Главная | Случайная
Обратная связь

ТОР 5 статей:

Методические подходы к анализу финансового состояния предприятия

Проблема периодизации русской литературы ХХ века. Краткая характеристика второй половины ХХ века

Ценовые и неценовые факторы

Характеристика шлифовальных кругов и ее маркировка

Служебные части речи. Предлог. Союз. Частицы

КАТЕГОРИИ:






Энциклопедия Звездных войн 3 страница




 

Охрана оставалась настороже. Их лидер, отличимый от прочих значками на бронированных доспехах, выступил вперед и ударил себя в грудь стволом бластера.

 

— Тихо, гражданский! Ты арестован и будешь препровожден к главе службы безопасности сектора. Твой багаж будет отправлен на проверку и обеззараживание!

 

— Обеззараживание? — впал в притворное смятение Ландо. — Вы хотите обеззаразить десяток коробок отличных динлексанских и осеонских сигарет, траммистанского шоколада?!

 

— Сигарет? — голос лидера сразу зазвучал по-иному.

 

Кинув осторожный взгляд по сторонам, глава отряда переключил несколько кнопок на наручной панели собственного доспеха, схватил Ландо за руку и выключил радиопередатчик и у него. В ответ на бурчание Калриссиана он коснулся рукой собственного шлема с затемненным визором.

 

— Говоришь, сигареты? Знаешь, сколько мы тут сидим без табака? Мы сторожим эту всеми забытую туманность аж с… кхм. — Минута слабости прошла, и лидер вновь приобрел официальный вид. — Отправляйся с эскортом к начальнику сектора. Я возьму твой багаж на хранение и прослежу, чтобы не пострадало содержимое.

 

— Хотя оно может стать меньше, когда мне вернут сумку, так? — понимающе осклабился Ландо и подмигнул невидимому лицу. — Только помните, сержант, что там, откуда это взялось, есть много чего еще. И оно может стать вашим, если мы наладим хорошие отношения.

 

Сержант включил обратно радиопередатчики и встал по струнке.

 

— Сообщение получено и понятно, торговец! Приятного пребывания на борту «Почетного».

 

— Уверен, таким оно и будет, — сказал Калриссиан. — Пойдем уже?

 

 

* * *

Начальник сектора оказался седым растолстевшим уоррент-офицером. Рукава его униформы были подвязаны такими длинными лентами, что, чудилось, они сейчас сползут на пол. Офицер почесал коротко стриженную голову, затем потер мясистый, в прожилках, нос.

 

— Ни разу не слыхал ни о чем подобном. Чтоб цивильный торгаш развозил свой товар по кораблям во время блокады… А если я не слыхал о таком, дружбан, то ты попал, потому как на флоте у нас, видишь ли, важен прецедент.

 

Ландо, который уже прошел осмотр, досмотр, проверку и сканирование как человеческими глазами и руками, так и сенсорами разнообразного подозрительного оборудования, откинулся на спинку кресла напротив стола начальника сектора и кивнул с тщательно выстроенным благостным выражением лица. Он был рад, что надел под скафандр, который теперь висел в шкафу в ангаре, самый простой и неброский в цветах костюм. Еще больше он радовался, что догадался оставить пятизарядный шокер на борту «Сокола». Единственное личное оружие, которое он себе позволял обычно, могло сейчас возбудить подозрения и разрушить игру.

 

— Поверьте мне, шеф, я уважаю традиции. Мое семейное древо прямо утопает в них. Но должно быть место и небольшим инновациям, новинкам, разве нет? Если они не ставят под угрозу выполнение задания и текут по правильным каналам, разумеется.

 

Уоррент-офицер громко прочистил горло и затянулся одной из дорогих сигар Калриссиана. Сумка лежала на полу рядом с его стулом Ее обыскали на предмет оружия не менее тщательно, чем самого картежника Теперь она стала много легче, чем когда он принес ее на борт. На каждом этапе проверки в ней оставалось меньше содержимого, и исчезало оно в количестве, пропорциональном рангу проверяющего.

 

— Перейдем к организации. Я предлагаю провести нашу сделку в обход официальных поставок. Во-первых, мое начальство не позволит мне продавать товар оптом. Во-вторых, подозреваю, что закупки у странствующего торговца вроде меня могут стать интересным разнообразием для ваших солдат. В-третьих… думаете, на борту могут интересоваться азартными играми?

 

Уоррент-офицер навострил уши. Он считал себя отличным игроком и смотрел на любых гражданских, как на легкую добычу, поскольку провел несколько десятков лет, отбирая у них вещи под дулом бластера. Он не мог отличить такую ситуацию от той, где у гражданского были бы равные с ним возможности; не мог даже представить себе подобных обстоятельств.

 

— Азартные игры? Например?

 

— Например, сабакк, — улыбнулся Калриссиан. — Я, знаете, поигрываю, а игра даст некоторую возможность вам и вашим подчиненным вернуть деньги за то, что вы купите. «Вы» здесь обобщенный термин, под которым я имею в виду вашу группу.

 

— Группу? — изумился начальник сектора, изучил нашивки у себя на рукаве и сигару в руке. — А, группу! Понимаю! Вообще-то, это подразделение, но не важно. Очень смешно!

 

В планы Ландо не входило шутить, но он посмеялся вместе с офицером. Успокоившись, тот изобразил на лице выражение, которое, как сам он считал, выдавало в нем человека сильного и проницательного. Это выражение он тренировал перед зеркалом еще будучи в младших чинах.

 

— Уверен, можно организовать несколько игр для подходящей «группы», — он снова разразился хохотом, а Калриссиан подавил желание задушить придурка его собственными ленточками.

 

— Очень хорошо. Теперь я хотел бы спросить об одной вещи. Я колеблюсь, поскольку имею некоторое представление о важности вашей миссии здесь…

 

Начальник взвился со стула и навис над столом. Его удерживала от взлета только искусственная гравитация корабля.

 

— Имеешь представление?!

 

Ландо вспотел Не надо было говорить об этом! Миссия-то была сверхсекретной, к тому же необычайно позорной даже для нынешнего правительства. Он лихорадочно придумывал, как спастись из пучины, в которую его скинул собственный неосторожный язык.

 

— Скажи мне! — потребовал начальник сектора, прежде чем картежник успел вставить хоть слово. — Служивые люди вечно знают меньше всех, не то что домоседы.

 

Он оглядел комнату, подошел к портрету командира флота и сдвинул его вбок. Снял со стены маленькую капельку пластика на проводе и сжал в кулаке, будто насекомое.

 

— Жучки. Можем поговорить спокойно. Так что там такого важного в этой миссии?

 

Ландо чуть не расплакался от облегчения. Но теперь пришлось думать и очень быстро.

 

— Я слышал, что в туманности засела целая флотилия пиратских кораблей. Наверное, разведка их туда заманила, а вы теперь держите, чтобы они не сбежали и дождались собственного уничтожения.

 

— Это объясняет кой-какие слухи, — кивнул офицер. — Знаешь что-нибудь о том, во что мы вляпались тут?

 

Ландо помотал головой.

 

— Знаете, как это бывает на флоте: сначала торопитесь, потом ждите.

 

Снова последовал понимающий дружественный кивок. Ландо ответил тем же. У него теперь был приятель, самое время поднять цены на двадцать процентов.

 

— Звучит так, будто ты сам был во флоте, — предположил собеседник.

 

— Так, юнгой, когда был маленький, — соврал Калриссиан. — Так и не дорос до высокого положения, как вы, шеф.

 

— Ну, у всех нас есть место в общем списке, сынок. Даже тем, кто всего лишь…

 

— Продает сигареты? Кстати о них, почему бы вам не купить штук шесть на потом, а шеф? На фронте не так уж много приятного.

 

 

* * *

— Сабакк! — восхищенно завопил один из солдат, сгребая выигрыш, которого не хватило бы, чтобы купить и одной сигары у Ландо.

 

Картежник сделал привычкой громко проигрывать при маленьких ставках и насколько возможно неподозрительно выигрывать при больших. Теперь он стабильно проигрывал почти все партии подряд, чтобы выиграть в большой игре, которая ждала его на ТонБоке.

 

Это был уже четвертый сторожевик, который они с Вуффи Раа посетили за последние дни, используя связи первого уоррент-офицера. Каждый перелет с корабля на корабль приближал «Тысячелетний сокол» и его настоящий груз к Звездной пещере и ее осажденным жителям. И с каждым разом проверки становились все более легкими, гранича с чистой формальностью. Разумеется, фрахтовик не был защищен от обыска, но кто будет терять время и рабочие часы сенсорных механизмов на мусоронакопители и переработчики для туалетов? Особенно когда наполнены они именно тем, для чего предназначены. И это в то время, когда никто в звании ниже адмиральского не знал настоящей причины блокады.

 

Ландо начинал относиться с любовью к военным процедурам безопасности.

 

Дрожащими от жадности неопытными руками солдат неуклюже сдал карты. На крейсере «Верный» играли впятером: Калриссиан, двое поваров и двое артиллеристов низшего ранга. Ландо для такого случая оделся в самый потертый костюм, но — гордо констатировал он перед зеркалом — с отутюженными стрелками. Самой интересной в сабакке для профессионалов — и большой нервотрепкой для любителей — была способность чип-карт сменить достоинство и масть в любой момент, если только она не лежала на столе или, как в данном случае, на электронной панели, которую привез с собой зачинщик. Выигрышная комбинация, если ее Держать слишком долго, могла превратиться в мусор и куда реже бессмысленный набор — в блестящую подборку.

 

Ландо находил игру расслабляющей, как хорошая ванна, и дающей желанную перемену в бесконечном космическом полете. Он всегда наслаждался ею, независимо от ставок. Может быть, потому, что проиграть он мог лишь с некоторым трудом. Даже если играл честно.

 

На этот раз выиграл старший из двух поваров. Сумма была приблизительно равна двум предыдущим выигрышам, и повар выглядел невероятно довольным собой. Калриссиан про себя усмехнулся снисходительно, вспоминая времена, когда он играл в самых роскошных игровых клубах и на кону стояли выкуп за принцессу или стоимость корабля. Трудно было все время помнить, что здесь ставки выше, чем когда-либо в его жизни: выживание целой расы плюс великолепные драгоценные камни, не отличимые от созданных природой, в любом количестве.

 

Повар оказался страшным неумехой и сдал часть карт со дна колоды столь очевидно, что Ландо даже пожалел его. Картежнику пришел мастер мечей (четырнадцать очков) и девятка фляг: двадцать три из двух карт. Калриссиан придержал их, надеясь, что они превратятся во что-нибудь бесполезное. Не нужна ему была зарплата этих матросиков, требовалась информация.

 

— Ну, — сказал он, — я почти распродал свою квоту на «Верном». Не знаете, ребята, где тут можно найти луга позеленее?

 

Подошли к концу связи начальника сектора с «Почетного», и теперь необходимо было не только выведать название корабля поближе ко входу ТонБоку, но имя и звание кого-нибудь на его борту, с кем можно будет иметь дело.

 

Игра шла своим чередом. Ландо сдал командира, попросив взамен одну карту, и получил туза монет. В тот же миг девятка у него в руке трансформировалась в восьмерку — снова пагубные двадцать три! Ну и ладно.

 

— Сабакк! — впервые за время игры на этом корабле выкрикнул Калриссиан.

 

Что-то выигрываешь, что-то теряешь; с хорошим всегда приходит что-нибудь плохое. Он сгреб к себе несколько кредиток и благополучно проиграл в следующей партии.

 

— Можешь попробовать сунуться на «Любезный», — предложил младший из поваров и задумчиво надвинул белый колпак на вспотевший лоб; от него пахло грибами, а во рту не хватало одного зуба. — Они торчат здесь дольше, чем все остальные. У меня там есть кузен, который говорит… ой!

 

— Так прямо и говорит? — уточнил Ландо, наблюдая, как старший повар пихает под столом младшего. — Часто попадает в неприятности или просто очень чувствителен к боли?

 

— Прикуси-ка язык, Мерле, — проворчал старший. — Есть такая штука: безопасность.

 

— Да ладно тебе, Клив, Ландо свой парень. Сам был рядовым, а, Ландо? Он только хочет продать всякие штучки на «Любезном», как у нас. А тот еще и самый близкий туда корабль, так заодно еще и посмотрит, в чем там де… ой!

 

Старший повар выглядел слегка виновато.

 

— Без обид, господин Калриссиан.

 

Ландо ухмыльнулся, глядя, как младший потирает ушибленную голень.

 

— Никаких обид.

 

 

* * *

Спускаясь через люк на борт «Тысячелетнего сокола», молодой картежник насвистывал веселый мотивчик.

 

— Дорогуша, я дома!

 

— Вы обращаетесь ко мне, масса? — уточнил Вуффи Раа, задраивая за ним люк.

 

Взял у Ландо шлем.

 

— Ты позаботился о маленькой трудности, которой я тебя озадачил? — спросил тот.

 

По дороге к кабине Калриссиан остановился, чтобы исследовать счетверенные лазерные пушки. Печати, поставленные службой безопасности флота, были на месте, и теоретически орудия были бесполезны. Вуффи Раа придумал, как их обойти, где-то за час.

 

— Да, масса, позаботился. Теперь вы можете сказать мне, зачем понадобилась такая странная вещь?

 

Дроид устроился в кресле, проверил ремни безопасности, получил разрешение от «Верного» и отсоединил «Сокол» от брюха сторожевика. Ландо с подозрением оглядел кабину.

 

— Скажи сначала, могу ли я рассказать тебе так, чтобы не узнали мальчики в сером там, наверху? — Он ткнул пальцем в занимающий пол экрана громадный крейсер.

 

— Масса, — оскорбился робот, — я удалил с корабля двадцать три подслушивающих устройства, установленных как минимум тремя разными службами за последние семьдесят два часа. Мы чисты. Я всего лишь хочу знать, зачем вы хотели…

 

— Все просто. Вызови «Любезный», подтверди, что мы идем к ним, и проложи курс. И приготовься бросить всю энергию на двигатели, а что останется — на задний щит. Как подойдем к «Любезному», включай на полную мощность и вперед к ТонБоке. Понял?

 

Он вынул из-под контрольной панели сигару более высокого качества, чем те, которые продавал высокопоставленным членам экипажа сторожевиков. Вуффи Раа поджег ее кончиком щупальца.

 

— Есть, масса. Но то устройство, которое я сделал по вашей просьбе, выходит как минимум на метр за кормовой щит, и…

 

— «Любезный», это «Тысячелетний сокол». Приближаемся по ранее полученному разрешению. У меня тут сотня галлонов мороженого из ягоды-лакомки, которое я сохранил специально для вас. Прием.

 

— Но масса, на борту нет…

 

— «Сокол», это «Любезный». У нас вообще не было мороженого уже несколько недель. Ждем с нетерпением, и мы слышали, вы интересуетесь статистикой. Прием.

 

Калриссиан рассмеялся, услышав универсальный картежный код.

 

— Изменения и комбинации числа семьдесят восемь, «Любезный». Ждите нас около шлюза. Отбой.

 

На реактивном двигателе «Сокол» легко скользнул от одного сторожевика к другому. Ландо провел это время в волнении, сработают ли его идея и сооруженное Вуффи Раа устройство. Они сейчас подвергались самому страшному риску, какой выпадал на их долю, а времени на эксперименты не было. К тому же в технике молодой капитан никогда не был мастером. Если устройство откажет, они превратятся в симпатичный шлейф из осколков, который протянется отсюда до системы Рафа.

 

— «Тысячелетний сокол», вы прошли мимо маяка! Где только вас, торговцев, учат летать? В школе пустозвонства, что ли?

 

Шли драгоценные секунды. Фрахтовик не отвечал на оскорбления. На приборах постепенно уменьшалось количество километров до цели.

 

— Слушайте, «Сокол»! Немедленно примите верный курс! Наши орудия нацелены на вас. Как поняли?

 

Калриссиан сжал зубы и стиснул потными от волнения руками подлокотники кресла. Бежали цифры.

 

— «Тысячелетний сокол», у вас есть пять секунд, потом мы разнесем вас на атомы! Пять, четыре, три…

 

— Давай, жестянка! — Есть, масса.

 

Блестящие щупальца слились в бесформенное пятно, с такой скоростью они двигались над контрольной панелью. Энергия шла в щиты, пока не заверещал сигнал возможной перегрузки. На секции, озаглавленной «Гиперпрыжок», весело замигали лампочки: это гипердвигатели проснулись от вынужденной спячки. Наконец, все лампы стали зелеными; двигатели и щиты пришли в готовность. Ландо оставалось надеяться, что его изобретение тоже готово. В тот же миг отсчет по радио достиг нуля.

 

— Жми!

 

Задние щиты раскрылись зонтиком. Гипердвигатели заработали на полную мощность; тяжелая пульсация от них распространилась по всему кораблю. Уничтожающий луч в метр шириной ударил точно в корму.

 

Щиты держались… держались… и…

 

«Тысячелетний сокол» потонул в ослепительном облаке быстро рассеивающегося газа. Через секунду лишь взвесь мелких частичек металла поблескивала на том месте, где только что был фрахтовик.

 

 

Глава 6

 

 

Первый обратился ко Второму: — Наконец, пришло время. Как и Лехесу, он комфортно чувствовал себя в пустоте, без спешки размышлял о звездах вокруг. В отличие от молодого освафта, он знал о них все и на многих побывал сам. Но с жителями ТонБоки он разнился не только этим. Он вообще не был похож на живое существо.

 

— Да, — ответил Второй, несмотря риторичность обращенной к нему фразы. — Все так, как было запланировано. Я соберу Остальных, пусть сопровождают нас.

 

И он совершил потребное для этого движение. Расстояние было настолько велико, что сообщению, идущему на сверхсветовой скорости, потребовалось несколько дней, чтобы достичь адресата.

 

— Верно, — согласился Первый. — Все идет как запланировано. Занятно, незнание еще страннее, чем я предполагал, друг мой. Неприятное чувство. Прошло столько времени с тех пор, как мы ощущали его.

 

Он замолчал, раздумывая о быстротечности времени, о периоде, который вверг бы меньшее существо в восхищение и ужас. Второй выразил безмолвное сочувствие. Он тоже пережил чувство неуверенности, и оно ему не понравилось, несмотря на то что продолжалось оно бесконечно малое в сравнении с его жизнью время. Неуверенность была целью их плана. За бессчетное время существования Первый, Второй и Остальные стали слишком идеальными, слишком информированными. Предугадывать события стало чересчур легко, опираясь только лишь на жизненный опыт.

 

По иронии судьбы именно в этом Первый предвидел опасность застоя расы и даже ее смерть, если продолжится жизнь в чересчур комфортных условиях. И тогда он предложил путь, в котором в их существование вводился неизвестный элемент. Они, разумеется, согласились с радостью, которая сама по себе говорила об опасности: среди более живых и обладающих нуждами существ обязательно нашлись бы возразившие, хотя бы только ради составления оппозиции. Их первый эксперимент на непредвиденность, начатый много тысяч лет назад, как раз входил в завершающую стадию.

 

— Вы предполагаете… — начал Второй, используя давно забытый оборот речи, который заставил его мысли пойти по непродуктивной дорожке.

 

Предположения сейчас были бессмысленны. Он, как и Первый, знал, какие последствия могли их ждать. Последствия, которые могли привести их древнюю и невероятно сложную культуру к необратимому уничтожению. Они не были привычны к риску — еще одна причина, почему он был необходим.

 

— Не знаю, — отозвался Первый. — Насколько все же бесплотно ощущение! Впервые за долгое время мы сумеем узнать что-то новое, независимо от исхода. И мы должны будем соединить новое со старым, чтобы создать нечто еще более новое. Эта эмоция должна быть хорошо знакома нашим предкам, когда едва ли что-то было известно и оставалось еще так много неизученного. Неудивительно, что они были полупомешанными и раз за разом стремились уничтожить себя.

 

После продолжительной тишины Второй сказал:

 

— Я уже узнал новое, — в его голосе слышалось нечто полузабытое, но все же знакомое.

 

Голос Первого окрасила радость:

 

— Скажи мне! Я тоже должен узнать новое, и мы должны передать его…

 

— Я понял, что возможность узнать новое делает нас бесцельно болтливыми. Я не уверен — опять оно, это незнание, — что это хорошо.

 

— Я думаю, — раздраженно ответил Первый;- что ты снова изобрел юмор. И я не уверен, что это хорошо.

 

 

* * *

Клин Шанга летел через бесконечную ночь, чтобы воссоединиться со своей эскадрильей. Из трех его карьер — солдата в национальной армии, удалившегося от военных дел фермера и вновь солдата в поспешно собранной и быстро разгромленной ренатазианской армии — последняя включала в себя стремление к мести и была самой странной. Шанга откинулся на потертую спинку противоперегрузочного кресла и аккуратно поставил ноги между педалями. Потянулся, чтобы избавиться от сводящей мышцы усталости, приобретенной скорее от нервного напряжения, чем от длительного путешествия. В последнем он был опытен как никто.

 

Бластер вернули, и теперь он снова висел на поясе, утешая гладкой от долгого использования рукоятью и почерневшим от слишком частой стрельбы дулом. Не наличие оружия делало Клина настоящим мужчиной, наоборот, как многие профессиональные солдаты, он чувствовал отвращение к убийству и избегал его, где возможно. К тому же он мог нанести врагу больший урон голыми руками, чем многие, имея на руках целый арсенал. Как и потрепанный старый кораблик, на котором он летал, кулаки были привычными орудиями, друзьями. Одними из немногих оставшихся.

 

Впереди на границе системы Тунд его с новостями ждал маленький флот. Они прибыли в этот далекий от родного дома сектор Галактики с помощью кое-как восстановленного двигателя военного крейсера, который чудом остался среди руин их цивилизации после ухода мародеров. К нему они присоединили с помощью кабелей купленные, взятые бартером и украденные корабли из сотни систем. Для них этот двигатель стал орудием возмездия, продиктованного отчаянием. Но даже с ним они не сумели выполнить миссию — уничтожить Вуффи Раа.

 

Теперь, лишенные возможности путешествовать в гиперпространстве, они были вынуждены положиться на малопонятного союзника. Того, кто без сомнений предаст их.

 

В одиночестве кабины Шанга снова и снова продумывал слова, которые скажет, чтобы убедить своих в том, что заключил лучшую из плохих сделок. Их не так много осталось после нападения врага на Осеон и путешествия к Тунд у. Некоторые присоединились позже. Они спаслись на древних фрахтовиках и в насквозь провонявших контейнерах для мусора.

 

Смешно, но Рокур Гепта как никто представлял собой злой дух, который уничтожил Ренатазию. И в то же время казалось правильным, что они вместе строят планы об использовании флота в качестве опоры, с которой можно перейти к уничтожению общих врагов. Именно флот был орудием в уничтожении его системы. В начале похода за восстановлением справедливости Клин Шанга был готов фанатично положить собственную жизнь и жизни тех, кто по желанию подчинился ему, чтобы отомстить за громадные потери. Теперь он понимал — и усталость все больше тяготила его плечи, — что оставалось еще многое, для чего стоило жить. Пленение и медленное уничтожение пятиконечного предателя лишь начнут процесс. Но необходимо произвести впечатление на флот, на само правительство, на всех, кто несет ответственность за уничтожение целой цивилизации. Безнадежность вызывает отчаянные меры. Партнерство с чародеем Тунда предполагало, что жалкие останки мужчин Ренатазии будут использованы для достижения цели более ужасной, чем уничтожение целой населенной системы. Если кто-то и был способен организовать подобный катаклизм, это был Рокур Гепта. Когда-то существовало ренатазианское животное, которое приходило к воде, чтобы дать жизнь потомству, и тем самым давало корм зубастому водному хищнику. Гепта сильно походил на того хищника, описывающего круги в ожидании. Шанга со своим маленьким флотом чувствовал себя животным на берегу, которое должно умереть само и пожертвовать частью потомства, чтобы могли выжить Другие, чтобы придать жизни хоть крошечный, но смысл. С другой стороны, только разумные существа были достаточно глупы, чтобы воображать, будто вселенная является чем-то кроме поля боя, где жестокость в порядке вещей, а вместо музыкального сопровождения звучат мучительные крики. Но даже настолько потерявший силу духа человек, как Клин Шанга, не верил, что есть смысл в смерти.

 

Наверное, не стоило уходить из армии, подумал он со вздохом, нехарактерным для него сейчас, для той роли, которую он теперь играл, для обстоятельств, в которых находился. Годы, проведенные на ферме среди свежей зелени и сочных плодов под щедрым добрым небом, сделали его философом, которому не место в рядах солдат. Но у этого мира больше никого не осталось, так что придется воевать ему.

 

Клин Шанга летел в окружении россыпи звезд на черном бархате космоса и обдумывал слова, которые скажет своим. Как бы он хотел, чтобы эти слова могли убедить и его самого.

 

 

* * *

Рокур Гепта на борту крейсера «Веннис» получил неприятный доклад от одного из разведчиков. Пилот вернулся в одноместном истребителе, близком по размерам и боевым характеристикам к машине Клина Шанги, но оборудованном гипердвигателем, что было редкостью даже для военного флота. Маленький кораблик наполовину состоял из двигателя и потому был почти безоружен. В кабину с трудом поместился бы даже тощий подросток. Нахождение в нем более нескольких минут придавало новое значение слову «дискомфорт». Истребитель с пилотом побывал в ТонБоке и вернулся, пока «Веннис», считавшийся для своего класса очень быстроходным кораблем, полз в нескольких днях пути от туманности.

 

Гепта держал истребитель для себя. Машина уже спасла ему жизнь как минимум дважды. Он любил ее — насколько вообще мог любить что-либо, кроме темных переходов мрачной влажной пещеры на Тунде. Любовь к вещам трудно было найти в черной душе колдуна, хотя была ли способность к любви уничтожена им самим или ее там не было изначально, оставалось вопросом, на который не был готов ответить и сам Гепта. Поэтому для мага стало шоком краткое и быстро подавленное сожаление, когда он узнал об уничтожении «Тысячелетнего сокола». Каким-то образом Ландо Калриссиан превратился из досадной помехи в достойного оппонента и признаваемого врага.

 

— Я видел собственными глазами, сэр! — подтвердил разведчик.

 

В повышенной влажности «Венниса» его ледяные после путешествия доспехи покрылись изморозью. Как у всех, кто был приписан к этому крейсеру, ни на доспехах, ни на серой униформе под ними не было знаков отличия ради сохранения политической легенды, которую так ценили оба его хозяина. Тот факт, что ни одно существо чуть умнее амебы не купилось бы, не означал, что надо отменить легенду. Также и «Веннис» преподносился как гражданский корабль, несмотря на то что немалую часть экипажа составляли профессиональные солдаты. Впрочем, они предпочитали не болтать об этом вслух.

 

На крейсере у Рокура Гепты не было ни базальтового трона, ни тишины уединения его любимой пещеры. Он устроился в кресле капитана (хотя на корабле был офицер, занимавший эту должность) и наблюдал за работой на мостике. Состояние разведчика, которого трясло после трудного, лишенного удобств путешествия и от резкой перемены температуры и влажности, не вызвало у него жалости. Колдун думал: Неужели после всех усилий, потраченного времени, кто-то вот так, походя, лишил меня победы над моей добычей?!

 

— Повтори название корабля, — прошипел он, подумав, не наказать ли капитана и команду. — Какой был корабль? Как они уничтожили «Тысячелетнего сокола»?

 

Чародей склонился вперед, будто птица, выискивающая падаль. Его глаза, не закрытые слоями серой ткани, горели, словно два уголька. Остальные на мостике уделяли повышенное внимание приборам, внутренне жалея беднягу-разведчика, но не желая разделить его вероятную судьбу. Они видели, как был унижен и чуть не убит их капитан на этом самом месте. Какая могла быть надежда для простого лейтенанта?

 

Разведчик с трудом сглотнул подступивший к горлу ком, мечтая вновь оказаться хоть в вызывающей клаустрофобию кабине истребителя, хоть вообще где угодно. Он был лучшим пилотом на борту «Венниса», но для колдуна это был пустой звук. К тому же пилота не учили, как проявлять дипломатию в тот момент, когда над тобой нависает разъяренное существо, обладающее немыслимыми властью и могуществом. Лучше бы они включили такой курс в изнурительные тренировки в академии вместо бесполезных вещей вроде того, как развести костер с помощью кремня или как позвать на помощь сигнальным зеркалом.

vikidalka.ru - 2015-2017 год. Все права принадлежат их авторам!