Главная | Случайная
Обратная связь

ТОР 5 статей:

Методические подходы к анализу финансового состояния предприятия

Проблема периодизации русской литературы ХХ века. Краткая характеристика второй половины ХХ века

Ценовые и неценовые факторы

Характеристика шлифовальных кругов и ее маркировка

Служебные части речи. Предлог. Союз. Частицы

КАТЕГОРИИ:






Глава 20 О пятой битве: Нирнаэт Арноэдиад




Говорится, что Берен и Лутиэн возвратились в северные пределы Средиземья и посе-лились там на время как муж и жена; и вновь приняли в Дориате обличие смертных. Те, кто видел их, преисполнились радости и страха; и Лутиэн отправилась в Менегрот и прикосно-вением руки разбила оковы зимы, сковавшие душу Тингола. Но Мелиан взглянула ей в глаза

 

и прочла судьбу, начертанную там; и отвернулась, ибо поняла она, что им суждена разлука за пределами конца мира; и никто не скорбел так о своей утрате, как Мелиан из рода Майар в тот час. А Берен и Лутиэн ушли вдвоем, не боясь ни голода, ни жажды; и перешли реку Гелион, и оказались в Оссирианде, и поселились там на Тол Гален, зеленом острове реки Адурант. Шли годы, и никто более не слышал о них. Впоследствии эльдар назвали то место Дор Фирн-и-Гуинар, Земля Умерших, что Живы; там рожден был прекрасный Диор Ара-нель, впоследствии прозванный Диор Элухиль, что означает Наследник Тингола. Никто из смертных не говорил более с Береном, сыном Барахира; никто не видел, как Берен и Лутиэн покинули мир; никто не приметил места, где покоятся их тела.

 

В ту пору Маэдрос, сын Феанора, воспрял духом, видя, что Моргота возможно одолеть: ибо подвиги Берена и Лутиэн воспевали в песнях по всему Белерианду. Однако Моргот уни-чтожил бы своих недругов одного за одним: необходимо было объединиться вновь, соста-вить новый союз и собраться на общий совет. И Маэдрос начал осуществлять свои планы, мечтая привести эльдар к победе: так создан был Союз Маэдроса.

 

Однако клятва Феанора и преступления, что навлекла она, повредили замыслу Маэд-роса, и не получил он той помощи, на которую мог бы рассчитывать, сложись все иначе. Ородрет отказался выступить в поход по слову кого бы то ни было из сыновей Феанора, памятуя о деяниях Келегорма и Куруфина, а эльфы Нарготронда по-прежнему полагались на неприступность своей тайной крепости, находя, что осторожность и скрытность – надеж-ная защита. Оттуда явился лишь небольшой отряд во главе с Гвиндором, сыном Гуилина, эльфом знатного рода и великой доблести; он отправился на северную войну против воли Ородрета, ибо скорбел об утрате брата своего Гельмира, сгинувшего в Дагор Браголлах. На щитах этих воинов сиял герб рода Финголфина, и встали они под знамена Фингона. Никто из них не вернулся назад, кроме одного.

 

Немногим помог и Дориат. Ибо Маэдрос и его братья, понуждаемые своею клятвой, незадолго перед тем послали гонцов к Тинголу и в надменных словах напомнили о своем праве, объявляя, что либо король отдаст им Сильмариль, либо станет им врагом. Мелиан посоветовала Тинголу уступить камень, но слова сыновей Феанора дышали высокомерием

 

и угрозой, и разгневался владыка Дориата, памятуя о том, какой ценою добыт был камень вопреки злобе Келегорма и Куруфина – страданиями заплатила за него Лутиэн, а Берен – своей кровью. Каждый день любовался король на Сильмариль, и все сильнее овладевало им желание оставить сокровище у себя навсегда: такова была власть камня. Потому Тингол отослал гонцов назад с презрительным ответом. Никак не отозвался на это Маэдрос, ибо уже начал создавать союз и объединенные силы эльфов; но Келегорм и Куруфин во всеуслыша-ние поклялись убить Тингола и стереть с лица земли его народ, если вернутся с войны с победой, а камень не будет им передан по доброй воле. Тогда король укрепил границы своих владений, на войну же не поехал ни он сам и никто другой из Дориата, кроме одних только Маблунга и Белега – им не хотелось остаться в стороне от деяний столь славных. Тингол дозволил им ехать с условием, что не встанут они под знамена сыновей Феанора, и Маблунг с Белегом присоединились к дружине Фингона. Но Маэдрос заручился помощью наугрим,


 


Д. Р. Толкин. «Сильмариллион»

 

 

что поддержали его как военной силой, так и оружием в изобилии; в те дни не знали отдыха кузницы Ногрода и Белегоста. И снова собрал Маэдрос воедино своих братьев и весь народ, желавший следовать за ними; и люди Бора и Улфанга были приведены в боевой порядок

 

и обучены воинскому делу; они же призвали родню свою с Востока. Более того, на западе Фингон, неизменный друг Маэдроса, посовещался с Химрингом, и в Хитлуме нолдор и люди дома Хадора стали готовиться к войне. В лесу Бретиль Халмир, правитель народа Халет, призвал своих мужей, и те вострили боевые топоры; однако перед самой войной Халмир умер, и Халдир, сын его, принял бразды правления. Дошли вести и до Тургона, сокрытого короля Гондолина.

 

Но Маэдрос слишком рано испытал свои силы – еще до того, как замыслы его вполне осуществились, и хотя все северные области Белерианда очистили от орков и даже Дорто-нион на время был освобожден, Моргот оказался упрежден о намерениях эльдар и Друзей Эльфов, и вовремя принял меры. Он разослал среди неприятеля своих соглядатаев и смутья-нов, подбивающих к измене: и теперь делал это тем успешнее, что вероломные предатели из числа людей, втайне переметнувшиеся на его сторону, были до поры посвящены во многие секреты сыновей Феанора.

 

Наконец Маэдрос, собрав все силы, что смог, объединив эльфов, людей и гномов, решился атаковать Ангбанд с востока и с запада, и вознамерился, развернув знамена, пройти с войском через Анфауглит, открыто являя свою мощь. Когда же армии Моргота, как наде-ялся Маэдрос, выступят им навстречу, тогда с горных перевалов Хитлума явится Фингон,

 

и тем самым силы Моргота окажутся словно между молотом и наковальней и будут смяты. Знаком же к тому послужит яркий сигнальный огонь в Дортонионе.

 

В назначенный день, утром середины лета, трубы эльдар возвестили восход солнца; на востоке взвилось знамя сыновей Феанора, а на западе – стяг Фингона, Верховного короля нолдор. Тогда Фингон взглянул вниз со стен Эйтель Сирион: воинство его, выстроенное в боевом порядке в долинах и лесах восточных склонов Эред Ветрин, было надежно укрыто от глаз Врага; но знал Фингон, сколь велико оно. Ибо здесь собрались все нолдор Хитлума, и эльфы Фаласа, и отряд Гвиндора из Нарготронда, и бессчетные армии людей; справа разме-стилась рать Дорломина, и доблестные воины Хурина, и Хуора, брата его; к ним же приспели Халдир Бретильский и многие лесные жители.

 

Тогда Фингон обратил взор свой к Тангородриму: над горой сгустилось темное облако

 

и курился черный дым; и понял король: пробудилась ярость Моргота и принят вызов. Тень сомнения омрачила сердце Фингона, и он перевел взгляд свой к востоку, надеясь с эльфий-ской зоркостью разглядеть вдали, как клубится пыль Анфауглита под поступью воинств Маэдроса. Не ведал король, что Маэдрос задержал выступление из-за коварства проклятого Улдора: тот обманул сына Феанора ложными известиями о нападении из Ангбанда.

 

Но вдруг поднялся ликующий крик: ветер донес его с юга, от долины к долине, и голоса эльфов и людей слились в общем хоре изумления и радости. Ибо, нежданным и незваным, Тургон распахнул врата Гондолина и теперь спешил к эльфам на помощь с десятитысячным воинством; сияли кольчуги, а длинные мечи и копья ощетинились, словно лес. Издалека заслышал Фингон могучую трубу брата своего Тургона, и сгинула тень, и воспрял он духом,

 

и воскликнул: «Утулиэ’н аурэ! Айа эльдалиэ ар атанатари, утулиэ’н аурэ! День настал! Се, народ эльдар и отцы людей, день настал!» И все, кто услышал, как гулкий голос Фингона эхом гремит среди холмов, отозвались: «Аута и ломэ! Ночь отступает!»

 

Моргот же, коему многое было известно о том, что делают и замышляют его враги, счел, что час пробил, и, полагаясь на то, что лживые его слуги задержат Маэдроса и не поз-волят недругам воссоединиться, он выслал к Хитлуму воинство, казавшееся огромным – и, однако, то была лишь часть заготовленных им сил. Воины Моргота облачены были в серо-


 

 


Д. Р. Толкин. «Сильмариллион»

 

 

бурые одежды и сталь не сияла на солнце – потому далеко удалось им продвинуться через пески Анфауглита, прежде, чем заметили их приближение.

 

Тогда сердца нолдор запылали яростью, и полководцы их уже хотели атаковать вра-гов на равнине, но Хурин воспротивился тому, советуя остеречься Морготова коварства, чья мощь неизменно превосходила ожидания, а замысел оказывался иным, нежели явство-вало поначалу. И хотя не было сигнала о приближении Маэдроса и воинов снедало нетерпе-ние, Хурин настойчиво убеждал дождаться союзников и позволить натиску орков разбиться, штурмуя холмы.

 

Но полководец Моргота на западе получил приказ поскорее выманить Фингона с хол-мов любыми средствами. Потому он двинулся дальше, пока авангард его войска не выстро-ился вдоль реки Сирион, от стен крепости Эйтель Сирион до того места, где Ривиль впадал в Топи Серех; и аванпосты Фингона могли уже видеть глаза врагов. Но не было ответа на вызов, зловеще молчали высокие стены, и холмы таили в себе угрозу, и смолкли насмешки орков. Тогда полководец Моргота выслал всадников словно бы для переговоров, и они подъ-ехали к внешним укреплениям Барад Эйтель. С собою привезли они Гельмира, сына Гуи-лина, эльфа знатного рода из Нарготронда: он был захвачен в Браголлах; и враги ослепили его. И вот герольды Ангбанда вывели пленника вперед, крича: «У нас дома еще много вот таких же, но вам стоит поторопиться, коли хотите застать их в живых, ибо со всеми мы обой-демся вот так же – дайте только вернуться». И они отрубили Гельмиру кисти рук и ступни ног, а затем и голову, на глазах у эльфов – и бросили его у стен.

 

По роковой случайности в этом самом месте внешних укреплений стоял Гвиндор из Нарготронда, брат Гельмира. Теперь же он обезумел от гнева и вскочил в седло; и во главе отряда всадников бросился в погоню за герольдами, и зарубили их эльфы, и глубоко вкли-нились в ряды главной вражеской армии. При виде этого воодушевилось войско нолдор, и Фингон надел свой белый шлем и затрубил в трубы, и все воинство Хитлума хлынуло вдруг с холмов и ринулось в атаку. Засверкали мечи нолдор, извлеченные из ножен, словно огонь, пожирающий сухой тростник; столь яростным и стремительным оказался натиск эльдар, что планы Моргота едва не рухнули. Армия, посланная им на запад, была сметена прежде, чем смогла получить подкрепление, и знамена Фингона взвились над равниной Анфауглит

 

и затрепетали под стенами Ангбанда. В первых рядах сражались Гвиндор и эльфы Нарго-тронда: даже теперь невозможно было сдержать их: они прорвались сквозь Врата и перебили стражу на самых лестницах Ангбанда, и Моргот содрогнулся на своем подземном троне, заслышав удары в двери. Но маленький отряд оказался в ловушке: эльфов перебили всех до единого, а Гвиндора захватили живым; ибо Фингон не смог прийти к ним на помощь. Через бесчисленные потайные двери Тангородрима Моргот уже вывел на поверхность глав-ные воинства, что ждали своего часа, и Фингон был отброшен от стен с великими потерями.

 

И вот на четвертый день войны на равнине Анфауглит началась Нирнаэт Арноэдиад, Битва Бессчетных Слез, названная так потому, что ни песне, ни повести не вместить всей ее скорби. Армия Фингона отступила через пески; Халдир, вождь халадин, был убит в арьер-гарде; рядом с ним пали почти все мужи народа Бретиля – не суждено им было вернуться в свои леса. На пятый день, когда опустилась на землю ночь, воинство Фингона находилось еще далеко от Эред Ветрин; и орки окружили рать Хитлума, и сражение длилось до рассвета,

 

и все теснее смыкалось кольцо. Но с зарей пришла надежда: донесся звук рогов Тургона, что вел на подмогу основное войско Гондолина: до того они стояли лагерем южнее, охраняя ущелье Сириона, и Тургон удержал бо́льшую часть своего народа от опрометчивой атаки. Теперь же он спешил на помощь брату; сильны были гондолиндрим, облаченные в сверка-ющую броню; строй их сиял, точно река расплавленной стали под лучами солнца.

 

И вот отряд королевских дружинников прорвался сквозь ряды орков, и Тургон мечом проложил путь к брату. Говорится, что радостной была встреча Тургона и Хурина – Хурин


 


Д. Р. Толкин. «Сильмариллион»

 

 

же сражался бок о бок с Фингоном в самой гуще битвы. В сердцах эльфов вновь вспыхнула надежда, и в этот самый миг, в третьем часу утра послышался наконец звук труб Маэдроса

 

– его армия подходила с востока, и знамена сыновей Феанора взвились в тылу врага. Гово-рят некоторые, что даже тогда победа могла бы остаться за эльдар, если бы все войска их остались верны; ибо орки дрогнули, натиск их был остановлен, и многие уже обращались в бегство. Но, как только авангард Маэдроса обрушился на орков, Моргот двинул в бой свои последние силы, и Ангбанд опустел. Явились волки и волчьи всадники; явились балроги

 

и драконы, был там и Глаурунг, отец драконов. Велика была сила и мощь Великого Змея, ужас следовал за ним по пятам, дыхание испепеляло эльфов и людей; и он вклинился между воинствами Маэдроса и Фингона, отрезав их друг от друга.

 

Но ни волк, ни балрог, ни дракон не помогли бы Морготу достичь задуманного, если бы не предательство людей. В этот час обнаружился заговор Улфанга. Многие восточане дрог-нули и обратились в бегство, ибо сердца их оказались во власти страха и лживых посулов, но сыновья Улфанга неожиданно переметнулись к Морготу и атаковали Маэдроса с тыла, и, среди всеобщего смятения, ими же созданного, подобрались к самому знамени Маэдроса. Но не суждено было предателям получить обещанную Морготом награду, ибо Маглор сра-зил Улдора проклятого, главаря изменников, а сыновья Бора, прежде, чем пали сами, убили Улфаста и Улварта. Однако подошли новые воинства злых людей: их призвал загодя Улдор

 

и держал до поры в укрытии среди восточных холмов. Теперь армия Маэдроса подверглась нападению с трех сторон, ряды эльфов были расстроены, и воины рассыпались в беспорядке. Однако судьба хранила сыновей Феанора: никто из них не погиб, хотя все были ранены. Братья соединились, собрали вокруг себя уцелевших нолдор и наугрим, мечами прорубили путь из битвы и бежали далеко на восток, к горе Долмед.

 

Дольше всех восточных армий выстояли гномы Белегоста; за то прославлены они в веках. Ибо наугрим выдерживали огонь лучше, нежели эльфы или люди; к тому же в обычае их было надевать в битву огромные устрашающие маски, и маски эти сослужили гномам хорошую службу, защитив от палящего дыхания драконов. Если бы не наугрим, Глаурунг

 

и его племя сожгли бы уцелевших нолдор. Но гномы окружили разъяренного дракона тес-ным кольцом, и даже прочная драконья броня не вполне защитила чудовище от их могучих топоров. Когда же Глаурунг в ярости поворотился и поверг на землю Азагхала, правителя Белегоста, и подмял его под себя, последним своим ударом Азагхал вонзил кинжал ему в брюхо и ранил его; и Глаурунг бежал с поля боя, и все злобные твари Ангбанда в панике последовали за ним. А гномы подняли тело Азагхала и вынесли его из битвы: медленно шагали наугрим и низкими, глубокими голосами пели погребальную песнь по обряду своей страны, и не обращали внимания на врагов; и никто не посмел остановить их.

 

А на западном участке на Фингона и Тургона хлынул поток врагов, втрое превыша-ющий поредевшие рати эльфов. Был там Готмог, Предводитель Балрогов, войсководитель Ангбанда: его армия черным клином врезалась между эльфийскими воинствами, отбросив Тургона и Хурина к Топям Серех, а Фингон оказался в кольце врагов. И бросился на него Готмог: мрачная то была встреча. И вот Фингон остался один среди поверженной своей дру-жины, и бился он с Готмогом, пока не подобрался сзади еще один балрог и не захлестнул его огненной плетью. Тогда Готмог зарубил Фингона своим черным топором, и из рассечен-ного шлема Фингона взметнулось белое пламя. Так пал Верховный король нолдор, и враги булавами вбили его тело в грязь, а королевское знамя, синее с серебром, втоптали в лужу его крови.

 

Битва была проиграна; но Хурин, Хуор и немногие уцелевшие из дома Хадора еще сра-жались плечом к плечу с Тургоном из Гондолина, не отступая ни на шаг; и полчищам Мор-гота не удавалось отбить ущелье Сириона. Тогда молвил Хурин Тургону: «Уходи, владыка,


 


Д. Р. Толкин. «Сильмариллион»

 

 

пока есть время! Ибо в тебе заключена последняя надежда эльдар, и пока стоит Гондолин, в сердце Моргота будет жить страх».

 

Но отозвался Тургон: «Недолго теперь оставаться Гондолину сокрытым от чужих глаз, а, как только обнаружат город, суждено ему пасть». Тогда заговорил Хуор и молвил: «Однако ж, если выстоит город еще немного, тогда из дома твоего явится надежда для эльфов и людей. Вот что я скажу тебе, владыка, в смертный мой час: хотя расстаемся мы сейчас навсегда, и не увижу я вновь твоих белокаменных стен, от тебя и меня родится и взойдет над миром новая звезда. Прощай!»

 

А Маэглин, сын сестры Тургона, стоял тут же и слышал эти слова, и крепко их запом-нил; но промолчал он, по обыкновению своему.

 

Тогда Тургон внял совету Хурина и Хуора, и созвав всех тех, кто оставался еще в живых из войска Гондолина, а также и немногих уцелевших из воинства Фингона, отступил к уще-лью Сириона, а военачальники его Эктелион и Глорфиндель обороняли от врага правый и левый фланги. Но люди Дор-ломина прикрывали отступление, как пожелали того Хурин и Хуор, ибо сердца их противились тому, чтобы покинуть северные земли, и если не суждено было им возвратиться к домам своим, вознамерились они держаться до конца. Так иску-пили они предательство Улдора; так люди Дор-ломина в последнем своем бою покрыли себя неувядаемой славой, и из всех воинских подвигов, свершенных отцами людей на стороне эльдар, нет равного этому.

 

Вот так Тургон пробился к югу, и, выйдя из-под прикрытия Хурина и Хуора, прошел вниз по течению Сириона и ускользнул от врагов, и исчез в горах, сокрывшись от взора Моргота. Братья же собрали вокруг себя уцелевших воинов из дома Хадора и, пядь за пядью, отступили наконец за Топи Серех, так, что прямо перед ними тек Ривиль. Там остановились они, и более не отступали.

 

Тогда обрушились на них все ангбандские полчища, и поток запружен был мертвыми телами; враги окружили остатки войск Хитлума, и все теснее смыкалось кольцо – так мор-ской прилив надвигается на скалу. На шестой день, когда солнце склонялось к западу и удли-нились темные тени Эред Ветрин, Хуор пал, пронзенный отравленной стрелой, что впилась ему в глаз; а вокруг него беспорядочной грудой лежали мертвые тела доблестных воинов народа Хадора. Орки поотрубали им головы и свалили их в кучу – точно курган чистого золота в закатном зареве.

 

Хурин выстоял дольше других. Оставшись же в одиночестве, он отшвырнул свой щит и обеими руками взялся за топор, и говорится в песнях, что лезвие топора дымилось от черной крови троллей из дружины Готмога – и со временем затупилось; и всякий раз, как падал поверженный враг, Хурин восклицал: «Аурэ энтулува! Еще придет день!» Семьдесят раз издавал он этот клич; но наконец враги захватили его живым по повелению Моргота: орки вцеплялись в него когтями, и не разжималась хватка даже когда Хурин отсекал им лапы. Не убывало число врагов, и наконец Хурин пал, погребенный под тяжестью их тел. Тогда Готмог связал его и, насмехаясь, потащил в Ангбанд.

 

И вот солнце опустилось за море, и закончилась битва Нирнаэт Арноэдиад. В Хитлуме наступила ночь, и с Запада налетел ураган.

 

Моргот торжествовал победу: замысел его сбылся, причем в точности так, как хотелось ему, ибо люди подняли меч на людей и предали эльдар; страх и ненависть родились промеж тех, кто мог бы объединиться против общего врага. С этого дня сердца эльдар отвратились от людей, кроме лишь тех, что принадлежали к Трем Домам эдайн.

 

Королевство Фингона не существовало более, и сыны Феанора скитались по свету, точно гонимые ветром листья. Войска их были разбиты, союз распался; и поселились бра-тья в диком лесном краю у подножия Эред Линдон, и, утратившие свое былое могущество


 


Д. Р. Толкин. «Сильмариллион»

 

 

и славу, смешались с Зелеными эльфами Оссирианда. В Бретиле, под защитой лесов, еще жили немногие халадин, и правил ими Хандир, сын Халдира; но никто из воинства Фингона,

и никто из мужей дома Хадора не вернулся в Хитлум, и не было вестей ни об исходе битвы, ни об участи владык. Моргот же выслал в Хитлум восточан, состоявших у него на службе, отказав им в плодородных землях Белерианда, на которые зарились изменники; и запер их в Хитлуме, и запретил им покидать его пределы. Так вознаградил их Моргот за измену Маэд-росу: позволил грабить и тиранить стариков, женщин и детей народа Хадора. Уцелевшие эльдар Хитлума отправлены были в северные копи и трудились там, как рабы: немногим удалось ускользнуть и скрыться в горах и чащах.

 

Орки и волки рыскали беспрепятственно по всему Северу, пробираясь дальше и дальше на юг, до самого Нан-татрена, Края Ив, и до границ Оссирианда; никто не чувствовал себя в безопасности ни в поле, ни в лесу. Дориат, правда, уцелел; сокрыты были и чертоги Нарготронда, но Моргота это не тревожило: либо он знал о них слишком мало, либо находил, что не пробил еще час обратить на них свою злобу. Ныне многие бежали в Гавани и укры-лись за стенами Кирдана; мореходы же плавали вдоль берегов и неожиданными высадками чинили врагу немалый вред. Но на следующий год, прежде, чем наступила зима, Моргот выслал многочисленную армию через Хитлум и Невраст: враги спустились вниз по течению рек Бритон и Неннинг и разорили весь Фалас, и осадили стены Бритомбара и Эглареста. Они привели с собою кузнецов, и рудокопов, и мастеров, умеющих обращаться с огнем;

 

и те создали гигантские машины; и, несмотря на упорное сопротивление защитников, нако-нец сокрушили стены. Тогда Гавани разрушены были до основания; захватчики низвергли башню Барад Нимрас, а бо́льшую часть народа Кирдана перебили или угнали в рабство. Но некоторым удалось подняться на корабли и бежать морем; среди них был и Эрейнион Гильгалад, сын Фингона, отосланный отцом в Гавани после Дагор Браголлах. Эти уцелев-шие отплыли с Кирданом на юг, к острову Балар, и там основали убежище для всех, кто мог туда добраться; ибо эльфы укрепились также и в устьях Сириона: там в бухтах и небольших заливах, где тростники росли густо, словно лес, укрыты были легкие, быстроходные ладьи.


 

 


Д. Р. Толкин. «Сильмариллион»

 

 

Когда же прознал о том Тургон, он вновь отправил гонцов к устьям Сириона, прося Кирдана Корабела о помощи. По воле Тургона Кирдан выстроил семь быстрых кораблей, и они отплыли на Запад; но напрасно ждали о них вестей на острове Балар – ведомо стало о судьбе одного лишь, и последнего. Мореходы этого корабля долго скитались в океане и, наконец в отчаянии повернув назад, затонули в великом шторме, уже в пределах видимости берегов Средиземья. Однако одного из мореходов Улмо спас от гнева Оссэ: волны подхва-


 


Д. Р. Толкин. «Сильмариллион»

 

 

тили его и вынесли на берег в Неврасте. Звали спасенного Воронвэ: то был один из послан-цев Тургона, владыки Гондолина.

 

Теперь думы Моргота непрестанно обращались к Тургону, ибо Тургон ускользнул от него – а из всех своих врагов именно Тургона Морготу особенно хотелось захватить или уничтожить. Эта дума не давала покоя Темному Властелину и омрачала его триумф: Тур-гон из могущественного дома Финголфина ныне по праву стал королем над всеми нолдор, Моргот же ненавидел дом Финголфина и боялся его, ибо род сей был в дружбе с Улмо, его недругом; а также и потому еще, что Финголфин изранил Моргота своим мечом. А из родни его никого так не боялся Моргот, как Тургона, ибо еще встарь, в Валиноре, приметил его Моргот, и при одном только приближении Тургона тень омрачала его душу, предвещая, что когда-нибудь, в неведомом еще будущем Тургон явится орудием его гибели.

 

И вот привели к Морготу Хурина, ибо знал Враг, что тот в дружбе с королем Гондолина; но Хурин отказался покориться Морготу и осыпал его насмешками. Тогда Моргот проклял Хурина и Морвен, и потомство их, и назначил им в удел бессчетные страдания и неизбыв-ное горе, и, забрав Хурина из темницы, поместил его на каменное кресло на вершине Танго-родрима. Там сковали его чары Моргота, и Темный Властелин, стоя перед пленником, про-клял его вновь, говоря: «Оставайся же здесь и гляди на те земли, где тех, кого ты любишь, настигнут отчаяние и зло. Ты посмел насмехаться надо мною и бросить вызов могуществу Мелькора, Владыки судеб Арды. Так моими глазами будешь ты видеть отныне; моим слу-хом слышать; и не сдвинешься ты с этого места, пока не исполнится все, как я сказал, и не завершится горьким итогом».

 

Так все и случилось; однако говорится, что Хурин ни разу не попросил Моргота ни о снисхождении, ни о смерти – ни для себя, ни для кого бы то ни было из родни своей.


 


Д. Р. Толкин. «Сильмариллион»

 

 

По велению Моргота орки с превеликим трудом снесли в одно место тела павших в кровавой битве, и все их доспехи и оружие, и вырос великий курган посреди Анфауглита, подобный холму, и виден был издалека. Эльфы назвали его Хауд-эн-Нденгин, Холм Пав-ших, и Хауд-эн-Нирнаэт, Холм Слез. И пробилась там молодая поросль, и зазеленели густые, пышные травы – точно не лежала вокруг мертвая пустыня, созданная Морготом; и ни одна тварь Моргота не смела впредь ступить на землю кургана, под которой мечи эльдар и эдайн ржавели и обращались в прах.


 


Д. Р. Толкин. «Сильмариллион»

 




Не нашли, что искали? Воспользуйтесь поиском:

vikidalka.ru - 2015-2018 год. Все права принадлежат их авторам! Нарушение авторских прав | Нарушение персональных данных