Главная | Случайная
Обратная связь

ТОР 5 статей:

Методические подходы к анализу финансового состояния предприятия

Проблема периодизации русской литературы ХХ века. Краткая характеристика второй половины ХХ века

Ценовые и неценовые факторы

Характеристика шлифовальных кругов и ее маркировка

Служебные части речи. Предлог. Союз. Частицы

КАТЕГОРИИ:






Могу я задать еще один вопрос? – поинтересовалась она вместо того, чтобы выполнить мою просьбу. 7 страница




- Любишь ее тоже? - недоверчиво зашептал я.

Она вздохнула.

- Ты настолько слеп, Эдвард. Не можешь увидеть, к чему это тебя ведет? Не можешь увидеть, где ты уже? Это столь же неизбежно, как то, что солнце встает на востоке. Смотри, что я вижу…

В ужасе я мотал головой.

- Нет.

Я попытался убрать видения, которые она показывала.

- Я не должен следовать этому пути. Я уеду. Я изменю будущее.

- Ты можешь попробовать, - со скепсисом сказала она.

- Да хватит вам! - проворчал Эмметт.

-Обрати внимание, - прошептала ему Роуз. - Элис видит, что он влюбиться в человека! Как Эдвард из романа! - она издала как будто застегнула себе рот.

Я едва услышал ее.

- Что? - ошарашено сказал Эмметт. Затем его раскатистый смех отозвался эхом через всю комнату. – И это все, что произойдет? - Он засмеялся снова. - Грубый прием, Эдвард.

Я почувствовал его руку на своем плече и рассеянно сбросил ее. Я не мог обращать на него внимание.

- Влюбится в человека? - повторила Эсме ошеломленным голосом. - В девушку, которую сегодня спас? Влюбится в нее?

- Что ты видишь, Элис? Скажи, что именно, - потребовал Джаспер.

Она повернулась к нему, я продолжал бесчувственно смотреть на её лицо.

- Все зависит от того, достаточно ли он силен. Он либо убьет ее сам… - она повернулась, чтоб снова встретить мой пристальный взгляд, - …что по-настоящему не устраивает меня, Эдвард, не говоря уже о том, что это сделает с тобой…- она снова повернулась к Джасперу, - Или она будет одной из нас.

Кто-то начал судорожно хватать ртом воздух; я не мог увидеть кто именно.

- Этого не случится! - снова закричал я. – Всё что угодно, но не так!

Элис, казалось, не услышала меня.

- Всё это зависит, - повторила она. – Ему может хватить сил, чтобы не убить её, но он будет к этому очень близок. Для этого понадобиться огромное количество самоконтроля, - она задумалась. – Больше, чем у Карлайла. Ему достаточно быть просто сильным… Единственное, на что он точно не способен – так это быть от неё далеко. Заранее проигрышный вариант.

Я потерял дар речи. Никто больше, казалось, тоже не был в состоянии говорить. Все в комнате замерло.

Я уставился на Элис, а все остальные уставились на меня. Я мог видеть свое собственное выражение ужаса с пяти разных точек зрения.

После долгой паузы Карлайл вздохнул.

- Что ж это… усложняет дело.

- Это точно, - согласился Эмметт. Его голос до сих пор был на грани смеха. Поразительно, что Эмметт мог углядеть хоть что-то смешное в моей рушащейся жизни.

- Однако, я полагаю, что планы остаются теми же, - задумчиво сказал Карлайл. - Мы останемся и проследим. Очевидно, никто… не причинит девушке боль.

Я напрягся…

- Нет, - сказал спокойно Джаспер. - Я могу согласиться на это, если Элис видит только два варианта…

- Нет! - мой голос не был криком, не был рычанием, не был воплем отчаянья, но он собрал в себе все это. - Нет!

Я должен был уехать, чтобы быть вдали от шума их мыслей: отвращение Розали, смех Эмметта, неисчерпаемое терпение Карлайла…

Хуже: уверенность Элис, уверенность Джаспера в уверенности Элис.

Хуже всего: радость Эсме.

Я выскользнул из комнаты. Эсме коснулась моей руки, когда я прошел мимо, но не осознал этого жеста.

Я начал бежать до того как выбрался из дома. Я пересек реку одним прыжком и умчался в лес. Снова начался дождь, такой сильный, что одежда вся пропиталась водой уже через несколько мгновений. Мне нравилась сплошная стена воды, она отдела меня от остальной части мира. Это позволило мне оказаться в одиночестве.

Я бежал прямо на восток, через горы, не изменяя своей прямой траектории, до тех пор пока не смог увидеть огни Сиэтла по другую сторону шума. Я остановился, прежде чем коснулся границы человеческого поселения.

Укрытый дождем, в полном одиночестве я наконец мог взглянуть на то, что сделал – сделал то, что испортило будущее.

Первое видение - Элис и девушка обнимающие друг друга. Доверие и дружба между ними были столь очевидны, что просто кричали с картинки. В этом видении широкие глаза Беллы были шоколадного цвета, но все еще полные тайн. В этот момент, они, казалось, были полны счастливых тайн. Она не отстранялась от холодных рук Элис.

Что это значило? Как много она знала? В этой зарисовке будущего, что она думала обо мне?

Затем другая картинка, столь похожая, но теперь окрашенная ужасом. Элис и Белла, их руки все еще обнимают друг друга в доверчивой дружбе. Но теперь не было различий между их руками: обе были белыми, гладкими, как мрамор, твердые как сталь. Большие глаза Беллы уже не были шоколадными. Радужная оболочка внушала ужас - ярко малиновая. Тайна в них была непостижима - одобрение или отчаянье? Невозможно было угадать. Ее лицо было холодным и бессмертным.

Я вздрогнул. Я не мог унять вопросы, похожие, но различные в то же время: Что это значит? Каким образом это произойдет? И что она думала обо мне теперь?

Я мог ответить на последний вопрос. Если я вынудил ее согласится на эту никчемную полу-жизнь из-за своей слабости и эгоизма, несомненно она будет меня ненавидеть.

Но было еще одно более ужасное видение. Хуже чем любая другая картинка, которую я видел в своей голове.

Мои собственные глаза – глубокие темно-красные, под цвет человеческой крови – глаза монстра. Сломанное тело Беллы в моих руках - пепельно-белое, истощенное, безжизненное. Это было так реально, так ясно.

Я не мог смотреть на это. Я не мог терпеть это. Я попытался выкинуть это из головы, попытался смотреть на что-то, что-нибудь еще. Пытался снова увидеть выражение на ее лице, которое перекрывало всю картину моей прошлой жизни, что была до этого момента. Безрезультатно.

Мрачные видения Элис заполнили мою голову, меня терзала агония, поднимающаяся откуда-то из глубины. Тем временем монстр во мне вырывался с ликованием, торжествуя в предчувствии праздника. Это вызвало у меня отвращение.

Так не должно быть. Нужно найти способ обмануть будущее. Я не позволю видениям Элис управлять мной. Я могу выбрать любой путь. Выбор был всегда.

Должен быть.

 

Глава пятая

Приглашения

Старшая школа. Больше она не была для меня чистилищем, она стала чистым адом. Мука и огонь… да, я чувствовал и то и другое.

Теперь я все делал правильно. Все точки над «i» расставлены. И никто теперь не сможет пожаловаться на то, что я увиливаю от ответственности.

Чтобы порадовать Эсме и защитить остальных, я остался в Форксе. Вернулся к старому плану. Теперь я охотился не больше, чем все остальные. Каждый день я ходил в школу и изображал из себя человека. Каждый день я осторожно прислушивался к мыслям, стараясь услышать что-то новое о Калленах, но ничего не было. Девушка не проронила ни единого слова о своих подозрениях. Она просто снова и снова повторяла одну и туже историю - якобы я стоял рядом с ней и оттолкнул ее с дороги, до тех пор пока ее неугомонным собеседникам это не наскучило и они перестали выпрашивать у нее подробности. Не было никакой опасности. Мое необдуманное действие не имело серьезных последствий.

Но только не для меня.

Я был полон решимости изменить будущее. Не так-то просто с этим справиться одному, но у меня не было никакого другого варианта, с которым бы я мог жить дальше.

Элис сказала, что мне не хватит силы воли, чтобы держаться на расстоянии от девушки. Но я докажу ей, что она ошибается.

Я думал, что первый день будет самым трудным. К концу дня я был уверен, что без этого не обойтись. Но я ошибался.

Я страдал от мысли, что мне придется причинить девушке боль. Но утешал себя фактом, что ее боль будет не больше, чем от укола булавкой, (по сравнению с моей) просто маленький ожог от моего отказа. Белла - человек, и она знает, что я являюсь чем-то другим, противоестественным, устрашающим. Наверняка она почувствует себе не столько уязвленной, а испытает облегчение, когда я отвернусь от нее и притворюсь, что ее не существует.

- Здравствуй, Эдвард, - поприветствовала она меня в первый день после происшествия на биологии. Тон её голоса был приятным и дружелюбным, изменившимся на 180 градусов с нашего прошлого разговора.

Почему? Что значило это изменение? Она все забыла? Решила, что тогда ей все показалось? Неужели она простила мне то, что я не сдержал данного ей обещания?

Эти вопросы обжигали меня, как жажда, вспыхивающая во мне при каждом вздохе.

Только один раз взглянуть в ее глаза… Один раз прочесть там все ответы…

Нет. Я не мог себе позволить даже это. Не мог, если принял решение изменить будущее.

Я лишь слегка повернул к ней голову, не отрывая взгляда от противоположной части класса. Я кивнул в ответ и повернул голову обратно.

Она больше не заговаривала со мной.

Днем, сразу после того, как школа закончилась, а моя роль была сыграна, я помчался в Сиэтл, как и днем ранее. Казалось, что я мог контролировать себя немного лучше, когда летел над землей, когда все вокруг превращалась в сплошное размытое зеленое пятно.

Такая пробежка стала моим ежедневным занятием.

Любил ли я ее? Не думаю. Пока еще нет. Я не мог отделаться от мимолетных видений будущего Элис, в которых я видел, как просто мне будет полюбить Беллу. Это будет сродни падению[5], свободно и без малейших усилий. А вот не влюбиться в нее для меня было очень сложно, я сдерживал себя, как мог, становясь непроницаемым, скрещивал руки на груди – все это изнуряло меня настолько, будто бы я был простым смертным.

Прошло уже больше месяца, а мне с каждым днем становилось все сложнее. Но для меня это не имела никакого значения, я все еще ждал, когда смогу преодолеть это, когда мне станет легче. Это должно быть именно тем, что имела ввиду Элис, когда говорила, что я не смогу держаться на расстоянии от девушки. Она видела, что моя боль только увеличивалась. Но я мог контролировать это.

Я не уничтожу будущее Беллы. Если мне было предначертано любить ее, самым малым из того, что я мог бы для неё сделать – это избегать ее.

Но та сила воли, что я затрачивал, чтобы не приближаться к ней иссякала, я едва мог справиться с собой. Я мог притворяться, что игнорирую, мог не смотреть в ее сторону. Я мог делать вид, что она меня не интересует. Но я, по большой степени, просто притворялся, это было обманом, а не тем, что мен бы хотелось в действительности.

Я все еще улавливал каждый ее вздох, каждое ее слово.

Я разделил мои мучения на четыре категории.

Первые две были хорошо мне знакомы. Ее запах и ее тишина. Ну, или если перевести это все на себя, то, как и должно быть, это - моя жажда и мое любопытство.

Жажда была самым примитивным из моих мучений. Теперь не дышать на биологии стало моей привычкой. Конечно, иногда приходилось делать исключения, к примеру, когда мне нужно было отвечать на вопросы или что-то в этом роде, когда мне требовалось мое дыхание, чтобы говорить. Каждый раз, когда я выдыхал воздух рядом с девушкой, ощущения были такие же, как и в первый день, огонь, желание и грубое неистовство, жажда вырваться из оков. В такие моменты было очень сложно подобрать хоть какую-нибудь маломальскую причину, чтобы подавить подобные чувства. Так же как в первый день, чудовище во мне ревело, ведь я был так близко к желаемому...

Любопытство было одним из постоянных мучений. Вопросы никогда не покидали мое сознание, мне было интересно, о чем она думала каждую секунду. Когда я слышал ее тихий вздох. Когда она, задумывалась, начинала закручивать прядь волос на палец. Когда она швыряла свои книги на парту, прилагая к этому больше силы, чем обычно. Когда она с опозданием заходила на урок. Когда она нетерпеливо переминалась с ноги на ногу. Я улавливал боковым зрением каждое ее движение, и все это сводило меня с ума. Когда она говорила с другими учениками, я анализировал каждое ее слово, ее тон, интонацию. Высказывала ли она свои мысли, или думала, прежде чем ответить? Мне казалось, что она часто говорила то, что от нее ожидали окружающие, и это напомнило мне мою семью и нашу ежедневную жизнь, полную иллюзий, мы справлялись со своими ролями лучше, чем она. Возможно, я был неправ на счет этого, может это только мои фантазии. Зачем ей играть роль? Она была одной из них, подросток, человек.

Майк Ньютон был самым неожиданным из всех моих мучений. Мог бы я представить, что настолько посредственный и скучный смертный сможет так меня взбесить? Если быть откровенным, мне надо проявлять хотя бы немного благодарности к этому надоедливому парню. У него лучше, чем у других получалось разговорить девушку. Я так много узнал о ней через их разговоры. Я все ещё пополнял свой список о девушке, но вопреки этому помощь Майка в этой задаче только ещё больше раздражала меня. Я не хотел, что бы Майк был тем, кто раскрывал ее секреты. Я сам хотел раскрывать их.

Спасало то, что он никогда в действительности не замечал ее маленьких откровений, ее крошечной небрежности. Он ничего о ней не знал. Он нарисовал себе в своей голове Беллу, которой не существует. Нарисовал обычную девушку, такую же обычную, как он сам. Он не придавал значения её смелости и самоотверженности, то, что отличало ее от других людей. Он не слышал невероятную зрелость в ее словах. Он не воспринимал, что когда она говорила о своей матери, это звучало так, как-будто заботливая мама говорит о своем ребенке, а не наоборот. Она говорила с любовью, со снисходительностью, и что забавно - в ее голосе слышалось желание защитить. Он не слышал вежливость в ее голосе, когда она изображала интерес к его бессвязным историям, и не видел скрывающуюся за вежливостью доброту.

Через ее разговоры с Майком, я смог узнать самые важные ее черты для моего списка и самые показательные из них встречались весьма редко. Белла была очень хорошей. И все остальные ее особенности - очарование, немного заниженная самооценка, отсутствие эгоизма, любовь и смелость делали ее все лучше и лучше.

Однако эти полезные открытия не позволили мне изменить отношение к нему в лучшую сторону. Он видел Беллу так, как будто уже владел ей, так, будто она была его приобретением, я видел, как он к ней относиться по его грубым фантазиям на её счет. Он становился более уверенным, считая, что сможет добиться ее. С течением времени ему стало казаться, что она симпатизирует ему больше, чем тем, кого он считал своими соперниками - Тайлера Кроули, Эрика Йорка и даже меня. Он постоянно садился рядом с ней перед уроком, болтая, ободряясь ее улыбками. Обычными, вежливыми улыбкам, твердил я себе. Так же я часто забавлялся, представляя как отшвыриваю его схватив за шкирку в противоположный конец класса, в дальнюю стену... Вполне возможно это даже не сильно ему повредит...

Майк не очень часто думал обо мне, как о сопернике. После аварии он думал, что пережитое нами обоими событие свяжет нас, но очевидно его опасения исчезли. Однако, он все еще беспокоился, что я смогу отбить Беллу у оравы её поклонников. Но я игнорировал Беллу так же, как и остальных, что прибавляло ему самодовольства.

О чем она сейчас думает? Нравится ли ей его внимание?

И, наконец, самое последнее из моих мучений причиняло мне больше всего страданий. Безразличие Беллы. Она игнорировала меня так же, как и я ее. Она больше никогда не пыталась со мной заговорить. Насколько я знал, она вообще больше обо мне не думала.

Это приводило меня в дикое бешенство. Даже мое решение поменять будущее начинало трещать по швам. Единственное - она все еще иногда пристально смотрела на меня, как и раньше. Я не замечал этого сам, потому что не мог позволить себе смотреть на нее, но Элис регулярно предупреждала нас, когда девушка собиралась смотреть в мою сторону. Остальные все еще были очень осторожны, помня о том, каким знанием обладает девушка.

То, что она все ещё смотрела на меня издали, все немного упрощало. Несомненно, она могла просто пытаться понять, что я за существо.

- Белла будет смотреть на Эдварда через минуту. Выглядите нормальными, - пробормотала Элис в один из вторников марта, и остальные еле заметно заерзали и переместили свой вес так, как будто они были людьми. Абсолютная тишина всегда была чем-то, что являлось непременным спутником нашего рода.

Я обратил внимание на то, как часто она смотрела в мою сторону. Это заставило меня чувствовать удовольствие, хотя я не должен был. Не смотря на то, что время шло, она смотрела на меня столь же часто, как и раньше. Я не знал, что это означает, но от этого мне определенно становилось лучше.

Элис вздохнула.

- Как бы я хотела...

- Не лезь в это, Элис, - сказал я себе под нос. - Этого не случиться.

Она надула губы. Элис очень беспокоилась о своем видении дружбы с Беллой. Очень странно, но она уже скучала по девушке, которую даже не знала.

- Хочу заметить, ты держишься лучше, чем я ожидала. Ты снова сделал будущее неясным и неопределенным. Надеюсь, ты счастлив.

- Безусловно, я преисполнен чувствами.

Она фыркнула.

Я постарался заткнуть ее, она была чересчур нетерпелива, чтобы можно было вести с ней разговор. Я не прибывал в наилучшем расположении духа, и был напряжен гораздо сильнее, чем показывал. Только Джаспер знал, как не просто мне приходилось, ведь он ощущал то раздражение исходящее из меня, при помощи его уникальной способности чувствовать и влиять на настроения других. Он не понимал причины тех или иных настроений, и поскольку все последние дни я пребывал именно в таком расстройстве, он не обращал на это внимания.

Сегодняшний день обещал быть трудным. Труднее, чем все предыдущие.

Майк Ньютон, этот отвратительный мальчишка, с которым я не был способен соревноваться, собирался пригласить Беллу на свидание.

Не за горами были танцы, когда девушки приглашают парней, и он очень надеялся, что Белла пригласит его. То, что она еще этого не сделала, пошатнуло его самоуверенность. Теперь он был в очень неудобной ситуации, а я наслаждался его дискомфортом больше, чем следовало бы, Джессика Стэнли только что пригласила его на танцы. Он не хотел говорить ей «да», все еще надеясь, что Белла выберет его (и подтвердит его победу над соперниками), но он и не хотел говорить «нет», чтобы не остаться без пары. Джессика, уязвленная его сомнением и гадающая над тем, какие у него причины, разговаривала с Беллой в раздраженном тоне. И снова у меня появилось непроизвольное желание встать между злыми мыслями Джессики и Беллой. Теперь я лучше понимал свои инстинкты, но из-за этого я еще больше расстраивался, осознавая, что не могу отречься от них

Кажется, время пришло! Я был крайне сосредоточен, наблюдая за драматическими событиями в старшей школе, не взирая ни на что.

Майк пытался справиться с нервами, пока провожал Беллу на биологию. Я прислушивался к его внутренней борьбе, в ожидании, когда они зайдут. Мальчишка явный слабак. Он намеренно дожидался этих танцев, боясь, как бы о его увлечении стало известно, прежде чем она проявит свое расположение к нему. Он не хотел оказаться униженным её отказом, предпочитая, что бы она сделала шаг первой.

Трус.

Он снова присел у нашего стола, наслаждаясь близостью, и тут я представил тот грохот, с которым его тело врежется в противоположную стену с такой силой, достаточной для того, чтобы переломать ему все кости.

-Представляешь, - сказал он девушке, уставившись в пол. - Джессика пригласила меня на танцы.

- Это великолепно, - незамедлительно сказала Белла с энтузиазмом. Было сложно подавить улыбку, когда парень уяснил её тон. Он надеялся, что его слова вызовут уныние. - Ты хорошо повеселишься с Джессикой.

Он пытался найти правильный ответ.

- Ну... - заколебался он, почти растеряв всю свою уверенность. Чуть погодя продолжил, - я сказал ей, что подумаю.

- Зачем ты так сказал? - возмутилась она. Ее тон выражал неодобрение, но в нем была так же крупица облегчения.

Что это могло значить? Неожиданная, сильная ярость заставила меня сжать руки в кулаки.

Майк не заметил ее облегчения. Его лицо вспыхнула красным, а я неожиданно ощутил, как во мне все кипит. С его стороны это выглядело как приглашение, и он снова смотрел в пол, когда вновь заговорил:

- Я подумал, что... ну, что ты планируешь пригласить меня.

Белла смутилась.

Пока она сомневалась, я увидел будущее даже четче, чем когда-либо видела Элис.

Девушка может дать Майку согласие на его безмолвный вопрос сейчас, а может и позже. Но в любом случае, совсем скоро она обязательно скажет «да» хоть кому-нибудь. Она была очень милой и интересной, и противоположный пол не мог не заметить это. Она могла найти кого-то из этой тусклой толпы или дождаться отъезда из Форкса, но день, когда она скажет «да» должен настать.

Я видел ее жизнь, как и раньше - колледж, карьера... любовь, замужество. Я снова увидел ее с ослепительной улыбкой под руку с отцом, одетую в идеально белое платье, вышагивающей под звуки марша.

Боль от этого была сильнее, чем все, что я испытывал ранее. Человек мог испытать такое, только находясь на грани смерти, но, ни один человек не смог бы пережить это.

Была не только боль, но и непонятный гнев.

Ярость жгла, причиняя физическую боль. Хотя этот мелкий, недостойный мальчишка не был тем, кому Белла даст свое согласие, я горел желанием раздробить его череп своими руками, чтобы он стал примером для того счастливца. Я не понимал этих эмоций. Это была путаница из ярости, боли, желания и отчаянья. Я никогда не чувствовал ничего подобного. Я не мог дать этому состояние какое-либо название.

- Майк, я думаю, что тебе надо сказать ей «да», - сказала Белла вежливо.

Надежды Майка разрушились. Я бы сполна насладился этим в других обстоятельствах, но я был растерян из-за шока, который последовал за болью, и из-за раскаянья, которое мне принесли боль и ярость.

Элис была права. Я не был достаточно силен.

Прямо сейчас Элис видела, как будущее кружится и меняется, искажаясь снова. Это обрадует ее?

- Ты уже кого-то пригласила? - угрюмо поинтересовался Майк.

Он с подозрением глянул на меня, первый раз за много недель. Я осознал, чем выдал свой интерес - моя голова была немного склонена в сторону Беллы.

Дикая зависть пылала в его мыслях, он завидовал тому, кого предпочла девушка, и наконец-то я смог определить то, что чувствовал.

Я ревновал.

-Нет, - сказала девушка с толикой юмора в голосе. - Я вообще не собираюсь на танцы.

Я ощутил облегчение. Облегчение, которое проступило сквозь злость и угрызения совести, когда она это произнесла. Неожиданно я стал принимать во внимание моих соперников.

-Почему нет? - спросил Майк, едва ли не грубо.

Меня оскорбила то, как он разговаривал с ней. Я едва сдержал рычание.

- Я собираюсь в Сиэтл в эту субботу ,- ответила она.

Любопытство уже не было столь прочным, как раньше, я просто намеревался найти ответы на все вопросы. Я совсем скоро узнаю ответы на всё - куда и почему - возникшие из моего нового открытия.

Тон Майка стал ужасно льстивым:

- А ты не можешь поехать в другие выходные?

- Прости, но нет ,- теперь Белла была решительна. - И, пожалуйста, не заставляй Джесс ждать слишком долго, это невежливо.

Ее интерес к чувствам Джессики прогнал огонь моей ревности. Поездка в Сиэтл была просто причиной для отказа. Отказала ли она просто ради благосклонности к подруге? Она была даже чересчур самоотверженной, для такой ситуации. Может она на самом деле хотела сказать «да»? Или обе догадки были неверны? Может ей нравился кто-то другой?

- Да, ты права ,- пробормотал Майк так рассеянно, что я почти почувствовал жалость к нему. Почти.

Он отвел глаза от девушки, не предоставив мне возможности увидеть ее лицо сквозь его мысли.

Я не собирался мириться с этим.

Я повернулся, чтобы оценить выражение ее лица самому, впервые за целый месяц. Огромное облегчение от того, что я мог позволить себе это, было подобно глотку воздуха после затяжного погружения.

Ее глаза были закрыты, а лицо она обхватила руками. Ее плечи словно бы обороняя выдвинулись вперед. Она тихонько качала головой, будто бы пыталась выкинуть какие-то мысли из головы.

Расстроенная. И такая очаровательная.

Голос мистера Беннера отвлек ее от раздумий, и она медленно открыла глаза. Белла незамедлительно посмотрела на меня, возможно почувствовав мой взгляд. Она смотрела мне прямо в глаза с тем же смущенным выражением, которое так долго преследовало меня.

В то мгновение я не чувствовал ни раскаянья, или вины, ни гнева. Я знал, что все это снова вернутся, и вернутся скоро, но в этот единственный миг я чувствовал странный, волнительный подъем. Такой, будто я скорее выиграл, чем проиграл.

Она не отвела глаз, хотя я смотрел на нее с неуместной настойчивостью, тщетно пытаясь прочитать мысли сквозь глубокие карие глаза. В них было множество вопросов, но не было ответов.

Я видел отражение собственных глаз, видел, что они были черны от жажды. Прошло уже почти две недели с моей последней охоты. Это был не самый безопасный день для испытаний моей силы воли. Но темнота глаз, казалось, не испугала ее. Она все еще смотрела на меня, и мягкий постепенно проступающий румянец начал заливать её лицо.

О чем она сейчас думала?

Я чуть не озвучил вопрос вслух, но в этот момент мистер Беннер назвал мое имя. Я нашел правильный ответ в его голове, бросив на него короткий взгляд.

Я быстро втянул воздух.

- Цикл Кребса.

Жажда обожала мое горло, мои мышцы напряглись и рот наполнился ядом. Я закрыл глаза, стараясь сосредоточиться и не обращать внимания на желание выпить ее кровь, бушующее внутри меня.

Монстр был сильнее, чем раньше. Он буйствовал. Он хотел воспользоваться двухвариантным будущим, которое давало ему пятидесяти процентную уверенность в том, что он получит то, чего так сильно жаждет. Третье, очень шаткое будущее, которое я так хотел выстроить с помощью одной только силы воли, раскрошилось, уничтожилось ревностью и всем остальным. Монстр был так близок к своей цели.

Угрызения совести и вина сжигали меня вместе с жаждой, и, если бы я был способен - слезы сейчас бы наполнили мои глаза.

Что я сделал?

Зная, что битва уже проиграна, не было смысла сопротивляться тому, что я хотел. Я повернулся, чтобы опять посмотреть на девушку.

Она спряталась за своими волосами, но я мог видеть сквозь проборы в ее локонах, что ее щеки пылали ярко-алым цветом.

Монстру это понравилось.

Она не пыталась вновь встретиться со мной взглядом, но она нервно пропускала пряди волос сквозь пальцы. Сквозь ее нежные пальцы, ее хрупкие запястья. Они были такими ломкими, казалось, что я смог бы сломать их одним дыханием.

Нет, нет, нет. Я не мог сделать это. Она была такой тонкой, такой хорошей, слишком драгоценной, чтобы заслужить такую судьбу. Я не мог позволить, чтобы моя жизнь пересеклась с ее и все разрушила.

Но я так же не мог оставаться вдалеке от нее. Элис была права на счет этого.

Монстр внутри меня разочарованно шипел, когда я начал сомневаться, сначала прядя к первому варианту, а потом ко второму.

Оставшееся время с ней, пока я то и дело сомневался, прошло незаметно. Прозвенел звонок, и она начала собирать вещи, не обращая на меня внимания. Это расстроило меня, но я вряд ли мог рассчитывать на что-то другое. То, как я обходился с ней после аварии, было непростительно.

- Белла? - сказал я, не в силах удержать себя.

Моя сила воли уже успела разлететься на мелкие кусочки.

Она смутилась, ещё не успев посмотреть на меня. Когда она повернулась, ее лицо выражало недоверие и осторожность.

Я напомнил себе, что у нее были все основания мне не доверять. Так и должно было быть.

Она ждала, когда я продолжу, но я просто смотрел на нее, изучая ее лицо. Я делал короткие глотки воздуха через одинаковые промежутки времени, сопротивляясь жажде.

-Что? - в конце концов, спросила она. - Ты снова со мной разговариваешь? - в ее голосе звучало острое недоверие, но оно, как и ее злость, источало добродушие. Мне захотелось улыбнуться.

Я не знал, как ответить на ее вопрос. Я говорил ли я с ней снова в том смысле, в котором она имела это в виду?

Нет. Если у меня получится. А я буду стараться.

-Нет, не совсем, - сказал я ей.

Она закрыла глаза, что расстроило меня. Это перекрыло мне всякий доступ к её чувствам. Она медленно и глубоко вздохнула, не открывая глаз. Она стиснула зубы.

Глаза были все еще закрыты, когда она заговорила. На самом деле для людей это был не совсем нормальный способ разговаривать. Почему же она делала это?

- Что же ты тогда хочешь, Эдвард?

Звук моего имени, произнесенного ее губами, совершило много странного с моим телом. Если бы мое сердце могло биться, его ритм в этот момент бешено ускорился.

Но что мне ей сказать?

Правду, решил я. Я буду настолько правдивым, насколько смогу. Я не хотел заслужить ее недоверие, даже если заслужить ее веру будет невозможно.

- Мне жаль, - сказал я ей.

И это было честнее, чем когда-либо. Однако, не переходя грань, я мог только извиняться.

- Я был очень груб, я знаю. Но так правда будет лучше.

Будет лучше для нее, если я смогу продолжать в том же духе, продолжать быть грубым. Но разве я мог?

Ее глаза открылись, на лице все еще была осторожность.







Не нашли, что искали? Воспользуйтесь поиском:

vikidalka.ru - 2015-2020 год. Все права принадлежат их авторам! Нарушение авторских прав | Нарушение персональных данных