. Я знала, что она хотела добра, но тусовки на вечеринках не являлись решением всех проблем в мире. Я всегда знала, что мы разные люди, но никогда не предполагала, что она настолько сильно меня не понимает.

— Могу я угостить тебя выпивкой? — раздался голос у меня за спиной.

Я подняла свой полный бокал и проигнорировала его.

Но парень все равно сел рядом со мной. Он наклонился вперед, чтобы спросить что-то еще, но я резко оборвала его:

— Мне не интересно!

А затем знакомый голос мне ответил:

— Рад это слышать.

Я чуть не упала со своего табурета, когда уловила в голосе акцент.

— Гаррик!

Парнем, сидящим рядом со мной, был Гаррик, на глаза у него была надвинута кепка, которая закрывала его потрясающие светлые волосы.

Но его голос не был как у Гаррика, когда он впервые заговорил.

— Но твой голос...

Когда он ответил в этот раз, его акцент пропал, и он звучал как у американца. Без какого-либо специфичного диалекта, просто... нормально.

— Я же актер, Блисс. Я знаю, как скрыть свой акцент.

Все еще потрясенная, я спросила:

— Что ты здесь делаешь? Что, если кто-то увидит тебя?

— Я своего рода инкогнито. А если кто-то и увидит, я просто скажу, что мы встретились случайно. Я же преподаватель. А потому не принимал обета об отсутствии неформального общения.

— Но почему?

— Потому что я не мог вынести мысли, что ты танцуешь с кем-то еще в этой юбке.

Его рука скользнула вдоль моего бедра, и меня снова накрыло той волной жара.

— Гаррик, прекрати! Кто-нибудь увидит! Что, если Келси вернется?

— Судя по той сцене, которая произошла между вами до этого, девочки, не думаю, что это произойдет в ближайшее время.

Я поежилась. Может быть, я вела себя немного жестко.

— Пошли.

Он встал и предложил мне руку. Я осмотрелась вокруг, боясь принимать ее. Было так темно. Если там и был кто-то, кого мы знали, то не было никакой возможности узнать об этом, не столкнувшись нос к носу. Слишком велика вероятность.

— Перестань так много думать, — сказал он мне и, обняв рукой за талию, спустил меня с табурета. Обнаженная кожа бедер неловко скрипнула по сидению, но, кажется, он не заметил или его это не заботило. Он переплел наши пальцы рук и повел в толпу.

Я держала голову внизу, сосредоточившись на том, чтобы ступать туда, где он прошел. Он провел меня на уровень ниже, где было почему-то еще темнее, а тела прижимались друг к другу еще теснее. Я ничего не видела, кроме людей перед собой. Он уклонялся и вел меня, пока мы не оказались в самом дальнем конце, а потом втащил меня между собой и стеной. К остальной части помещения он стоял спиной, а его высокая фигура полностью закрывала меня.

Его дыхание щекотало мне ухо, когда он прошептал:

— Так лучше?

Я кивнула. Да, лучше. То есть, мы все еще находились в клубе, и я бы предпочла оказаться дома одна, но определенно это было мое лучшее времяпрепровождение в клубе, которое когда-либо у меня было.

Даже зная, что он чувствовал ко мне, я слишком нервничала, чтобы танцевать с ним лицом к лицу. Поэтому я поворачивалась до тех пор, пока спиной не прижалась к его груди. Его руки тут же опустились мне на бедра, притянув их к себе. От этого ощущения мои легкие покинул весь воздух.

Я закрыла глаза, чтобы мне не пришлось смотреть на стену, и позволила музыке проникнуть в каждую клеточку моего тела. Медленно его бедра качнулись вперед, и я последовала за ним, двинувшись назад навстречу к нему. Он выдохнул мне в ухо, и от этого у меня по спине побежали мурашки. Он скользнул рукой с моего бедра на живот. Растопырив пальцы ладони, его большой палец находился всего на дюйм ниже моего бюстгальтера, а мизинец тянулся к поясу моей юбки. Этой рукой он прижимал меня к себе в то же время, как двигал своими бедрами.

За закрытыми глазами у меня плясали звездочки, а биение сердца соответствовало ровному гудению музыки. Его тело рядом с моим, казалось, усиливало жар и без того нагретого помещения, и я чувствовала, как пот начал стекать у меня по шее. Его бедра продолжали раскачиваться в такт музыки, медленно и чувственно, но каждый раз, когда ритм на какое-то время усиливался, они жестче прижимались к моим. Его губы касались кожи у меня на шее, и я погружалась, погружалась, погружалась в это ощущение.

Но этого было недостаточно. Мне когда-нибудь будет его хватать? Я подняла руки наверх и завела за себя, зарываясь пальцами в его волосах, и он одобрительно промурлыкал. Рука у меня на животе поднялась вверх, легко пробежавшись по моей поднятой руке, а потом вниз по боку. Он скользнул по моей груди, и его прикосновение вызвало дрожь по всему моему телу, которая усилилась, когда его пальцы миновали мою неприлично короткую юбку и схватили меня за бедро.

Сменилась песня, а мы — нет. Его руки продолжали сводить меня с ума. Наши тела оставались тесно прижатыми друг к другу. Я была все еще так сильно возбуждена, что у меня от желания кружилась голова. Весь мир вращался, и только мы оставались на месте. Или, может, это именно мы вращались. Но я лишь знала, что есть остальные и есть мы, и не хотела, чтобы было по-другому.

Он нашел чувствительное место чуть ниже моего уха, и я простонала, радуясь, что музыка поглотила звук. Он прикусил кожу у меня на шее, и в ответ я впилась ногтями в его шею.

— Боже, Блисс, ты хоть представляешь, как сильно я тебя хочу?

Наши бедра снова качнулись, и я была совершенно уверена, что очень хорошо себе это представляю.

Песня закончилась, и я получила все, что могла. Я вытащила из бюстгальтера телефон, который был удобно там спрятан. Гаррик простонал и в ответ снова прижал наши бедра друг к другу, но я была сосредоточена на своем телефоне. У меня дрожали руки, но я все же смогла напечатать Келси сообщение: «Кое-кого встретила. Ухожу. Извини за произошедшее. Поговорим завтра?»

Я не стала дожидаться ответа, а потащила Гаррика к выходу.

На этот раз мне было наплевать, как быстро мы ехали на его мотоцикле. Я просто крепко держалась за него и мысленно желала добраться до дома, как можно быстрее. Не успела я вставить ключ в дверь, как его губы оказались у меня на шее. Мое дыхание было настолько тяжелым, что его можно было назвать лишь одышкой. Когда я, наконец, открыла дверь, то настолько сильно толкнула ее, что она ударилась о стену. Завтра мне придется проверить и убедиться, что там нет дыры. Как только дверь закрылась, мы продолжили целоваться.

Свои туфли я потеряла где-то между мотоциклом и моей дверью, и сейчас без них он мне казался слишком высоким. Возможно, эта мысль посетила нас одновременно, потому что его руки покинули мои бедра и обхватили ягодицы, приподнимая меня так, что мне пришлось обнять его ногами за талию.

Моя спина ударилась о дверь, и я охнула. Его язык проник в мой рот, погружаясь внутрь и обратно, быстро и жестко — именно так, как мне нравилось.

— Кровать, — выдохнула я между поцелуями.

Он отклонился назад, чтобы сказать:

— Ты уверена?

А потом мы снова целовались, и ритм, который он задавал, был таким же притягательным и гипнотизирующим, как музыка в клубе. Он снова спросил:

— Блисс, ты уверена?

Уверена ли я? Зачем он это спросил? Он что думает, что я всего лишь хотела целовать его? Мне хотелось целовать его, пока весь мир не исчезнет.

— Кровать, — снова сказала я.

— Это не ответ.

Но он все равно двинулся в сторону спальни.

Я крепко вцепилась в него, переместив свои поцелуи на его подбородок, а потом шею, чтобы он смог сосредоточиться на том, куда идти.

Каким-то образом я попалась в занавески.

Буквально запуталась в них.

Моя серьга зацепилась за тонкий материал, и я не заметила этого, пока он не стал двигаться дальше. Мое ухо и часть головы пронзила боль. В ответ я заорала.

— Что? Прости! Что случилось? Что я сделал?

— Ухо.

Видимо, моя речь свелась к односложным предложениям.

— Черт. Не шевелись.

Он попытался обеими руками освободить сережку, но потом мы потеряли равновесие, и оба рухнули в сторону комода, который как раз стоял внутри спальни.

Судя по тому, как сильно болел у меня локоть, завтра у меня будет потрясающий синяк.

Когда боль утихла, я рассмеялась, потому что как обычно моя жизнь оказалась нелепой. И как назло, у меня вышла смесь из смеха и фырканья. Мы засмеялись оба, задыхаясь теперь уже совсем по другой причине. У меня болела одна сторона там, где мы ударились о комод. Серьга все еще была зацеплена за занавеску, а ноги продолжали держать его за талию. Между приступами смеха Гаррик ласково поцеловал меня в лоб.

Может, нелепость не так уж и плоха.

— Ладно, давай тебя распутаем. Я опущу тебя, хорошо?

Он аккуратно опустил меня на пол, и мой бешеный пульс стал снижаться. Несколько минут он пытался освободить меня, но у него были слишком большие и неуклюжие пальцы. Наконец, я сказала:

— Расстегни сережку. Я вытащу ее из занавески завтра.

Смеясь, он так и сделал.

Если до этого я чувствовала, что вспыхиваю от нашего поцелуя, то теперь у меня по телу разливалось тепло, что было совсем по-другому и приятнее. Пламя свечи вместо открытого огня.

Он потер плечо, которым я ударилась о комод, и сказал:

— Мы сплошное недоразумение.

Я сжала пальцы и сказала:

— Есть немного.

Он обхватил ладонью меня за шею и, притянув к себе, еще раз поцеловал в лоб. Я закрыла глаза, думая, что это похоже на конец вечера.

— Думаю, может, эта занавеска помогла нам. Твои ноги в этой юбке почти уничтожили все мое самообладание.

Я улыбнулась.

— Я же говорила тебе, что никогда не должна надевать ее.

— О, я определенно рад, что ты ее надела. Это воспоминание я буду лелеять еще очень долгое время.

Я шлепнула его по руке, но не возражала против бесстыдной улыбки. Он сказал:

— Наверно, мне нужно уже идти, пока ты снова не свела меня с ума.

Я отпустила его, хотя большая часть меня кричала в знак протеста. А когда он ушел, я радовалась почти так же как, когда узнала, что получила роль Федры.

Я танцевала.

Потому что... наконец... все было правильно.

 

 


 

Все было так неправильно.

Первая читка «Федры» оказалось катастрофой эпических масштабов. Даже после двух недель Кейд не сказал мне ни слова, пока мы не начали репетировать. И, казалось, весь актерский состав, судя по многозначительным взглядам, которые я на себе ловила, был на его стороне. И хотя все читки имели тенденцию быть немного «тухлыми», так как все сидели вокруг стола, эта же оказалась хуже пиццы недельной давности.

Время от времени Эрик качал головой, и я фактически видела, как он думает: «Что произошло с людьми, которых я отобрал на кастинге на прошлой неделе?»

Каждая последующая сцена становилась все хуже и хуже, словно винт, входящий под неправильным углом, но мы просто продолжали, пытаясь хоть как-то что-то наладить.

Было очевидно, что этого не произойдет.

Когда все закончилось, я почувствовала себя выжатой, как лимон. Я была так взволнована этой постановкой. Я ждала чего-то подобного с первого года обучения, а когда мне, наконец-то, выпал шанс, это оказалось просто невыносимо.

Эрик пытался изобразить какой-то оптимизм, говорил, что на сцене все будет лучше. Не думаю, чтобы хоть кто-то ему поверил.

А если и так, то первая же репетиция на сцене, которая, к слову, была еще хуже, чем читка, если такое вообще возможно, растоптала все остатки этой надежды. Неловкость между Кейдом и мной, казалось, пропитала весь актерский состав. Все были взвинчены до предела.

На занятиях было не намного лучше.

Кейд держался от меня на расстоянии, а Келси все еще злилась. Поэтому я могла с легкостью опровергнуть поговорку «человек — не остров». Я была совершенно одна.

Если не брать во внимание Гаррика.

Глубина моих чувств к нему ужасала. Все было слишком хорошо. Ничто в этой жизни не могло быть настолько удивительным. По крайней мере, не в моей.

В среду утром, после занятия по подготовке к выпуску, он остановил меня:

— Блисс, задержись на секунду.

Я тянула время, собирая свои вещи, и ждала, пока все покинут компьютерный класс. Когда мы остались одни, я спросила:

— Что случилось?

Он улыбнулся.

— Ничего.

Тогда он прижал меня к компьютерному столу, стоящему позади, и поцеловал.

От неожиданности я задохнулась, а его язык ворвался в мой рот. Все, что я успела сделать, — это моргнуть, и затем тут же оказалась на столе, его бедра — между моих раздвинутых ног, а его губы впивались в мои. В этом поцелуе не было ничего медленного. Он был бешеным, словно украденным мгновением, и я сходила с ума от желания. Я цеплялась за него, уверенная, что рассыплюсь на кусочки в его руках, а потом он отстранился.

Мне потребовалось несколько долгих секунд, чтобы сконцентрироваться на дыхании прежде, чем мне пришло в голову, что я сошла с ума. Я шлепнула его по руке.

— Ты спятил? О чем ты вообще думал? Что, если бы кто-нибудь вошел?

Я оттолкнула его на несколько шагов назад и спрыгнула со стола. Ноги нетвердо коснулись пола.

— Я все утро думал, что ты слишком сексуально выглядишь в такую рань.

Я смерила его стальным взглядом.

— Я серьезно, Гаррик.

— Как и я, — ответил он. Он взял меня за локоть и потянул в дальний угол класса, где нас нельзя было заметить от двери, и мы бы узнали, что кто-то вошел. — Когда дело касается тебя, Блисс, я всегда очень серьезен.

Имел ли он в виду то, что я подумала? В его взгляде горела опасность. Я не могла думать ясно, когда он был так близко. Он попытался еще раз меня поцеловать, но даже не смотря на то, что мы были скрыты от глаз того, кто мог в любой момент войти в дверь, я слишком боялась, слишком была напугана. Я снова почувствовала себя как в ту первую ночь, когда мы были в моей кровати. Была ли это я? Была ли я готова к чему-то подобному?

Я повернула голову, и его губы коснулись моей шеи. Все было настолько запутанным. Как я могла чего-то настолько сильно желать и в то же время не хотеть этого?

Часть меня жаждала обхватить его руками и умолять, чтобы его губы никогда не отрывались от моей кожи. Другая хотела с криком убежать в другом от него направлении.
Победила вторая часть.

Я высвободилась из его объятий и подняла руку, пытаясь удержать его от того, чтобы он последовал за мной.

— Я не могу. Мне пора. Хочу найти Кейда перед вечерней репетицией, быть может, еще удастся все наладить.

После чего я покинула класс. Кожа все еще горела от его прикосновений. К тому времени, как я добралась до актерского фойе, Кейда там уже не было. В течение всего оставшегося дня мне тоже не удалось застать его одного. Я думала над тем, чтобы попросить его поговорить со мной до репетиции, но постоянно кто-то был рядом и пялился, и, честно говоря, у меня просто не было на это сил.

Но это лишь означало, что наша третья репетиция началась так же плохо, как и все остальные.

Эрик, который понятия не имел о разворачивающейся за кулисами драме, был в замешательстве. Я думаю, он предположил, что все это из-за меня и Кейда, и именно поэтому отослал нас. Он сказал, что просто хочет поработать с хором, а также, чтобы мы кое-что отрепетировали. Итак, он отправил нас в небольшую мастерскую, где мы должны были отрабатывать одни… с Гарриком.

Должно быть, грядет апокалипсис. Настолько ужасные вещи случаются только в преддверии конца света. Я завидовала самообладанию Гаррика. Он ни разу не выдал своих эмоций.

Я же, напротив, напоминала крушение поезда в человеческом обличье.

Мы вместе дважды пробежались по нашей первой сцене. Кейд был безжизненным, а я — жалкой.

Не важно, сколько раз между репликами Гаррик бормотал «Проснитесь!», «Энергичнее!» или «Поднимайте ставки!», мы все равно были ужасны. Гаррик, который знал, на что мы оба способны, все больше и больше расстраивался. Он даже не пытался изобразить оптимизм.

— Перерыв на пять минут для обоих.

Я ушла в уборную и ополоснула лицо водой. Нужно было это остановить. Если я смогла сыграть перед Домом, то естественно смогу перед Кейдом, не важно, насколько он расстроен. Он мой лучший друг, но если я хотела стать актрисой, то мне нужно было научиться отбрасывать эмоции в сторону и думать о нем, как о ком-то другом.

Почувствовав себя немного лучше, я вернулась в мастерскую. Кейд и Гаррик уже были внутри и разговаривали.

— Я знаю, что между вами происходит что-то личное, но вы должны это преодолеть, — сказал Гаррик.

— Я стараюсь. Но это не так-то просто.

Гаррик стоял ко мне спиной, но я видела лицо Кейда, бледное и помятое, как лист бумаги, который собираются выбросить. Я задыхалась, желая, чтобы все закончилось или чтобы никогда не происходило.

— Ты недостаточно хорошо стараешься. Итак, она не ответила на твои чувства. Такова жизнь.

У меня отвисла челюсть. Как он мог быть таким бессердечным? Гаррик, который был таким милым и понимающим, когда я пришла к нему с той же проблемой?

— Такое случается. Ты должен повзрослеть. Ты актер или нет? Ты не можешь позволить своим чувствам к ней управлять твоей жизнью.

Во рту у меня пересохло, и в горле появился ком.

Я толкнула дверь и сказала:

— Достаточно.

Раздражение в моем голосе удивило меня, хотя и не должно было. Я не могла смотреть, как Кейд страдает, и, наконец, причиной этого была не только я. Слова Гаррика сильно задели меня, и от гнева у меня затряслись руки.

Увидев меня, Кейд испугался.

Гаррик и вовсе не выглядел виноватым, что только распалило мой гнев. Я шла, пока не оказалась между двух парней, закрыв спиной Кейда.

— Это не твое дело, — сказала я Гаррику.

Он повернулся ко мне, и его выражение лица, казалось, ослабило хмурый взгляд.

— Это мое дело, когда ваши личные проблемы влияют на репетицию.

Головой я понимала, что он прав. И понимала, что он мой учитель, а это его работа, но осуждение в его голосе все равно ранило меня.

И мне хотелось ранить его в ответ.

— Возможно, ты прав, — сказала я. — Может, здесь вообще не место отношениям. Не самая лучшая идея смешивать их с учебой, ты так не считаешь?

Он был настолько спокоен, что мне хотелось встряхнуть его. Мне хотелось вцепиться ногтями в его плечи и раскачивать взад и вперед.

— Блисс, ты ведешь себя непрофессионально.

— Я веду себя непрофессионально? О-о, вот забавно, по-моему, это относится к тебе!

— Об этом мы с тобой поговорим позже. — Он коснулся рукой моего локтя, и меня еще больше разозлило то, что от его прикосновения у меня подкосились ноги. Я отстранилась.

— Я не хочу говорить об этом позже. Я лишь хочу, чтобы ты занимался обязанностями режиссера. Я хочу, чтобы ты не лез в мои дела с Кейдом. Ты меня слышишь? Тебе понятно? Не лезь в это. Это все, что я хочу от тебя.

Наконец, что-то в его спокойном выражении лица дало трещину. Его челюсти сжались, и на секунду он прикрыл глаза. Видеть его взволнованным было не так приятно, как мне казалось. И мне уже хотелось забрать свои слова назад.

— Отлично. — Он поднял ладони вверх и повторил: — Отлично. Как режиссер я заявляю вам, что вы вместе должны разобраться со своим дерьмом до следующей репетиции, если не хотите, чтобы мы начали искать дублеров. Вы свободны.

Выходя, он громко хлопнул дверью, и я слышала у себя в голове эхо снова и снова. Я такая глупая. Это было ТАК глупо. Я практически забыла, что Кейд стоял рядом, пока он не произнес:

— Вот дерьмо, Блисс. Он и есть тот парень?

Я могла бы отрицать это. Могла бы придумать целую историю. Могла убежать. Но я чувствовала себя настолько опустошенной, чтобы сдвинуться с места. Я опустилась на колени, обхватив себя руками за талию, будто это как-то могло помочь мне удержать себя в руках, будто, если я буду держать себя крепко, то боль не проникнет внутрь.

vikidalka.ru - 2015-2017 год. Все права принадлежат их авторам!