Главная | Случайная
Обратная связь

ТОР 5 статей:

Методические подходы к анализу финансового состояния предприятия

Проблема периодизации русской литературы ХХ века. Краткая характеристика второй половины ХХ века

Ценовые и неценовые факторы

Характеристика шлифовальных кругов и ее маркировка

Служебные части речи. Предлог. Союз. Частицы

КАТЕГОРИИ:






Шесть месяцев спустя 5 страница




Я почувствовала лёгкое, как пёрышко, прикосновение к своей руке, а потом передо мной встал Гаррик, бережно держа мою ладонь в своих руках. В том месте, где меня схватил Дом во время сцены, уже начал наливаться синяк. Гаррик провёл рукой по своему лицу и посмотрел на меня.

— Возможно, я справился бы с этим лучше.

Я не осознавала, насколько сильно моя голова гудела, пока не засмеялась, и от этого движения боль отозвалась во всей голове. Бессознательно я закрыла глаза. Пальцы Гаррика коснулись моего подбородка, вызывая дрожь, как от землетрясения, там, где он дотронулся. Я не открывала глаза, потому что, пока они были закрыты, я не делала ничего неправильного, ведь так? Но открыв их, я увижу его великолепное лицо и эти губы... И перешла бы за черту, где все определённо было неправильным, неправильным, неправильным.

Но он прошептал: «Блисс...», что оказалось предупреждением прежде, чем его губы накрыли мои.

 

 


 

 

Я подумала о том, что идея с поцелуем просто ужасна, но уже ровно через три секунды не смогла думать уже вообще ни о чём. Его язык ворвался в мой рот, яростно и требовательно, изучая меня. Это была страсть в её самом первобытном проявлении. Я всегда пыталась понять, как возникает эта химия между актёрами, играющими вместе на сцене, о которой говорили режиссёры, и теперь сама чувствовала это. Любое его прикосновение вызывало во мне самую настоящую химическую реакцию: молекулы перемещались, изменялись и выделяли тепло.

Боже, было столько тепла.

Сквозь затуманенную голову я услышала громкий смех, узнав голос Келси, и оторвалась от Гаррика. Снаружи находилось множество студентов, ожидающих своей очереди выхода на сцену. Как же долго мы с ним пробыли здесь наедине?

Он шагнул за мной, но я жестом остановила его.

— Прекрати! Прекрати это! Ты не можешь просто взять и снова так поступить! Мы же решили забыть обо всем! И это твои слова! Ты не можешь говорить одно, а делать другое!

— Прости.

Вряд ли он сожалел. Он выглядел так, словно не прочь повторить это ещё раз.

Я покачала головой и направилась к двери.

— Стой, Блисс. Подожди. Мне очень жаль. Это больше не повторится, хорошо?

— Хорошо.

Это то, что я сказала. Но чувствовала себя как угодно, только не «хорошо». Он вёл себя так, словно я не жаждала этого поцелуя и вполовину так сильно, как он, но привет! Нам обоим было что терять. Ну, так почему только я думала о последствиях?

Я вышла и услышала голоса Дома и нескольких ребят, собравшихся недалеко от двери.

— Этот парень настоящий мудак. Вёл себя так, словно я пытался изнасиловать её или что-то типа того. Всего лишь поцелуй. Ничего такого, чем бы мы ни занимались раньше.

Я закатила глаза.

— И каким-то образом в этот раз вышло ещё хуже, чем в предыдущий. Разве со временем не должно наоборот получаться лучше, а, Дом?

Его друзья смеялись, но я все равно услышала, как он назвал меня сучкой.

Я не остановилась и просто продолжила идти дальше. У меня всё ещё оставалось время до следующей пары, чтобы купить самую огромную чашку с кофе, которую только смогу найти.

К счастью, конец недели обошёлся без особых происшествий. Гаррик держался на расстоянии, и, в конце концов, я начала приходить в норму. Каждый получил контрольное задание по режиссуре, что значило — пора браться за книги и уже выбрать, наконец, ту сцену, которую я сыграю. В пятницу на подготовительных курсах мы обсуждали наше прослушивание, и он попросил нас прочесть об Общественной актёрской ассоциации. Поэтому большую часть своих выходных я провела, просматривая пьесы, которые у меня были (так же те, что были у Кейда), и читала самую скучную схему организации Общественной актёрской ассоциации, которую только можно найти в этом мире.

На следующей неделе проводилась запись на наше самое первое в этом семестре Главное прослушивание, а для меня и последнее. Если я плохо справлюсь в пятницу, то до окончания учёбы у меня будет лишь один шанс показать себя. Я была на самом первом спектакле в этом году и выступала режиссёром второго, но с тех пор больше ничего. Они уже предложили мне стать режиссёром последнего спектакля этого года, но я была слишком напугана, чтобы принять его, в случае, если не получу в нём роль. Боже, меня действительно начало накрывать. Я почти закончила учёбу, а моя жизнь и близко не напоминала ту, которую бы мне хотелось иметь. Когда три с половиной года назад я начала учиться, то думала, что к этому моменту у меня уже будет план.

Я думала, что точно знаю, чем хотела бы заниматься и куда отправиться. И если быть до конца честной... я думала, что к этому моменту уже встречу парня, за которого соберусь замуж. То есть, каждая супружеская пара, которую я знала, познакомилась в колледже, здесь же я была всего несколько месяцев, но идея брака в данный момент для меня казалась нелепой.

К тому же не особо помогало и то, что первым маминым вопросом каждый раз, когда мы разговаривали, был: «Ты нашла себе кого-нибудь?». Я на мгновение задумалась, а как она отреагирует, если я расскажу ей о нынешнем статусе моей любовной жизни в следующий раз, когда она спросит. Может быть, она взбесится. А может, спросит, когда мы планируем пожениться. Порой разговаривать с мамой бывает трудно.

Как люди в этом возрасте могут решать, с кем они хотят провести остаток своей жизни? Я не могу решить, что съесть на обед! Не могу решить, хочу ли я быть актрисой, хотя уже получила тридцать пять тысяч долларов образовательного кредита, как нельзя лучше говорящего мне, что я хочу быть актрисой.

К концу недели прослушивания появилось чувство, что в нашей ситуации с Гарриком не было «ничего особенного», и я продолжала утверждать, что так оно и было. Я заходила в класс в самый последний момент и, как правило, первой выходила из него. Верный своему слову, в классе он вёл себя профессионально, что в действительности просто означало, что мы сводили наше взаимодействие к минимуму. Я никогда не видела его в Гринде, и мы снова часто там бывали.

Он присутствовал на прослушиваниях, как и любой другой преподаватель. И даже его отсутствие не смогло бы ослабить моего волнения по поводу этого спектакля. Как актриса, я всегда тяготела больше к классическим ролям, чем к современным (отсюда и одержимость Шекспиром), и мы, наконец, сделали греческий спектакль (ну... во всяком случае, перевод греческого спектакля). Федра не была моим первым выбором, учитывая, что темой была запретная любовь, которая явно была не тем, в чем я сейчас нуждалась. Но, по крайней мере, у меня было отличное понимание своего характера, когда я прослушивалась. Правда, Федра вожделела своего пасынка, а не своего преподавателя, но чувства были схожими.

Долгое время я не особо хотела брать эту роль.

Когда настала моя очередь идти на прослушивание, я чувствовала себя хорошо, я бы сказала, уверенно. Я знала свои плюсы и минусы. Знала свой характер. Знала, каково это, когда ты не можешь получить то, что хочешь. Больше, чем что-либо... Я знала, каково это, когда ты чего-то хочешь и в то же время не хочешь. Я отдалась вожделению, страху и сомнению во время своего выступления. Я открыла себя тому, чего бы ни позволила себе в реальной жизни, потому что здесь... здесь я могу выражать себя, отдавать и притворяться, что это не я... притворяться, что это Федра.

Я была честнее под лучами прожекторов, чем при свете дня. Всё закончилось в течение нескольких минут, я вернулась в артистическое фойе, надеясь, что этого было достаточно.

Когда прослушивание закончилось, мы все отправились праздновать. Приглашения на повторное прослушивание раздадут утром, и можно будет беспокоиться потом, но на данный момент от нас ничего не зависело.

Все вместе (в основном, выпускники и студенты предпоследних курсов) мы заняли целую часть паба «Стамбл Инн». Даже то, что мы сидели за разными столами, не мешало нам громко переговариваться, и мало кого волновало, мешаем ли мы кому-то.

Вечер мы начали с текилы, которая немного жутковато напоминала мне вечер с Гарриком, но я отбросила эти мысли. Я была здесь с друзьями. Это поможет мне расслабиться и как следует повеселиться.

Я сидела за одним столом с Келси и Кейдом. Линдси тоже была здесь вместе с Джереми, симпатичным второкурсником, с которым я по пьяни целовалась в прошлом году. С тех пор он ещё долго ходил за мной по пятам, но я была уверена, что он в курсе — между нами ничего не могло быть. Сейчас же на него положила глаз наша помешанная на сексе красотка Келси. Потом Виктория, которая с лёгкостью могла бы сойти за незаконнорождённого ребёнка Линдси и Келси. У неё была грудь Келси (и её же распутность) вместе с позицией Линдси «я ненавижу всё и всех». Последним за столом сидел Расти, который был королём случайностей и прочих весёлых приколов.

Джереми был единственным несовершеннолетним, чтобы пить, но официантка и не думала проверять всех сидящих за столом. Она посмотрела удостоверение Кейда и потом просто окинула взглядом остальных. Мы заказали выпивку, еду, а потом ещё выпивку.

К тому времени, как разговор зашёл о прослушивании, мне было очень хорошо.

Именно Расти сделал первый шаг:

— Ну, так... что там с той пьесой про инцест?

Я закатила глаза.

— Это не инцест, Расти. Они не связаны по крови.

— Не важно, — пожал он плечами. — У меня есть мачеха, и я бы наложил в штаны, если бы она приблизилась ко мне.

Келси рассмеялась.

— По-моему это больше связано с тем, что ты гей.

— Я видел твою мачеху. Передай ей, что она может приближаться ко мне в любое время, — сказал Кейд.

Если бы мы были другими людьми, Расти пришёл бы в ярость и стукнул Кейда по руке... или по морде. Но нет, вместо этого они дали друг другу «пять».

— Ну а если серьёзно, как все справились? — спросил Расти. — Лично я был дерьмом. Мне бы больше повезло, если бы я получил роль второго солдата или слуги.

— Я бы убила за роль Афродиты. То есть, у кого ещё такие подходящие сиськи для этого? — встряла Келси.

Виктория подняла руку.

— Эй, привет! Ты что ослепла? — она указала на свою грудь.

— Да ладно, неужели ты тоже хочешь Афродиту?

— Черт, нет, — сказала Виктория. — Просто не нужно игнорировать мои сиськи.

— Я никогда не игнорировал твои сиськи, — встрял Джереми с широко открытыми глазами.

Все засмеялись. Обычно Джереми сидел тихо, когда мы собирались все вместе. Думаю, находиться с нами довольно трудно, учитывая то, что мы проводили всё свободное время друг с другом в течение последних четырёх лет, а он был новичком в нашей группе.

— Что насчёт тебя, Блисс? — спросила Линдси. — Все мы знаем, что ты вся течёшь, только думая об этом.

В этот момент я бы покраснела, если бы мои щеки уже не горели от алкоголя.

— Я думаю, всё прошло хорошо. Просто... знаете, на самом деле я получила Федру.

Келси взорвалась от смеха, и я пихнула её под столом.

Кейд улыбнулся мне.

— Что? Ты сохнешь по кому-то из членов семьи, которого я никогда не видел?

Я толкнула его в плечо, и он засмеялся, обнимая меня рукой и прижимая к себе.

— Я же шучу, малыш.

— Просто я... Просто я поняла, каково это хотеть чего-то, но пытаться и заставлять себя верить в то, что, на самом деле, ты этого не хочешь. Это не обязательно должно касаться любви. Я о том, что ты хочешь чего-то, чего не можешь иметь, или думаешь, что не заслуживаешь этого. Черт, мы хотим роли, которые получили наши друзья, несмотря на то, что они — друзья, и мы должны за них радоваться. Мы сидим на прослушивании и думаем, как бы мы сыграли эту роль. Мы всегда хотим того, чего не имеем. Такова человеческая натура.

Я, наверное, немного увлеклась. Потому что, когда закончила, за столом все молчали, пока Расти не сказал:

— Ты определённо недостаточно пьяна!

Так что мы заказали ещё выпивки, и нам принесли ещё еды, жирной и восхитительной.

— Ребята, вы понимаете, что мы не затронули ещё одну важную тему? — Виктория вскинула бровь и продолжила. — Преподаватель «Я-ходячее-воплощение-секса», который одним лишь взглядом может сделать тебя беременной.

Большинство парней за столом (кроме Расти) застонали в то время, как большинство девушек (кроме меня), включая Расти, озвучили разные версии «Черт подери, да!».

Виктория начала обмахивать себя руками.

— На самом деле, в первый день, когда он заговорил, я думала, один его акцент доведёт меня до оргазма.

Я молчала, и Келси тоже, бросая на меня вопросительные взгляды.

Я могла бы извиниться и отлучиться в уборную. Не покажется ли это странным? Я ведь по идее достаточно выпила.

— Келси, почему ты не поддерживаешь меня в этом? — спросила Виктория. — Смогу ли я претендовать на него, как только мы закончим колледж?

Я пыталась сохранять каменное лицо.

Келси усмехнулась.

— Я не отрицаю, он милый, но для меня он слишком правильный и чопорный. Я люблю более опасные экземпляры.

Она подмигнула Джереми, и я уверена, что у него отвалилась бы челюсть, если бы та могла опуститься ещё ниже.

— Что? Наличие мотоцикла — недостаточный показатель опасности? — спросил Кейд.

— У него есть байк? Я не знала! — она кинула на меня осуждающий взгляд, будто я предала её, не поделившись этой информацией.

— А что произошло у них с Домом? — спросила меня Линдси. — Он всё ещё скулит по поводу того, что Гаррик его избил во время вашего прослушивания.

Рука Кейда скользнула со спинки стула на мои плечи, слегка сжав их.

— Дом — просто осел. Мистер Тейлор лишь оттащил его от меня, вот и всё.

Расти улыбнулся и указал на нас с Кейдом.

— Вы оба такие милые. «Мистер Тейлор то, мистер Тейлор сё». Мне кажется, вы — единственные, кто всё ещё относится к нему как учителю, а не как к куску мяса.

Я закатила глаза. Я никогда не называла его мистером Тейлором в лицо, но всё же это странно говорить о нём с другими и звать его Гарриком. У меня было такое впечатление, что они способны прочитать все секреты на моем лице и теперь знают точно, каким «не учителем» я его считала.

Возможно, после всего этого мне все же нужно отлучиться в уборную. Я подтолкнула Кейда, и он пропустил меня. С каждым шагом прочь от этого балагана моё беспокойство угасало. Я побуду там пару минут, а когда вернусь, их разговоры будут на совсем другие темы, и всё будет хорошо.

Я проходила мимо бара, когда услышала своё имя.

— Блисс!

Я обернулась, но никого не увидела.

— Блисс!

Голос прозвучал ближе, поэтому, когда я посмотрела за барную стойку, то увидела его — мальчика-бармена.

Я улыбнулась и попыталась изобразить счастье от встречи с ним. Но если честно... я даже не помнила его имени. В тот вечер слишком много других вещей занимали мою голову. Как всегда, когда я думала о Гаррике, у меня все внутри сжималось, и мне пришлось приложить все усилия, чтобы не утонуть в воспоминаниях.

Когда нас разделяла лишь барная стойка, мальчик-бармен сказал:

— Привет... Надеюсь, ничего страшного в том, что я помню твоё имя?

На самом деле, да. Немного.

— Обещаю тебе не пугаться, если ты простишь меня за то, что я забыла твоё.

Уголки его губ опустились, и на секунду он нахмурился, а потом снова просиял и сказал:

— Брэндон.

— Точно, Брэндон. Конечно. Прости, эта неделя была длинной.

— Ну, тогда позволь мне сделать её чуточку лучше. — Он достал стакан и налил мне порцию текилы. — За счёт заведения.

Я чувствовала себя неловко, выпивая одна, но не могла отказать. Поэтому я поблагодарила его, пожала плечами и выпила все залпом.

Потом я рассмеялась, но не потому, что было весело, а мне просто показалось, что так нужно сделать.

— Послушай, — начал Брэндон. — Я не хочу показаться слишком настойчивым, но не хотела бы ты как-нибудь встретиться?

Не хотела бы я с ним встретиться? Что ещё важнее, не хотела бы я переспать с ним? Несмотря на все сумасшествие с Гарриком, я всё ещё оставалась девственницей. И все ещё жалела, что не перестала ею быть. Вот тут появилась другая возможность исправить это... которая не нарушает школьных правил и не рискует увольнением. Я посмотрела на него. Келси была права, он симпатичный. И определённо заинтересован мной.

Я попыталась представить, каково будет спать с ним. Попыталась представить, как мы сбрасываем одежду, его руки на моей коже, его губы на моих. Я пыталась, но в каждом образе видела Гаррика, а не Брэндона.

Черт, ну почему нельзя просто щёлкнуть пальцами и перестать быть девственницей? Почему это должно происходить через секс? И почему я могу думать только о Гаррике, несмотря на то, что даже отказалась от секса с ним?

Почему мой мозг категорически отказывается понимать это?

Брэндон сам ответил на свой вопрос:

— Думаю, это, видимо, означает «нет». Обычно это так, если на ответ требуется так много времени.

Я натянуто улыбнулась.

— Прости. Ты действительно милый, но просто мне не очень это интересно... в данный момент.

Черт, я всегда так делала. Я не сильна в сопоставлениях, поэтому всегда добавляла фразы вроде «в данный момент».

Брэндон кивнул.

— Круто. Не беспокойся об этом. Мне, э-э, лучше вернуться к работе.

Он не стал ждать моего ответа прежде, чем зашагал вдоль бара, чтобы обслужить клиента в дальнем конце. Вздохнув, я отправилась в уборную, где сполоснула лицо водой.

Это не помогло хаосу в моей голове, но я чувствовала покалывание в животе от алкоголя, которое, по крайней мере, помогало мне справиться с ним.

Я вернулась к столу, где, благодаря Кейду, меня ждали ещё две порции спиртного, и разговор, к счастью, вёлся о другом слухе, не касающемся Гаррика. К тому времени, как мы всё выпили, моя кожа представлялась мне тёплым одеялом, а горло болело от громкого смеха над всем подряд, не имело значения, смешным или нет. Мы все были настолько пьяны, что наш разговор свёлся к незначительным фразам между взрывами смеха и шутками.

— Я так пьян, — начал Расти. — Что просто хочу сидеть в своей машине и играть на гармошке, пока не протрезвею.

Мой смех прозвучал оглушительно.

— У тебя есть гармошка?

— Чёрт, да. Хочешь послушать, как я играю?

— Ещё бы!

Я оставила свой кошелёк Кейду, чтобы он смог расплатиться за меня. И в благодарность небрежно чмокнула его в щеку.

— О! Я тоже, я тоже! — закричала Келси. Она тоже отдала свой кошелёк Кейду, но вместо поцелуя лишь погладила его по голове, а Расти обхватил руками каждую из нас.

— Примите к сведению, мальчики! Девушки всегда в восторге от мужчин, играющих на инструменте!

Линдси фыркнула:

— Твой инструмент даже не интересуется девушками, Расти!

— Но это не значит, что он им не нравится!

Мне кажется, как только мы вышли на улицу, уровень шума в баре понизился вдвое, но я не видела разницы. В моей голове по-прежнему все гудело. Через пару минут остальные из нашей компании присоединились к нам снаружи, где Расти, сидя на капоте своей машины, играл на гармошке и пел, как он сказал, по-французски (но я была уверена, что это была просто тарабарщина).

Но нам было всё равно. Спустя несколько минут мы разобрали эту околёсицу настолько, чтобы подпевать. Мы пели серенады посетителям бара, которые плелись к своим машинам в два часа ночи. Мы пели на английском и на тарабарщине. Мы пели песни Мадонны, Бритни Спирс и из «Призрака оперы». Кейд зачитал смешной рэп, который он зарифмовал, по-моему, с чесоткой. И мы продолжали петь, пока все посетители не разошлись, а владелец заведения не вышел и не сказал нам проваливать.

Мы всё ещё были слишком пьяны, чтобы сесть за руль, кроме, может быть, Джереми, но ни одна из наших машин не была достаточно велика, чтобы вместить всех нас. И повинуясь какому-то порыву, я просто предложила:

— Пошли ко мне. Топать около полумили, но я точно уверена, что у меня в холодильнике есть водка.

И мы, дружно выкрикивая «Водка!», двинулись ко мне.

Я точно пожалею об этой ночи позже, но в тот момент мне просто не хотелось, чтобы она заканчивалась.

 

 


 

 

Где-то по дороге к своей квартире я сняла туфли. Каблуки были невысокими, но всё равно буквально убивали мои несчастные ноги. Поэтому я просто скинула их.

— Эй, детка, что ты делаешь?

Хихикая, я упала на Кейда. Я думала, что была пьяна до этого, но сейчас, спустя какое-то время... меня действительно торкнуло. Возможно, я зашла дальше, чем когда-либо.

— Обувь — это глупо. И почему люди носят её?

Он рассмеялся.

— Ну, может, чтобы не напороться на гвоздь и не познакомиться со столбняком, вот почему.

— Носят. Но зачем. Носят. «Н-н» — н-н-н-нелепые.

Он засмеялся, и я — тоже, хотя даже понятия не имела, что смешного.

— Ты очаровательна. Иди ко мне. Я донесу тебя до дома на спине, чтобы сберечь твои ножки.

— Да!

Он присел, и я забралась к нему на спину. Он нёс в руках мои туфли, когда мы шли, пошатываясь, по дороге. Добравшись до парковки, я начала петь выдуманную песенку, что-то типа:

— Кейд — мой герой! С нуля до героя!

— Что значит «с нуля»? Я никогда не был нулём!

— Кейд — мой лучший друг! Однажды мы будем в Уэст-Энде ловить мух! Его машина пахнет сыром! И я просто хочу обнять его, и плевать, что будет с этим миром!

Расти крикнул нам:

— Давайте с обнимашками разберётесь наедине!

— А Расти у нас — идиот! А в моих волосах пахнет ветерок!

Кейд засмеялся.

— Может, ты имела в виду звук, а не запах?

— Какой звук?

— Ой, забудь, — усмехнулся он.

Я уже видела свой дом.

— Вот дерьмо. Я забыла свою сумочку.

— Я ее забрал, детка.

— Правда? Ты лучший!

Я громко и смачно чмокнула его. Вообще-то я целилась в щеку, но, по-моему, попала куда-то в район его шеи.

В это же время я услышала выкрик Джереми:

— Привет! Мистер Ти! Как Вы?

— Откуда здесь борец? — спросила я.

— Это не борец, это мистер Тейлор.

Взвизгнув, я отпустила плечо Кейда и отклонилась назад, чтобы поискать взглядом Гаррика. Сделав это, я нарушила равновесие, и мы оба рухнули на землю, причём Кейд оказался на мне.

Я застонала.

— Дерьмо-о-о-о. Какой же ты тяжёлый, Кейд, даже больше, чем я могла подумать! — простонала/пропыхтела я.

Было такое впечатление, будто я плыву в море, и всё вокруг меня раскачивается.

Кейд сказал:

— Здравствуйте, мистер Тейлор.

— Здравствуй, Кейд. С тобой всё в порядке?

— Конечно.

Он встал на колени, а затем поднялся. Когда он пытался поднять и меня, я очень хорошо видела, как Гаррик смотрел на меня. Сексуальная причёска, великолепная усмешка. Не честно, что он выглядел так хорошо.

Я застонала и прикрыла лицо руками.

— Почему этот мир так меня ненавидит?

Они оба засмеялись, но я не увидела ничего смешного в этом. СЕРЬЁЗНО. Что я сделала Вселенной?

— Давай, детка.

Кейд предпринял ещё одну попытку поднять меня, но моё тело было не в состоянии сдвинуться.

— Не думаю, что смогу стоять, — сказала я ему. — Чувствую себя липкой макарониной.

— Да ладно? — с весёлым выражением лица Кейд отвернулся, и мои глаза окончательно закрылись. — Вы не против, мистер Тейлор?

В следующий момент я оказалась в воздухе и почувствовала, что лечу. Я посмотрела налево и увидела часть лица Гаррика. Она показалась мне такой красивой. Рукой я обхватила его за плечо, и они с Кейдом вместе куда-то потащили меня. Потом Гаррик взял меня на руки, пока Кейд рылся в моей сумочке в поисках ключей.

Я положила голову ему на грудь.

— Ты так хорошо пахнешь. Почему ты всегда так хорошо пахнешь?

Кейд рассмеялся.

— Ла-а-адно. Думаю, это намёк на то, что пора отпустить нашего учителя.

Я отпустила Гаррика, и руки Кейда обхватили меня за талию.

— Простите, мистер Тейлор.

— Ничего страшного.

— Послушайте, она придёт в ужас, если узнает, что вы видели её в таком состоянии. Клянусь, обычно она не такая, просто в последнее время она из-за чего-то расстроена.

— Хорошо, Кейд. Я обещаю. Спокойной ночи, Блисс.

Я оживилась и ухватилась за рукав его рубашки.

— Нет, стой.

Тут выскочил Расти с гармошкой в руках.

— Да, Гаррик, останься. У малышки Блисс есть водка.

Гаррик усмехнулся мне.

— Думаю, малышке Блисс уже хватит. И да, спасибо за приглашение, но есть определённые грани, которые я не должен переходить, — его глаза встретились с моими, и я поняла, что речь идёт не только о вечеринке. Это немного отрезвило меня. Не сильно, но достаточно для того, чтобы осознать, какой дурочкой я себя выставила.

— Будьте осторожны ребята. Хорошо повеселиться.

Затем он ушёл, и Кейд помог мне зайти внутрь и добраться до дивана.

Ребята отправились совершать набег на мой холодильник, а Келси села на диван возле меня, положив голову мне на колени.

— Ну что я могу сказать, твой ненаглядный выглядел потрясно сегодня вечером.

— Келси! Заткнись!

— Что? Меня никто не слышал.

Я огляделась. Она была права. Ребята таскали чипсы из моего буфета. Линдси и Виктория разбавляли водку апельсиновым соком. Когда я убедилась в том, что никому нет до нас дела, то повернулась обратно к Келси.

— Он всегда выглядит потрясно. И я не знаю, как долго смогу выдерживать это. Когда-нибудь я самопроизвольно загорюсь от его сексуальности и запрыгну на него прямо посреди урока.

Она засмеялась.

— Интересно, как бы это выглядело... Но ты ведь понимаешь, что это ужасная идея. Кроме того... Ты уже была с ним. Вероятно, он был достаточно хорош, чтобы ты захотела его снова, но он больше не загадка, которую ты должна разгадать. Тебе просто нужно отвлечься.

Я кивнула без особого энтузиазма, хотя была абсолютно уверена, что ничто не могло отвлечь меня от Гаррика. И Келси не знала того, что он по-прежнему являлся для меня загадкой. Боже мой, как я хотела сыграть в Нэнси Дрю.

Глаза подруги заблестели, когда она поднялась с моих коленей.

— Знаете, в какую игру я никогда не играла? — спросила она у всех. — В бутылочку!

Виктория скептически посмотрела на неё.

— Ты никогда не играла в бутылочку? Серьёзно?

Келси пожала плечами и, обернувшись ко мне через плечо, подмигнула.

— Ну что я могу сказать? — продолжила она. — Я слишком отстала от жизни. К тому моменту, как эти две дамочки появились, — она указала на свою грудь, — парням больше не нужны были предлоги, чтобы меня поцеловать.

Кейд удивлённо вскинул бровь.

— То есть, а сейчас нам они нужны?

Спрыгнув с дивана и усевшись по-турецки на полу, она взяла с журнального столика наполовину заполненную бутылку воды.

— Конечно, нет. Но это такая захватывающая игра.

Она схватила меня за руку и потащила к себе. Истерически смеясь, я без сил приземлилась на пол.

— Видите? — сказала Келси. — Блисс уже весело. Вик, неси водку! Сделаем это ещё интереснее. У нас будет бутылочка для взрослых. Что значит, никаких детских поцелуйчиков — я хочу видеть языки.

— Клянусь, Келси, ты ещё большая извращенка, чем большинство парней, которых я знаю, — сказала Линдси.

— Спасибо! Но сейчас все-таки у меня мозг работает. По желанию вы можете просто касаться губами... но за это вам придётся выпить штрафную порцию спиртного.

Большинство парней заметно расслабились, кроме Расти, который выглядел разочарованным.

— Но девушек здесь гораздо больше, чем парней, — заметила Линдси.

Виктория усмехнулась.

— Может, нам нужно найти Гаррика и попросить его присоединиться к нам.

Побледнев, я вскрикнула:

— Нет! Исключено!

— Боже, Блисс, ты такая ханжа.

Келси понимающе мне улыбнулась. Мне определённо нужно было отвлечься. Подавшись вперёд, я закрутила бутылку.

Она указала на Расти, и я не дала ему ни единого шанса уклониться от поцелуя. Перегнувшись через круг, я притянула его за воротник к себе. Я была так пьяна, что поцелуй вышел немного слюнявым, но мы все были пьяны, поэтому какая разница? Я целовала его ещё в течение нескольких секунд прежде, чем оттолкнуть и вернуться на своё место.

Присвистнув, Расти произнёс:

— Черт, девочка. Если бы я не был на 110% геем, то увёл бы тебя отсюда прямо сейчас.

Откинув голову назад, я рассмеялась. Так здорово расслабиться и перестать думать.

Следующим крутил бутылочку Расти, и бедный Джереми стал очередной жертвой. Он схватил водку со словами:

— Без обид, Расти, но ты не в моем вкусе.

Улыбнувшись, он сделал большой глоток, а потом быстро чмокнул Расти в губы. Мы заулюлюкали как школьники.

Раздался стук в дверь, и Келси вскочила и вышла в коридор. Она вернулась ещё с десятком людей с нашего факультета.

— Ты ведь не против? — спросила она меня. Это было в духе Келси: сначала пригласить, а потом спросить разрешения. В любом случае, я покачала головой — сейчас меня это не заботило.

— Превосходно. Итак, леди и джентльмены, займите свои места. Самое время для разврата.

И действительно, другого определения этому не было. В считанные минуты я увидела столько друзей, целующихся с друзьями, независимо от того, нравятся ли они друг другу или нет, сходят ли друг по другу с ума, относятся ли друг к другу как брату или сестре. На одну ночь мы откинули все мысли в сторону и позволили бутылке «Аквафина» определять нашу судьбу.

vikidalka.ru - 2015-2017 год. Все права принадлежат их авторам!