Главная | Случайная
Обратная связь

ТОР 5 статей:

Методические подходы к анализу финансового состояния предприятия

Проблема периодизации русской литературы ХХ века. Краткая характеристика второй половины ХХ века

Ценовые и неценовые факторы

Характеристика шлифовальных кругов и ее маркировка

Служебные части речи. Предлог. Союз. Частицы

КАТЕГОРИИ:






Диспатер — Суцелл, Донн, Дагда, Нуаду 4 страница




Кухулин подошел к двери крепости и так стукнул в нее древком своего копья, что пробил ее насквозь. На этот «геройский» стук из дома вышла Уатах («Призрак»), дочь Скатах. Увидев Кухулина, она не могла вымолвить ни слова, так поразила ее красота юного воина. Она вернулась к матери и стала восхвалять достоинства пришельца. «Полюбился тебе этот человек?» — спросила ее мать. «Да. В эту ночь он разделит мое ложе», — ответила Уатах. «Не возражаю против твоего желания», — сказала ей мать. Уатах подала Кухулину воды, чтобы умыться, затем накормила его. Кухулин же ударил ее и сломал ей палец. Уатах закричала, и на ее крик сбежались все обитатели замка. Могучий воин Кохор Круфе, служивший Скатах, выступил против Кухулина и пал от его руки. Очень опечалила Скатах его смерть. Тогда Кухулин обещал ей отслужить вместо могучего воина, которого она потеряла. На третий день Уатах посоветовала Кухулину геройским прыжком лосося перенестись в тисовую рощу, где Скатах обучала двух своих сыновей, и, приставив меч к ее груди, потребовать от нее: во‑первых, обучить его боевому искусству, во‑вторых, отдать ему Уатах в жены без свадебного выкупа и, в‑третьих, предсказать все, что случится с ним в жизни, ибо Скатах была еще и пророчицей. Кухулин так и поступил.

В то время Скатах вела войну с воительницей‑великаншей Айфе. Не желая, чтобы Кухулин рисковал своей жизнью, сражаясь с людьми Айфе, Скатах дала ему сонное зелье. Но не проспал он и часа, как внезапно пробудился и немедля вступил в бой. Кухулину удалось взять в плен саму великаншу. Он отнес Айфе к своему войску, бросил на землю и, занеся над нею обнаженный меч, потребовал исполнения трех желаний: первое — дать Скатах заложников и никогда больше не воевать с нею; второе — стать его женой в эту же ночь перед ее собственным замком; третье — родить ему сына. Все это было обещано Кухулину.

Кухулин оставил ей для сына золотое кольцо и сказал, чтобы она послала его к отцу в Ирландию тогда, когда это кольцо окажется ему впору. Он велел назвать его Кондлой и передать ему три зарока: он не должен будет рассказывать о своем происхождении, уступать другим дорогу и отказываться от боя с кем бы то ни было. После этого Кухулин направился к дому Скатах. На обратном пути Кухулину повстречалась старуха, слепая на левый глаз. Она попросила Кухулина посторониться и не заступать ей дорогу. Кухулин ответил, что ему некуда отступить, разве что на скалу над морем, но все же уступил ей дорогу. Проходя мимо Кухулина, старуха попыталась сбросить его вниз со скалы, но он сумел сделать прыжок лосося и одним ударом меча срубил ей голову.

Живя у Скатах, Кухулин обучился всем приемам боевого искусства. Он усвоил «прием с яблоком, прием боевого грома, прием с клинком, прием движенья навзничь, прием с копьем, прием с веревкой, прыжок кота, прыжок лосося, метанье шеста, прием удара рогатым копьем, прием быстроты, прием с колесом, прием сильного дыханья, геройский клич, геройский удар и встречный удар, бег по копью и стоянку на острие его, прием косящей колесницы, геройский изгиб острия копья». Прежде, чем он отправился домой, в Ирландию, Скатах предсказала ему, что на его долю выпадут большие несчастья.

Преодолев «мост срыва», ставший тонким, как волос, и скользким, как угорь, Кухулин предстал перед Уатах. Она отвела его к «брадобреям», велев им «обходиться с ним нынче вечером мягко». Они, однако же, забросили его на крышу дома и стали метать в него копья и дротики; после этой «закалки» он мог противостоять даже целым армиям. Герой победил «брадобреев» их же оружием.

Нетрудно заметить, что в рассказе о воинском обучении Кухулина так же отчетливо, как в предыдущих эпизодах, выступают черты сходства героического мифа о Кухулине с обрядом инициации, его структурой и символикой. Так, странствия Кухулина по таким мрачным и зловещим местам, как равнина Несчастья, Опасная долина и остров Скатах, куда так трудно было попасть, можно сравнить с путешествием юношей, проходящих обряд инициации, в Иной мир. В соответствии с ритуальной схемой инициации Кухулин встречает на пути страшных чудовищ на узкой тропе Опасной долины и добрых помощников (похожего на льва зверя, свою молочную сестру и любезного юношу, который показал ему дорогу и объяснил, как избежать опасностей).

Во время инициации юноши должны были сразиться со своими наставниками, переодетыми чудовищами. Точно так же Кухулин встречается со сверхъестественными наставниками, далеко не всегда доброжелательными, и учится у них разным секретам. Кроме того, эпизод с «брадобреями» связан, возможно, с тем, что обрезание волос у кельтов, по‑видимому, было элементом инициации. Мы уже видели, как великан Курои, испытывая храбрость Кухулина, подверг его унизительному обрезанию волос.

По одной из поздних версий саги, Кухулин вернулся в Ирландию от Скатах с инициационным рубцом на плече. Это произошло так: «Вызвал Кухулина на смертельный поединок один из великанов — сыновей Скатах. И когда сошлись они в битве лицом, упал сын Скатах на юношу и ударил его в плечо огромным своим зубом, вырвав кусок мяса и кожи величиной с палец. С тех пор навсегда остался на плече Кухулина тот шрам. И это стало называться „рубцом Кухулина"».

Обучаясь воинскому искусству, Кухулин вступает в брак с дочерью Скатах и с великаншей Айфе. Этот союз Кухулина с женщинами‑воительницами является бракосочетанием неофита с его ремеслом. Посвящение в ремесло вообще обычно имеет ярко выраженную сексуальную окраску, и взаимоотношения мастера с его искусством предстают как своего рода «брак». Земледелец, таким образом, является «мужем» своей земли, кузнец — «мужем» кузницы, а воин — «мужем» войны. В заключение рассказа о воинском посвящении Кухулина появляется и такой характерный для ритуалов инициации персонаж, как демоническая старуха, во власти которой иногда находятся проходящие инициацию юноши.

Биография героя была бы неполной без истории героического сватовства и женитьбы на прекрасной девушке. Об этом рассказывается в саге «Сватовство к Эмер». Все женщины Улада были влюблены в Кухулина, что, разумеется, не нравилось мужчинам. Поэтому улады приняли решение найти девушку, которую Кухулин согласился бы взять себе в жены, «ибо они были уверены, что человек, у которого будет жена, станет меньше соблазнять их дочерей и вызывать любовь в их женах». Женитьба также является ступенью посвящения — юноша переходит в разряд женатых мужчин. Король Конхобар послал девять мужей во все области Ирландии разузнать, нет ли в каком‑либо замке или селении дочери короля или иного владетельного лица, к которой Кухулин захотел бы посвататься. Но ровно через год все посланцы вернулись ни с чем.

Тогда Кухулин сам нашел себе невесту. Это была Эмер, дочь Форгалла Монаха. «Из всех девушек Ирландии была она единственной, достойной того, чтобы Кухулин к ней посватался. Ибо она обладала шестью дарами: даром красоты, даром пения, даром сладкой речи, даром шитья, даром мудрости, даром чистоты. Кухулин сказал, что не возьмет за себя девушку иную, нежели равную ему по возрасту, по облику, по происхождению, по уму и ловкости, и чтоб была она при этом лучшей мастерицей в шитье из всех девушек Ирландии. И так как Эмер была единственной девушкой, удовлетворявшей этим условиям, то Кухулин и избрал ее из всех, чтобы посвататься к ней».

Отец Эмер Форгалл Монах был племянником морского бога Тетры, короля фоморов, чья крепость находилась в Бреге и называлась Луглохта Лога (Сады Луга). Кухулин рассказал о своем путешествии туда иносказательно: он говорил, что провел ночь «в доме человека, пасущего стада на равнине Тетры», потом он проехал «между двух лесистых гор» и далее «от покрова моря по великой тайне Племен богини Дану и по пене двух коней Эмайн, через сад Морриган, по хребту великой свиньи, между богом и пророком, по спинному мозгу жены Федельма, между кабаном и кабанихой, по берегу коней Деа, между королем Анада и его слугой, до Монкуиле, что у четырех углов света, по великому преступлению и остаткам великого пира, между большим и малым котлом до садов Луга и, наконец, до дочерей племянника Тетры, короля фоморов». Таким образом, поездка героя‑жениха из Улада в Брегу становится ритуальным путешествием в Другой Мир.

Проделав это фантастическое путешествие, Кухулин предстал перед Эмер и ее подругами, находившимися на лужайке для игр, и поразил девушек своей красотой и великолепным нарядом. «На нем прекрасная алая рубаха с пятью складками, скрепленная у ворота, на белой груди его, пряжкой с накладным золотом; грудь его, вздымаясь, бьется полными ударами о пряжку. Сверху — плащ, белый с вплетенными нитями, красными и огненно‑золотыми. Семь драконовых камней в глубине глаз его. Две голубо‑белые, как кровь красные щеки, надуваясь, мечут искры и языки пламени. Луч любви горит во взоре его. Черны как уголь брови его. На бедре его — меч с золотой рукояткой. К медному борту колесницы прикреплено красное как кровь копье с острым, ярым наконечником на деревянном, хорошо слаженном древке. На плечах его алый щит с серебряным бортом, украшенный золотыми изображениями животных».

Как правило, отец невесты мифологического героя — отрицательный персонаж, подвергающий жениха опасным испытаниям. По настоянию отца невесты Кухулин вынужден был отправиться в страну Скатах. Впрочем, и сама Эмер не прочь испытать своего жениха: она требует от него совершения геройских подвигов, усложненных замысловатыми условиями и оговорками. При первой встрече Кухулин и Эмер разговаривают друг с другом загадками, отчасти соревнуясь в учености и знании тайного языка символических иносказаний, отчасти стараясь скрыть содержание своего разговора от окружающих. Увидев грудь девушки, выступающую под вырезом ее рубашки, Кухулин сказал: «Прекрасна эта равнина, равнина для благородной игры». Она же ответила: «Нет доступа к этой равнине тому, кто не совершит подвига убийства трижды девяти мужей одним ударом, и притом так, чтобы оставить в живых по одному мужу в каждой девятке, тому, кто не прыгнет геройским прыжком лосося, неся с собою двух женщин с украшениями из золота и серебра».

Поэтому, вернувшись из страны Скатах, Кухулин, чтобы угодить невесте, устремился к новым подвигам. На своей колеснице он помчался к крепости Форгалла, одним прыжком перепрыгнул сразу через три стены и нанес три удара, от каждого удара пало по восемь воинов из девяти; «по одному из каждой девятки уцелело: именно Скибур, Ибур и Кат, три брата Эмер». Форгалл пытался, спасаясь от Кухулина, перескочить через замковый вал, но упал и разбился насмерть. «Кухулин же увлек с собою Эмер и ее молочную сестру со множеством золотых и серебряных украшений». На пути в Улад их продолжали преследовать люди Форгалла, и Кухулину приходилось сражаться с ними. Выйдя победителем из всех схваток и совершив обещанные подвиги, Кухулин женился на Эмер.

Пройдя суровую воинскую инициацию и став женатым мужчиной, Кухулин готов с оружием в руках защищать своих соплеменников. Из множества поединков, которые Кухулину пришлось выдержать в «Похищении быка из Куальнге», самый запоминающийся — это его бой с Фердиадом, представляющий собой наиболее подробное и величественное описание поединка двух героев в ирландском эпосе.

Кухулин и Фердиад были близкими друзьями, они вместе учились боевым искусствам у Скатах. Так рассказывал об их прежней замечательной дружбе Кухулин:

 

 

Мы были назваными братьями,

Товарищами в темных лесах,

Мы всегда делили ложе,

Когда спали глубоким сном

После тяжких боев и схваток

Во многих дальних чудесных странах!

Всегда вместе мы всюду бродили,

Рыскали в каждом лесу опасном,

Обучаясь у Скатах искусству боя.

 

 

Оба были храбрейшими воинами, и не было ни у одного из них никакого преимущества перед другим.

Поэтому после того, как Кухулин уже поразил многих искусных бойцов, ирландцы решили выставить против него Фердиада. Фердиад решительно отказался, потому что он не хотел биться со своим другом. Тогда Медб послала друидов, заклинателей и злых певцов к Фердиаду, чтобы они спели ему три цепенящих песни и три злых заклинания[69]и наслали три нарыва на его лицо — нарывы позора, стыда и поношения, от которых должен был он умереть не позже чем через девять дней, если откажется выйти на битву с Кухулином. Фердиад пошел с ними, «ибо легче казалось ему пасть от копья силы, смелости и ловкости боевой, чем от копья позора, стыда и поношения».

Когда Фердиад прибыл ко двору Айлиля и Медб, его приняли приветливо и с почетом, предложили ему приятный, пьянящий напиток, от которого он захмелел и развеселился, и обещали великие дары в награду за предстоящий поединок с Кухулином. Лучшими из этих даров были красавица Финдабайр, дочь Медб (которую пообещали отдать Фердиаду в жены), и золотая пряжка из плаща Медб:

 

 

Боец, доказавший, что всех сильней,

По праву круглой пряжкой моей

Будет владеть до скончанья дней!

Ее без обмана получишь ты!

О воин, чья слава столь велика!

Поскольку всесильна твоя рука,

Все богатства, все земли наверняка

Поздно иль рано получишь ты!

Коль Пса Кузнеца одолеешь в бою,

Финдабайр, красавицу, дочь мою,

Королеву, что в западном правит краю

О сын Дамана, получишь ты!

 

 

Поединок Кухулин и Фердиад вели с истинно рыцарским благородством. В первый день Кухулин предоставил право выбора оружия Фердиаду, потому что он первым пришел к броду. Они сражались, метая друг в друга дротики и копья и отражая удары щитами, как они этому научились в военной школе Скатах, Уатах и Айфе, и ни один из них не мог ранить другого. Они прервали бой, передали оружие возницам, затем подошли друг к другу и трижды поцеловались.

На следующий день право выбора оружия Фердиад предоставил Кухулину, потому что накануне выбирал он. На этот раз они сражались на колесницах, запряженных их боевыми конями пуская в ход самые тяжелые, самые большие копья, и защищаясь сами широкими и крепкими щитами. Бой длился с рассвета до вечера. Когда приблизилась ночь, измучились их кони, изнемогли возницы, истощилась сила самих героев. Они прекратили бой, передали оружие возницам, затем подошли друг к другу, обнялись и трижды поцеловались.

Эту ночь, так же как и предыдущую, их кони провели в одном загоне, и их возницы сошлись у одного костра, а для раненых героев они изготовили два ложа из свежего тростника. Пришли знахари и лекари, чтобы оказать им помощь, и дали героям волшебные напитки, спели свои заклинания и заговоры, чтобы успокоить их кровь, остановили кровотечение и утолили боль. И от каждого волшебного напитка, от каждого заклинания, от каждого заговора на его раны и язвы Кухулин половину пересылал через брод, на запад, Фердиаду. А тот посылал Кухулину половину своей еды и питья.

На третий день утром встали они и снова сошлись у боевого брода, и заметил Кухулин, что мрачен Фердиад. Кухулин сказал ему:

 

 

О Фердиад! Каков ты здесь предо мною,

Поистине ты обречен на смерть.

О, зачем ты вышел, побуждаемый женщиной,

На поединок с названым братом?

 

 

Ему отвечал Фердиад:

 

 

О Кухулин, питомец мудрости,

Цвет геройства,

Каждый из живущих должен уйти

Под землю, на свое последнее ложе.

 

 

Фердиад объясняет Кухулину, что не может выйти из поединка, не запятнав своей чести. Кухулин обращается к Фердиаду:

 

 

Ты сам лишь виновен в том, что свершится,

О сын Дамана, сына Даре!

Не должен был идти ты, по воле женщины,

Рубиться мечами с названым братом!

 

 

Фердиад ему возражает:

 

 

Если б мы разошлись без боя,

Как названые братья, о Пес мой милый,

Плохо было б с моей честью и словом,

Данным мной Айлилю и Медб из Круахана!

 

 

Кухулин с горечью замечает:

 

 

Никогда еще не вкушали пищу

И не рождались на этом свете

Король и королева, ради которых

Я бы замыслил на тебя зло.

 

 

Фердиад его успокаивает:

 

 

О Кухулин, славный подвигами,

Это не ты, а Медб нас предала,

Тебе достанется победа и слава,

Наша вина тебя не запятнает.

 

 

В третий день они рубились тяжелыми, жестоко разящими мечами. Страшные раны нанесли герои друг другу. Когда настал вечер, они прекратили бой и перекинули свое оружие в руки возниц. Расставались они омраченные, озабоченные, опечаленные. Их кони провели эту ночь в разных загонах, и возницы их не сошлись у одного костра.

В последний день сражения герои начали так называемую «игру в брод»: Кухулин прыгал со своего края брода прямо на Фердиада, чтобы срубить ему голову над бортом щита. Фердиад стряхивал его со щита, и Кухулин отлетал от него на свою сторону брода. И так повторялось несколько раз. Этот прием не приносил успеха Кухулину, потому что Фердиад превосходил его ростом и силой. Но тут произошло с Кухулином чудесное искажение: «... весь он вздулся и расширился, как раздутый пузырь; он стал подобен страшному, грозному, многоцветному, чудесному луку, и рост храброго бойца стал велик, как у фоморов, далеко превосходя рост Фердиада».

Тогда герои перешли к ближнему бою: «Так тесно сошлись бойцы в схватке, что вверху были их головы, внизу ноги, в середине же, за бортами и над шишками щитов, руки. Так тесно сошлись они в схватке, что щиты их лопнули и треснули от бортов к середине. Так тесно сошлись они в схватке, что копья их согнулись, искривились и выщербились. Так тесно сошлись они, что демоны и оборотни, духи земли и воздуха испустили клич с их щитов, рукоятей мечей и наконечников копий. Так тесно сошлись они, что вытеснили реку из ее ложа и русла, а там, где был брод, смогли бы устроить постель королю с королевой, ибо здесь не было больше ни капли воды, не считая той, что, давя и топча, выжимали бойцы из земли». Конец страшного боя наступил тогда, когда Кухулин попросил своего возничего подать ему «рогатое копье» (га булга). Это копье оставляло одну рану, но скрывало тридцать зазубрин, и нельзя было его выдернуть, не обрезав мяса кругом. Метнул это страшное копье Кухулин, оно пробило крепкие доспехи Фердиада и поразило героя насмерть.

Одним прыжком перепрыгнув через брод, Кухулин оказался у тела мертвого Фердиада. Он перенес его вместе с оружием на северную сторону, чтобы не оставлять на южной, среди противников. Когда Кухулин опустил его на землю и посмотрел в лицо мертвому Фердиаду, свет померк в его глазах, слабость напала на него, и он лишился чувств. Очнувшись, Кухулин начинает свой прекрасный плач по Фердиаду:

 

 

Из‑за предательства, о Фердиад,

Гибель твоя мне горше стократ!

Ты умер. Я жив. Наш жребий таков,

Не встретимся мы во веки веков!

Когда мы жили в восточном краю,

У Скатах, учась побеждать в бою,

Казалось, что будем друзьями всегда,

Вплоть до дня Страшного суда!

Мил мне был облик прекрасный твой:

Нежных ланит цвет огневой,

Синяя ясность твоих очей,

Благородство осанки, мудрость речей!

Не ходил в бой, не получал ран,

Гневом битвенным не был пьян,

Рамена не прикрывал щитом из кож, —

Кто на сына Дамана был бы похож.

Как пал Айфе единственный сын —

С той поры боец ни один

Ни красотой, ни силой, ни ловкостью боевой

Не мог напомнить мне облик твой.

 

Горька кровавая круговерть,

Где повстречал сын Дамана смерть.

Увы! Кровавую чашу друг

Принял из моих собственных рук.

Если бы эллином был я! Вмиг,

Услышав брата предсмертный крик,

С жизнью своей расстался б и я!

Мы вместе прервали б нить бытия!

Настал поистине скорбный час!

Воспитала Скатах обоих нас.

Из ран моих сочится кровь,

А ты не взойдешь на колесницу вновь!

Настал поистине скорбный час,

Воспитала Скатах обоих нас.

Кровь сочится из ран моих,

А тебя нет и не будет в живых!

Настал поистине скорбный час.

Вместе Скатах воспитала нас.

Ты погиб, а я уцелел!

Беспощадность битвы — мужей удел!

 

 

Таким образом, судьба Кухулина, как и любого эпического героя, трагична. В отличие от божественных персонажей, способных обмануть судьбу, герой должен постоянно делать выбор между чувством и долгом и твердо следовать избранному пути, хотя он и знает, куда этот путь его приведет. Может быть, наиболее ярко и драматично рассказывает об этом трагическом выборе героя короткая повесть о Кондле, единственном сыне Кухулина, которого родила ему великанша Айфе.

Выполняя данное Кухулину обещание, Айфе отправила сына в Ирландию. Улады же приняли Кондлу за иноземного захватчика и напали на него. Кондла защищался с поразительным мужеством и искусством. Естественно, что Кухулин, обязанный защищать родную землю, вышел навстречу отважному юноше и потребовал, чтобы тот назвал свое имя. Кондла, однако, не мог сделать это: на нем лежал зарок, когда‑то наложенный самим Кухулином, — никому не называть своего имени и никогда не отказываться от поединка. Постепенно Кухулин догадывается об истине, но поединка уже нельзя избежать, и ему остается только сказать: «Даже если это мой сын, я обязан убить его ради чести всех уладов». Победив незнакомого юношу, он берет на руки его бездыханное тело, кладет перед Конхобаром и уладскими воинами и восклицает: «Вот вам, улады, мой сын!»

Смерть героя тоже должна быть героической, не умаляющей его высокого достоинства и благородства. Следовательно, против него должна действовать сила не героического происхождения, а, наоборот, противоположная героической. Этой «антигероической силой» может быть либо предательство, либо колдовство. Кухулина победили колдуны, которые сумели повернуть против него его собственную судьбу, заставив нарушить лежащие на нем зароки — гейсы. Кельты считали, что нарушение гейсов — верный знак приближающейся смерти. Если гейсы останутся ненарушенными, герой может спастись, какие бы опасности ему не угрожали. Но обычно, когда смерть неизбежна, герой попадает в такие ситуации, когда он вынужден нарушать один за другим все свои гейсы.

Кухулин некогда убил Калатина и двадцать семь его сыновей, но жена Калатина после смерти мужа родила сразу шестерых детей: троих сыновей и трех дочерей. Королева Медб, готовя гибель героя, воспитала этих детей, сделав из них колдунов. Для этого сыновьям отрубили правую ногу и левую руку, а дочерям выкололи левый глаз. Это — инициационное увечье магов, известное и по другим мифам. В течение семнадцати лет дети Калатина путешествовали по миру, изучая магию. Еще семь лет они ковали магические копья — орудия мести Кухулину. Затем Медб объединила «четыре провинции Ирландии», чтобы напасть на Улад; она выбрала момент, когда все улады, кроме Кухулина, были поражены магической болезнью и не могли сражаться. Кухулин должен был принять бой с врагами в одиночку. Предчувствуя, что битва эта будет для него последней, улады попытались удержать Кухулина. Однако он не мог видеть разорение родного края. После некоторых колебаний Кухулин решил положиться на совет Ниам, жены Конала Победоносного. Тогда враги прибегли к помощи волшебства: в то время как Ниам отлучилась из дома, они создали ее призрак, который убедил Кухулина выехать на бой.

Перед началом похода целый ряд знамений предупреждает Кухулина о неминуемой гибели. Оружие упало со стены. Когда герой надевал плащ, пряжка выскользнула из его пальцев, упала и вонзилась ему в ногу. Когда Кухулин попытался запрячь лошадей, Серый из Махи повернулся к своему хозяину левым боком, а в ответ на упрек («Не таков был твой обычай, о Серый из Махи, чтобы отвечать зловещим знаком на мой призыв») заплакал кровавыми слезами.

Многие пытались остановить Кухулина. Богиня войны Морриган ночью специально сломала его колесницу, чтобы он не смог выехать из дому. Когда герой все же выехал из ворот, его встретила заклинательница Леборхам и тоже попыталась уговорить его вернуться. Тем временем трижды по пятьдесят женщин королевского рода, любившие Кухулина, испустили крики скорби и тоски, потому что поняли, что их возлюбленному не суждено вернуться. Далее на своем пути Кухулин заехал в дом кормилицы, поскольку было у него в обычае заезжать к ней всякий раз по пути на юг, и всегда были у нее в запасе для него молоко и пиво. На этот раз поднесенное ему молоко превратилось в кровь. Затем встретились ему две прекрасные девушки: в горе и печали стирали они у брода окровавленную одежду, и это была одежда Кухулина.

После этого Кухулин встретил дочерей Калатина — старух, слепых на левый глаз. Старухи сидели вокруг костра и на вертелах из рябиновых прутьев жарили собачье мясо, приправляя его ядом и заклинаниями. На Кухулине лежал гейс, запрещавший есть мясо его тезки — пса; в то же время другой гейс не позволял ему проехать мимо очага, где готовилась пища, не разделив трапезы. Сначала он все же пытался отклонить приглашение старух отведать их угощение, но когда те стали упрекать его в презрении к их жалкой пище, он поневоле согласился и сел к костру. Левой рукой старуха подала ему собачью лопатку, и он начал есть это мясо, складывая куски его под свое левое бедро. И от этого левая сторона его тела потеряла свою силу.

Однако сияние героя по‑прежнему исходит от головы Кухулина. Чтобы защититься от героя, войско сыновей Калатина прячется за стеной из составленных в ряд щитов. По углам Эрк, сын Кайрпре, ставит по паре бойцов, сражающихся друг с другом, и третьего — заклинателя, который должен попросить у Кухулина копье: сыновья Калатина предсказывали, что от этого копья падет король. Кухулин устремляется в битву и истребляет великое множество врагов. Затем он видит двух бойцов, бьющихся друг с другом, и рядом с ними заклинателя, который просит разнять их. Кухулин нанес каждому мощный удар по голове. После этого заклинатель просит у Кухулина копье. «Клянусь клятвой моего народа, — отвечал Кухулин, — у тебя не больше нужды в нем, чем у меня». «Я сложу злую песню на тебя, если ты не дашь его», — сказал заклинатель. Тогда Кухулин метнул свое копье древком вперед, и оно пробило голову заклинателя и поразило насмерть еще девять человек позади него. «Никогда еще не бывал я проклят и опозорен за отказ в даре или за скупость», — сказал при этом Кухулин. Лугайд, сын Курои, подобрал это копье. «Кто падет от этого копья, о сыны Калатина?» — сказал он, и они отвечали ему: «Король падет от этого копья». Лугайд метнул копье и убил «короля возниц» Лаэга, служившего Кухулину.

Кухулин опять взял свое копье. То же самое повторилось со второй парой сражающихся. Чтобы не была сложена злая песнь против Улада, Кухулину опять пришлось метнуть копье, которое на этот раз подобрал Эрк и поразил им Серого из Махи, «короля коней Ирландии». Затем Кухулин увидел третью пару сражающихся, и на этот раз ему пришлось метнуть копье, чтобы не была сложена злая песнь против его рода. Копье это поймал на лету Лугайд и метнул в самого Кухулина, распоров ему живот. Попросив у врагов отсрочки, Кухулин дошел до озера, где напился воды и искупался. В одной из версий саги говорится, что в эту минуту подошла к нему выдра (по‑ирландски «собака воды») и начала пить его кровь. Кухулин бросил в нее камень и убил ее. Теперь он уже точно знал, что смерть его близка: ему было предсказано, что последним его подвигом так же, как и первым, будет убийство собаки.

Кухулин повернул обратно и стал звать своих врагов, чтобы они вышли ему навстречу. Потом он подошел к высокому камню, прислонился к нему и привязал себя к нему поясом, «ибо он не хотел умереть ни сидя, ни лежа, но хотел умереть стоя». И пока была душа в его теле и пока сияние героя светилось над его головой, раненый конь Серый из Махи защищал своего господина: он убил пятьдесят человек своими зубами и тридцать — копытами. Затем с небес слетелись птицы и уселись на плечи Кухулина. Сочтя это знаком подступающей к герою смерти, Лугайд бросился вперед, схватил Кухулина за волосы и отрубил ему голову. Когда меч выпал из руки героя, он своим лезвием отсек правую руку Лугайду. В отместку была отрублена и правая рука самого Кухулина, и его останки повезли в Тару.

Конал Кернах, боевой соратник Кухулина, отбил у врагов тело героя. Он бросился их преследовать, убил Лугайда, нашел голову Кухулина; голова, расплавив камень, на который ее положили, глубоко погрузилась в него (это было последнее проявление «боевого пыла»). Конал привез Эмер голову Кухулина вместе с целой гирляндой вражеских голов, нанизанных на ивовую ветку. Кухулин был отомщен, и его вдова должна была сопровождать его в смерти. Конал выкопал глубокую могилу, Эмер спустилась в нее, легла на тело мертвого мужа, приложила губы к губам отрезанной головы и умерла. Тогда Конал воздвиг над могилой камень с огамической надписью и оплакал Кухулина.




Не нашли, что искали? Воспользуйтесь поиском:

vikidalka.ru - 2015-2018 год. Все права принадлежат их авторам! Нарушение авторских прав | Нарушение персональных данных