Главная | Случайная
Обратная связь

ТОР 5 статей:

Методические подходы к анализу финансового состояния предприятия

Проблема периодизации русской литературы ХХ века. Краткая характеристика второй половины ХХ века

Ценовые и неценовые факторы

Характеристика шлифовальных кругов и ее маркировка

Служебные части речи. Предлог. Союз. Частицы

КАТЕГОРИИ:






Явление двенадцатое 2 страница. Халымов . Напишу, что с тобой делать




Халымов . Напишу, что с тобой делать! Только будет ли польза душе-то?

Каркунов . Будет, будет; с умными людьми советовался, с благочестивыми… И больше все, чтобы по мелочам, в раздачу нищей братии, по гривне сто тысяч, по пятаку триста.

Халымов . Это хорошо, это по крайности целиком в казну поступит; казне деньги нужны.

Каркунов . Как, кум, в казну?

Халымов . Чрез акцизное управление. Питейные заведения заторгуют хорошо.

Каркунов . Ну, что ж, пущай! Все-таки каждый перед стаканом-то помянет добрым словом.

Халымов . Перед первым помянет, а на другой не хватит денег, так тебя ж и обругает.

Каркунов . Ничего, нужды нет; хоть раз перекрестится да вздохнет на образ, все-таки душе-то легче. (Растворяет двери.) Вера Филипповна, Костя!.. А! И ты, Ераст, здесь! Войдите, войдите!

Входят Вера Филипповна, Константин, Ераст.

 

Явление пятое

 

Каркунов, Халымов, Вера Филипповна, Константин и Ераст.

Каркунов . Ну, супруга любезная, ну, племянничек дорогой, и ты, Ераст! молитесь богу, молитесь богу! Всех, всех наградил, всю жизнь поминать будете.

Вера Филипповна . Благодарю покорно, Потап Потапыч! Не надо мне ничего; а коли ваша такая любовь ко мне, так за любовь вашу я должна вас поминать всегда и всегда за вас богу молить.

Ераст . Покорно благодарю, Потап Потапыч, что труды мои цените, даже сверх заслуг.

Константин . Извините, дяденька, мне благодарить не за что. Конечно, на все ваша воля, а коли рассудить правильно, так и без того все мое.

Каркунов . А коли твое, так твое и будет; никого не обижу, никого.

Вера Филипповна . Сюда чай прикажете или к нам пожалуете?

Каркунов . Пойдем, кум, к бабам, пойдем балагурить, зубы точить.

Уходят Каркунов и Халымов.

Вера Филипповна . Пожалуйте! Константин Лукич, Ераст… приходите!

Константин . Увольте, тетенька, мы не желаем.

Вера Филипповна уходит.

 

Явление шестое

 

Константин и Ераст.

Константин . Ну, Ераст, дело — табак.

Ераст . О чем твой разговор и как его понимать?

Константин . Нам с тобой зубы на полку.

Ераст . Почему так полагаешь?

Константин . Все тетке — шабаш!

Ераст . Что ж, послужим и ей.

Константин . Не придется.

Ераст . Отчего ж не служить, мы не хуже людей?

Константин . Ты думаешь, она при миллионах-то с фабриками да с торговлей путаться будет? Как же, очень ей нужно! Оборотит все в деньги да замуж за благородного.

Ераст . Пожалуй; мудреного нет.

Константин . А мы с тобой на бобах останемся.

Ераст . Так неужто ж вся моя служба задаром пропадет?

Константин . А ты благодарности ждешь?.. От дяди-то? Жди, жди! Он не нынче, так завтра тебя по шапке скомандует.

Ераст . За что про что?

Константин . Здорово живешь. К расчету ближе. Ты, по своим трудам, стоишь много, а ему жаль тебе прибавить; ну, известное дело, придерется к чему, расшумится, да и прогонит. У них, у хозяев, одна политика-то.

Ераст . Однако призадумаешься. Надо место искать.

Константин . Погоди! Ты вспомни, чему я тебя учил.

Ераст . Насчет чего?

Константин . Насчет амуров.

Ераст . Эх! Будет тебе глупости-то!

Константин . Одно твое спасенье.

Ераст . Не такая женщина; приступу нет.

Константин . Ну, плох же ты, брат!

Ераст . Кто плох? Я-то?.. Кабы ты знал, так не говорил бы, что я плох. Я свое дело знаю, да ничего не поделаешь. Первым долгом, надо женщину хвалить в глаза; таким манером какую хочешь донять можно. Нынче скажи — красавица, завтра — красавица, она уши-то и распустит, и напевай ей турусы на колесах! А уж коли стала слушать, так заговорить недолго.

Константин . Так бы ты и действовал.

Ераст . Я и действовал, да она меня только одним взглядом так ошибла, ровно обухом, насилу на ногах устоял. Нет, я теперь на другой манер.

Константин . Какая статья?

Ераст . Она у нас сердобольная, чувствительная, так я на жалость ее маню, казанским сиротой прикидываюсь.

Константин . Действует?

Ераст . Кажется, подействовало; уж полдюжины голландских рубашек получил вчера. От кого ж как не от нее! Ока все так-то, втайне благодетельствует.

Константин . Ну, и действуй в этом направлении. Затягивай ее мало-помалу; потом свиданье где-нибудь назначь либо к себе замани.

Ераст . Ну, хотя бы и так, да тебе-то какая польза от всего этого?

Константин . Ах, простота! Я подстерегу вас, да и укажу дяде: вот, мол, посмотри, кому ты миллионы-то оставляешь!

Ераст . Однако ловко! Да что ты дурака, что ль, нашел?

Константин . Погоди! что болтаешь зря, не разобравши дела! Ты слушай да понимай! Тебя все равно дня через два-три дядя прогонит, уж он говорил, так что тебе жалеть-то себя! Так, ни с чем уйдешь; а коли мне, через твою услугу, дядино состояние достанется, так я тебя озолочу.

Ераст . Рассказывай! Тебе поверишь, так трех дней не проживешь!

Константин . Это точно, это ты правду говоришь. И не верь мне на слово никогда, я обману. Какое я состояние-то ухнул — отобрали все. А отчего? Оттого, что людям верил. Нет, уж теперь шабаш; и я людям не верю, и мне не верь. Ты на совесть мою, пожалуйста, не располагайся; была когда-то, а теперь ее нет. Это я тебе прямо говорю. Бери документ! Хочешь две-три тысячи, ну, хочешь пять?

Ераст . Да что с тебя возьмешь по документу-то?

Константин . Само собой, что теперь ничего; а как оставит дядя наследство, получишь все и с процентами.

Ераст (подумав) . Вот что, слушай! Которое ты дело мне сейчас рекомендуешь, довольно оно подлое. Пойми ты! Довольно подлое.

Константин . Да разве я говорю тебе, что оно хорошее? И я так считаю, что оно подлое. Только я за него деньги плачу. Разбирай, как знаешь! Пять тысяч, да на голодные-то зубы, да тому, кто их никогда у себя не видывал… тоже приятность имеют.

Ераст . Не надо. Не только твоих пяти тысяч… а отойди! Вот… одно слово!

Константин . Правда пословица-то: дураков-то не орут, не сеют, а сами родятся. Получаешь ты триста рублей в год, значит, обязан ты воровать; хотят тебя осчастливить, дают тебе пять тысяч, а ты физиономию в сторону отворачиваешь! Мозги! Нечего сказать! Постучи-ка себя в лоб-то да вон в стену попробуй, будет ли разница?

Ераст . А как ты думаешь, ежели дьявол… так кто из вас тоньше… людей-то опутывать?

Константин . Ну, вот еще, «дьявол». Испугать, что ли, меня хочешь? Слова, глупые слова, и больше ничего. К чему тут дьявол? Которые люди святой жизни, так дьяволу с ними заботы много; а мы и без него нагрешим, что на десяти возах не вывезешь. Но, однако, всякому разговору конец бывает… Хочешь — бери деньги, а не хочешь — сочти так, что я пошутил.

Ераст . Надо по крайности подумать.

Константин . И выходишь ты, братец мой, невежа. Думай не думай, ума не прибудет; сколько тебе ума дано, столько и останется. Значит, показывай сейчас свой ум или свою глупость! На том и покончим.

Ераст . Ну, уж была не была, куда ни шло!

Константин . Вот так-то лучше; а ты еще в рассуждения пускаешься! Какие еще твои рассуждения, когда ты обязан во всем слушать меня и всегда подражать под меня. Я старше тебя хотя не летами, но жизнью и умом; я большое состояние прожил, а ты всегда жил в бедности; я рассуждаю свободно, а ты в рассуждении связан; я давно совесть потерял, а ты еще только начинаешь. Когда ж подробный об этом предмете у нас разговор будет?

Ераст . Ты сегодня что делаешь?

Константин . До вечера свободен, зайду к тебе и потолкуем; а вечером — опять с дядей в провожатых.

Ераст . Куда вы с ним ездите?

Константин . По трактирам, а то куда ж больше. Надоело им без проказ пьянствовать, так теперь придумывают что чудней: антиков разных разыскивают, да и тешатся. У кого сила, так бороться заставляют; у кого голос велик, так многолетие им кричи; кто пьет много, так поят на пари. Вот бы найти какого диковинного, чтоб дяденьке удружить.

Ераст . Нет, я встретил антика-то: и сила, и голос, и выпить сколько хочешь.

Константин . Кто он такой?

Ераст . Так, вроде как странник, по Москве бродит, понакутит, да у монастырей с нищими становится.

Константин . И знаешь, где его найти?

Ераст . Знаю.

Константин . Так покажи мне сегодня же! Я с кем-нибудь стравлю его на пари, большой капитал могу нажить от дяди. Да что! Дядя озолотит, все состояние оставит мне, коли придется ему по вкусу да всех мы победим.

Ераст . Можно.

Входят Каркунов, Халымов, Вера Филипповна и Аполлинария Панфиловна.

 

Явление седьмое

 

Каркунов, Халымов, Вера Филипповна, Аполлинария Панфиловна, Константин и Ераст.

Каркунов . Что ж, кум, загуляли, значит?

Халымов . Не знаю, как ты; а я коньки подвязал, далеко катиться могу.

Каркунов . Так поехали, что ли?

Халымов . Поехали.

Каркунов . (указывая на женщин) . А их не возьмем, кум, не возьмем! Пущай дома сидят! Вот вы и знайте! Да! Мы в разгул, а вы дома сидите!

Халымов . Куда их! Нам с тобой надо быть налегке, без грузу; чтобы куда потянет, туда и плыть, так, глядя по фантазии, рулем-то и поворачивай!

Аполлинария Панфиловна . Да поезжайте, куда душе угодно, не заплачем.

Каркунов . О чем плакать! что за слезы! Не о том речь! А ты вот что, кума: ты спроси у лошади, как ей лучше, свободней: в хомуте или без хомута! А баба-то ведь хомут.

Аполлинария Панфиловна . Да ну вас, убирайтесь. Не очень-то в вас нуждаются. Домой-то дорогу я и одна найду. Так приедете, Вера Филипповна, в монастырь-то ко всенощной?

Вера Филипповна . Приеду непременно.

Аполлинария Панфиловна . Ну, вот, может быть, увидимся. Прощайте! К нам милости просим.

Вера Филипповна , Ваши гости.

Аполлинария Панфиловна . Прощайте, кавалеры! (Уходит.)

Константин . Дяденька, мне прикажете с вами сопутствовать?

Каркунов . Чего еще спрашиваешь? Аль ты свою службу забыл? У тебя ведь одно дело-то: по ночам пьяного дядю домой провожать.

Константин . А ежели я малость замешкаюсь, так к ночи где вас искать, под каким флагом? То есть, дяденька, под какой вывеской?

Халымов . Да уж где ни путаться, а, должно быть, Стрельны не миновать. Поклон, да и вон! Поехали.

Каркунов . Хозяйка, не жди!

Уходят Каркунов, Халымов, Константин. Вера Филипповна провожает их в переднюю и возвращается.

 

Явление восьмое

 

Вера Филипповна и Ераст.

Ераст (потупя голову) . Вера Филипповна, вы позволите мне сегодня идти ко всенощной?

Вера Филипповна . Разве богу молиться позволения спрашивают?

Ераст . Нет-с, я спрашиваю, позволите ли вы мне идти в монастырь, куда вы поедете?

Вера Филипповна . Храм большой, всем место будет… Иди, коли есть усердие.

Ераст . Я думал, что, может быть, вам неприятно, что я все с вами в одну церковь хожу. Так я могу и в другое место…

Вера Филипповна (взглянув на Ераста) . Отчего же ты думаешь, что мне неприятно?

Ераст . Вы женщина строгая, мало ль что можете подумать.

Вера Филипповна . Я ничего не думаю; а коли ты сам что-нибудь думаешь дурное, так лучше не ходи, не греши. А ежели ты с чистым сердцем…

Ераст . С чистым, Вера Филипповна.

Вера Филипповна . А коли с чистым, так иди с богом! Мне даже очень приятно; я очень рада, что в таком деле есть у меня товарищ и провожатый.

Ераст . Я только вам доложить хотел. Я без спросу не посмел.

Вера Филипповна . Да, хорошо, хорошо! Вижу, что ты скромный и хороший человек. Я таких люблю. Хорошего человека нельзя не полюбить… Кого ж и любить, коль не хороших людей! Ну, покуда прощай!

Ераст почтительно кланяется.

 

Действие второе

 

ЛИЦА:

Вера Филипповна.

Аполлинария Панфиловна.

Константин Каркунов.

Ераст.

Иннокентий, странник, сильный мужчина сурового вида. В длинном парусинном пальто и страннической шапке.

 

Бульвар под монастырской стеной; несколько скамеек; в глубине по обрыву деревянная загородка, за ней вдали видна часть Москвы.

 

Явление первое

 

Иннокентий, один сидит на скамейке.

Иннокентий . Эка обуза!.. Эка обуза мне тело мое!., алчное, жадное, ненасытимое! Экую утробу богатому человеку — и то будет в тягость удоволить; а мне, пролетарию… несть конца мучениям… Непрестанные муки голода и жажды… непрестанные обуревания страстей! Был рубль сегодня — и нет его; а жажда и голод всё те же. Хоть бы ослепнуть! Несытым оком видишь трактиры, видишь пивные заведения, видишь лепообразных жен… Как зверь бы ринулся на все сие и пожрал; но не пожрешь. Прежде чем пасть твоя разинется, связан будешь и заключен в узилище. Был рубль… Лучше бы его не было… Рубль издержал, но удовлетворения нет, а только сугубая жажда. Всуе искать человека, который, как я, мог бы завидовать волку. Волк живет хищением, грабежом, убийством… а я ему завидую; ибо он даровую находит пишу.

Входит Вера Филипповна.

 

Явление второе

 

Иннокентий и Вера Филипповна.

Иннокентий . Государыня милостивая, соблаговолите странному человеку!

Вера Филипповна (подавая деньги) . Примите!

Иннокентий . Мало.

Вера Филипповна . Не взыщите.

Иннокентий . Другому это довольно, а мне мало.

Вера Филипповна . Ты человек в силах, работать бы тебе…

Иннокентий . Не могу.

Вера Филипповна . Нездоров, что ли?

Иннокентий . Нет.

Вера Филипповна . Так почему же?

Иннокентий . Я празднолюбец.

Вера Филипповна . Таким не помогают.

Иннокентий . Напрасно.

Вера Филипповна . Работай и молись, так не будешь нуждаться.

Иннокентий . Не наставлений, государыня милостивая, а денег желаю я получить от тебя.

Вера Филипповна . Так не просят.

Иннокентий (оглядываясь) . Я не прошу, я приказываю.

Вера Филипповна . Бог с тобой, миленький! Прими еще и будь доволен. За всякую малость надо бога благодарить. Не греши и меня не вводи в грех; я молиться иду.

Иннокентий . Вон у тебя, раба божья, сколько серебряных денег-то!

Вера Филипповна . Не завидуй, грешно!

Иннокентий . Отдай-ка ты мне их!

Вера Филипповна . Мне, миленький, не жаль, да не мои деныи-то, отдать-то нельзя: они бедным приготовлены.

Иннокентий . А если я их отниму у тебя?

Вера Филипповна . Отнимай, коли бога не боишься, а сама не отдам; это деньги чужие.

Иннокентий . Отнять-то я отниму, да вот беда: сила у меня большая и рука тяжела, как бы не повредить тебя, руки не оторвать прочь.

Вера Филипповна . Ты, миленький, глядел когда на небо-то, лоб-то крестишь себе или нет?

Иннокентий . Ну, уж будет разговаривать-то!

Вера Филипповна . Взгляни, миленький, взгляни на небо-то!

Иннокентий . Либо у тебя разум младенческий, либо ты уж очень в вере крепка. что ты мне рацеи-то читаешь! Я сам умнее тебя. Молчи, говорят тебе, замкни уста свои; а то я такую печать наложу на них!.. Давай кошелек!

Вдали показываются Константин и Ераст.

Вера Филипповна . А вот мне бог и помощь посылает.

Иннокентий (тихо) . Ну, счастлива ты! Проходи! я пошутил с тобой! (Громко.) Благодарствую, государыня милостивая. (Садится.)

Вера Филипповна уходит. Входят Константин и Ераст.

 

Явление третье

 

Иннокентий, Константин и Ераст.

Константин (Ерасту) . Этот, что ли?

Ераст . Он самый.

Константин . Мужчина занятный.

Иннокентий . Господа милостивые, соблаговолите странному человеку на пропитание!

Константин . Я на пропитание не даю; коли пропить сейчас, так изволь, подам.

Иннокентий . Давай! Пропью!

Константин . Так ты вот какой странник-то!

Иннокентий . Не осуждай! Коли хочешь подать, так подай; не хочешь, так проходи! Мне не до разговоров.

Константин . Что так? Иль горд очень?

Иннокентий . Не горд, а голоден.

Константин . Накормим.

Иннокентий . Накормишь, тогда и будем с тобой разговаривать.

Константин . Да об чем с тобой разговаривать-то; что ты знаешь?

Иннокентий . Знаю больше тебя; я человек ученый и умный, а ты, как вижу, профан, простец

Константин . А коли ты ученый, отчего ж бедствуешь?

Иннокентий . Я человек, обуреваемый страстями и весьма порочный.

Константин , Нам таких и надо. А выпить ты много можешь?

Иннокентий . И пью, и ем много и жадно.

Константин . Да как много-то?

Иннокентий . Не мерял; только очень много, не-изглаголанно много, поверить невозможно — вот сколько!

Константин . Да, может, хвастаешь?

Иннокентий (отворачивается в сторону) . Лучше отойди!.. Проходи мимо!

Константин . Что «проходи»! Ты человек нужный. Надо тебя испробовать: словами-то все можно сказать.

Иннокентий . Испробуй!

Константин . А начнешь пробовать, так, пожалуй, и я больше выпью. С нами такие-то оказии бывали.

Иннокентий . Не выпьешь.

Константин . Да почем ты знаешь? Как ты можешь так… вдруг?.. Ты слыхал романс: «Никто души моей не знает»?

Иннокентий . Не выпьешь.

Константин . Еще это дело впереди.

Иннокентий . Невозможно. Ты не только что не выпьешь, ты руками не подымешь того, что я могу выпить.

Константин . Коли правда, мне же лучше; я на тебе большие капиталы наживу. (Ерасту.) Ну, я теперь его понял, мы с ним и едем. что у вас с теткой будет, извести!

Ераст уходит.

 

Явление четвертое

 

Константин и Иннокентий.

Константин . Ты слышал, что я тебе сказал?

Иннокентий . Нет, я слышу только требования и вопли желудка моего.

Константин . Ну, так я тебе повторю: «Я тебя понял».

Иннокентий . Говори, милостивец, ясней!

Константин . Ты человек голодный; чем ты живешь?

Иннокентий , Подаянием от доброхотных дателей.

Константин . А когда подаяния не хватает по размеру твоего аппетита, тогда что?

Иннокентий . Надо бы умирать с голоду, но я не умираю.

Константин . На пятерню берешь?

Иннокентий . Ты что за духовник?

Константин . Ничего, признавайся, свидетелей нет.

Иннокентий . Да ты уж не товарища ли ищешь?

Константин . Пока бог миловал; а вперед не угадаешь: может, и понадобится товарищ.

Иннокентий . Так не обегай, я работник хороший.

Константин . Сундуков железных ты без ключа отпирать не пробовал?

Иннокентий . Да на что тут ключ, коли руки хороши; а то так и разрыв-траву можно приложить.

Константин . Стало быть, фомка-то бывал в руках?

Иннокентий . Что за мастер без инструмента!

Константин . Судился?

Иннокентий . Было.

Константин . А потом где гостил?

Иннокентий . В арестантских ротах.

Константин . Место хорошее! Ну, поедем! Только ты теперь держи себя, братец, в струне. С хорошими людьми в компании будешь, с купцами с богатыми. Надо тебе русское платье достать. Скажем, что ты с Волги, из Рыбинска, из крючников.

Иннокентий . Знаю, случалось кули-то таскать.

Константин . Нашей компании умей только уважить; а то на целый месяц и сыт и пьян будешь, да и мне будет хорошо.

Иннокентий . Только кормите досыта да поите допьяна, а то рад вам хоть воду возить.

Константин . Ведь тебе умирать бы с голоду в другом месте; а Москва-то матушка что значит! Здесь и такие, как ты, надобны.

Уходят.

Входят Вера Филипповна и Аполлинария Панфиловна.

 

Явление пятое

 

Вера Филипповна и Аполлинария Панфиловна.

Аполлинария Панфиловна . Да, да, конечно; Как можно без провожатого!

Вера Филипповна . Кого ж я возьму?

Аполлинария Панфиловна . Мало ль у вас… Ну, хоть Ераста.

Вера Филипповна . Как можно! Молодой человек целый день занят, ему охота погулять. У них на гулянье времени-то и так немного; чай, вечером-то радехоньки вырваться из дому, а тут еще хозяйку провожай. У меня совесть не подымется.

Аполлинария Панфиловна . Почем знать, может, ему и самому приятно. Вы домой сейчас поедете?

Вера Филипповна . Нет, уж я достою. Я всегда после второго звона отдыхать выхожу, а к третьему опять в собор.

Аполлинария Панфиловна . А уж я поеду. Народу мало; ни посмотреть не на кого, ни себя показать некому. Тут как ни оденься, никто не заметит.

Вера Филипповна . Мне все равно; я не за тем езжу.

Аполлинария Панфиловна . Нет, мы люди грешные; мы и в перковь-то ходим людей посмотреть да себя показать. Прощайте! (Уходит.)

Подходит Ераст.

 

Явление шестое

 

Вера Филипповна и Ераст.

Вера Филипповна . Присядь, Ераст, отдохни.

Ераст . Помилуйте, смею ли я! Ничего-с, я и постою.

Вера Филипповна . Ведь устанешь, служба-то длинна.

Ераст . Хоть всю ночь-с… Я этого себе в труд не считаю.

Вера Филипповна . Ну, как знаешь.

Ераст . Уж я и то должен за счастье считать, что с вами нахожусь… В одном доме живем, а когда вас увидишь!

Вера Филипповна . Да на что ж тебе меня видеть? Тебе хозяин нужен, а не я.

Ераст . Конечно, всякое дело ведется хозяином; только ведь мы от хозяина-то, кроме брани да обиды, ничего не видим. А коли есть у нас в доме что хорошее, коли еще жить можно, так все понимают, что это от вас. Ведь мы тоже не каменные, благодарность чувствуем; только выразить ее не смеем; потому, как вы от нас очень отдалены.

Вера Филипповна . Что за благодарность! Если я что и делаю, так, поверь, не из благодарности.

Ераст . Я это очень понимаю, только за что ж вы людей так низко ставите? Ведь это значит: «Делать, мол, для вас добро я могу из жалости — нате, мол, я брошу вам… только я так высока для вас, что вы даже н благодарить меня не смеете, и ни во что я считаю вашу благодарность, как есть вы люди ничтожные».

Вера Филипповна . Нет, нет, что ты, что ты! Я никогда так и не думала.

Ераст . Хотя вы и не думали, но оно так выходит по вашим поступкам.

Вера Филипповна . Нет, нет, ты, пожалуйста, не думай! Я нисколько не горда, а только что мне стыдно, когда меня благодарят; я ничего такого особенного… а что только должное…

Ераст . Как, помилуйте, какое должное! Да вот я уж и слов не найду, как вас благодарить.

Вера Филипповна . За что, Ераст?

Ераст . Такое внимание, такая, можно сказать, заботливость обо мне… разве я стою?

Вера Филипповна . Да про что ты?

Ераст . А подарок ваш… помилуйте! Ведь уж это даже вроде как по-родственному; да и от родственников нынче не дождешься… Какие ж мои заслуги против вас, помилуйте!

Вера Филипповна . Может, и есть тебе подарок, только ты на меня не думай!

Ераст . Эх, Вера Филипповна! Вот опять с вашей стороны гордость, а мне унижение. «Бросила тебе, нищему, а благодарности не желаю».

Вера Филипповна . Нет, нет, что ты… Бог с тобой! Ну, я, я…

Ераст . Благодарность… ведь оно такое чувство, что его не удержишь, оно из души просится. Может быть, сколько слез пролито, пока я дождался, чтоб вам ее выразить.

Вера Филипповна . Ну, хорошо, я принимаю твою благодарность.

Ераст . Позвольте ручку поцеловать.

Вера Филипповна . Ах, нет, что ты, что ты! я никогда…

Ераст . Да отчего же, помилуйте! Все дамы-с…

Вера Филипповна . Да нет, что это, как можно! Я знаю, что у дам и барышень целуют руки, да нехорошо это. За что нас возвеличивать, что в нас такого особенного? Мы такие же люди. Ведь это разве какого высокого звания или за святость жизни, а какое наше звание, какие ж мы святые! Которая разве уж сама себя не понимает, что она такое, ну, по глупости, и рада, а то как это равному человеку свою руку давать целовать. Вот у матери целуй! Потому нет больше ничего для тебя на свете, как ее любовь, ее забота, ее печаль о тебе.

Ераст . Хорошо, у кого жива родительница; а коли с детства кто сиротой остался.

Вера Филипповна . Что ж, божья воля.

Ераст . Это точно-с. Но разве другая женщина не может быть вместо матери-с?

Вера Филипповна . Никогда, Ераст, никогда!

Ераст . Нет, может-с. Положим так, что в ней любви такой уж не будет; да это ничего-с. Вы извольте понять, что такое сирота с малых лет. Ласки не видишь, никто тебя не пожалеет, а ведь горе-то частое. Каково сидеть одному в углу да кулаком слезы утирать? Плачешь, а на душе не легче, а все тяжелей становится. Есть ли на свете горчее сиротских слез? А коли есть к кому прийти с горем-то, так совсем другое дело: приляжешь на грудь с слезами-то, и она над тобою заплачет, вот сразу и легче, вот и конец горю.

Вера Филипповна . Правда твоя, правда. Присядь, Ераст.

Ераст . Нет, зачем же-с! Да мне ни серебра, ни золота, никаких сокровищ ка свете не надо, только б ласку видеть да жалел бы меня кто-нибудь. Вот теперь ваш подарок, конечно, я очень чувствую; а ведь для души тут ничего нет-с. Для меня только ласковое слово, совет, наставление для жизни в тысячу раз дороже всяких подарков. А ежели пожалеть, утешить в горе, заплакать вместе… об таких предметах зачем и мечтать! Потому этого никогда не дождешься…

Вера Филипповна . Отчего ж не дождешься? Ведь уж я плачу, Ераст!

Ераст . Это для меня сверх всякого ожидания. Такое счастье, что уж я и не знаю, как его оценить и чему приписать! Все-таки по крайности позвольте хоть ручку поцеловать.

Вера Филипповна (задумчиво) . Не надо, мой друг; ты знаешь, что я не люблю.

Ераст . Вы сами изволили говорить, что у матери следует руки целовать, а вы для меня гораздо дороже-с. Потому мать — это дело даже довольно обыкновенное, у всякого она есть; а чтоб посторонняя женщина такие чувства имела — это, по нынешним временам, невозможно и встретить. Не обижайте, позвольте ручку!

Вера Филипповна . Ну, изволь, мой дружок. Только, пожалуйста, чтоб уж никогда…

Ераст (целуя руку) . Как никогда, как никогда, помилуйте! Подняли меня до небес и опять приказываете мне взять оборот на старое положение. Я так осмеливался думать, что не последний раз я от вас такое утешение в своих горестях имею.

Вера Филипповна . Да я, дружок, только насчет поцелуев-то; а побеседовать с тобой, посоветовать что, потужить вместе я, пожалуй, и вперед не откажусь.

Ераст . Только того-с и жаждет душа моя.

Вера Филипповна . Что ж, отчего же! Тут дурного ничего нет.

Ераст . Окромя хорошего, ничего нет-с. Но при всем том я от вас отойду подальше; потому Аполлинария Панфиловна сюда приближается. (Уходит.)

Входит Аполлинария Панфиловна.

 

Явление седьмое

 

Вера Филипповна и Аполлинария Панфиловна.

Вера Филипповна . Воротились?

Аполлинария Панфиловна . Затолковалась с одной знакомой. А вы все еще тут сидели?

vikidalka.ru - 2015-2017 год. Все права принадлежат их авторам!