Главная | Случайная
Обратная связь

ТОР 5 статей:

Методические подходы к анализу финансового состояния предприятия

Проблема периодизации русской литературы ХХ века. Краткая характеристика второй половины ХХ века

Ценовые и неценовые факторы

Характеристика шлифовальных кругов и ее маркировка

Служебные части речи. Предлог. Союз. Частицы

КАТЕГОРИИ:






Записка в несколько слов




 

Элмвуд-Спрингс, штат Миссури

1978

 

Через три недели после ее поездки в Вашингтон зазвонил телефон.

— Мисс Нордстром, это Ричард Лук.

Она зажмурилась и ждала следующей фразы.

— У меня есть новости о вашей матери, и, боюсь, они плохие.

Она села и молча слушала, пока он читал ей отчет.

 

Лук сказал, что перешлет его. Через три дня прибыл большой, зловещий с виду конверт. Дена положила его на стол в кухне. Открывать не хотелось. Факты, изложенные в письме, были страшными, жестокими, окончательными. Она знала, что, когда разорвет конверт и увидит эти факты напечатанными на официальном бланке, ей придется принять их за правду.

Ее мать уничтожила себя из-за того, что по истечении нескольких лет, вероятно, не имело бы уже никакого значения. Это нечестно, что судьба человека так зависит от времени, в котором он живет. Жизнь ее матери была загублена только глупыми предубеждениями, бывшими тогда в ходу. Родись она в другое время, всего несколькими годами позже, — и была бы с ней, свободная от всех этих страданий.

Дена вышла из дома. Ее соседка, Бедняжка Тот, стоя на коленках в саду, трудилась над кустом бегонии. На ней были джинсы, мужнина футболка для боулинга и соломенная шляпа. Она крикнула Дене:

— Привет, чудный денек, правда? Кажется, наступило бабье лето, как думаете?

Дена не поняла, о чем она, но не подала виду:

— Да, думаю, вы правы.

Вернувшись, она села и распечатала конверт. Внутри был еще один конверт с прикрепленным письмом:

 

Уважаемый мистер Лук,

В ответ на Ваш запрос от 27 ноября мы получили следующую информацию.

Ле Гард, Теодор, 43 года, причина смерти неизвестна. Центральное кладбище, место 578.

Ле Гард, Маргарет Луиза, 39 лет, причина смерти — явное самоубийство через множественные порезы бритвой, отель «Сачер».

С сожалением сообщаю, что после тщательного расследования место захоронения останков Маргарет Ле Гард не найдено. После ее смерти была предпринята попытка найти родственников, но, когда они не были обнаружены, следуя принятой в таких случаях политике, ее кремировали и, скорее всего, прах захоронили на одном из нескольких муниципальных мест для погребения.

Сожалею, что расследование не принесло вам более радостных новостей.

Поскольку запрос поступил от члена семьи усопшей, прилагаем к письму несколько невостребованных личных вещей.

Звоните, пожалуйста, если смогу быть Вам полезен.

Искренне Ваш,

Дейтер Клейм, Вена, Австрия

 

Второй конверт был запечатан красным сургучом. Дена вдохнула поглубже и разломала печать. Внутри лежал мамин паспорт. Под фотографией было написано: «Маргарет Луиза Ле Гард — Вена, Австрия, 1920». Билет на поезд, около двухсот долларов и несколько иностранных банкнот. Пара рецептов и сложенный листок почтовой бумаги отеля «Сачер». Дена развернула его и прочла записку, которую мама поспешно набросала для себя:

 

Оплатить больничный счет

Позвонить Дене

Сказать, чтобы ждала в квартире

 

Снова увидеть через столько лет мамин почерк и понять, что она собиралась к ней вернуться, — это было потрясение.

Если бы она могла объяснить маме, что все это неважно, сказать, как она ее любит, как ей не хватало ее. Но она могла только сидеть и плакать, а кошка, огорченная тем, что Дена расстроена, терлась о ее ногу.

 

Книга четвертая

 

 

Неравнодушие

 

Элмвуд-Спрингс, штат Миссури

1978

 

Доктор Диггерс велела Дене как можно дольше не принимать никаких решений.

Так она и сделала. Ей было грустно, она ощущала себя другой, не такой, как несколько недель назад. А еще поняла, что не так-то много знает о жизни. Все, что она считала несомненным, на самом деле таковым не являлось. Все, что она считала важным, важным вовсе не было.

Сегодня она была у тети Элнер, которая ходила за ней по пятам, пока Дена поливала ее помидоры.

— Тетя Элнер, вы любите людей?

— Господи Иисусе, да, милая моя, конечно, люблю. — Старушка склонила голову набок, точно щенок. — Если подумать, то можно даже больше сказать: я ими прямо-таки любуюсь. Аж до щекотки обожаю, такие они лапушки все. Для меня нет ничего милее стайки девчушек или мальчишек-скаутов или столика, за которым собрались старички. Я заставляла Норму и Мака водить меня в «Чайный дом» мисс Элмы. Могла сидеть и наблюдать, как ранние пташки приходят ужинать. — Тетя Элнер посмотрела на небо, которое на западе стало серым. — Ты гляди, коли я поливаю, так непременно пойдет дождь. В общем, ходила я к Элме слушать, как они болтают за ужином, такие милые, сил нет. — Она хихикнула. — А теперь я сама старушка, а мисс Элмы нет, закрылась… Конечно, ужины для ранних пташек и в «Говард Джонсон» есть… В общем, да, я люблю людей. Честно говоря, мне почти всех так жалко. Бывает, сяду и реву, все глаза проплачу: бедные маленькие человеческие создания, они оказались втянуты в этот мир, не имея представления, откуда взялись, что должны делать и долго ли им придется этим заниматься. И чем это все закончится. Но большинство из них каждое утро просыпаются и стараются найти во всем этом какой-то смысл. Просто невозможно не любить их, правда? Удивляет меня только, как они умудряются не все свихнуться.

— Вы верите в Бога, тетя Элнер?

— Конечно, милая моя, верю, а что?

— Сколько вам было, когда вы начали верить, не помните?

Тетя Элнер не сразу ответила.

— Я как-то и не думала, что можно не верить. Не задавала такой вопрос. Наверное, вера — это сродни математике: одним она сама в руки дается, а другим приходится брать ее с боем. — Тут тетя Элнер что-то заметила. — Подожди-ка минутку, дорогая. Не двигайся. — Она медленно сунула руку в карман фартука, вынула светло-зеленый пластмассовый водяной пистолет и прицелилась в кота Сонни, который как раз навострился прыгнуть на толстого дрозда, увлеченного птичьим кормом.

Она попала Сонни в затылок, и он рванул прочь. — Ненавижу это делать, но ничто другое не помогает. Не выношу, когда он ловит моих птичек. — Пистолет вернулся в карман. — У него дальнобойность — до шестидесяти футов. Это мне Норма в «Рексалле» купила. Ох, я знаю, многие мучаются вопросом, существует ли Господь. И размышляют, и нервничают — всю жизнь. Господу пришлось создать умных людей, но сомневаюсь, что он оказал им услугу, потому что они изматывают себя этими вопросами. Я вот никогда не спрашивала. Я из тех, кому повезло. Благодарю Господа каждый вечер, мне мои мозги в самый раз — не слишком тупые, не слишком острые. Знаешь, твой папа вечно задавал вопросы.

— Правда?

— Помню, однажды говорит: «Тетя Элнер, откуда вы знаете, что Бог существует, почему вы так уверены?»

— И что вы ему ответили?

— «Ну как же, Джин, — говорю, — ответ прямо у тебя на кончиках пальцев». Он мне: «В каком это смысле?» А я: «Сам подумай. У каждого родившегося человека, считая от начала времен, свои неповторимые отпечатки пальцев. Двух одинаковых нет. Ни один из миллиардов не повторяется. Кто же кроме Господа Бога способен придумать все эти узоры? Да сколько еще каждый год продолжает рождаться, не говоря уж о многообразии цветовых сочетаний у рыб и птиц».

Дена улыбнулась:

— А он что?

— Он сказал: «Да, тетя Элнер, но вы уверены, что Бог не использует повторно отпечатки каких-нибудь людей из прошлых веков?» — Она засмеялась. — Понимаешь теперь, о чем я? Да, Господь велик. Только одну ошибку он допустил, но ошибку очень большую.

— Какую?

— Свобода воли. Это была его грубейшая ошибка. Он позволил нам делать выбор — быть плохими или хорошими. Он создал нас слишком независимыми. Нельзя говорить людям, как поступить, — они не послушают. Можешь убеждать их быть хорошими, пока не посинеешь, но люди ни от кого не желают выслушивать проповеди, кроме как в церкви, где они знают, что получат, и готовы к этому.

— А в чем смысл жизни, тетя Элнер? Вы никогда не задавали себе вопрос, зачем вообще все это нужно?

— Нет, не задавала. По-моему, мы в жизни должны принять только одно важное решение — быть плохими или хорошими. И с этим я разобралась дааавным-давно. Может, я, конечно, и наделала ошибок, но не собираюсь из-за этого переживать, я хочу просто хорошо провести время, пока здесь. Живи и дай жить другим. — Сонни начал медленно, по шажку, подкрадываться к толстому дрозду, и тетя Элнер вынула пистолет и прицелилась. — Сонни, еще одно движение — и ты мертв.

Дена не могла не рассмеяться.

 

Решение

 

Элмвуд-Спрингс, штат Миссури

1978

 

Адвокаты телекомпании сообщили Сэнди, что, если Дена не выйдет на работу в течение недели, они расторгнут контракт и найдут ей замену. Сегодня ей предстояло принять решение, и это оказалось легче, чем она ожидала. На самом деле решение было принято за нее. У нее просто не было выбора.

Ее агент Сэнди сидел в кабинете и ждал звонка.

— Сэнди, я не могу.

— Ты уверена? Понимаешь ведь, что это значит. Подумай.

— Понимаю и подумала. Я просто не могу вернуться, даже если бы хотела. У меня не получится, я больше не гожусь для этой работы.

— Как это? Ты же лучше всех. Ты за каких-то несколько недель снова взлетишь на самый верх. Ты не потеряла время.

— Зато потеряла что-то другое. Драйв. Я слишком много знаю, Сэнди. Побывав на другой стороне и узнав, каково это, вернуться уже невозможно. — Дена вздохнула. — Раньше я могла просто делать дело, двигаться вперед и не думать о результатах. Но теперь нет, я буду слишком медленной, нерешительной, буду слишком много думать. Что бы ни натворил человек, я буду с ним слишком мягкой. Я больше не могу задавать вопросы, которые должна задать, не думая о последствиях.

— Чем же ты займешься?

— Не знаю. Немного пережду, наверное, отсижусь.

— А как же твоя квартира?

— Откажусь от нее.

— И где будешь жить?

— Здесь.

— В Дэгвуд-Спрингс?

— В Элмвуд-Спрингс, да.

Сэнди повесил трубку и вздохнул. Печально. Ему будет ее недоставать. Телевидению будет ее недоставать. Какое-то время, может неделю, пока одна из сотен юных ясноглазых и светловолосых копий Дены не займет ее место. И тогда никто и не вспомнит Дену, словно ее и не было.

 

Через месяц, утром тридцать пятого дня рождения Дены, позвонила Норма.

— Дена, ты выходила на улицу?

— Нет, а что?

— Ты должна выйти и поглядеть вверх.

— Зачем?

— Просто выйди, больше ничего тебе не скажу.

Дена надела свитер и вышла в сад. Подняла голову и увидела огромный серый дирижабль, на боку которого сияли золотые буквы, складываясь в надпись: С ДНЕМ РОЖДЕНИЯ. ВЕСЬ МИР ДЛЯ МЕНЯ — ЭТО ТЫ. С ЛЮБОВЬЮ, ДЖЕРРИ.

Она поневоле расплылась в улыбке, вспомнив выражение лица Джерри, когда он пел ей в Карнеги, и ее охватила нежность. Она вошла в дом и набрала его номер:

— Джерри, я получила твое послание. А вот тебе мое: ты псих. Ты хоть это понимаешь?

— Это не совсем медицинский термин, но довольно близко. Как поживаешь?

— Хорошо. Слушай, Джерри, почему бы тебе не приехать сюда на выходные? Сможешь?

— Когда?

— Приезжай в ближайшие.

— Ага. А в городе есть отель?

— Можешь остановиться здесь. У меня четыре спальни.

Возникла небольшая пауза. Потом он сказал:

— Я приеду.

Джерри оказался хорошим другом и всегда был рядом, как и обещал. Они часто разговаривали по телефону с тех пор, как она узнала про маму. Приятно будет увидеться. Честно говоря, за несколько дней это желание стало просто нестерпимым. В пятницу ближе к вечеру, когда он стоял на крыльце с сумкой и собирался позвонить, из приоткрывшейся двери высунулась рука и, взяв его за галстук, втянула внутрь, где Дена обняла его и поцеловала. И с удивлением обнаружила, насколько они подходят друг другу. Словно не первый год целуются. Может, оттого, что она столько времени была одна, он показался ей красивым. Намного красивее, чем она помнила.

Через пару часов она поняла, что, если у тебя гость, его нужно кормить. Поэтому на ужин она приготовила единственное, что умела, — разогретые равиоли из консервной банки, и Джерри сказал — вкусно. После ужина они сидели на веранде и болтали до половины второго ночи. Когда пора было ложиться, он сказал:

— Я хочу, чтобы ты знала: я готов спать в задней комнате, как джентльмен.

Ее это успокоило, потому что она вдруг немного занервничала. Они пожелали друг другу спокойной ночи.

Через двадцать минут она позвала:

— Джерри!

— Да?

— Думаю, будет нормально, если ты переночуешь здесь, со мной. Мы ничего не будем делать, только поспим, хорошо?

Джерри вышел в холл со своей подушкой, в голубой пижаме и тапках — кроличьих лапах, и Дена расхохоталась:

— Дурак! Где ты это раздобыл?

— Доктор Диггерс в четверг прислала в рабочий кабинет. — Он изобразил кролика. — Нравится? Уверена, что можешь мне доверять?

— Ты самый глупый человек на свете. Ложись давай.

Он снял очки, пристроил их на тумбочку, улегся на свою сторону кровати и почувствовал рядом ее тело. И наконец успокоился, что теперь он там, куда давно стремился, и полностью расслабился впервые с тех пор, как она позвонила, и заснул как младенец. В семь утра Дена проснулась, посмотрела, как он спит рядом в своей детской голубой пижаме, и следующее, что она осознала, — это что они занимаются любовью. Все получилось лучше некуда, особенно для первого раза. Он оказался на удивление страстным, а она — неожиданно раскованной. Впервые за много лет она спала с мужчиной абсолютно трезвая. Джерри, много раз воображавший этот момент, был поражен. Заниматься любовью с Деной оказалось лучше, чем он представлял. Дена снова заснула, но он был слишком счастлив, чтобы спать. Спустился в холл, принял душ, побрился, оделся и вернулся. Она еще спала, и он на цыпочках вышел на крыльцо и отправился прогуляться.

В девять тридцать выпил кофе в «Рексалл» и вернулся по главной улице. Она еще спала, и он сел ждать в гостиной. Прошло пять минут, и он не выдержал. Зашел в спальню и устроился на стуле, до сих пор не веря, что он здесь. Она открыла глаза и увидела, что он сидит и смотрит на нее, полностью одетый.

— Привет. Давно встал?

Он подошел и сел на край кровати.

— Около часа. Я гулял по городу.

— Серьезно?

— Чудный городок, знаешь?

Пока он распространялся о том, какой это замечательный город, она смотрела на него, смотрела, и вдруг говорит:

— Знаешь, кого ты мне напоминаешь?

— Нет, кого?

— Я со вчерашнего вечера, как увидела тебя в этой дурацкой пижаме, все пытаюсь сообразить. Малыша Дональда. Была у меня в детстве такая кукла, большая, чудесная кукла-мальчик.

— Даже не знаю, за комплимент это принимать или нет?

— Да, это комплимент. Я много лет с ним спала.

— Между вами что-то было, о чем мне нужно знать?

— Нет, балда. Это были сороковые годы. К тому же анатомически он был к этому не приспособлен.

— Уф, слава богу. По крайней мере, меня не станут сравнивать с Малышом Дональдом.

— Не станут, — сказала она. — Ты однозначно победил.

Он наклонился и подарил ей долгий, нежный поцелуй, и Дене, которая не выносила целоваться по утрам, этот поцелуй понравился.

Джерри снова приехал в следующие выходные, и Дена была рада его видеть. В этот раз он купил по дороге продуктов и приготовил обед. Дене было велено отправляться в гостиную и ждать, когда позовут. Джерри даже сервировал стол, в чем она не была мастерица, поскольку никогда не помнила, с какой стороны что лежит, но больше всего ее поразил салат. Он сварганил салат из всего, что попалось под руку. Главным же блюдом был запеченный цыпленок в сметанном соусе, зеленая фасоль и молодая картошка, а еще чизкейк, купленный в самолете из Нью-Йорка. Жуя, она сказала:

— Вкусно. Где ты научился так готовить?

— Не хотел тебе говорить, но у меня был роман с Джулией Чайлд.[55]

— Я серьезно.

— Не знаю. Там услышал, тут подглядел, нахватался. Это же нетрудно. В рецепте все написано.

— Я не умею готовить. Мы всегда ели в кафе.

— А я не представляю, как можно готовить в такой кухне, у тебя никакой кухонной утвари нет. Нужно пойти кое-чего прикупить.

— Например, чего?

— Хотя бы основное: кастрюли, сковородки, ножи, открывалку, миски, в таком духе.

— А-а.

— Меня беспокоит, что ты питаешься неправильно. Тебе нужна свежая еда, а не это замороженное барахло, которым у тебя забит холодильник.

— Там написано: «свежезамороженное».

— Дена.

— Я обедаю у Нормы два-три раза в неделю, вот и подумала…

— Нет, тебе нужно каждый день готовить что-нибудь свежее. Ты ешь фрукты?

Дена скорчила гримасу.

— Ну так вот, тебе нужно съедать каждый день понемногу свежих фруктов и овощей. Пора тебе восстанавливать силы.

— А теперь ты развернешь плакат с перечнем основных питательных элементов, возьмешь указку и прочтешь мне лекцию, да?

На следующее утро Джерри отправился в магазин скобяных изделий. Мак его сразу узнал, но ждал, пока он подойдет к стойке.

— Мистер Уоррен?

— Да, сэр.

— Мистер Уоррен, я Джерри О'Мэлли. Не уверен, что вы меня помните.

— Помню, помню. Как поживаете? — Как будто можно забыть человека в розовых панталонах и шляпе с плюмажем, стоящего посреди твоего двора.

Джерри поправил очки.

— Я-то, если честно, надеялся, что вы не вспомните.

Мак улыбнулся:

— Не беспокойтесь об этом, приятель. В любви и на войне все средства хороши, верно? Чем могу помочь?

Тут до Джерри дошло. Он пришел купить кастрюли, сковородки, миски и прочие кухонные принадлежности. Этот человек примет его за помешанного. Но Мак воздержался от комментариев, помог подобрать все, что требовалось, и получил большое удовольствие, глядя, как Джерри старается сохранить мужественный вид, выбирая сковородки, удобные лопаточки и миксер. Они даже довольно долго дискутировали, обсуждая все «за» и «против» тефлоновой сковородки и сковородки из нержавеющей стали. Он купил обе.

Когда Джерри закончил, Мак выписал чек. Джерри взглянул на сумму и забеспокоился:

— И только? Не может быть, здесь же куча предметов.

— Да, все правильно, но у вас скидка. И еще я прибавил несколько вещей от себя и Нормы. Мы хотим, чтобы у нее было все, что нужно.

— Спасибо. — Пока Мак упаковывал товары, Джерри еще походил по рядам. И вернулся к стойке: — Я смотрю, у вас отличная коллекция искусственных наживок и мух. Здесь что, поблизости хорошая рыбалка?

Мак навострил уши.

— Еще бы, лучшее место в стране, не больше часа езды отсюда. В прошлом месяце я поймал пучеглазку весом в десять фунтов.

— Ух ты. На что же?

— Средняя желтая блесна.

— Что вы говорите!

— Ага, она пошла на нее, как утка на весеннего червяка. Слушайте, если вы здесь еще появитесь, буду рад свозить вас на рыбалку.

— Отлично, ловлю на слове.

Днем Джерри снова принялся ходить по дому. Он стучал по стенам в кабинете, когда вошла Дена.

— Ты только погляди, это же болотная сосна. А полы дубовые. Этот дом чуть ли не прочнее каменного, ты знаешь? Теперь так не строят. Потрясающий дом. Я заглядывал на чердак — там абсолютно сухо.

Дена была польщена. Ему дом понравился не меньше, чем ей.

— Интересно, сколько ему лет. Судя по гвоздям в дверях и окнах, он был построен в начале двадцатых. — Он осмотрел небольшую дверь кабинета. — Похоже, когда-то здесь была общая комната. Вот бы знать, что за люди здесь жили и что было в этом доме.

— Женщина, у которой я его арендую, выросла здесь, и ее мать вела из гостиной радиопередачу.

— Серьезно?

— Да, и во дворе стояла большая радиомачта.

— Черт меня подери.

— Думаю, не купить ли его.

— Правда? Что ж, дом замечательный.

На следующей неделе Джерри повез всех обедать в «Блинный дом». Норма заметила с заднего сиденья:

— Хочу, чтобы вы знали: со мной это впервые. Никогда не встречала психотерапевтов и уж тем более не ела с ними блинов.

Джерри глянул в зеркало заднего вида:

— Правда?

— Да. У нас в Элмвуд-Спрингс психотерапевтов не было. Не то чтобы он нам здесь был не нужен, просто никто к нему не пойдет.

— Это почему же?

— Потому что все знают, какая у кого машина. Никто не осмелится оставить ее перед домом психотерапевта.

Тетя Элнер сидела на переднем сиденье, держа на коленях сумочку, совершенно счастливая. Она вступилась за Элмвуд-Спрингс:

— А у нас тут как-то была одна ненормальная, Мейбел Бассет, совсем без головы. Помнишь, Норма, она все время отмахивалась от воображаемых мух? Ее заперли в сумасшедшем доме, но мне кажется, она была не такой уж безумной, пожалуй, просто переутомилась. У нее было семеро деток. — Тетя Элнер повернулась к Джерри: — Могу поспорить, что вы в процессе работы встречали много сумасшедших, да?

Дена отвернулась и закусила губу.

В разговор вступил Мак:

— Думаю, он пару человек всего встречал, не больше.

— Ой, не обращайте внимания на Мака, — сказала Норма. — Если кто из нас и сумасшедший, то знайте, он меня до этого довел.

За день до Рождества Джерри снова прилетел, и они с Деной украсили дом старыми елочными игрушками и гирляндами, найденными на чердаке в сундуке. В рождественский вечер, выпив по стакану яичного коктейля с ромом, они отправились на всенощную службу в церковь.

Мак, Норма и тетя Элнер заняли им места. Тетя Элнер надела значок с красноносым олененком Рудольфом, который ей подарила ее подруга Мерл. Возвращаясь пешком домой, все согласились, что нынче превосходная морозная рождественская ночь. Звезды сияли, как начищенные. Повернув за угол на Первой Северной авеню, они увидели свечи, горящие в окнах дома в квартале от них, и эта картина показалась Дене воплощенным в реальности диснеевским мультфильмом.

Перед тем как лечь, Дена пошла в гостиную выключить елочную гирлянду. Постояла, посмотрела, как они красиво мигают в темноте, и решила оставить их гореть всю ночь.

 

Когда Джерри в понедельник уехал в Нью-Йорк, Норма позвонила Дене:

— Я, конечно, ничего не говорю, не мое это дело, но если бы меня спросили, я бы сказала, что он, кажется, очень хороший человек. Вот и все, что я собиралась сказать на эту тему.

Но это, разумеется, было не все.

 




Не нашли, что искали? Воспользуйтесь поиском:

vikidalka.ru - 2015-2019 год. Все права принадлежат их авторам! Нарушение авторских прав | Нарушение персональных данных