Главная | Случайная
Обратная связь

ТОР 5 статей:

Методические подходы к анализу финансового состояния предприятия

Проблема периодизации русской литературы ХХ века. Краткая характеристика второй половины ХХ века

Ценовые и неценовые факторы

Характеристика шлифовальных кругов и ее маркировка

Служебные части речи. Предлог. Союз. Частицы

КАТЕГОРИИ:






Разведчики и шпионы 7 страница




— Йорек! Йорек Бьернисон! На помощь!

Но слышит ли он? Этого девочка не знает. Она чувствует, что ее вновь поднимают, куда‑то тащат и швыряют лицом вниз на какую‑то жесткую поверхность, которая вдруг начинает подпрыгивать, как на ухабах. Значит, это нарты, и они стремительно мчатся… Но куда? До ее слуха доносятся отголоски всеобщего хаоса и смятения. Ей чудится, что она слышит могучий рык Йорека, но ездовые собаки рвутся вперед. Ее подбрасывает, как тряпичную куклу, руки скручены за спиной, рот забит грязным снегом, слезы ярости и страха неудержимо бегут по щекам. Она ничего не видит, только слышит чужую непонятную речь.

— Пан, — хрипит Лира.

— Ш‑ш‑ш, — шелестит в ответ мышонок Пантелеймон. — Тихо, тихо, я с тобой. Сейчас вздохнешь, сейчас. Я помогу…

Крошечные лапки отчаянно пытаются расправить капюшон, чтобы дать девочке возможность дышать. Лира отплевывается и жадно хватает ртом ледяной воздух. Теперь она может шевелить губами.

— Кто эти люди?

— Похоже, тартары. И Джона Фаа они…

— Нет!

— Что “нет”, я сам видел, как он упал. Но как же он так попался, как мальчишка, врасплох!

— Это мы виноваты. Ведь надо было, надо было взглянуть на веритометр! Я же хотела! Надо было предупредить…

— Ч‑ш‑ш, не двигайся. Пусть думают, что ты без сознания.

В холодном воздухе разносилось лишь щелканье кнута да повизгивание ездовых собак. По тому, как сильно ее швыряло и подбрасывало, Лира сообразила, что разогнались они не на шутку. Она изо всех сил прислушивалась, пытаясь разобрать в отдалении шум битвы, но тщетно. Лишь несколько приглушенных залпов, а потом стихли и они, и вновь ничего, кроме скрипа полозьев, свиста ветра да собачьего визга.

— Они нас везут к мертвякам.

Слова застывали у нее на губах, и самое страшное из них — “рассечение”, наполняло все ее существо леденящим ужасом. Пан, дрожа, прильнул к ее щеке.

— Я им не дамся, — прошептал он девочке.

— Я тоже. Мы им еще всем покажем.

— И Йорек, он уж точно покажет. Он от них мокрого места не оставит.

— Где этот Больвангар, далеко?

Этого Пан не знал. Может, день пути, может, меньше. Они мчались все дальше и дальше. Немилосердная тряска причиняла девочке чудовищные страдания. Внезапно нарты чуть замедлили ход, и чья‑то рука грубо сдернула с Лириной головы капюшон, перевернув девочку на спину.

Прямо над собой в тусклом свете фонаря она увидела широкоскулое лицо с раскосыми щелками глаз, в которых блеснул жадный огонек, особенно когда Пантелеймон белым горностаем выскользнул из‑под опушки капюшона и угрожающе зашипел, оскалив острые мелкие зубы. Альм незнакомца, крупная неуклюжая росомаха, ощерилась в ответ, но Пан не дрогнул.

Человек резко рванул Лиру на себя и посадил ее, так что спиной девочка упиралась в борт саней. Но из‑за того, что руки у нее по‑прежнему были связаны сзади, она не могла сохранять равновесие и все время неловко заваливалась на бок. Что‑то бормоча, человек распустил ей веревку на запястьях, но зато крепко привязал одну щиколотку к другой.

Несмотря на густой снег и туман, Лира хорошо разглядела незнакомца. И он, и каюр, правивший упряжкой собак, обладали, судя по всему, недюжинной силой; в санях сидели цепко, совсем не так, как цагане. Чувствовалось, что они здесь в своей стихии.

Человек заговорил, но Лира не поняла ни слова. Он произнес еще что‑то, на другом наречии, но, догадавшись, что девочка его тоже не знает, перешел на ломаный английский.

— Твоя звать?

Пантелеймон вздыбил шерсть на холке и предостерегающе выгнул спину. Лира мгновенно догадалась, что он хочет ей сказать. Эти люди не знают, кто она такая! Значит, их послала не миссис Кольтер! Господи, а может, они вовсе не на службе у мертвяков, а так, сами по себе?

— Лиззи Брукс, — выпалила Лира и ткнула себя пальцем в грудь.

— Лиззи Брукс, — радостно закивал человек, — моя везет тебя хорошая места. Хорошая люди.

— Кто вы такие?

— Моя охотник. Моя самоед, Север живем.

— Куда вы меня везете?

— Хорошая места. Хорошая люди. Зачем твоя панцербьорн?

— Чтобы охранять нас.

Человек радостно захохотал:

— Твоя плохо охранять! Моя твоя поймал!

Лира чуть не до крови прикусила губу, чтобы не отвечать.

— Кто твоя люди? Там? — вновь принялся за расспросы самоед, показывая рукой в ту сторону, откуда они ехали.

— Купцы. Продают, покупают.

— Продавай — покупай… Чего продавай — покупай?

— Меха, спирт… Табак, разное.

— Табак продавай, мех покупай?

— Правильно.

Самоед залопотал, обращаясь к каюру, тот, не оборачиваясь, прокричал ему что‑то в ответ. Нарты тем временем мчались и мчались дальше. Лира изо всех сил тянула шею, стараясь разглядеть, что там впереди, но снег повалил густыми хлопьями, в темном небе не видно было ни зги, и вскоре девочка совсем окоченела на ледяном ветру. Лучше уж лежать ничком, все‑таки меньше продувает. Человек и его альм без слов понимали друг друга, так что Лира и Пантелеймон изо всех сил старались не трусить, но стоило им хоть на секунду представить себе, что Джона Фаа больше нет… А как же Фардер Корам, что с ним сейчас? И Йорек, могучий Йорек Бьернисон? А вдруг он разметал этих самоедов и уже мчится за ней вдогонку! Только как же они теперь найдут ее? От всех этих мыслей Лире впервые в жизни стало себя жалко.

Прошло еще несколько часов. Самоед грубо тряхнул девочку за плечо и сунул ей в руки полоску вяленой оленины. Жесткое, как ремень, мясо приванивало тухлятиной, но у Лиры уже почти сутки во рту не было ни крошки, а это какая‑никакая, но еда. Дожевав последний кусочек, она почувствовала себя получше. Равнодушно глядя в сторону, девочка осторожно скользнула рукой под шубу и нащупала в сумочке на поясе веритометр. Пусть тут и остается. А вот сработанную Йореком коробочку, в которой сидел механический жук‑шпион, она медленно вытащила и незаметно сунула за голенище мехового сапога. Пантелеймон мышонком шмыгнул туда следом и принялся пропихивать жестянку все глубже и глубже, пока не упрятал ее Лире под пятку.

Теперь наконец можно было прикрыть глаза. Пережитый ужас и дорога вконец умотали девочку, и она провалилась в тяжелый сон.

Проснулась Лира оттого, что нарты бежали по‑другому. Ход их стал ровнее. Стоило девочке разлепить тяжелые веки, как в глаза ей брызнул ослепительный свет, такой нестерпимо яркий, что она испуганно надвинула на брови капюшон, и только потом опасливо подняла голову. Все ее тело занемело от холода, со сна она не чувствовала ни рук, ни ног, но кое‑как удалось приподняться и посмотреть, что же делается вокруг. Нарты мчались между двумя рядами высоких столбов, на каждом из которых горел яндарический фонарь. Не успела Лира и глазом моргнуть, как они доехали до конца освещенной аллеи и через распахнутые металлические ворота вывернули на широкое, обнесенное со всех сторон высоким металлическим же забором поле, ровное‑ровное, все засыпанное девственно‑белым снегом. В поперечнике оно было метров сто и напоминало не то площадь, не то плац, не то спортивную площадку.

В дальнем конце этого поля собаки замерли и нарты остановились. Теперь Лира увидела невысокое здание с толстой снежной шапкой вместо крыши. А может быть, это было даже не одно здание, а несколько корпусов. Непонятно почему, но Лира точно знала, что эти корпуса соединяются между собой крытыми галереями, которые сейчас лежат под снегом. У входа в правое крыло вздымалась ввысь мощная металлическая мачта. На что‑то она была удивительно похожа, и Лира тщетно пыталась понять, на что именно. Долго вспоминать ей не дали.

Самоед перерезал веревку, спутывающую Лирины ноги, и грубым движением спихнул девочку с нарт. Каюр тем временем пытался утихомирить возбужденных собак. В здании приоткрылась дверца, и оттуда выскользнул луч света. Вот он метнулся туда‑сюда и двинулся им навстречу. Кто‑то шел к ним с яндарическим фонарем в руках.

Лирин похититель вытолкнул ее вперед. Он держал девочку за шиворот, демонстрируя ее, как товар на рынке, и что‑то выкрикивал на своем языке. Подошедший к ним человек в толстой стеганой куртке с капюшоном ответил охотнику на том же наречии. Он скользнул взглядом по Лириной фигурке и чуть задержался глазами на Пантелеймоне. Страшное дело! Судя по всему, перед ними стоял не тартарин и не самоед. Такие лица Лира видела только в колледже Вод Иорданских.

Охотник опять залопотал что‑то. Теперь человек из Больвангара заговорил, обращаясь к девочке:

— Значит, ты говоришь по‑английски?

Лира кивнула.

— Твой альм умеет меняться? Или он всегда такой?

Ничего себе вопросик! Пока застигнутая врасплох Лира ошарашенно хлопала глазами, Пантелеймон ответил незнакомцу весьма доходчиво: обернувшись ястребом, он взвился в небо и вдруг камнем упал с высоты, целясь прямо в морду больвангарскому альму, грузной ондатре. Водяная крыса вскинулась было, но, поймав лишь воздух, негодующе зафыркала.

Незнакомец проводил Пана глазами и чуть усмехнулся, увидев, что он как ни в чем не бывало устроился у Лиры на плече.

— Отлично!

Самоед выжидательно посмотрел на человека из Больвангара. Незнакомец кивнул и, стряхнув с руки варежку, порылся в кармане куртки и вытащил оттуда кожаный кошель.

Распустив тесемки, он отсчитал охотнику десять золотых. Самоеды тут же попробовали все монеты на зуб, потом поделили их, и каждый, опасливо озираясь, припрятал свою часть. Не говоря более ни слова, они вскочили на нарты, каюр щелкнул бичом, что‑то гортанно крикнул собакам, и упряжка с места рванула к воротам. Все набирая скорость, она промчалась через запорошенную снегом площадку, потом вырвалась на освещенную фонарями аллею и в мгновение ока растаяла в ночной мгле.

Незнакомец приоткрыл дверь в здание.

— Давай‑ка, заходи, — кивнул он Лире. — Не будем же мы на морозе стоять. У нас тут хорошо, тепло. Как тебя зовут, девочка?

Он говорил по‑английски с безукоризненным столичным выговором, совсем как те важные персоны, которых Лире доводилось встречать в салоне миссис Кольтер.

— Лиззи Брукс, — ответила девочка, чуть робея.

— Вот и хорошо, Лиззи. Главное, ничего не бойся. Ты заходи, заходи.

Было видно, что незнакомец здорово замерз, и ему не терпелось вернуться в помещение. Лира, напротив, туда не торопилась. Она решила поломать дурочку. Ничего, пусть подумают, что она какая‑нибудь слабоумная. Медленно волоча ноги, девочка потопталась на пороге, чтобы обить с унтов снег, и наконец вошла в дом.

Двери здесь были двойные, чтобы комнаты не выстужались. Пройдя через тамбур и открыв вторую дверь, Лира почувствовала, что, если она немедленно не расстегнет шубу и не скинет с головы капюшон, то ее хватит тепловой удар.

Они оказались в маленькой комнатке. Направо и налево вели коридоры, а прямо перед дверью находилась регистратурная стойка, совсем как в больнице… Все вокруг было белым‑белым, беспощадный свет яндарических ламп отражался от сверкающих поверхностей и никелированной фурнитуры. В комнате пахло едой, но к этому запаху, такому знакомому запаху кофе и яичницы с беконом, отчетливо примешивалось еще что‑то. Так пахнет в больнице: не то лекарствами, не то карболкой. И еще казалось, что стены издают какое‑то странное, еле слышное равномерное гудение, к которому лучше побыстрее привыкнуть, чтобы перестать его замечать, иначе сойдешь с ума.

Щегол‑Пантелеймон предостерегающе чирикнул Лире на ухо:

— Здесь надо быть дурочкой. Давай‑ка, глазами не блести, рот приоткрой и говори помедленнее.

В комнате, кроме Лириного провожатого, находились еще двое взрослых: мужчина в белом халате и женщина, по виду — медицинская сестра. Они внимательно разглядывали девочку и негромко переговаривались между собой.

— Из Англии, — объяснял провожатый. — Наверное, торговцы.

— Через охотников? Как всегда?

— Да. Насколько я могу судить, двое из того же племени. Сестра Клара, я бы очень просил вас позаботиться о… нашей… новенькой, хорошо?

— Конечно, доктор. Пойдем со мной, детка. — Медсестра ласково улыбнулась Лире, и девочка покорно поплелась за ней.

Они шли по коридору мимо запертых дверей, мимо столовой, откуда плыли запахи еды и доносились обрывки чьих‑то разговоров да звяканье ножей и вилок. Глядя на прямую спину сестры Клары, Лира подумала, что она, наверное, ужасно энергичная, ужасно правильная и ужасно скучная. Мигом любую рану зашьет, накрепко забинтует, а вот утешить или сказку рассказать — это вряд ли. Интересно, сколько ей лет? Наверное, она как миссис Кольтер. Лира опустила глаза, чтобы посмотреть, какой у нее альм. Непонятно почему, сердце ее вдруг сжала какая‑то холодная рука. Рядом с сестрой Кларой семенил белый пушистый шпиц. Мгновение спустя девочка уже забыла о своих недобрых предчувствиях.

Сестра толкнула тяжелую дверь и вошла в комнату.

— Как тебя зовут, малышка?

— Лиззи.

— Просто Лиззи, и все?

— Нет, Лиззи Брукс.

— А лет тебе сколько?

— Одиннадцать.

Лире не раз приходилось слышать, что она для своего возраста мелковата. Ей самой и в голову не приходило переживать по этому поводу, но ведь Лиззи Брукс не Лира Белаква. Так что пусть теперь коротышка Лиззи пугается любого шороха. Робко втянув голову в плечи, она подошла к столу.

Девочка надеялась, что сейчас начнутся расспросы про то, откуда она да как попала на север, и у нее наготове уже была целая история, но сестра Клара, судя по всему, не отличалась ни пылким воображением, ни живым любопытством. Глядя на ее невозмутимое лицо, можно было подумать, что Больвангар находится где‑нибудь в пригороде Лондона, а не на Крайнем Севере, и дети, наверное, поступают сюда сплошным потоком. Чистенький, беленький альм‑шпиц вяло крутился у сестры Клары под ногами с точно таким же деловито‑безразличным видом.

Судя по обстановке, комната, куда они вошли, представляла собой смотровую. В ней не было ничего, кроме стола, двух стульев да клеенчатой кушетки. Только в углу, возле раковины, стоял узкий стеклянный шкаф, где на полочках в образцовом порядке были разложены медикаменты и перевязочные материалы.

Едва за ними закрылась дверь, сестра Клара помогла Лире снять шубу.

— Давай, милочка, раздевайся. Одежду складывай прямо на пол. Сейчас мы тебя осмотрим хорошенько, удостоверимся, что ты нигде не поморозилась, не простудилась, что носик дышит хорошо. А потом подберем тебе пижамку. Только сначала надо помыться.

Дело в том, что Лира уже забыла, когда в последний раз брала в руки мыло и мочалку, но если на морозе это было не слишком заметно, то в душной теплой комнате необходимость помыться и переодеться в чистое становилась все более и более очевидной.

Пантелеймон было ощерился негодующе, но девочка метнула в его сторону грозный взгляд. Он вспорхнул на кушетку, а Лира медленно начала раздеваться. Ей было ужасно неловко и стыдно, но усилием воли она отогнала смущение, стараясь вести себя как послушная, покорная дурочка.

— Раздевайся, раздевайся, Лиззи, — ободряюще сказала сестра Клара. — И сумочку свою снимай. Давай‑ка я помогу.

Цепкие сильные пальцы мигом распутали завязки, и сумочка с веритометром оказалась в руках у медсестры. Она уже собиралась бросить ее в общую груду одежды на полу, как вдруг нащупала внутри что‑то твердое.

— Что тут у тебя? — спросила сестра, расстегивая клеенчатый кармашек.

— Это мое, — капризно протянула девочка. — Нельзя брать! Это моя игрушка.

— Конечно, милочка, это твоя игрушка.

Быстрые пальцы проворно разворачивали черный бархатный лоскут.

— У тебя ее никто не отбирает. Надо же, какая прелестная вещица. Давай‑ка, бери свой компас и отправляйся с ним в душ. Его тоже надо помыть.

Сунув Лире веритометр, сестра Клара подтолкнула девочку к прозрачной клеенчатой занавеске, за которой находилась душевая кабина.

Лира, скрепя сердце, залезла под теплую воду и медленно принялась водить по себе намыленной мочалкой. Пантелеймон примостился на карнизе от занавески. И он, и девочка отлично понимали, что излишняя бойкость им обоим ни к чему, ведь у заторможенных людей альмы тоже заторможенные. После того, как с мытьем было покончено, ее вытерли махровым полотенцем, а потом сестра Клара принялась за дело. Она померила Лире температуру, тщательно посмотрела ее глаза, горло и даже уши, измерила девочке рост, поставила ее на весы и взвесила, а все данные исправно занесла в специальную карточку. После этого Лире позволили одеться. Ей выдали пижаму и халатик, все чистое и хорошего качества, но девочке почему‑то стало жутко. Как и куртка бедного Тони Макариоса, это была одежда с чужого плеча.

— Я это не хочу. Я только свое хочу, — испуганно сказала Лира.

— Нет, Лиззи, об этом не может быть и речи. Твоя одежда очень грязная.

— А когда мне ее назад отдадут?

— Скоро.

— А это что, больница?

— Это научно‑исследовательская станция.

Лира Белаква не удовольствовалась бы такими ответами. Она задала бы еще миллион вопросов, но Лиззи Брукс была из другого теста, поэтому девочка без единого слова покорно принялась натягивать на себя пижаму.

— Можно игрушку взять? — спросила она, теребя пояс халатика.

— Конечно, конечно. А может, тебе больше хочется плюшевого мишку? Или куколку?

Сестра Клара выдвинула ящик, в котором, безжизненно запрокинув головы, валялись мягкие игрушки. Лира заставила себя подойти поближе, притворившись, что выбирает, и наконец вытащила за ногу большую тряпичную куклу с бессмысленно улыбающимся лупоглазым лицом. У нее в жизни не было кукол, и она не знала, как в них играют, но, мигом сообразив, чего от нее ждут, прижала игрушку к груди.

— А сумочку можно взять? — спросила девочка, показывая на валявшийся на полу клеенчатый пояс. — Пусть моя старая игрушка в ней живет.

— Бери, бери, — рассеянно отозвалась сестра Клара, не поднимая головы. Она что‑то деловито писала на бланке розового цвета.

Лира неловко задрала пижамную курточку и кое‑как приладила сумочку на прежнее место.

— А куда все мои другие вещи девать? Варежки, сапоги, шубу мою?

— Не трогай их. Их нужно почистить, они грязные, — ответила сестра Клара, продолжая писать.

В этот момент зазвонил телефон. Воспользовавшись тем, что медсестра не смотрит в ее сторону, девочка с быстротой фокусника выудила из груды одежды жестянку с механическим жуком‑шпионом и сунула ее под курточку. Пусть, как раньше, лежит рядом с веритометром. Сестра Клара положила трубку на рычаг и встала.

— Ну, Лиззи, ты готова? Пойдем‑ка посмотрим, чем нам тебя покормить, ты, наверное, проголодалась.

В столовой, куда они пришли, не было ни единого окна, поэтому, чтобы создать иллюзию света и пространства, на торцевую стену наклеили огромную раскрашенную литографию, на которой, неизвестно почему, был изображен тропический пейзаж: белый песок, лазурное море, синее небо и кокосовые пальмы. Десять белых круглых столиков ждали, когда их приберут: смахнут засохшие крошки, вытрут липкие круги от кружек и стаканов. Грязная посуда, немытые ножи и вилки громоздились на тележке у стены.

Давешний незнакомец уже ждал их с подносом, который ему подали через сервировочное окошечко.

— Кушай, не стесняйся, — сказал он, ставя тарелки с едой на стол перед Лирой.

Стесняться действительно было некого, и, решив, что глупо морить себя голодом, Лира за милую душу смолотила порцию гуляша с картофельным пюре да еще компот из консервированных персиков и мороженое в придачу. Пока она ела, сестра Клара и этот мужчина о чем‑то вполголоса беседовали за соседним столиком. Увидев, что Лира поужинала, взрослые подошли к ней. Сестра Клара принесла девочке стакан горячего молока, а незнакомец сел напротив. Его альм‑ондатра, не в пример безразличному ко всему шпицу медсестры, смотрела и слушала весьма заинтересованно, столбиком замерев у мужчины на коленях.

— Ну что, Лиззи, наелась? Еще хочешь?

— Нет, спасибо.

— Тогда давай с тобой поговорим, хорошо? Расскажи мне, как называется город, в котором ты живешь?

— Лондон.

— Лондон? А как же ты попала так далеко на Север?

— С папой, — пролепетала Лира, пряча глаза от сверлившей ее взглядом ондатры. Девочка шмыгнула носом. Пусть думают, что она вот‑вот заплачет.

— Ах, с папой? А кто твой папа, расскажи мне, пожалуйста. Чем он занимается?

— Ну, он всякие вещи продает, и еще покупает. Табак, там, из Новой Дании. Это он продает. А мех покупает.

— Понятно. И вы с ним только вдвоем путешествовали в этих краях?

— Нет, — протянула Лира, лихорадочно соображая, что же успел ему рассказать охотник‑самоед. — С нами еще его братья были, дядьки мои, и все другие люди.

— А зачем же он взял тебя с собой в такое опасное путешествие, а, Лиззи?

— Потому что он уже давно моего братика брал, а меня нет, и мне только обещал и не брал, целых два года. Я просилась, просилась, он и взял.

— А сколько же тебе лет?

— Одиннадцать.

— Молодец, хорошая девочка. Знаешь, тебе ведь на самом деле повезло. Эти двое охотников, что подобрали тебя в тундре, привезли тебя сюда, а у нас тебе будет замечательно.

— Чего это они меня подобрали? — недоверчиво проворчала Лира. — Там целая битва была. Их знаете как много было? И у всех стрелы.

— Тебе показалось. Я думаю, что ты, скорее всего, отбилась от своих, заблудилась, а эти двое подобрали тебя, посадили на нарты и привезли сюда. Вот как оно все было на самом деле.

— Не так, — упрямо твердила девочка. — Вы не знаете. Они все со стрелами были, и стреляли. — Теперь в голосе девочки явно звенели слезы. — Где мой папа? Я хочу к нему!

— Ну, полно, полно, он скоро приедет. А пока ты побудешь тут. Тебе здесь будет хорошо.

— Но ведь я сама видела, как они стреляли!

— Нет. Тебе показалось. Так часто бывает, если человек сильно устанет и замерзнет. Ты заблудилась и заснула на холоде. Тебе приснился страшный сон, и сейчас ты уже не помнишь, что было наяву, а что во сне. Никаких стрел не было, папа твой жив‑здоров, ищет тебя сейчас, беспокоится. Вот он скоро приедет сюда, потому что на сотни миль вокруг другого жилья нет. Так что он обязательно приедет к нам, а мы ему такой сюрприз приготовили: его дочка живехонька‑здоровехонька, ждет его не дождется. Сейчас сестра Клара отведет тебя в спальню, там ты познакомишься с другими детками, которые тоже заблудились в тундре и теперь живут у нас. Давай иди, а утречком мы еще с тобой поговорим, хорошо?

Лира покорно встала, прижимая к груди лупоглазую куклу. Пантелеймон вспрыгнул ей на плечо, и сестра Клара повела их за собой.

Они снова шли по длинному коридору. Теперь Лире не надо было притворяться. Она и в самом деле устала не на шутку. Поминутно зевая, девочка еле волочила ноги, спотыкалась в неудобных шерстяных шлепанцах, которые ей выдала сестра Клара. Пан тоже клевал носом и, чтобы не упасть, залез Лире в карман халатика и свернулся там белым мышонком. Последнее, что осталось у Лиры в памяти — ровные ряды кроваток, какие‑то детские лица, подушка… Больше она ничего не видела, потому что спала.

Лира проснулась оттого, что кто‑то сильно тряс ее за плечо. Ничего не соображая со сна, Лира первым делом схватилась за сумочку на поясе. Слава богу, все было на месте: и веритометр, и коробочка. Убедившись в том, что их никто не трогал, девочка попыталась разлепить веки, но глаза никак не хотели открываться. В голове гудело, но кто‑то продолжал немилосердно тормошить ее.

— Девочка! Ты слышишь? Проснись! Да проснись же! — шептали сразу несколько голосов.

Нечеловеческим усилием воли Лира заставила себя открыть глаза. Ей показалось, что она, как Сизиф, вкатывает на гору тяжелую каменную глыбу.

В комнате было темно, только над дверью горела тусклая яндарическая лампочка. Возле Лириной кровати стояли девочки. Кажется, их было трое. Лира бессмысленно таращила сонные глаза, не очень понимая, где она находится, но ей показалось, что девочки эти примерно одного с ней возраста. Говорили они по‑английски.

— Тише, тише, смотрите, просыпается!

— Бедняга, они ее, поди, снотворным напичкали.

— Она проснулась! Тебя как зовут?

— Лиззи, — пробормотала Лира, еле ворочая языком.

— Ты из новой партии? Сколько еще детей привезли? — тормошила ее одна из девочек.

— Я не знаю. Я одна.

— Кто же тебя привез?

Лира попыталась сесть на кровати. Она не помнила, чтобы ей давали какие‑нибудь таблетки или порошки. Значит, они подмешали что‑то в молоко. В висках у нее стучало, а голова была тяжелая, словно чугунная.

— Где я?

— Где‑где? На станции, вот где.

— А станция где?

— Кто же нам скажет?

— А как это тебя одну привезли? Они никогда детей по одному не привозят.

— Что они хотят с нами сделать? — теперь Лира соображала чуть яснее, да и Пан вроде бы начал возвращаться к жизни. Ох, бедная ее голова!

— Мы и сами не знаем, — сказала высокая, рыженькая девочка. Она казалась побойчее других и, судя по выговору, была коренной жительницей лондонских трущоб. Быстрые резкие движения делали ее похожей на птичку. — Знаешь, они нам анализы всякие делают, измеряют чего‑то, проверяют…

— Они Серебристую Пыль проверяют, — вставила другая девочка, темноволосая толстушка.

— Ой, много ты знаешь! — оборвала ее рыженькая.

— Я тоже про Пыль знаю, — тихонько подхватила третья, прижимавшая к груди альма‑кролика. Из всех троих она была самой маленькой и худой. — Я слышала, как они про это говорили.

— Они, знаешь, забирают нас по одному и куда‑то уводят, — зашептала рыженькая. — А назад никто не возвращается.

— А помните, мальчик нам рассказывал, — начала было толстушка, но рыженькая не дала ей договорить:

— Не надо, не пугай ее зря.

— Какой мальчик? — слабым голосом спросила Лира. — Разве тут есть мальчики?

— Конечно! Тут знаешь сколько ребят?! Человек тридцать, не меньше.

— Ты что? — возмутилась толстушка. — Нас тут, наверное, сорок, вот сколько!

— Понимаешь, — опять зашептала рыженькая, — ведь точно не посчитаешь. Они же все время кого‑то уводят. А потом как привезут сразу целую партию — тогда нас тут полным‑полно. И опять по одному забирают, пока всех не переберут.

— Это все мертвяки делают, — испуганно покосилась на дверь толстушка. — Мы их знаешь как боялись, пока нас не поймали.

Лира постепенно приходила в себя. Альмы двух девочек — рыженькой и толстушки — караулили под дверью и следили, не идет ли кто по коридору. На всякий случай все старались не шуметь и говорили только шепотом. Лира узнала, что рыженькую девочку зовут Анни, толстушку — Белла, а худенькую малышку — Марта. А как зовут мальчиков, они не знали, потому что мальчиков и девочек держат отдельно.

— Знаешь, тут вообще нормально, — сказала Белла. — Делать ничего не заставляют, только анализы всякие берут, велят гимнастикой заниматься, приходят, измеряют нас, градусники ставят и все такое. Не больно совсем, только скучно. Все время одно и то же.

— Пока миссис Кольтер не приедет, — вставила Анни.

Лира с трудом подавила рвущийся из горла крик, и Пан так резко дернул крылышками, что девочки сразу же почуяли неладное.

— Он разнервничался, — торопливо зашептала Лира, гладя своего альма по головке. — Они, наверное, накормили нас какой‑то гадостью, вот он никак в себя со сна и не придет. Мы оба еле сидим. А эта миссис, кто она?

— Это она нас всех приманила. Так все ребята говорят, — выпалила маленькая Марта, — все на нее показывают. И всегда, как она приедет сюда, нас начинают по одному уводить. И никто назад не приходит.

— Точно. Она специально приезжает, чтоб посмотреть, как нас уводят. Сидит и смотрит, что они там с нами делают. Один мальчик, Саймон, он сказал, что они нас всех убьют. А ей это только нравится.

— Как убьют? — У Лиры стучали зубы.

— Очень просто. Назад же никто не приходит.

— И еще они наших альмов все время теребят: то взвешивают, то измеряют чего‑то.

От последних слов толстенькой Беллы у Лиры потемнело в глазах.

— Как “теребят”? Они, что, трогают ваших альмов?

— Что ты? — успокаивала ее Белла. — Нет, конечно, они приносят такие весы специальные и говорят, что твой альм должен на них залезть. Потом они просят, чтобы он кем‑нибудь обернулся, а сами снимки делают и записывают чего‑то. А тебя в такой шкафчик заводят и там измеряют Серебристую Пыль. Они это все время делают, каждый божий день. Измеряют, измеряют, надоело уже.

— Какую еще Пыль? — спросила Лира.

— Мы сами толком не знаем, — зашептала рыженькая Анни. — Говорят, она из космоса. Ты не думай, это не настоящая пыль, не серая. И если у тебя ее нет, то все в порядке. Только в конце концов она у всех появляется.

— А Саймон говорит, — у Беллы даже глаза округлились, — я сама слышала, он говорит, что тартары себе в голове такие дырки делают, чтобы туда попадала Серебристая Пыль. Представляете? Прямо внутрь!

— Много он понимает, твой Саймон, — дернула плечиком Анни. — Давайте лучше спросим у миссис Кольтер, когда она приедет!

— Ты что! Ты не забоишься?! — Марта прижала к груди прозрачные ручки.

— Конечно, не забоюсь. Вот возьму и спрошу.




Не нашли, что искали? Воспользуйтесь поиском:

vikidalka.ru - 2015-2019 год. Все права принадлежат их авторам! Нарушение авторских прав | Нарушение персональных данных