Главная | Случайная
Обратная связь

ТОР 5 статей:

Методические подходы к анализу финансового состояния предприятия

Проблема периодизации русской литературы ХХ века. Краткая характеристика второй половины ХХ века

Ценовые и неценовые факторы

Характеристика шлифовальных кругов и ее маркировка

Служебные части речи. Предлог. Союз. Частицы

КАТЕГОРИИ:






Развитие этики в XX веке




Важнейшая задача, стоящая перед этикой XXI в.,– возвращение к мере, человек обязан отречься от большинства своих потребностей, ведь если они станут всеобщими, земля непременно погибнет. Но главная этическая проблема современности стоит не в обосновании новых этических норм и принципов ради сохранения планеты. Гораздо труднее побудить людей поступать соответствующим образом. И здесь как никогда значима роль нравственных образцов – людей, которые не просто закладывали основы этики будущего, но и всей своей деятельностью доказывали ее жизненность: Генри Торо и Лев Толстой, Махатма Ганди и Шри Ауробиндо, Олдо Леопольд и Аурелио Печчеи ...

Особое место в этом ряду занимает Альберт Швейцер. Швейцера называли последним гуманистом нашей эпохи.

Альберт Швейцер понимал мораль как благоговение перед жизнью. При этом речь шла о благоговении перед жизнью во всех ее формах. Швейцер считал, что по критерию нравственной ценности человек не выделялся среди живых существ. Его этику можно назвать виталистской. Швейцер придерживался мнения, что нельзя навязывать другим людям своих мнений и оценок, считал безнравственным вторжение в чужую душу.

Принцип благоговения перед жизнью приходит в столкновение с эгоизмом, понимаемым в широком значении как самоутверждение человека, его стремление к счастью. Мораль и счастье человека одинаково важны и в то же время взаимоисключают друг друга. Швейцер считает, что первую половину жизни человек должен посвятить себе, своему счастью, а вторую половину жизни отдать нравственному подвижничеству. И чем лучше человек послужит себе в первой – эгоистической, «языческой» половине жизни (разовьет свои силы, способности, умения и т. д.), тем лучше он сможет служить другим людям во второй – моральной, «христианской» ее половине. Учение Швейцера наиболее полно изложено в его труде «Культура и этика».

Швейцера отличали нравственная впечатлительность и достаточно ярко выраженная сила воли. У него рано обнаружились разнообразные дарования, которые в сочетании с приобретенными в ходе семейного воспитания протестантскими добродетелями – трудолюбием, упорством и методичностью – предопределили успешную карьеру. В личности Швейцера удивительно гармонично сочетались две черты, которые, на первый взгляд, исключают друг друга – индивидуализм и самоотверженность. За индивидуализмом Швейцера скрыто убеждение, согласно которому индивид должен делать только то, за что он может взять на себя всю полноту ответственности. Швейцер в определенном смысле служил людям на поприще философии и музыки. В1913 г. Швейцер отправился в Африку, в ставшее с тех пор знаменитым местечко Ламбарене. Там он сразу же приступил к врачебной деятельности и начал строить больницу, которая со временем разрослась в небольшой медицинский городок. Швейцер остался верен избранному пути до конца своей долгой жизни. Лечение больных в Африке было основным его делом. О Швейцере обычно говорят, что он отказался от судьбы процветающего европейца, блестящей карьеры ученого, педагога, музыканта и посвятил себя лечению негров дотоле неведомого местечка Ламбарене. Тем не менее, он состоялся и как выдающийся мыслитель, деятель культуры, и как рыцарь милосердия. Самое поразительное в нем – сочетание того и другого. Выбранное им решение (цивилизацию – на службу милосердной любви) позволило Швейцеру в опыте своей жизни соединить вещи, которые считались и считаются несоединимыми: самоутверждение и самоотречение, индивидуальное благо и нравственные обязанности. Первую половину жизни он посвятил самоутверждению, вторую – самоотречению...

Швейцеровская трехступенчатая модель принятия решения воспроизводит выявленную еще Аристотелем схему морального выбора (общая ценностная ориентация, мотивационная определенность воли; конкретное намерение, рациональный выбор средств; решение).

Мировоззрение, а вслед за ним и вся культура начинаются с этики. Культура должна способствовать духовному и нравственному возвышению человека. Это очень важный момент в философии культуры Швейцера: мировоззрение, жизнеутверждение только тогда становится подлинной культуротворящей силой, когда оно соединено с этикой. Оптимистическое мировоззрение европейского человека потеряло связь с этикой, лишилось смысла.

Этика предшествует гносеологии, она не выводится из окружающего мира. Этика возможна не как знание, а как действие, индивидуальный выбор, поведение. Такое определение Швейцера нельзя рассматривать только в педагогическом аспекте, как подчеркивание первостепенной роли личного примера в нравственном воспитании, гораздо более важно его теоретическое содержание. Поскольку этика есть бытие, данное как воля к жизни, то этика существует как этическое действие, соединяющее индивида со всеми другими живыми существами и выводящее его в ту область вечного, которая закрыта для языка и логически упорядоченного знания.

Этика, в понимании Швейцера, и научное знание - разнородные явления: этика есть приобщение к вечному, абсолютному, а научное знание всегда конечно, относительно, этика творит бытие, а научное знание описывает его. Этика умирает в словах, застывая в них, словно магма в горных породах, а научное знание только через язык и рождается. Но из этого было бы неверным делать вывод, будто этика может осуществиться вне мышления. Этика есть особый способ бытия в мире, живое отношение к живой жизни, которое может, однако, обрести бытийную устойчивость только как сознательное, укорененное в мышлении. Существование, выраженное в воле к жизни и утверждающее себя положительно как удовольствие и отрицательно - как страдание, Швейцер рассматривает в качестве последней реальности и действительного предмета мысли. Воля к жизни приводит человека в деятельное состояние, вынуждает его тем или иным образом к ней отнестись. Отрицание воли к жизни противоестественно и, самое главное, не может быть обосновано в логически последовательном мышлении. Человек действует естественно и истинно только тогда, когда он утверждает волю к жизни.

Этика реализуется в рационально осмысленных и санкционированных разумом действиях человека. В отношении практической реализации в жизни этических представлений Швейцер придерживался следующей точки зрения. Этика в ее практическом выражении совпадает со следованием основному принципу нравственного, с благоговением перед жизнью. Любое отступление от этого принципа – моральное зло. Швейцером принимаются во внимание только прямые действия, направленные на утверждение воли к жизни. Срывая цветок, человек совершает зло, спасая раненое животное, творит добро. В этике Швейцера понятия добра и зла четко отделены друг от друга. Любое (даже и минимально необходимое) принижение и уничтожение жизни воспринимается как зло. В мире, где жизнеутверждение неразрывно переплетено с жизнеотрицанием, нравственный человек сознательно и целенаправленно ориентируется на жизнеутверждение.

Этика противоречит целесообразности, и именно это позволяет ей быть наиболее целесообразной; она выше обстоятельств и тем дает возможность в максимальной степени сообразоваться с ними. Этика говорит лишь одно: добро – это сохранение и развитие жизни, зло – уничтожение и принижение ее. А конкретные способы осуществления этого зависят от обстоятельств, умения, силы воли, практической смекалки индивида. И при этом этика ясно сознает, что зло можно уменьшить, но избежать его полностью невозможно.

По мнению А. Швейцера, современная этика отступила от основополагающих принципов этики прошлого, особенно классической этики. В книге «Культура и этика» он пишет, что, начиная с античности, этика пыталась сформулировать основной принцип нравственности, обозначающий границу добра и зла, но все ее усилия оказались безрезультатными, что связано с ложностью основных теоретических и нормативных установок этической науки. Речь идет о трех «предрассудках», без преодоления которых этик якобы не сможет проникнуть в тайну нравственной изни. Во-первых, этика всегда ставила мораль в зависимость от познания, в то время как на самом деле она – цветок, произрастающий на почве мистики. Во-вторых, этика видела в морали выражение и продолжение естественного процесса в человеке, а фактически она представляет собой бесконечный энтузиазм, произрастающий из мышления. В-третьих, этика рассматривала мораль как выражение общественной воли, хотя этика может быть только этикой личности. Так рассуждает А. Швейцер, анализируя самые существенные устои классических этических систем. Примечательно, что он усматривает внутреннюю связь между ориентацией этики на разум, познание и ее нормативным идеалом, утверждающим благо общества за счет блага личности. Швейцер считает, что этика перестает быть этикой, как только начинает выступать от имени общества. Этика благоговения перед жизнью есть этика личности, она может реализоваться только в индивидуальном выборе.

Исходя из вышеизложенного следует, что без высоких моральных идеалов, абсолютных образцов для подражания невозможен подъем культуры. В любом обществе высотами этического сознания овладевают единицы, но без этих высот не возникает элементарная порядочность. Как пишет философ-этик Ю. Шрейдер, «... высота морального абсолюта не принижает, но возвышает человека. Если я сам не способен подняться до идеала, то, по крайней мере, во мне есть нечто, ради чего мне эти идеалы даны. Как прекрасно, что есть люди, способные подняться до таких высот. Из одного восхищения перед ними можно постараться не упасть слишком низко и не предать эти идеалы».

Недаром не иссякал поток искателей морального совершенства на идеях Л. Толстого, отца А. Меня, в Индии – Ганди и Шри Ауробиндо, в Европе сердца раскрывались навстречу нравственной мудрости А. Швейцера. Творчество этих пророков может быть приравнено по силе воздействия к религиозному и является достоянием всего человечества.

В наши дни особая надежда возлагается на педагогов – проводников этики Альберта Швейцера. Это возможно только в том случае, если они примут ее к действию.


ТЕМА 3. ЭТИЧЕСКИЕ КАТЕГОРИИ

1 Категории морального сознания и деятельности (долг и совесть, честь и достоинство) как проявления моральной свободы.

2. Добро и зло.

3. Мировоззренческие и моральные аспекты жизни и счастья.

 

Любое учение - будь то политическое, религиозное, эстетическое – имеет свой понятийный аппарат, своеобразный «язык», без которого невозможно выразить его основные идеи. Понятия (наиболее общие из них называются категориями) играют важную роль в духовном освоении различных граней окружающего мира. Они, с одной стороны, являются инструментом познания, а с другой стороны, - ступенями познания, ибо закрепляют полученное знание. С развитием духовной культуры происходит обогащение содержания понятий и категорий. Имеет свои категории и моральное сознание, это - добро и зло, долг, совесть, честь, достоинство и др. Вследствие того, что моральное сознание имеет сложную структуру, употребляются эти категории на различных «этажах» сознания с определенными оттенками.

Долг есть принятая личностью необходимость подчиняться общественной воле. В свою очередь, нравственный долг - это превращение требований общественной морали в личный императив конкретного лица и добровольное его выполнение.

Источником долга является общественный интерес. В долге он обретает повелительный характер, формируя нравственную обязанность индивида по отношению к другим людям и самому себе. Общественная ориентированность долга, как правило, вызывает Внутреннее сопротивление личности, поскольку долг ограничивает ее свободу, противостоит ей, превращает жизнь человека в цепь обязанностей, требует от него подчинять личный интерес интересам других людей, исповедовать «этику жертвенности». Однако эти жертвенность и авторитарность – кажущиеся, ибо если включить в действие «золотое правило» нравственности, то все становится на свои места: «я должен потому, что другой должен мне, и, следовательно, мой личный интерес обеспечивается долженствованием другого, а я, в свою очередь, должен соблюдать его интерес».

Долг не тождественен обязанности: простое исполнение обязанностей еще не есть долг в этическом смысле слова. Понятие долга обогащает понятие обязанностей глубокой личной заинтересованностью в их исполнении, добровольным принятием и осознанием их необходимости. Таким образом, долг – это нравственная обязанность человека, выполняемая им под влиянием не только внешних требований, но и внутренних нравственных побуждений. Общество ожидает от человека не просто точного и беспрекословного выполнения своих обязанностей, но и личностного отношения к ним. Переживание требований долга в связи со своими интересами и приводит к появлению у человека осознания своего долга и чувства долга.

Важнейшим «свойством» долга является его добровольность. Однако в зависимости от степени осознания необходимости, справедливости, важности долга, то есть от отношения к нему, его требования могут осуществляться на разном уровне добровольности: от выполнения по принуждению или из боязни общественного мнения до следования долгу по внутренней потребности. Конечно, многое зависит от ситуации, но подлинно моральным долгом, безусловно, является свободное следование общественно необходимым требованиям или личным обязательствам, независимое от каких-либо внешних и внутренних принуждений.

Люди нравственного долга активны, деятельны, они не могут равнодушно проходить мимо морального или иного ущемления прав другого человека, крайне чувствительны к любой несправедливости и активно утверждают в жизни добро. Нравственный долг пробуждает у такого человека активную гражданскую позицию, развивает в нем чувство личной сопричастности ко всему происходящему в мире, стремление вносить посильный вклад в общее дело. Для него это естественный способ существования и самовыражения.

Однако есть и другой тип людей: они прекрасно знают о существовании и содержании долга, но равнодушны к нему, воспринимают его как нечто чуждое, внешнее по отношению к ним. Такой человек «никому ничего не должен». Он прикидывается «винтиком», от которого «ничего не зависит», и уклоняется от гражданского и политического выбора.

Наряду с людьми, отрицающими долг или уклоняющимися от его выполнения, есть люди, напротив, испытывающие трудности от принятия и признания множественности долгов и необходимости выбирать, какой из них надлежит выполнить в первую очередь. Дело в том, что, будучи включенным в систему различных отношений, человек попадает в зависимость от многих людей и, как результат,– он оказывается «должен» всем. Поэтому существует «иерархия» долгов: долг перед обществом, перед коллективом, перед семьей, перед женой, матерью, детьми, перед близкими – друзьями, наконец, перед самим собой. Совесть вполне правомерно назвать другой стороной долга, еще более личностным и сильным «внутренним голосом» нравственного действия.

Совесть – это способность к активному самосознанию, самооценке личного отношения к окружающему, к действующим в обществе нравственным нормам. Это чуткий индикатор, определяющий соответствие индивидуального поведения личности высшим моральным предписаниям – Божественным и человеческим. Это сознание и чувство моральной ответственности человека за свое поведение, служащие ему руководством в выборе поступков и источником такой линии жизненного поведения, которая характеризуется цельностью и устойчивостью. Совесть выполняет функцию внутреннего регулятора, свойственную морали в целом, действуя в четырех направлениях:

1) как побудитель, ориентируя нас на соблюдение нравственных требований, создавая положительную психологическую установку;

2) как запрещающий фактор, заранее осуждая нас за предполагаемый выбор, за намечаемое поведение;

3) совесть может говорить в нас во время действия, корректируя его;

4) как контролер, оценивая наши поступки, вызывая соответствующие нравственные переживания.

Гуманистическая этика рассматривает совесть в широком контексте человеческих отношений, устанавливая ее органическую связь с понятиями долга и ответственности. Взаимосвязь совести и долга носит весьма сложный характер. С одной стороны, они образуют единый морально-психологический механизм регуляции поведения личности, в котором совесть выступает в качестве основания для выполнения долга. С другой стороны, между совестью и долгом могут возникать конфликты, порождаемые, как правило, несовпадением целей и интересов личности и общества. Вопрос о правоте совести и долга зависит от обстоятельств, от правильного или неправильного понимания долга.

Противоречивость долга и совести по-разному решается авторитарной и гуманистической этикой.

Авторитарная совесть – это грозный голос внешнего авторитета, ставший регулятором собственных действий, когда суждение и поведение соотносятся, в первую очередь, с велениями авторитета и долга. Главными добродетелями здесь будут послушание, исполнительность («Я только выполнял приказ»), а главным пороком – самостоятельность, непослушание, которое порождает чувство вины и угрызения совести.

В гуманистической этике развитое чувство совести выражается в способности к самокритичной оценке фактов и собственной роли в том или ином действии, в способности соотнести это действие с общечеловеческим и индивидуальным пониманием добра и зла и в переживании по этому поводу. Это различие в понимании совести в авторитарной и гуманистической этике Э. Фромм обозначил следующим образом: «Есть не только отцовская, также и Материнская совесть. Есть голос, который повелевает нам исполнить наш долг; и есть голос, который велит нам любить и прощать других людей и самих себя».

В русском языке слово «совесть» произошло от старославянского «себя ведать», «себя знать». Мы обязаны знать, к чему готовим себя в предвидении критических ситуаций, что было в нас в момент совершения поступка и что после – в раздумьях и переживаниях. В разговоре с собственной совестью человек как бы стоит лицом к лицу с самим собой и поэтому имеет возможность (или вынужден) быть предельно откровенным. Можно обмануть других, можно умолчать о чем-то нежелательном, особенно если не было свидетелей, если свой поступок ты совершал «наедине с собой». Но обмануть собственную совесть невозможно: это «свидетель, который всегда с тобой», спрятаться от которого невозможно.

Будучи существом общественным, разумным и сознательным, человек не может не задумываться над тем, как относятся к нему окружающие, что они о нем думают, какие оценки выносятся его поступкам и всей его жизни. Он не может не думать о своем месте среди других людей, не совершать акта самооценки. Эта духовная связь человека с I обществом выражается в понятиях Чести «Достоинства.

Категории «Честь» и «Достоинство» отражают моральную ценность личности и представляют собой общественную и индивидуальную оценку нравственных качеств I и поступков человека. Близкие по значению, они, между I тем, имеют важные смысловые различия.

Честь как моральный феномен есть, в первую очередь, внешнее общественное признание поступков человека, его заслуг, проявляющееся в почитании, авторитете, славе. Поэтому чувство чести, внутренне присущее личности, связано со стремлением добиться высокой оценки со стороны окружающих, похвалы, известности.

Достоинство же – это, во-первых, внутренняя уверенность в собственной ценности, чувство самоуважения, проявляющееся в сопротивлении любым попыткам посягнуть на свою индивидуальность и независимость. И только потом, во-вторых, достоинство человека должно получить общественное признание. Таким образом, механизм чести состоит в движении от внешнего признания к внутреннему желанию этого признания. Механизм функционирования достоинства основан на движении изнутри духовного мира личности к общественному признанию.

Общественное одобрение приходит к человеку со стороны его социального окружения, поэтому честь воздается ему в соответствии с оценкой, которую получают качества человека как представителя той или иной социальной группы (класса, нации, сословия, коллектива). Понятие достоинства более универсально, оно подчеркивает значимость личности как представителя рода человеческого. Независимо от социальной принадлежности человек обладает достоинством морального субъекта, которое должно поддерживаться им самим и присутствовать в общественной оценке его личности. Итак, честь – это оценка с позиции социальной группы, конкретного исторического сообщества; достоинство – это оценка с точки зрения человечества, его общего предназначения. Чувство чести вызывает желание возвыситься и первенствовать в той социальной группе, от которой добиваешься почестей. Чувство же собственного достоинства основано на признании принципиального морального равенства с другими людьми. Каждый индивид обладает достоинством уже потому, что он человек. Достойный член общества признает достоинство других людей и не покушается на него.

Добро и зло - следующие наиболее главные понятия морального сознания, разграничивающие нравственное и безнравственное. Они являются этической характеристикой всякой человеческой деятельности и отношении.

Традиционно Добро связывают с понятием блага, к которому относят то, что полезно людям. Однако благо относительно: нет ничего такого, что было бы только вредным, как и такого, что было бы только полезным. поэтому благо в одном отношении может быть злом в другом. благо для людей одного исторического периода может не быть таковым для людей другого периода. Блага имеют неодинаковую ценность и в разные периоды жизни индивида (например, в молодости и старости). Не все то, что полезно одному человеку, полезно другому.

Этику интересуют не любые, а духовные блага, к которым относятся такие высшие моральные ценности, как свобода, счастье, любовь. В этом ряду Добро - особый вид блага в сфере человеческого поведения. Смысл добра как качества поступков состоит в том, какое отношение эти поступки имеют к благу. Поэтому все, что направлено на созидание, сохранение и укрепление блага, есть добро, Зло же есть уничтожение, разрушение того, что является благом.

Поскольку высшее благо - это совершенствование личности и отношений в обществе, то все, что в действиях индивида способствует этому, есть добро; все, что препятствует,- зло. На основании этого мы можем определить критерии Добра. Исходя из того, что гуманистическая этика во главу угла ставит Человека, его уникальность и неповторимость, его счастье, потребности и интересы, главным критерием Добра выступает все то, что способствует проявлению подлинной сущности человека – его самораскрытию, самовыявлению, самореализации; все, что придает смысл человеческому существованию.

Другим критерием Добра и – одновременно – условием, обеспечивающим самореализацию человека, выступают гуманизм и все, что связано с гуманизацией человеческих отношений.

Таким образом, в категории Добра воплощаются представления людей о наиболее положительном в сфере морали, о том, что соответствует нравственному идеалу; а в понятии зла – представления о том, что противостоит нравственному идеалу, препятствует достижению личного счастья и гуманности в отношениях между людьми.

Добро имеет свои особенности. Во-первых, как и все моральные феномены, есть единство побуждения (мотива) и результата (действия). Благие побуждения, намерения, не проявившиеся в действиях, еще не есть реальное добро: это добро, так сказать, потенциальное. Не является в полной мере добром и хороший поступок, ставший случайным результатом злонамеренных мотивов. Во-вторых, добрыми должны быть как цель, так и средства ее достижения. Даже самая благая, добрая цель не может оправдывать любые, особенно безнравственные, средства.

Как качества личности добро и зло выступают в виде добродетелей и пороков.

Как свойства поведения – в виде доброты и злобы. Доброта – это линия поведения: приветливая улыбка, акт милосердия, вовремя проявленная любезность. Доброта – это и точка зрения, убежденность, сознательно или невольно исповедуемая философия, в которых проявляется сущность человека.

Добрый человек – это человек отзывчивый, сердечный, внимательный, способный разделить нашу радость, даже когда он озабочен собственными проблемами, когда у него есть оправдание для резкого слова или жеста. Обычно это человек общительный, он хороший собеседник. Когда в человеке есть доброта, он излучает тепло, щедрость и великодушие.

Зло по своему содержанию противоположно Добру и выражает, во-первых, наиболее обобщенные представления обо всем безнравственном, противоречащем требованиям морали; во-вторых, общую абстрактную характеристику отрицательных моральных качеств; в-третьих, оценку конкретных отрицательных поступков людей.

К злу относятся такие качества, как зависть, гордыня, месть, высокомерие, злодеяние. Зависть – одна из лучших спутниц зла. Чувство зависти уродует личность и взаимоотношения людей, возбуждает у человека желание, чтобы другой потерпел неудачу, несчастье, дискредитировал себя в глазах окружающих. Нередко зависть толкает людей на совершение аморальных поступков. Не случайно она считается одним из самых тяжких грехов, ибо все остальные грехи можно рассматривать, как следствие, или проявление зависти. Злом является и высокомерие, характеризующееся неуважительно-презрительным, надменным отношением к людям. Одно из самых страшных проявлений зла – месть. Иногда она может быть направлена не только против того, кто причинил изначальное зло, но и против его родных и близких (кровная месть).

Человек, для которого совершение зла является нормой, а иногда и удовольствием – злобный человек. Такой человек как бы мстит окружающим за невозможность удовлетворить свои неоправданные амбиции – в профессии, в общественной жизни, в личной сфере.

Взаимная непобедимость Добра и Зла не означает, что их борьба бессмысленна и не нужна. Если не бороться со Злом, то оно будет доминировать над Добром и причинять страдания людям. Правда, парадокс в том, что в процессе этой борьбы можно «заразиться» злом и насадить еще большее зло; ибо «... во время борьбы со злом и злыми добрые делаются злыми и не верят в другие способы борьбы с ним, кроме злых способов». Трудно не согласиться с этим высказыванием Н.А. Бердяева, да и опыт борьбы человечества со злом подтверждает это. Поэтому смысл этой борьбы в том, чтобы всеми возможными средствами уменьшать «количество» Зла и увеличивать «количество» Добра в мире, а основной вопрос - какими способами и путями добиться этого История мировой культуры демонстрирует значительный «разброс» в попытках ответа на этот вопрос: от знаменитого «добро должно быть с кулаками» до этики ненасилия базирующейся на идее непротивления злу насилием.

Одной из центральных проблем этики является определение места человека в жизни, смысла его бытия, Ло трудная проблема, над решением которой человечество бьется многие века. С незапамятных времен перед человеком вставали вопросы: «Зачем я существую, зачем мы существуем? Чего я хочу от жизни, для чего живу.-1». Человек искал, выбирал, а различные этические учения предлагали разные концепции смысла жизни.

Следует различать смысл и осмысленность жизни. Смысл предполагает объективную оценку, содержательный критерий жизни, осмысленность - это субъективное отношение к жизни, осознание ее смысла. 1аким образом, жизнь индивида имеет тот или иной смысл, даже если она им не осмыслена.

Объективно смысл жизни реализуется в процессе жизнедеятельности человека, протекающей в разных сферах Поэтому смысл жизни может выступать не как единственная цель, а как спектр смыслов и целей: смыслом личной жизни могут быть дети, любовь, в профессиональной деятельности - максимальная реализация своих способностей и талантов и т. п. Но в любом случае человек должен состояться, иметь возможность представить себя миру, выразить свою сущность. Жизнь наполняется смыслом, становится содержательной, достойной человека тогда, когда она полезна другим, когда человек с удовольствием, удовлетворением и полной самоотдачей занимается своим делом, когда существование его проникнуто нравственным добром и справедливостью. Тогда объективная значимость, смысл его жизни счастливо совпадают с его личными, субъективными стремлениями и целями. Наилучший вариант – ситуация, когда субъект осознает содержание своей жизни, когда смысл и осмысленность образуют гармоничное единство. Ведь осознать смысл своей жизни – значит найти свое «место под солнцем».

С осознанием смысла жизни тесно связано понятие цели. В сознании человека цель выступает образом того будущего состояния действительности, которое отвечает его представлениям, потребностям и идеалам. Не следует отождествлять цель и смысл жизни. При всей ее значимости цель – это определенный рубеж, а смысл жизни – генеральная линия, определяющая цели. Это та общая направленность, которая сказывается на всем поведении человека, на всей его жизни. Цель жизни – впереди, это субъективное представление о будущем.

Обретение подлинного, а не ложного смысла – чрезвычайно сложный процесс. Мы все проходим через иллюзии, заблуждения и ошибки, через драмы искаженного или неполного воплощения своих замыслов, через конфликты несовпадения смысла жизни в общечеловеческом аспекте и индивидуальной его интерпретации. Глубина и сложность проблемы заключается в том, что смысл жизни не преподносится нам готовым, ему нельзя научиться. Этическая теория дает нам лишь ориентацию. На самом деле человеку предстоит не узнать смысл жизни, а обрести его в опыте своего бытия, выстрадать в процессе самоутверждения и сложных нравственных исканий. Ибо знать что-то о смысле жизни, определить его для себя и прожить свою жизнь осмысленно – далеко не одно и то же.

Разумеется, у каждого человека может и должен быть свой взгляд на эту проблему, свое понимание смысла жизни. И может быть, действительно прав Бердяев, утверждавший, что смысл жизни – в поисках смысла?

С категорией «смысл жизни» тесно связана категория «счастье». Если содержание первой как бы дает оценку значимости существования человека, то вторая отражает степень его удовлетворенности результатами своей жизнедеятельности. Не одно тысячелетие люди спорят о том, «как прожить счастливо», «как быть счастливым». В истории философии (как и в житейской практике) мы находим множество толкований счастья. Ш. Фурье писал, что только в Древнем Риме «по официальным источникам», существовало 278 представений об «истинном счастье». Еще в древнегреческой этим возникло учение о стремлении человека к счастью - эвдемонизм. Древнегреческий философ Демокрит понимал счастье как особое благостное состояние души, заключающееся в уравновешенности, гармонии, размеренности, безмятежности, невозмутимости, бесстрастии. В более поздней этике встречается подобное понимание: счастье – не знать страстей, быть безразличным ко всем расхожим и фальшивым ценностям, свести до минимума свои потребности, «жить по природе», сохранять независимость и спокойствие. Для Эпикура счастье – в наслаждении. Однако это не вульгарное, ничем не сдерживаемое удовольствие, а особое состояние души, благородное спокойствие, умозрительная уравновешенность, безмятежность. Это разумное и справедливое удовольствие, понимаемое как «свобода от телесных страданий и душевных тревог», независимость от всего, что нарушает спокойствие – и от влияния внешнего мира, и от собственных страстей и пустых желаний. Именно тогда наступает счастье, состоящее в невозмутимости духа.

В христианском вероучении понятие счастья обретает сугубо духовный смысл, связанный с Божественным откровением и не имеющий отношения к радостям земного бытия.

В эпоху Возрождения стремление к земному, ощутимому счастью вновь провозглашается вполне законным нравственным принципом поведения. Но особенно большое значение принцип эвдемонизма приобретает в этике французских материалистов XVIII в. Счастье человека они объявляют конечной целью всякого общества и всякой полезной деятельности людей. Стремление к счастью трактовалось ими как данное человеку от природы, а достижение счастья - как осуществление подлинного назначения человека. Отдельные элементы классического эвдемонизма сохранились и в современной западноевропейской этике (например, в «фелицитологии» – учении о счастье О. Нейрата).

Таким образом, чаще всего встречается модель, в рамках которой счастье соотносится с неким благом, с обладанием им или созиданием его.

Существует и иное мнение: чтобы человек был счастлив, он должен не иметь, а быть (Э. Фромм) - быть нравственной, самодостаточной личностью, отличающейся определенными моральными качествами. Поэтому счастливый человек, никогда не будет совершать заведомо злых поступков, иначе он утратит ощущение счастья. Еще Аристотель говорил, что добро - это путь к счастью и одновременно его составной элемент, ибо, совершая заведомо злые поступки, человек сознательно двигается в сторону, противоположную той, где находится счастье. Поэтому «счастье» алкоголика, добравшегося до бутылки, «счастье» развратника, соблазнившего очередную жертву, «счастье» зловредного человека, испортившего настроение людям, отнюдь не является счастьем. И в каком бы блаженном состоянии не находились названные субъекты, психологи утверждают, что они глубоко несчастливы (может, поэтому они склонны причинять зло другим).

Очень важно разобраться в том, что в человеческом счастье зависит от объективных условий и что – от самого человека.

Необходимым условием счастья и исходной предпосылкой человеческого существования вообще является удовлетворение основных потребностей. Поэтому стремление к материальному благополучию и жизненному комфорту – норма человеческого существования. Но благополучие – это простое обладание благами, довольство обстоятельствами своей жизни, оно не должно отождествляться со счастьем. Писатель Ч. Айтматов справедливо заметил, что все, что мы получаем,– это условия жизни, и только то, что мы отдаем,– сама жизнь. Значит, благополучие – это характеристика предпосылок бытия индивида, а не сущности его жизни. Счастье же – это сопровождающееся чувством глубокой моральной удовлетворенности переживание полноты бытия. Настоящее счастье всегда связано с ощущением необыкновенного подъема духовных и физических сил человека, его стремлением к переживанию всей многомерности бытия. А это редко дается без внутренней борьбы, сомнений, мучений. Поэтому счастье зависит не только от внешних обстоятельств, но и от самого человека.

Понятие счастья не просто характеризует определенное, конкретное объективное положение или субъективное состояние человека, а выражает представление о том, какой должна быть жизнь человека, что именно является

Для него благом. Поэтому данное понятие имеет нормативно-ценностный характер. При этом, с одной стороны считалось, что счастье - одно из прирожденных прав человека: «Стремление к счастью прирожденно человеку, поэтому оно должно быть основой всякой морали» (Л. Фейербах). С другой - мораль рассматривала счастье как вознаграждение за добродетель.

Люди упорно продолжают искать всеобщие «рецепты» счастья. Но способность к счастью - это своего рода талант, в котором проявляется глубина и яркость личности, ее внутренняя энергия. Состояние счастья прямо противоположно состоянию безразличия, равнодушия, инертности. Счастье - это осуществление внутренней свободы, процесс реализации глубочайшего личного «хотения» В конечном счете, это нормальное состояние человека. И поэтому отказ от счастья есть предательство личности подавление в себе собственной индивидуальности. Существование, ставшее автоматическим исполнением долга, отказ от переживания бытия как блага приводит к внутреннему опустошению. Утрата способности к счастью - показатель деградации личности, душевного хаоса, неспособности найти главную линию в жизни.

Специфика категорий морального сознания состоит, прежде всего, в том, что они по-своему выражают нравственную жизнь общества и личности. Кроме того, эти понятия используются для оценки самых различных поступков.


ТЕМА 4.







Не нашли, что искали? Воспользуйтесь поиском:

vikidalka.ru - 2015-2020 год. Все права принадлежат их авторам! Нарушение авторских прав | Нарушение персональных данных