Главная | Случайная
Обратная связь

ТОР 5 статей:

Методические подходы к анализу финансового состояния предприятия

Проблема периодизации русской литературы ХХ века. Краткая характеристика второй половины ХХ века

Ценовые и неценовые факторы

Характеристика шлифовальных кругов и ее маркировка

Служебные части речи. Предлог. Союз. Частицы

КАТЕГОРИИ:






Один из вновь пришедших 1 страница




 

На воеводский двор.

 

Другой

 

Письмо от патриарха Ермогена.

 

Площадь наполняется. Входят Роман Пахомов и Родион Мосеев.

 

Явление десятое

 

[Те же,] Роман Пахомов и Родион Мосеев.

Родион Мосеев

 

Честным нижегородцам из Москвы

От разоренных и плененных братий

Поклон мы правим низкий, до земли.

 

Кланяется, все кланяются.

Роман Пахомов

 

Честному духовенству, воеводам

И всем, и старшим и молодшим людям,

Благословение от патриарха.

 

 

Действие второе

 

Сцена первая

 

ЛИЦА:

Биркин.

Семенов.

Минин.

Аксенов.

Темкин.

Губанин.

Народ.

 

Место в Кремле близ воеводского дома.

 

Явление первое

 

Темкин и Губанин и несколько народа стоят возле дома. Аксенов выходит из дому.

Темкин

Что, Петр Аксеныч, об чем читали?

Аксенов

Великий господин наш патриарх пишет, чтобы паньина Маринкина сына, Ивашку, на царство нам отнюдь не хотеть, и чтобы были мы в любви и в соединении и промышляли бы, как души свои положить за веру. Да и на словах про то же приказывал Роману Пахомычу да Родиону Мосеичу.

Темкин

Что ж вы так долго?

Аксенов

Много разговору было. Кузьма на одном стоял, что грех нам сложа руки сидеть; а надо, как ни на есть, промышлять на супостата.

Темкин

Что ж воеводы?

Аксенов

Не давали ему путем слова вымолвить. А пуще Биркин да Семенов, — оборвали, обругали. А за что? Диви бы он о своем деле радел! Вот какова злоба-то в человецех!

Темкин

Доведись мне, я бы с ними поговорил. Я бы их отчитал; так бы и вцепился.

Губанин

Как им не грех! Как это они Бога-то не боятся! Ах, срам какой! Как это у людей стыда нет в глазах!

Выходят из дому Биркин, Семенов и Минин.

 

Явление второе

 

Те же, Биркин, Семенов и Минин.

Семенов

 

Наслушались мы вдоволь разговору

Сегодня. Сыт ли ты, Иван Иваныч?

 

Биркин

 

По горло сыт. От ваших разговоров

Завяли уши.

 

Семенов

 

Ну, Кузьма Захарьев,

Спасибо за науку! Угостил

Нас, дураков, разумными речами,

Так и сидели все, развеся уши,

Да слушали.

 

Биркин

 

Ну, как его не слушать,

Он всех умней! Ишь краснобай какой!

 

Минин

 

Не помню я, что говорил; быть может,

Кого обидел словом. Не вините;

Не сам я говорил, кровь говорила.

 

Семенов

 

Обидеть не обидел, грех сказать;

А насказал довольно, не уложишь

В большой мешок.

 

Биркин

 

Да кто же виноват?

Мы сами дали волю, так и слушай!

А он и рад.

 

Минин

 

Да кто же запретит

Мне говорить?

 

Семенов

 

Да всякий, кто постарше.

 

Минин

 

За веру православную стою,

Не за дурное что. Молчать нельзя мне.

 

Семенов

 

Ведь ты еще не воевода! Скажут,

Чтоб говорил — так говори что хочешь;

А скажут: замолчи! — так замолчишь.

 

Минин

 

Не замолчу. На то мне дан язык,

Чтоб говорить. И говорить я буду

По улицам, на площади, в избе,

И пробуждать, как колокол воскресный,

Уснувшие сердца. Вы подождите,

Я зазвоню не так. Не хочешь слушать,

Я не неволю: не любо — не слушай;

А замолчать меня заставить трудно.

Я не свои вам речи говорил:

Великий господин наш, патриарх,

Того же просит. Пусть нас Бог рассудит,

Кто прав, кто виноват. Вы не хотели

Поверить мне; смотрите, не пришлось бы

Вам каяться.

 

Семенов

 

Тебе поверить? Ишь ты,

Чего ты захотел! Ты будь доволен,

Что слушали, молчать не заставляли.

 

Биркин

 

Да из избы не выгнали тебя.

 

Уходят, и за ними все, исключая Минина и Аксенова.

 

Явление третье

 

Минин и Аксенов.

Минин

 

Знать, им не жаль ни крови христианской,

Ни душ своих. Какая им корысть!

Самим тепло, а братию меньшую

Пусть враг сечет и рубит, да и души

Насильным крестным целованьем губит.

Просил я их со многими слезами,

Какую ни на есть, придумать помощь, —

И слышать не хотят. Не их, вишь, дело.

Так чье же?

 

Аксенов

 

Не надейтеся на князи!

 

(Уходит.)

Минин

 

И вправду. Нам теперь одна надежда —

На Бога. Помощи откуда ждать!

Кто на Руси за правду ополчится?

Кто чист пред Богом? Только чистый может

Святое дело честно совершить.

Народ страдает, кровь отмщенья просит,

На небо вопиет. А кто подымет,

Кто поведет народ? Он без вождя,

Как стадо робкое, рассеян розно.

Вождя, печальника о нас, убили

Изменой адской. Где искать другого?

Нет помощи земной, попросим чуда;

И сотворит Господь по нашей вере.

Молиться надо! В старину бывало,

Что в годы тяжкие народных бедствий

Бог воздвигал вождей и из народа.

Не за свои грехи, а за чужие

Он переносит тягостную кару.

Избит, ограблен! Нынче сыт с семьей,

А завтра отняли сухую корку,

Последнюю, что берегли ребятам;

Сегодня дома, завтра в лес беги,

Бросай добро, лишь о душе заботься,

Да из кустов поглядывай, что зверь,

Как жгут и грабят пСтом нажитое.

Поймают — силой приведут к присяге,

Кривить душой, крест вору целовать.

Да и не счесть всех дьявольских насилий,

И мук непереносных не исчислить!

И все безропотно и терпеливо

Народ несет, как будто ждет чего.

Возможно ли, чтоб попустил погибнуть

Такому царству праведный Господь!

Вон огоньки зажглись по берегам.

Бурлаки, труд тяжелый забывая,

Убогую себе готовят пищу.

Вон песню затянули. Нет, не радость

Сложила эту песню, а неволя,

Неволя тяжкая и труд безмерный,

Разгром войны, пожары деревень,

Житье без кровли, ночи без ночлега,

О, пойте! Громче пойте! Соберите

Все слезы с матушки широкой Руси,

Новогородские, псковские слезы,

С Оки и с Клязьмы, с Дона и с Москвы,

От Волхова и до широкой Камы.

Пусть все они в одну сольются песню

И рвут мне сердце, душу жгут огнем

И слабый дух на подвиг утверждают.

О Господи! Благослови меня!

Я чувствую неведомые силы,

Готов один поднять всю Русь на плечи,

Готов орлом лететь на супостата,

Забрать под крылья угнетенных братий

И грудью в бой кровавый и последний.

Час близок! Смерть злодеям! Трепещите!

Из дальнего Кремля грозит вам Минин.

А если Бог отступит от меня

И за гордыню покарать захочет,

Успеха гордым замыслам не даст,

Чтоб я не мнил, что я его избранник, —

Тогда я к вам приду, бурлаки-братья,

И с вами запою по Волге песню,

Печальную и длинную затянем,

И зашумят ракитовы кусты,

По берегам песчаным нагибаясь;

И позабудет бросить сеть рыбак

И в тихом плесе на челне заплачет;

И девка с ведрами на коромысле,

Идя домой извилистой тропинкой,

Оглянется с горы и станет слушать

И, рукавами слезы утирая,

Широкие измочит рукава;

Бурлаки запоют ее под лямкой

И балахонцы за своей работой

Над новою расшивой, с топорами.

И понесется песня, и прольется

Из века в век, пока стоит земля.

О Господи! Грешу я; мал я духом,

Смел усомниться в благости твоей!

Нет, прочь сомненья! Перст твой вижу ясно.

Со всех сторон мне шепчут голоса:

«Восстань за Русь, на то есть воля Божья!»

 

(Уходит.)

 

Сцена вторая

 

ЛИЦА:

Марфа Борисовна.

Домна, старуха.

Минин.

Аксенов.

Поспелов.

Иван Кувшинннков, сотник из Балахны, и Григорий Лапша, крестьянин из Решмы — предводители восстания на Волге.

Юродивый.

Девушки.

 

Просторная бревенчатая светлица. В правой стене два маленьких окна; на левой стороне перегородка с решетчатым расписным верхом; в конце перегородки узенькая дверь; за дверью резной и расписной столб, в котором утвержден верхний брус перегородки; прямо за столбом и до самого угла изразцовая печь; в задней стене выходная дверь; по задней и по правой стене лавки; с правой стороны большой дубовый стол; у перегородки небольшая приставная скамья; у задней стены несколько пяльцев. Лавки, полки, косяки — с резьбой.

 

Явление первое

 

Входят Домна, юродивый и девушки и потом Марфа Борисовна.

Домна

 

Ну, девушки, примайтесь за работу!

Девушки садятся за пяльцы.

А ты, убогонький, у нас ночуешь —

Что по дворам проситься на ночь глядя!

Пойдешь к заутрене и нас разбудишь.

 

Юродивый салится к печке. Марфа Борисовна выходит в задумчивости из-за перегородки и садится на скамью с левой стороны. Домна садится у ног ее на низенькой скамейке.

 

А ты бы нам сказала что-нибудь.

Ишь память-то какая золотая!

А у меня так словно решето;

Что ни услышу, тут же и забуду.

Ты давеча не досказала утром

Нам про царевича, как открывали;

Вот, благо время, доскажи теперь!

 

Марфа Борисовна

 

Да, девушки, произволеньем божьим,

И в наше время чудо совершилось.

И говорят, все пело: ожерелье

Жемчужное, шириночка в руке

Тафтяная, вся золотом расшита

И серебром, кафтанчик на хребтах

На беличьих и сапожки; все цело…

Да горсть орешков; как его убили,

В руках держал орехи; обагрились

Орешки кровью; так и положили

С ним вместе. Вот какое чудо было!

Перенесли из Углича в Москву,

Там и стоит, и многих исцеляет.

 

Молчание.

Домна

 

Замолкли. Тихий ангел пролетел.

 

Марфа Борисовна

 

Чем молча-то сидеть, так лучше спойте

Нам «О пустыне» стих душеполезный,

Любимый Мой.

 

Домна

 

Благое дело — славить

На всякий день и час Господне имя,

Да и работа, говорят, спорится

За пением благочестивым. Пойте!

 

Девушки

(поют)

 

Пустыня прекрасная!

Меня многогрешную,

Как чадо свое, приими.

Любимая мать моя,

В пристанище тихое,

В безмолвные недра свои!

Чертоги высокие

И ризы богатые

Меня от грехов не спасут.

Богатства и почести

Все тленны и суетны,

Не станут со мною на суд.

Луга твои тихие,

Цветы испещренные,

И красен и дивен твой сад!

Деревья кудрявые

И листье зеленое

В пустыне без ветра шумят.

 

Останавливаются. Все прислушиваются.

Домна

 

Стучится некто.

 

Марфа Борисовна

 

Отопри поди!

 

Девушки собирают работу. Домна уходит и скоро возвращается.

Домна

 

Гостей веду. Идет Кузьма Захарьич.

 

Марфа Борисовна

 

Один или ведет кого-нибудь?

 

Домна

 

Какие-то незнаемые люди.

 

Марфа Борисовна

 

Подите, девушки!

 

Девушки уходят. Входят Минин, Кувшинников и Лапша.

 

Явление второе

 

Марфа Борисовна, Домна, Минин, Кувшинников, Лапша и юродивый.

Марфа Борисовна

 

Покорно просим.

 

(Домне.)

 

А ты поди да принеси медку!

 

Домна уходит.

Минин

 

С гостями; уж не осуди!

 

Марфа Борисовна

 

И, что ты!

 

Минин

 

Иван Кувшинников, из Балахны,

Начальный человек; а это Гриша

Лапша, из Решмы, тоже воевода.

Взял мужичков, кой-чем вооружились,

Да с Богом и пошли на супостата.

И Бог помог, себя не осрамили.

 

Марфа Борисовна

 

Ну, вот спасибо за таких гостей!

Прошу садиться!

 

Кувшинников

 

Ты, Кузьма Захарьич,

Садись вперед.

 

Минин

 

Вы гости, я здесь свой.

 

Кувшинников

 

Лапша, садись!

 

Лапша

 

Нет, мне не подобает.

Садись, я за тобой.

 

Садятся.

Минин

 

Ну, вот и ладно.

 

(Садится.)

 

А! Да и Гриша здесь!

 

Марфа Борисовна

 

Ступай-ка в кухню,

Да и ложись на печку; там теплее.

 

Юродивый

 

Прощайте!

 

(Уходит.)

Минин

 

Божий человек. Лет с восемь

Тому, к нам в город он еще ребенком

Пришел и сел на паперти церковной.

Откуда, кто такой — никто не знает,

Должно быть, сирота бездомный. Мало

И говорит, и только церковь любит.

Ест что дадут, спит где укажут. Разум

Нехитрый у него, а богомолен:

Пристанет к богомольцам, да и бродит

По всем обителям. В Москву ходил,

И в Киев, и к ростовским чудотворцам.

Прослышал он про разоренье наше,

И слабый ум в нем больше помутился;

Еще он тише стал, еще святее,

И все сбирается куда-то, денег

Все на дорогу просит. И за мной

Он следом ходит и в глаза мне смотрит,

Как будто он прочесть в них хочет что-то

Иль ждет чего. А спросишь, так молчит.

Неразговорчив он; вот разве вспомнит

Про красоту обителей святых,

Тогда разговорится и представит,

Как вочию, и красоту лесов,

И гор, и рек широких. Все бы слушал!

И умный не расскажет так, как он.

 

Домна приносит мед в жбане и стопку на оловянной тарелке. Марфа Борисовна берет стопку. Домна наливает.

Марфа Борисовна

(поднося Кувшинникову)

 

Медку пожалуйте, честные гости!

 

Кувшинников

 

У нас так все с хозяйки начинают.

 

Марфа Борисовна

 

Нет, батюшка, уволь! Пила довольно.

 

Кувшинников

 

Неволить не могу, я не указчик

В чужом дому.

 

(Кланяется, пьет и хочет поставить стопку.)

Марфа Борисовна

 

Уж просим обо всей!

 

Кувшинников допивает. Домна наливает, Марфа Борисовна подносит Лапше.

 

Григорий… Как по отчеству, не знаю…

 

Лапша

 

Петрович был.

 

Марфа Борисовна

 

Покорнейше прошу!

 

Лапша

 

Уж мне-то пить ли?

 

Минин

 

Пей!

 

Лапша

 

Оно как будто

Нескладно мужику-то?

 

Минин

 

Не осудим!

 

Лапша

(берет и кланяется)

 

Желаю здравствовать на многи лета!

 

Пьет. Домна наливает.

Марфа Борисовна

(поднося Минину)

 

Кузьма Захарьич!

 

Минин

(отпив немного, ставит стопку)

 

Больше не просите!

 

Марфа Борисовна

 

Ну, как угодно.

 

Входят Аксенов и Поспелов.

 

Явление третье

 

Те же, Аксенов и Поспелов.

Минин

 

Вот и наши идут.

 

Аксенов

 

Здорова ли ты здесь?

 

Марфа Борисовна

 

Кажись, здорова.

 

(Подносит им меду и молча приглашает садиться.)

Поспелов

(Аксенову)

 

Тебе вперед.

 

Аксенов

 

Не местом, человеком.

 

Садятся. Марфа Борисовна подвигает скамейку и садится. Молчание.

Марфа Борисовна

 

Послушать бы теперь, Кузьма Захарьич,

Твоих речей. Сладка твоя беседа.

 

Минин

 

Да речь-то у меня одна все, Марфа

Борисовна.

 

Марфа Борисовна

 

Ее-то нам и нужно.

 

Минин

 

Ну, так начнем! Москва разорена?

 

Аксенов

 

Разорена.

 

Минин

 

Так ей и оставаться?

 

Кувшинников

 

Как можно!

 

Лапша

 

Что ты!

 

Марфа Борисовна

 

Сохрани Господь!

 

Минин

 

Москва нам корень, прочим городам?

 

Аксенов

 

Известно, корень. Что и говорить!

 

Минин

 

А если корнем основанье крепко,

Тогда стоит и древо неподвижно;

А корени не будет — прилепиться

К чему?

 

Лапша

 

Ну, что уж!

 

Марфа Борисовна

 

Господи помилуй!

 

Минин

 

Москва — кормилица, Москва нам мать!

 

Кувшинников

 

Кормилица и мать.

 

Лапша

 

Родная мать.

 

Минин

 

А разве дети могут мать покинуть

В беде и горе?

 

Поспелов

 

Мы не покидали.

Ты сам ходил с Алябьевым по Волге

И по Оке, и воры вас боялись.

Мы с Репниным ходили и к Москве,

Да воротились оттого, что ладу

Бог не дал воеводам. Грех на них!

Им отвечать, а мы не виноваты.

Мы головы свои несли и души

За веру православную сложить;

Господь не принял.

 

Аксенов

 

Не было стратигов.

 

Минин

 

Тогда Пожарский с Ляпуновым были

Вожди искусные. Спроси, о ком

Народ молебны пел? О Ляпунове

Да о Пожарском-князе. Знать, молитвам

Не внял Господь за прегрешенья наши.

 

Аксенов

 

Пожарский ранен, Ляпунов убит.

 

Минин

 

Осиротела Русь! Ни воеводы,

Печальника о нас, сиротах бедных,

Ни патриарха, ни царя. Как стадо

Без пастыря, мы бродим, злому волку —

Губителю добыча.

 

Поспелов

 

Бить волков!

 

Кувшинников

 

Известно, бить! Уж будет, потерпели!

 

Лапша

 

Мы топоры и косы отточили,

Которые об них же притупили.

 

Поспелов

 

Душа кипит, давно простору просит,

И руки чешутся.

 

Марфа Борисовна

 

Зачем же дело

Откладывать? Благословясь, да с Богом,

Не мешкая!

 

Аксенов

 

Отложишь поневоле.

Что скоро, то не споро, говорят.

 

Минин

 

Друзья, поверьте мне, такие речи

И слушать весело, и слезы льются

От радости; а все-таки Аксеныч

Нам правду молвил. Не такое дело,

Чтоб торопиться.

 

Аксенов

 

Надо рассудить

Да поразмыслить.

 

Поспелов

 

Думать ваше дело.

 

Минин

 

Что есть у нас? Ни войска, ни казны,

Ни воеводы. Прежде нужны деньги;

Сберем казну, и люди соберутся,

Стрельцы, казаки. Всякого народу

По свету белому довольно бродит

Без дела и без хлеба; рады будут

Трудом себе копейку заработать.

Не все же грабить! Хоть не все, а помнят,

Что есть Бог на небе, что он судья

Всех дел и тайных помышлений наших.

А воеводу миром изберем.

 

Аксенов

 

Кого излюбим, тот у нас и будет.

 

Минин

 

Казна всего нужнее.

 

Аксенов

 

Верно слово.

 

Минин

 

Где взять казны?

 

Поспелов

 

Собрать, Кузьма Захарьич.

 

Минин

 

Да много ли сберешь! На разговоры

Все тороваты, а коснись до дела,

Так и попрячутся. Не то что денег,

И тех, что посулили, не найдешь.

 

Поспелов

 

А ты не обижай, Кузьма Захарьич!

 

Аксенов

 

Не обижает, дело говорит.

 

Марфа Борисовна

 

Вот все, что есть, возьмите, коли нужно.

 

Минин

 

Душа святая! О тебе нет речи!

Твои достатки и тебя мы знаем.

Ты все отдашь, и я отдам, и он, —

Все будет мало. С чем тут приниматься!

И только что обидим мы без пользы

Самих себя, а делу не поможем.

 

Марфа Борисовна

 

Хоть и немного соберем, все помощь.

 

Минин

 

Какая ж помощь?

 

Марфа Борисовна

 

Мы к Москве пошлем.

 

Минин

 

Кому? Заруцкому да Трубецкому?

Возьмут, да и спасиба нам не скажут.

Нет, надо погодить сбирать казну.

Я говорил сегодня воеводам,

Просил их порадеть о земском деле,

Да не хотели слушать. Дьяк Семенов

Да Биркин чуть не выгнали меня.

Как на врага какого ополчились,

Обидели меня и обругали.

Не ведаю, за что напасть такая!

Когда уж власти не хотели слушать,

Кто нас послушает! В бедах и в горе

Сердца окаменели. О себе

Печется каждый, ближних забывая.

 

Марфа Борисовна

 

Так что же делать нам, Кузьма Захарьич?

 

Минин

 

Самих себя сначала приготовить

Должны мы: помыслы постом очистить,

Говеньем волю утвердить на подвиг

И скорому помощнику молиться;

Он даст нам разум, даст нам силу слова,

Сухим очам пошлет источник слез;

Тогда пойдем будить уснувших братий

И Божьим словом зажигать сердца.

Встает, и все за ним.

 

Аксенов

 

На проповедь выходят, как на битву,

Во всеоружии. Не всем под силу

Высокая апостольская доля!

 

Минин

 

Молись да жди, пока Господь сподобит

Тебя такую веру ощутить

В душе твоей, что ты не усомнишься

С горами речь вести и приказать

Горам сползти с широких оснований

И двинуться к тебе, и будешь верить,

Что двинутся; тогда покинь свой дом,

Себя забудь и дел своих не делай!

На улицу, на площадь, на базары,

Где есть народ, туда и ты иди!

Тогда пошлем по дальным городам;

А по окольным разойдемся сами,

И наших уст смиренные глаголы

Польются в души, и сердца в народе

Затеплятся, как свечи пред иконой.

Давайте руки! Кто за Божье дело?

 

Все

 

Мы все идем!

 

Марфа Борисовна

 

Благослови вас Бог!

 

Минин

 

Мы будем знаменья просить у Бога,

Когда начать. Он сам покажет время.

Тогда сбирать казну на помощь ратным!

Сбирать людей на выручку Москвы!

И пусть тогда, кто носит крест на теле,

Приносит в сбор все животы свои,

Душа твоя нужна, — отдай и душу!

 

Аксенов

 

Помолимся! Благословенно буди

Господне имя ныне и до века!

Прощай, хозяюшка.

 

Марфа Борисовна

 

Прощенья просим.

 

Кувшинников

 

За угощенье!

 

Марфа Борисовна

 

Ну, уж не взыщите!

Чем Бог послал.

 

Лапша

 




Не нашли, что искали? Воспользуйтесь поиском:

vikidalka.ru - 2015-2019 год. Все права принадлежат их авторам! Нарушение авторских прав | Нарушение персональных данных