Главная | Случайная
Обратная связь

ТОР 5 статей:

Методические подходы к анализу финансового состояния предприятия

Проблема периодизации русской литературы ХХ века. Краткая характеристика второй половины ХХ века

Ценовые и неценовые факторы

Характеристика шлифовальных кругов и ее маркировка

Служебные части речи. Предлог. Союз. Частицы

КАТЕГОРИИ:






Явление четырнадцатое




 

Огудалова, Карандышев, Иван, потом Евфросинья Потаповна.

Карандышев . Я, господа… (Оглядывает комнату.) Где ж они? Уехали? Вот это учтиво, нечего сказать! Ну, да тем лучше! Однако когда ж они успели? И вы, пожалуй, уедете? Нет, уж вы-то с Ларисой Дмитриевной погодите! Обиделись? — понимаю! Ну, и прекрасно. И мы останемся в тесном семейном кругу… А где же Лариса Дмитриевна? (У двери направо.) Тетенька, у вас Лариса Дмитриевна?

Евфросинья Потаповна (входя) . Никакой у меня твоей Ларисы Дмитриевны нет.

Карандышев . Однако что ж это такое, в самом деле! Иван, куда девались все господа и Лариса Дмитриевна?

Иван . Лариса Дмитриевна, надо полагать, с господами вместе уехали… Потому как господа за Волгу сбирались, вроде как пикник у них.

Карандышев . Как за Волгу?

Иван . На катерах-с. И посуда, и вина, все от нас пошло-с; еще давеча отправили; ну, и прислуга — все как следует-с.

Карандышев (садится и хватается за голову) . Ах, что же это, что же это!

Иван . И цыгане, и музыка с ними — все как следует.

Карандышев (с горячностью) . Харита Игнатьевна, где ваша дочь? Отвечайте мне, где ваша дочь?

Огудалова . Я к вам привезла дочь, Юлий Капитоныч; вы мне скажите, где моя дочь!

Карандышев . И все это преднамеренно, умышленно — все вы вперед сговорились… (Со слезами.) Жестоко, бесчеловечно жестоко!

Огудалова . Рано было торжествовать-то!

Карандышев . Да, это смешно… Я смешной человек… Я знаю сам, что я смешной человек. Да разве людей казнят за то, что они смешны? Я смешон — ну, смейся надо мной, смейся в глаза! Приходите ко мне обедать, пейте мое вино и ругайтесь, смейтесь надо мной — я того стою. Но разломать грудь у смешного человека, вырвать сердце, бросить под ноги и растоптать его! Ох, ох! Как мне жить! Как мне жить!

Евфросинья Потаповна . Да полно ты, перестань! Не о чем сокрушаться-то!

Карандышев . И ведь это не разбойники, это почетные люди… Это все приятели Хариты Игнатьевны.

Огудалова . Я ничего не знаю.

Карандышев . Нет, у вас одна шайка, вы все заодно. Но знайте, Харита Игнатьевна, что и самого кроткого человека можно довести до бешенства. Не все преступники — злодеи, и смирный человек решится на преступление, когда ему другого выхода нет. Если мне на белом свете остается только или повеситься от стыда и отчаяния, или мстить, так уж я буду мстить. Для меня нет теперь ни страха, ни закона, ни жалости; только злоба лютая и жажда мести душат меня. Я буду мстить каждому из них, каждому, пока не убьют меня самого. (Схватывает со стола пистолет и убегает.)

Огудалова . Что он взял-то?

Иван . Пистолет.

Огудалова . Беги, беги за ним, кричи, чтоб остановили.

 

Действие четвертое

 

ЛИЦА:

Паратов.

Кнуров.

Вожеватов.

Робинзон.

Лариса.

Карандышев.

Илья.

Гаврило.

Иван.

Цыгане и цыганки.

 

Декорация первого действия. Светлая летняя ночь.

 

Явление первое

 

Робинзон с мазиком в руках и Иван выходят из кофейной.

Иван . Мазик-то пожалуйте!

Робинзон . Не отдам. Ты играй со мной! Отчего ты не играешь?

Иван . Да как же играть с вами, когда вы денег не платите!

Робинзон . Я после отдам. Мои деньги у Василия Данилыча, он их увез с собой. Разве ты не веришь?

Иван . Как же вы это с ними на пикник не поехали?

Робинзон . Я заснул; а он не посмел меня беспокоить, будить, ну, и уехал один. Давай играть!

Иван . Нельзя-с, игра не равна; я ставлю деньги, а вы нет; выигрываете — берете, а проигрываете — не отдаете. Ставьте деньги-с!

Робинзон . Что ж, разве мне кредиту нет? Это странно! Я первый город такой вижу; я везде, по всей России все больше в кредит.

Иван . Это я оченно верю-с. Коли спросить чего угодно, мы подадим; знавши Сергея Сергеича и Василья Данилыча, какие они господа, мы обязаны для вас кредит сделать-с; а игра денег требует-с.

Робинзон . Так бы ты и говорил. Возьми мазик и дай мне бутылку… чего бы?..

Иван . Портвейн есть недурен-с.

Робинзон . Я ведь дешевого не пью.

Иван . Дорогого подадим-с.

Робинзон . Да вели мне приготовить… знаешь, этого… как оно…

Иван . Дупелей зажарить можно; не прикажете ли?

Робинзон . Да, вот именно дупелей.

Иван . Слушаю-с. (Уходит.)

Робинзон . Они пошутить захотели надо мной; ну, и прекрасно, и я пошучу над ними. Я, с огорчения, задолжаю рублей двадцать, пусть расплачиваются. Они думают, что мне общество их очень нужно — ошибаются; мне только бы кредит; а то и один не соскучусь, я и solo моту разыграть очень веселое. К довершению удовольствия, денег бы занять…

Входит Иван с бутылкой.

Иван (ставит бутылку) . Дупеля заказаны-с.

Робинзон . Я здесь театр снимаю.

Иван . Дело хорошее-с.

Робинзон . Не знаю, кому буфет сдать. Твой хозяин не возьмет ли?

Иван . Отчего не взять-с!

Робинзон . Только у меня — чтоб содержать исправно! И, для верности, побольше задатку сейчас же!

Иван . Нет, уж он учен, задатку не дает: его так-то уж двое обманули.

Робинзон . Уж двое? Да, коли уж двое…

Иван . Так третьему не поверит.

Робинзон . Какой народ! Удивляюсь. Везде поспеют; где только можно взять, все уж взято, непочатых мест нет. Ну, не надо, не нуждаюсь я в нем. Ты ему не говори ничего, а то он подумает, что и я хочу обмануть; а я горд.

Иван . Да-с, оно, конечно… А как давеча господин Карандышев рассердились, когда все гости вдруг уехали! Очень гневались, даже убить кого-то хотели, так с пистолетом и ушли из дому.

Робинзон . С пистолетом? Это нехорошо.

Иван . Хмельненьки были; я полагаю, что это у них постепенно пройдет-с. Они по бульвару раза два проходили… да вон и сейчас идут.

Робинзон (оробев) . Ты говоришь, с пистолетом? Он кого убить-то хотел — не меня ведь?

Иван . Уж не могу вам! сказать. (Уходит.)

Входит Карандышев, Робинзон старается спрятаться за бутылку.

 

Явление второе

 

Робинзон, Карандышев, потом Иван.

Карандышев (подходит к Робинзону) . Где ваши товарищи, господин Робинзон?

Робинзон . Какие товарищи? У меня нет товарищей.

Карандышев . А те господа, которые обедали у меня с вами вместе?

Робинзон . Какие ж это товарищи! Это так… мимолетное знакомство.

Карандышев . Так не знаете ли, где они теперь?

Робинзон . Не могу сказать, я стараюсь удаляться от этой компании; я человек смирный, знаете ли… семейный…

Карандышев . Вы семейный?

Робинзон . Очень семейный… Для меня тихая семейная жизнь выше всего; а неудовольствие какое или ссора — это боже сохрани; я люблю и побеседовать, только чтоб разговор умный, учтивый, об искусстве, например… Ну, с благородным человеком, вот как вы, можно и выпить немножко. Не прикажете ли?

Карандышев . Не хочу.

Робинзон . Как угодно. Главное дело, чтобы неприятности не было.

Карандышев . Да вы должны же знать, где они.

Робинзон . Кутят где-нибудь: что ж им больше-то делать!

Карандышев . Говорят, они за Волгу поехали?

Робинзон . Очень может быть.

Карандышев . Вас не звали с собой?

Робинзон . Нет; я человек семейный.

Карандышев . Когда ж они воротятся?

Робинзон . Уж это они и сами не знают, я думаю. К утру вернутся.

Карандышев . К утру?

Робинзон . Может быть, и раньше.

Карандышев . Все-таки надо подождать; мне кой с кем из них объясниться нужно.

Робинзон . Коли ждать, так на пристани; зачем они сюда пойдут! С пристани они прямо домой проедут. Чего им еще? Чай, и так сыты.

Карандышев . Да на какой пристани? Пристаней у вас много.

Робинзон . Да на какой угодно, только не здесь; здесь их не дождетесь.

Карандышев . Ну, хорошо, я пойду на пристань. Прощайте. (Подает руку Робинзону.) Не хотите ли проводить меня?

Робинзон . Нет, помилуйте, я человек семейный.

Карандышев уходит.

Иван, Иван!

Входит Иван.

Накрой мне в комнате и вино перенеси туда!

Иван . В комнате, сударь, душно. Что за неволя!

Робинзон . Нет, мне на воздухе вечером вредно; доктор запретил. Да если этот барин спрашивать будет, так скажи, что меня нет. (Уходит в кофейную.)

Из кофейной выходит Гаврило.

 

Явление третье

 

Гаврило и Иван.

Гаврило . Ты смотрел на Волгу? Не видать наших?

Иван . Должно быть, приехали.

Гаврило . Что так?

Иван . Да под горой шум, эфиопы загалдели. (Берет со стола бутылку и уходит в кофейную.)

Входит Илья и хор цыган.

 

Явление четвертое

 

Гаврило, Илья, цыгане и цыганки.

Гаврило . Хорошо съездили?

Илья . И, хорошо! Так хорошо, не говори!

Гаврило . Господа веселы?

Илья . Разгулялись, важно разгулялись, дай бог на здоровье! Сюда идут; всю ночь, гляди, прогуляют.

Гаврило (потирая руки) . Так ступайте усаживайтесь! Женщинам велю чаю подать, а вы к буфету — закусите!

Илья . Старушкам к чаю-то ромку вели — любят.

Илья, цыгане и цыганки, Гаврило уходят в кофейную. Выходят Кнуров и Вожеватов.

 

Явление пятое

 

Кнуров и Вожеватов.

Кнуров . Кажется, драма начинается.

Вожеватов . Похоже.

Кнуров . Я уж у Ларисы Дмитриевны слезки видел.

Вожеватов . Да ведь у них дешевы.

Кнуров . Как хотите, а положение ее незавидное.

Вожеватов . Дело обойдется как-нибудь.

Кнуров . Ну, едва ли.

Вожеватов . Карандышев посердится немножко, поломается, сколько ему надо, и опять тот же будет.

Кнуров . Да она-то не та же. Ведь чтоб бросить жениха чуть не накануне свадьбы, надо иметь основание. Вы подумайте: Сергей Сергеич приехал на один день, и она бросает для него жениха, с которым ей жить всю жизнь. Значит, она надежду имеет на Сергея Сергеича; иначе зачем он ей!

Вожеватов . Так вы думаете, что тут не без обмана, что он опять словами поманил ее?

Кнуров . Да непременно. И, должно быть, обещания были определенные и серьезные; а то как бы она поверила человеку, который уж раз обманул ее!

Вожеватов . Мудреного нет; Сергей Сергеич ни над чем не задумается: человек смелый,

Кнуров . Да ведь как ни смел, а миллионную невесту на Ларису Дмитриевну не променяет.

Вожеватов . Еще бы! что за расчет!

Кнуров . Так посудите, каково ей, бедной!

Вожеватов . Что делать-то! мы не виноваты, наше дело сторона.

На крыльце кофейной показывается Робинзон.

 

Явление шестое

 

Кнуров, Вожеватов и Робинзон.

Вожеватов . А, милорд! Что во сне видел?

Робинзон . Богатых дураков; то же, что и наяву вижу.

Вожеватов . Ну, как же ты, бедный умник, здесь время проводишь?

Робинзон . Превосходно. Живу в свое удовольствие и притом в долг, на твой счет. Что может быть лучше!

Вожеватов . Позавидуешь тебе. И долго ты намерен наслаждаться такой приятной жизнью?

Робинзон . Да ты чудак, я вижу. Ты подумай: какой же мне расчет отказываться от таких прелестей!

Вожеватов . Что-то я не помню: как будто я тебе открытого листа не давал?

Робинзон . Так ты в Париж обещал со мной ехать — разве это не все равно?

Вожеватов . Нет, не все равно! Что я обещал, то исполню; для меня слово — закон, что сказано, то свято. Ты спроси: обманывал ли я кого-нибудь?

Робинзон . А покуда ты сбираешься в Париж, не воздухом же мне питаться?

Вожеватов . Об этом уговору не было. В Париж хоть сейчас.

Робинзон . Теперь поздно; поедем, Вася, завтра.

Вожеватов . Ну, завтра, так завтра. Послушай, вот что: поезжай лучше ты один, я тебе прогоны выдам взад и вперед.

Робинзон . Как один? Я дороги не найду.

Вожеватов . Довезут.

Робинзон . Послушай, Вася, я по-французски не совсем свободно… Хочу выучиться, да все времени нет.

Вожеватов . Да зачем тебе французский язык?

Робинзон . Как же, в Париже да по-французски не говорить?

Вожеватов . Да и не надо совсем, и никто там не говорит по-французски.

Робинзон . Столица Франции, да чтоб там по-французски не говорили! Что ты меня за дурака, что ли, считаешь?

Вожеватов . Да какая столица! Что ты, в уме ли? О каком Париже ты думаешь? Трактир у нас на площади есть «Париж», вот я куда хотел с тобой ехать.

Робинзон . Браво, браво!

Вожеватов . А ты полагал, в настоящий? Хоть бы ты немножко подумал. А еще умным человеком считаешь себя! Ну, зачем я тебя туда возьму, с какой стати? Клетку, что ли, сделать да показывать тебя?

Робинзон . Хорошей ты школы, Вася, хорошей; серьезный из тебя негоциант выйдет.

Вожеватов . Да ничего; я стороной слышал, одобряют.

Кнуров . Василий Данилыч, оставьте его! Мне нужно вам сказать кой-что.

Вожеватов (подходя) . Что вам угодно?

Кнуров . Я все думал о Ларисе Дмитриевне. Мне кажется, она теперь находится в таком положении, что нам, близким людям, не только позволительно, но мы даже обязаны принять участие в ее судьбе.

Робинзон прислушивается.

Вожеватов . То есть вы хотите сказать, что теперь представляется удобный случай взять ее с собой в Париж?

Кнуров . Да, пожалуй, если угодно: это одно и то же.

Вожеватов . Так за чем же дело стало? Кто мешает?

Кнуров . Вы мне мешаете, а я вам. Может быть, вы не боитесь соперничества? Я тоже не очень опасаюсь; а все-таки неловко, беспокойно; гораздо лучше, когда поле чисто.

Вожеватов . Отступного я не возьму, Мокий Парменыч.

Кнуров . Зачем отступное? Можно иначе как-нибудь.

Вожеватов . Да вот, лучше всего, (Вынимает из кармана монету и кладет под руку.) Орел или решетка?

Кнуров (в раздумье) . Если скажу: орел, так проиграю; орел, конечно, вы. (Решительно.) Решетка.

Вожеватов (поднимая руку) . Ваше. Значит, мне одному в Париж ехать. Я не в убытке; расходов меньше.

Кнуров . Только, Василий Данилыч, давши слово, держись; а не давши, крепись! Вы купец, вы должны понимать, что значит слово.

Вожеватов . Вы меня обижаете. Я сам знаю, что такое купеческое слово. Ведь я с вами дело имею, а не с Робинзоном.

Кнуров . Вон Сергей Сергеич идет с Ларисой Дмитриевной! Войдемте в кофейную, не будем им мешать.

Кнуров и Вожеватов уходят в кофейную. Входят Паратов и Лариса.

 

Явление седьмое

 

Паратов, Лариса и Робинзон.

Лариса . Ах, как я устала. Я теряю силы, я насилу взошла на гору. (Садится в глубине сцены на скамейку у решетки.)

Паратов . А, Робинзон! Ну, что ж ты, скоро в Париж едешь?

Робинзон . С кем это? С тобой, ля-Серж, куда хочешь, а уж с купцом я не поеду. Нет, с купцами кончено.

Паратов . Что так?

Робинзон . Невежи!

Паратов . Будто? Давно ли ты догадался?

Робинзон . Всегда знал. Я всегда за дворян.

Паратов . Это делает тебе честь, Робинзон. Но ты не по времени горд. Применяйся к обстоятельствам, бедный друг мой! Время просвещенных покровителей, время меценатов прошло; теперь торжество буржуазии, теперь искусство на вес золота ценится, в полном смысле наступает золотой век. Но, уж не взыщи, подчас и ваксой напоят, и в бочке с горы, для собственного удовольствия, прокатят — на какого Медичиса нападешь. Не отлучайся, ты мне будешь нужен!

Робинзон . Для тебя в огонь и в воду. (Уходит в кофейную.)

Паратов (Ларисе) . Позвольте теперь поблагодарить вас за удовольствие — нет, этого мало, — за счастие, которое вы нам доставили.

Лариса . Нет, нет, Сергей Сергеич, вы мне фраз не говорите! Вы мне скажите только: что я — жена ваша или нет?

Паратов . Прежде всего, Лариса Дмитриевна, вам нужно ехать домой. Поговорить обстоятельно мы еще успеем завтра.

Лариса . Я не поеду домой.

Паратов . Но и здесь оставаться вам нельзя. Прокатиться с нами по Волге днем — это еще можно допустить; но кутить всю ночь в трактире, в центре города, с людьми, известными дурным поведением! Какую пищу вы дадите для разговоров.

Лариса . Что мне за дело до разговоров! С вами я могу быть везде. Вы меня увезли, вы и должны привезти меня домой.

Паратов . Вы поедете на моих лошадях — разве это не все равно?

Лариса . Нет, не все равно. Вы меня увезли от жениха, маменька видела, как мы уехали — она не будет беспокоиться, как бы поздно мы ни возвратились… Она покойна, она уверена в вас, она только будет ждать нас, ждать… чтоб благословить. Я должна или приехать с вами, или совсем не являться домой.

Паратов . Что такое? Что значит: «совсем не являться»? Куда деться вам?

Лариса . Для несчастных людей много простора в божьем мире: вот сад, вот Волга. Здесь на каждом сучке удавиться можно, на Волге — выбирай любое место. Везде утопиться легко, если есть желание да сил достанет.

Паратов . Какая экзальтация! Вам можно жить и должно. Кто откажет вам в любви, в уважении! Да тот же ваш жених: он будет радехонек, если вы опять его приласкаете.

Лариса . Что вы говорите! Я мужа своего если уж не любить, так хоть уважать должна; а как я могу уважать человека, который равнодушно сносит насмешки и всевозможные оскорбления! Это дело кончено: он для меня не существует. У меня один жених: это вы.

Паратов . Извините, не обижайтесь на мои слава! Но едва ли вы имеете право быть так требовательными ко мне.

Лариса . Что вы говорите! Разве вы забыли? Так я вам опять повторю все с начала. Я год страдала, год не могла забыть вас, жизнь стала для меня пуста; я решилась, наконец, выйти замуж за Карандышева, чуть не за первого встречного. Я думала, что семейные обязанности наполнят мою жизнь и помирят меня с ней. Явились вы и говорите: «Брось все, я твой». Разве это не право? Я думала, что ваше слово искренне, что я его выстрадала.

Паратов . Все это прекрасно, и обо всем мы с вами потолкуем завтра.

Лариса . Нет, сегодня, сейчас.

Паратов . Вы требуете?

Лариса . Требую.

В дверях кофейной видны Кнуров и Вожеватов.

Паратов . Извольте. Послушайте, Лариса Дмитриевна! Вы допускаете мгновенное увлечение?

Лариса . Допускаю. Я сама способна увлечься.

Паратов . Нет, я не так выразился; допускаете ли вы, что человек, скованный по рукам и по ногам неразрывными цепями, может так увлечься, что забудет все на свете, забудет и гнетущую его действительность, забудет и свои цепи?

Лариса . Ну, что же! И хорошо, что он забудет.

Паратов . Это душевное состояние очень хорошо, я с вами не спорю; но оно непродолжительно. Угар страстного увлечения скоро проходит, остаются цепи и здравый рассудок, который говорит, что этих цепей разорвать нельзя, что они неразрывны.

Лариса (задумчиво) . Неразрывные цепи! (Быстро.) Вы женаты?

Паратов . Нет.

Лариса . А всякие другие цепи — не помеха! Будем носить их вместе, я разделю с вами эту ношу, большую половину тяжести я возьму на себя.

Паратов . Я обручен.

Лариса . Ах!

Паратов (показывая обручальное кольцо) . Вот золотые цепи, которыми я скован на всю жизнь.

Лариса . Что же вы молчали? Безбожно, безбожно! (Садится на стул.)

Паратов . Разве я в состоянии был помнить что-нибудь! Я видел вас, и ничего более для меня не существовало.

Лариса . Поглядите на меня!

Паратов смотрит на нее.

«В глазах, как на небе, светло…» Ха, ха, ха! (Истерически смеется.) Подите от меня! Довольно! Я уж сама об себе подумаю. (Опирает голову на руку.)

Кнуров, Вожеватов и Робинзон выходят на крыльцо кофейной.

 

Явление восьмое

 

Паратов, Лариса, Кнуров, Вожеватов и Робинзон.

Паратов (подходя к кофейной) . Робинзон, поди сыщи мою коляску! Она тут у бульвара. Ты свезешь Ларису Дмитриевну домой.

Робинзон . Ля-Серж! Он тут, он ходит с пистолетом.

Паратов . Кто «он»?

Робинзон . Карандышев.

Паратов . Так что ж мне за дело!

Робинзон . Он меня убьет.

Паратов . Ну, вот, велика важность! Исполняй, что приказывают! Без рассуждений! Я этого не люблю, Робинзон.

Робинзон . Я тебе говорю: как он увидит меня с ней вместе, он меня убьет.

Паратов . Убьет он тебя или нет — это еще неизвестно; а вот если ты не исполнишь сейчас же того, что я тебе приказываю, так я тебя убью уж наверное. (Уходит в кофейную.)

Робинзон , (грозя кулаком) . О, варвары, о, разбойники! Ну, попал я в компанию! (Уходит.)

Вожеватов подходит к Ларисе.

Лариса (взглянув на Вожеватова) . Вася, я погибаю!

Вожеватов . Лариса Дмитриевна, голубушка моя! Что делать-то? Ничего не поделаешь.

Лариса . Вася, мы с тобой с детства знакомы, почти родные; что мне делать — научи!

Вожеватов . Лариса Дмитриевна, уважаю я вас и рад бы… я ничего не могу. Верьте моему слову!

Лариса . Да я ничего и не требую от тебя; я прошу только пожалеть меня. Ну, хоть поплачь со мной вместе!

Вожеватов . Не могу, ничего не могу.

Лариса . И у тебя тоже цепи?

Вожеватов . Кандалы, Лариса Дмитриевна.

Лариса . Какие?

Вожеватов . Честное купеческое слово. (Отходит в кофейную.)

Кнуров (подходит к Ларисе) . Лариса Дмитриевна, выслушайте меня и не обижайтесь! У меня и в помышлении нет вас обидеть. Я только желаю вам добра и счастья, чего вы вполне заслуживаете. Не угодно ли вам ехать со мной в Париж на выставку?

Лариса отрицательно качает головой.

И полное обеспечение на всю жизнь?

Лариса молчит.

Стыда не бойтесь, осуждений не будет. Есть границы, за которые осуждение не переходит: я могу предложить вам такое громадное содержание, что самые злые критики чужой нравственности должны будут замолчать и разинуть рты от удивления.

Лариса поворачивает голову в другую сторону.

Я бы ни на одну минуту не задумался предложить вам руку, но я женат.

Лариса молчит.

Вы расстроены, я не смею торопить вас ответом. Подумайте! Если вам будет угодно благосклонно принять мое предложение, известите меня, и с той минуты я сделаюсь вашим самым преданным слугой и самым точным исполнителем всех ваших желаний и даже капризов, как бы они странны и дороги ни были. Для меня невозможного мало. (Почтительно кланяется и уходит в кофейную.)

 

Явление девятое

 

Лариса одна.

Лариса . Я давеча смотрела вниз через решетку, у меня закружилась голова, и я чуть не упала. А если упасть, так, говорят… верная смерть. (Подумав.) Вот хорошо бы броситься! Нет, зачем бросаться!.. Стоять у решетки и смотреть вниз, закружится голова и упадешь… Да, это лучше… в беспамятстве, ни боли… ничего не будешь чувствовать! (Подходит к решетке и смотрит вниз. Нагибается, крепко хватается за решетку, потом с ужасом отбегает.) Ой, ой! Как страшно! (Чуть не падает, хватается за беседку.) Какое головокружение! Я падаю, падаю, ай! (Садится у стола подле беседки.) Ох, нет… (Сквозь слезы.) Расставаться с жизнью совсем не так просто, как я думала. Вот и нет сил! Вот я какая несчастная! А ведь есть люди, для которых это легко. Видно, уж тем совсем жить нельзя; их ничто не прельщает, им ничто не мило, ничего не жалко. Ах, что я!.. Да ведь и мне ничто не мило, и мне жить нельзя, и мне жить незачем! Что ж я не решаюсь? Что меня держит над этой пропастью? Что мешает? (Задумывается.) Ах, нет, нет… Не Кнуров… роскошь, блеск… нет, нет… я далека от суеты… (Вздрогнув.) Разврат… ох, нет… Просто решимости не имею. Жалкая слабость: жить, хоть как-нибудь, да жить… когда нельзя жить и не нужно. Какая я жалкая, несчастная. Кабы теперь меня убил кто-нибудь… Как хорошо умереть… пока еще упрекнуть себя не в чем. Или захворать и умереть… Да я, кажется, захвораю. Как дурно мне!.. Хворать долго, успокоиться, со всем примириться, всем простить и умереть… Ах, как дурно, как кружится голова. (Подпирает голову рукой и сидит в забытьи.)

Входят Робинзон и Карандышев.

 

Явление десятое

 

Лариса, Робинзон и Карандышев.

Карандышев . Вы говорите, что вам велено отвезти ее домой?

Робинзон . Да-с, велено.

Карандышев . И вы говорили, что они оскорбили ее?

Робинзон . Уж чего еще хуже, чего обиднее!

Карандышев . Она сама виновата: ее поступок заслуживал наказания. Я ей говорил, что это за люди; наконец она сама могла, сама имела время заметить разницу между мной и ими. Да, она виновата, но судить ее, кроме меня, никто не имеет права, а тем более оскорблять. Это уж мое дело: прошу я ее или нет; но защитником ее я обязан явиться. У ней нет ни братьев, ни близких; один я, только один я обязан вступиться за нее и наказать оскорбителей. Где она?

Робинзон . Она здесь была. Вот она!

Карандышев . При нашем объяснении посторонних не должно быть; вы будете лишний. Оставьте нас!

Робинзон . С величайшим удовольствием. Я скажу, что вам сдал Ларису Дмитриевну. Честь имею кланяться! (Уходит в кофейную.)

Карандышев подходит к столу и садится против Ларисы.

 

vikidalka.ru - 2015-2017 год. Все права принадлежат их авторам! Нарушение авторских прав | Нарушение персональных данных