Главная | Случайная
Обратная связь

ТОР 5 статей:

Методические подходы к анализу финансового состояния предприятия

Проблема периодизации русской литературы ХХ века. Краткая характеристика второй половины ХХ века

Ценовые и неценовые факторы

Характеристика шлифовальных кругов и ее маркировка

Служебные части речи. Предлог. Союз. Частицы

КАТЕГОРИИ:






Интегральное видение для слегка свихнувшегося мира 33 страница




Однако все эти понятия без исключения принимают радикально иные формы, когда вы переходите из грубой сферы (которая подпадает под теорию Уайтхеда) в тонкую и каузальную сферы, которые раскрываются лишь через высшие йогические инъюнкции, и эти области Уайдхед, в лучшем случае, лишь неопределенно постулирует (например, вечные объекты). Философия Уайтхеда остается слабым раствором этих принципов, как они проявляются в разбавленном и профильтрованном виде, в грубой сфере, где Уайтхед впервые их обнаруживает (и совершенно правильно описывает их на этом «разбавленном» уровне). Но об их более высоких формах и функциях, не говоря уже об инъюнкциях и образцах, которые их раскрывают, Уайтхед, в лучшем случае, имеет представление из вторых или третьих рук — и во всей его философии нет абсолютно ничего, что бы могло познакомить вас непосредственно с этими более высокими сферами.

Как бы то ни было, начальная ориентация Уайтхеда неизмеримо предпочтительнее позиций других кандидатов, таких как логический позитивизм, чистый эмпиризм, научный материализм и так далее. Вот почему я продолжаю испытывать симпатию к столь многим последователям Уайтхеда, включая замечательного Джона Кобба и Чарльза Хартшорна, и к многочисленным великолепным книгам Дэвида Рэя Гриффина.

 

Резюме Александер и др. (1990), стр. 19.

В этой книге Киган касается одного из главных ограничений «Эволюционирующей самости», а именно: конкретной природы и соотношения линии и уровня, или потока и волны, или конкретной сферы и принципа, действующего во всех сферах. Здесь он определяет «общий базовый принцип», который сходным образом организует различные линии (когнитивную, эмоциональную и т.д.) в «один и тот же порядок сознания» (то есть в один и тот же уровень или измерение сознания). Его три порядка сознания — это, по существу, доконвенциональное, конвенциональное и постконвенциональное (я рекомендую читателям ознакомиться с его оригинальными формулировками), что, опять же, вполне согласуется с моими воззрениями, за исключением того, что Киган пока что не решается признать пост-постконвенциональную волну.

14 Стр.34.

15 Стр.363.

16 Стр.297, 295.

17 Отметьте также, что, поскольку они называют свой уровень 6 «эго» (имея в виду индивидуальную самость), им нелегко увидеть, что самость, напротив, проходит все уровни, пока не поглощается Самостью (которая была неявным источником осознания или Я-Я на всех предыдущих уровнях и неявным ядром системы самости на этих уровнях), Самостью, которая, в свою очередь, покидая свои пределы, вступает в сияющую Пустоту Недуального.

На мой взгляд, их подход не позволяет им принять более адекватную концепцию системы самости, которая устанавливает баланс между всеми различными линиями, а не является сама просто еще одной линией наряду с другими, что превратило бы психику в путаницу разобщенных линий.

Таким образом, я убежден, что единственный жизнеспособный взгляд состоит в следующем: (1) непосредственная самость (на каком бы то ни было уровне) является локусом отождествления («главным локусом функционального осознания», «связанным Я»); (2) непосредственная самость последовательно отождествляется с каждой возникающей базовой структурой (или уровнем сознания) и, тем самым, внедряется на этот уровень (или в эту волну); (3) что порождает поток переходных стадий самости (самоощущение, потребности самости, мораль), поддерживаемый исключительностью непосредственного отождествления; (4) эти структуры исключительности, благодаря «слабой связности» совокупной самости, могут развиваться квазинезависимо, хотя они, как правило, удерживаются вместе самостью; они остаются на месте, пока (5) самость не отсоединяется от этого уровня и не разотождествляется с ним; и (6) не внедряется на следующий уровень, который (7) интегрирует предыдущие устойчивые структуры, но отторгает предыдущие переходные структуры исключительности — и так далее, пока не наступает остановка развития (или Просветление со своей собственной постпросветленной динамикой).

 

Кстати говоря, Александер и др. подразделяют все развитие на три очень обширные и важные стадии: дорепрезентационное (доконвенциональное), репрезентационное (конвенциональное и постконвенциональное) и пострепрезентационное (пост-постконвенциональное). Я полностью с этим согласен; это грубая, тонкая и каузальная сферы. Как я уже говорил, я также согласен с новаторским и важным замечанием авторов по поводу того, что переход от первого ко второму осуществляется через неизменность объекта, а от второго к третьему — через неизменность субъекта. Они, возможно, согласятся с тем, что четвертое (турийя) представляет еще один важный переход, которое мы могли бы назвать «неизменностью недуального».

18 В этой книге я использую термин «медитация» в обобщенном смысле. Различные типы медитации порождают разные специфические эффекты, и общие выводы могут быть соответствующим образом уточнены.

19 Чем дальше отстоят друг от друга линии развития в «необходимых, но недостаточных» отношениях, тем более независимо они могут развиваться. Так могут быть серьезные расхождения между когнитивным и нравственным, однако межличностное и нравственное, как правило, развиваются в тесном взаимодействии. Я утверждаю, что стадии, относящиеся к самости (или просто стадии самости), как правило, развиваются в «связке», удерживаемой вместе непосредственным самоощущением, но даже они могут развиваться отчасти независимо, поскольку самоощущение может быть повсюду сразу, и, в наихудших сценариях, внутренне диссоциировать и разделяться на части, позволяя расходиться линиям самости.

 

20 1990, стр. 289.

 

21 Интегральная психограмма также может включать в себя любую горизонтальную типологию, которую сочтет полезной конкретный терапевт. К примеру, популярной горизонтальной типологией является эннеаграмма, состоящая из девяти основных типов личности с соответствующей мудростью и защитой. Как я объяснил в «Краткой истории всего», эти девять категорий эннеаграммы являются не вертикальными уровнями, а горизонтальными типами, которые, следовательно, могут проявляться на всех уровнях (за исключением верхнего и нижнего пределов, где они угасают). Соответственно, если мы хотим работать с эннеаграммой, нам следует иметь спектр уровней для каждого из девяти типов. Недостаточно знать, что на эннеаграмме вам соответствует тип «6». Являетесь ли вы доконвенциональным типом 6, конвенциональным типом 6, постконвенциональным типом 6 или же пост-постконвенциональным типом 6? Таким образом, как горизонтальный, так и вертикальный анализ могли бы стать частью интегральной психограммы (эннеаграмма, как она обычно применяется, благоприятствует не трансформации, а всего лишь трансляции).

Одна из причин, по которой я не делаю особого акцента на горизонтальной типологии, будь она юнгианской, астрологической, эннеаграммой и т.д., состоит в том, что для них почти всегда отсутствуют эмпирическое подтверждение, поскольку практически невозможно показать, что все люди подпадают под эти разнообразные типы. (Я включаю сюда астрологию вовсе не потому, что верю в нее, а потому, что даже если бы удалось показать, что она обладает какой-то достоверностью, она все равно оставалась бы горизонтальной типологией, которую, как я утверждаю, в принципе невозможно верифицировать как характерологию).

Совершенно иначе дело обстоит с вертикальными уровнями — такими как спектр базовых структур, — поскольку, в той мере, в какой они точны, через них проходит практически каждый человек, и это можно показать эмпирически с большой степенью достоверности. Так за исключением случаев серьезных нарушений, у всех людей развиваются образы, символы, понятия и правила. Вертикальные уровни — это как раз те универсальные структуры, через которые проходит практически каждый как последовательно и убедительно демонстрируют межкультурные данные. Чтобы развить понятия, сначала нужно развить образы, и здесь не наблюдается исключений.

Это не так с горизонтальными типологиями, потому что вы можете соответствовать или не соответствовать их стереотипам. Вот почему, как я уже говорил, я никогда не был сторонником горизонтальных типологий, от юнгианской, до энеаграммы и астрологии. В то же время, если вы находите их полезными для интерпретации, у меня нет никаких возражений. Только не делайте вид, что они являются универсальными, всесторонними или всеобъемлющими, поскольку исследования этого не подтвердят.

На мой взгляд, Дон Рисо делает замечательную работу, используя горизонтальную эннеаграмму в совокупности с вертикальным спектром сознания. См. Personality Types и Understanding the Enneagram.

22 Каждая из девяти или десяти осевых точек развития самости имеет соответствующий тип или класс патологии. См. Главу 4 «Спектр психопаталогии» в Wilber et al., Transformations of Consciousness. Врайан Уиттин в своем обзоре «Пола, экологии, духовности» (см. Главу 11) представляет мои взгляды в виде устоявшихся, четких уровней патологии и четких модальностей лечения, что совершенно не соответствует действительности. Именно потому, что самость находится «повсюду сразу», это также относится к патологии и ее лечению. Как обычно, «уровни» — это просто абстрактные вехи, которые помогают нам ориентироваться в текущем потоке развертывания сознания.

23 Я не упомянул огромное множество видов терапии, включая терапию взаимоотношений (такие как семейная терапия, групповая терапия, терапия пар или сангха-ориентированные практики), про сто потому что это список индивидуальноориентированных подходов. Однако я вовсе не собираюсь исключать их из рассмотрения. По определению, интегральная терапия — это всеуровневая, всесекторная терапия, задействующая интенциональное, поведенческое, культурное и социальное во всех их значимых измерениях.

24 Джек Энглер, который первым употребил фразу «Прежде, чем стать никем, надо быть кем-то » (Wilber et al., 1986), имел в виду конкретно линию развития самости, и в этом отношении он абсолютно прав. Именно поэтому он говорит, что, по его убеждению, медитация увеличивает силу эго, и здесь я с ним полностью согласен («сила эго» технически означает способность к незаинтересованному свидетельствованию).

Важный довод Энглера — я уже высказывал аналогичный довод в «До/транс заблуждении» — часто проходит незамеченным для его критиков, возможно, из-за того, что он четко не отделяет духовную линию от линии самости. Давайте это сделаем мы; его важное замечание по поводу линии самости остается в силе.

Его точку зрения не может поколебать и феминистская эрзац-критика Пегги Райт. Проницаемая самость также развивается от доконвенциональной к конвенциональной, постконвенциональной и пост-постконвенциональной форме проницаемости, и позиция Энглера (и, безусловно, моя) состоит в том, что «Прежде, чем ты сможешь быть постконвенциональным, тебе надо быть конвенциональным».

25 Я имею в виду фронтальное развитие. Так если вы будете картировать «свидетельствующее сознание», то обнаружите Uобразное развитие, отражающее «облака великолепия» психической/тонкой души-капли (к примеру, данные Грофа, если они состоятельны).

 

Однако первое колено этого U — это просто конец инволюционной линии, которую не следует путать с эволюционной и фронтальной линией развития; последняя только начинается на самом нижнем и примитивном уровне, где высшие интересы — форма фронтальной духовности — носят оральный характер: здесь высшие интересы — это еда, выживание, телесная безопасность и так далее. Высшие интересы «первоначальной внедренности» — это просто пища, и это как раз и есть форма «динамической основы» на этой стадии. Здесь Бог — оральное, а дух — полный рот.

26 Конкретные детали будут зависеть от конкретного типа медитации; от уровня, на который нацелена медитация; от того, делается ли акцент, в основном, на восходящем или на нисходящем; и от половой принадлежности практикующего медитацию. Но в качестве общего подхода, это заключение («можно ожидать, что медитация ускорит — но не изменит — эту последовательность духовного развертывания как в мужской, так и в женской модальностях»), как я полагаю, вполне приемлемо. Основная суть медитативного развития состоит в развертывании нейтральных по отношению к полу структур сознания, так что различия между мужской и женской модальностями, хотя они и весьма значимы, в этом отношении все равно будут вторичными.

 

Глава 11. Курс — на Омегу?

1 В первом издании «Пола, экологии, духовности» в некоторых длинных цитатах были опущены многоточия; эти многоточия были восстановлены в последующих изданиях. Но даже в первом издании в примечаниях все равно содержались все номера страниц, соответствующие приведенным цитатам. Так, к примеру, это касается одной длинной цитаты из Эмерсона, где отсутствуют многоточия. Если вы заглянете в примечание в конце книги, то найдете там пять разных источников: другими словами, никто не пытался представить дело так, будто все цитаты взяты из одного источника. Как я уже сказал, эти многоточия были восстановлены в последующих изданиях.

ДиЗерега и Смоли в ходе своего обзора «Пола, экологии, духовности» обнаруживают пропущенное многоточие в цитате из Эмерсона и обвиняют меня в нечестной игре, даже несмотря на то, что примечания в конце книги дают ясное представление о том, как обстоят дела на самом деле. Но поскольку примечания недвусмысленно указывают на различные источники, я явно не пытаюсь смошенничать.

 

2 Моя интерпретация Эмерсона включала в себя следующие понятия: (1) природа— не Дух, но символ Духа (или проявление Духа); (2) сенсорное осознание само по себе не раскрывает Дух, но затемняет его; (3) для раскрытия духа требуется Восходящий поток; (4) Дух познаваем лишь в результате трансцендирования природы (то есть Дух имманентен в Природе, но раскрывает себя полностью лишь в трансценденции природы — короче говоря, Дух трансцендирует, но включает в себя природу).

Из чистого любопытства я обратился к стандартному изданию для колледжей Cliff Notes on Emerson (Lincoln, Nebraska: Cliff Notes, 1975), известному своими непротиворечивыми позициями, и обнаружил дословно следующее:

1. «Эмерсон... использовал природу как символ сферы духа... Природа— это символ Духа» (стр. 15, 16). Природа— это форма или выражение Духа, но не сам Дух в его полноте. Авторы указывают на существенное сходство с Плотином: «Здесь мы снова имеем идею Плотина о космическом движении. Существует два движения, одно из которых — истечение или нисхождение [Эффлюкс, Агапе], спонтанное творчество высшего, которое порождает низшее. Это движение, которое вечно вызывает к жизни разнообразные уровни реальности. Существует также движение возвращения, восхождение [Эрос, Рефлюкс], посредством которого Душа восходит через все ступени Бытия [ Эмерсон нередко называет их «платформами»] к конечному союзу с Первым Принципом [недуальным Единым]» (стр. 63-4). «Поэтому, — продолжают авторы, — в эпиграфе 1836 г. Эмерсон описывает природу как «последнюю вещь души», последнюю эманацию от Бога» (стр. 9). И, следовательно, как низшее, но все же выражение Бога. Для Эмерсона природа — это начальная точка, с которой душа начинает вспоминать Дух, но не точка остановки! Почитатели природы и неоязычники, конечно, не могут этого принять; они вольны проповедовать свои взгляды, но им непростительно тянуть Эмерсона в свой лагерь.

2. «Опора человека лишь на чувства и на обновляемое Понимание приводит к фрустрации его духовных устремлений» (стр. 14). Есть «дальнейшее знание, знание, недоступное для сенсорного опыта или рефлексии, основанной на этом опыте» (стр.

40).

3. «Таким образом, для Эмерсона идея этического восхождения включает в себя деятельность высших сил человека» (стр. 14). «Благо и жизнь для Эмерсона реализуются в нашем этическом восхождении к Душе» (стр. 11).

4. «Мы видим несомненную тенденцию мысли Эмерсона двигаться к все более высоким уровням реальности» (стр. 19), что происходит через «иерархию способностей» (стр. 24). «Центральный довод касается этического восхождения: Природа учит человека надлежащим образом использовать природу — трансцендировать ее» (стр. 16). Таким образом, природа должна быть трансцендирована (и включена) в Дух, поскольку природа — это просто низшее, но все же выражение Духа, а также подходящая и возвышенная точка для начала путешествия возвращения. Однако о том, кто остается на уровне преклонения перед природой, Эмерсон говорит: «Разум его огрубел, и он лишь эгоистичный дикарь...».

Как я сказал, все эти доводы Эмерсона, по большей части, бесспорны, и они в точности совпадают с доводами, которые я привожу в «Поле, экологии, духовности».

3 Некоторые ученые спрашивали меня, почему я выбрал перевод Плотина, выполненный Инге, и здесь, возможно, требуются некоторые пояснения.

 

Представляя идеи Плотина, я обращался к работам Тернболла, Брейера, Риста, О'Дэйли, Уоллиса и Карла Ясперса (чьи комментарии были для меня, пожалуй, наиболее ценными), и я сосредоточивался на трех основных переводах его трудов; это семитомник А. X. Армстронга в Loeb Classic Library, Harvard University Press (опубликованный в 1966-88 гг.); двухтомник Уильяма Ральфа Инге (первоначально Гиффордовские Лекции 1917-18 гг.), опубликованный в 1929 г. (и переизданный в 1968 г.); и переводы Стивена Маккенны, которыми он занимался с 1917 по 1930 гг. (теперь доступные в издании Penguin Classics и в великолепном издании Larson Publication).

По ряду причин, которые я сейчас объясню, я решил, что из всех этих переводов у перевода Уильяма Инге есть определенные преимущества. Похоже, что в других переводах лучше понимается буква, но не дух Плотина, и даже когда они превосходны в техническом отношении, они довольно узки в плане интерпретации.

Тем не менее, перевод Инге обычно не упоминается в списке различных переводов Плотина просто потому, что он включил в него лишь крупные трактаты, дающие общее представление о творчестве Плотина, и не публиковал полного перевода всех его трудов. За этими переводами я обращался, в основном, к семитомнику Армстронга. Как недавно отметил О'Мира (1995), «перевод Армстронга превосходит перевод С. Маккенны... , который, хотя и обладая высоким литературным качеством, менее надежен и менее ясен» (стр. 127).

Многие критики все равно любят красивый стиль Маккенны, и я здесь не исключение. В действительности, Инге сверялся с переводами Маккенны (кроме самых последних частей, которые Маккенна к тому времени еще не закончил) и отзывался о них очень высоко. Тем не менее, там, где переводы Инге отклоняются от текста Маккенны, у него есть для этого свои существенные причины, и такого рода отклонения подробно объясняются в обширных примечаниях Инге, которые ученые легко могут изучить, и вынести о них свое мнение.

Вместо того, чтобы втягиваться в эту битву технических деталей и технических споров или заниматься перебором, сопоставлением и комбинированием этих трех переводов, я просто решил использовать переводы Инге. Но если основные выводы — абсолютно одинаковые основные выводы — можно было сделать, используя любой из трех переводов, то почему я выбрал перевод Инге? Одну причину я уже называл — я нахожу, что у Инге более глубокий духовный резонанс, чем у других. Я люблю перевод Маккенны; он местами прекрасен и всегда волнует, и я не собираюсь умалять его чудесную и вдохновенную работу; а перевод Армстронга совершенен в техническом отношении. Тем не менее, Инге, похоже, интуитивно проявляет глубину понимания, которая ясно проходит через всю его работу, и эта глубина привлекла меня.

Вторая причина состоит в том, что сам Инге был выдающимся философом, и, как часто бывает, это привнесло большую глубину и более широкий диапазон восприятия в задачу переводчика, чье техническое мастерство — лишь один из элементов профессии. Еще раз отмечу, что я не хочу умалять заслуг Маккенны, но он был банковским клерком и журналистом; его абсолютная любовь к Плотину очевидна и в то же время трогательна; однако я также ценю подготовку Инге и его комментарии, которыми он смог снабдить свою работу.

Третья главная причина моего предпочтения состоит в том, что Уильям Инге в течение долгого времени был единственным уважаемым академическим ученым — или, по крайней мере, одним из очень-очень немногих — кто действительно верил в истинность того, что говорит Плотин. Плотин интересовал его не как чисто историческая диковинка, но как представитель фундаментального мировоззрения, которое до сих пор отличается исключительной правдивостью, добродетелью и красотой. Авторитет Инге был настолько велик, что, когда Бертран Рассел писал главу о Плотине в своей «Истории западной философии», он счел Инге единственным достойным философом, который верит в Плотина: «Философскую систему, — говорит Рассел, — можно считать важной по целому ряду разнообразных причин. Первая и наиболее очевидная заключается в том, что, по нашему мнению, она может быть истинной. В настоящее время не так много исследователей философии могут применить этот критерий к Плотину; в этом отношении Уильям Инге — редкое исключение». Далее Рассел называет книгу Инге «бесценной» и отмечает, что «невозможно не согласиться с тем, что Инге говорит о влиянии Платона и Плотина».

И именно этому посвящен раздел о Плотине в моей книге — именно историческому влиянию Плотина. Непререкаемый авторитет Инге в этой области — еще одна причина, по которой я выбрал его.

И наконец, я просто хотел отдать должное этому удивительному человеку, который так долго поддерживал огонь учения Плотина, когда этим мало кто интересовался. Поэтому я выбрал Инге. С самого начала я ясно дал понять, что все цитаты взяты из Инге, и далее приводил аккуратные ссылки: номера страниц из работ Инге содержат точные отсылки к конкретному материалу Плотина (как правило, к «Эннеадам»). Все что требуется от ученого, который делает такой выбор, это аккуратно показать, каковы его источники, что я и сделал.

(В первом издании были пропущены несколько многоточий; они были восстановлены в последующих изданиях. И «четыре сатори» в противовес «часто» относится к Плотину; это также было исправлено в последующих изданиях. Однако вывод Карла Ясперса остается точно таким же — именно потому я его и цитирую: «То, что, согласно Порфирию, должно было выглядеть редким, аномальным опытом, является, по заявлению Плотина, естественной реальностью». Интерпретация «божественного в нас» взята как из Ясперса, так и из Инге, и они оба приводят тщательные обоснования. И я полностью цитирую их, чтобы любой ученый мог в этом сам убедиться.)

Но, конечно, «Пол, экология, духовность» — это не книга, посвященная техническим деталям перевода с древнегреческого и латыни; это книга, которая включает в себя небольшой раздел, содержащий общий обзор идей Плотина и их исторического влияния, который я представляю с аккуратностью и непредвзятостью — и, фактически, большинство читателей находят этот раздел стимулирующим. Мелкие технические вопросы достоинств различных переводов совершенно не касаются главных идей. По существу, общие концепции Плотина, которые я представил, можно было с тем же успехом вынести из любого перевода; это просто Плотин 101. (По поводу, в общем, бесспорного характера моей интерпретации Плотина и Эмерсона см. примечание 2.)

 

4 Walsh, R. 1995. The spirit of evolution. A review of Ken Wilber's Sex, Ecology, Spirituality. Noetics Sciences Review, Summer,

1995.

 

5 См. также M. Commons, J. Sinnott, F. Richards, and C. Armon (eds.) Adult Development, vol. 1, Comparisons and Applications of Adolescent and Adult Developmental Models (New York: Praeger, 1900.)

M. Commons, C. Armon, L. Kohlberg, F. Richards, T. Grotzer, and J. Sinnott (eds.) Adult Development, vol. 2, Models and Methods in the Study of Adolescent and Adult Thought (New York: Praeger, 1900.)

 

J. Sinnott and J. Cavanaugh (eds.), Briding Paradigms: Positive Development in Adulthood and Cognitive Aging (New York: Praeger, 1991.) А также J. Sinnott (ed.), Interdisciplinary Handbook of Adult Lifespan Learning. (Greenwich, Conn.: Greenwood

Press, 1994.)

 

Книга «Трансценденция и зрелая мысль во взрослой жизни: дальние пределы взрослого развития», изданная Мелвином Э. Миллером и Сюзан Р. Кук-Гройтер,— это блестящая и доступная антология. Особо следует отметить главу Мелвина Миллера («Мировоззрения и развитие эго»), которая касается незаслуженно забытой темы; и главу Л. Юджина Томаса («Возникающая трансперсональная парадигма сознания»), которая служит великолепным введением в этот предмет. Я всегда ценил работу Томаса; он привносит в нее замечательную ясность, основательность и остроту суждений. И он всегда касается самой сути важнейших вопросов в этой области.

Прекрасными справочными пособиями по-прежнему являются книги Чарльза Тарта «Трансперсональные психологии» и Сеймура Бурштейна «Трансперсональная психотерапия». Книга «Трансформации сознания» (Wilber at al., 1986) также остается стандартным пособием по трансперсональной психологии развития.

Возможно, самая доступная трансперсональная антология — это «Пути за пределы эго» под редакцией Р. Уолша и Ф. Воган. (Мое единственное возражение заключается в том, что авторы продолжают перепечатывать первоначальный черновой вариант моей статьи «Глаза в глаза», в котором, по семантическим причинам, отрицается возможность создания более высокой или трансперсональной «науки» — просто потому, что понятие «наука» так тесно связано с «эмпирическим». Впоследствии я решил, что это было проигрышной семантической уверткой, и в опубликованной версии «Глаза в глаза» точно определил, что мы можем подразумевать под более высокой, неэмпирической наукой, и моя позиция с тех пор не изменилась. Необъяснимым образом, редакторы по-прежнему используют мой первоначальный набросок [стр. 184-89]). Во всем остальном эта антология остается самым лучшим введением в данную область, и я настоятельно ее рекомендую.

6 Кстати, я всегда отмечал, что согласен с Юнгом в отношении природы этих архаических образов как архаических образов: я убежден, что они коллективно наследуются — как некий вид филогенетического наследия (с этим соглашался и Фрейд); они играют важную роль в определенных видах патологии; их в изобилии можно найти в мировых мифологиях; они часто появляются в сновидениях; и так далее. Однако эти архаические образы имеют малое (если вообще какое-либо) отношение к пост-постконвенциональному развитию. Одно из до/транс заблуждений Юнга состояло в том, что он путал коллективное с надличностным, в то время как существуют коллективные доличностные, коллективные личностные и коллективные надличностные (трансперсональные) структуры.

7 Есть масса способов описать архетипы, как они используются вечной философией. Если вы пребываете в бесформенной медитации (прекращении или нирвикальпа самадхи), первые феномены, которые вы замечаете, выходя из состояния прекращения, это именно архетипы. Это тонкие формы, звуки, игра света, эмоции, энергетические потоки и так далее. Точно так же каждую ночь, когда вы выходите из глубокого сна и начинаете видеть сны, первые формы, которые вы видите, это архетипы. В аннуттара тантра-йоге, когда вы выходите из состояния «достижения близости черноты», первые формы, которые вы видите, это архетипы*.

 

* Состояние нирвикальпа самадхи (прекращения сознания) субъективно (зрительно) переживается как «слепящая тьма» (серая пустота, парадоксальным образом наполненная сиянием); в аннуттара тантра-йоге это просто чернота, то же бывает при кратковременной потере сознания и при глубокой интроспекции. В отношении образов, предшествующих началу сна со сновидениями, Уилбер не совсем прав, поскольку исследования неоспоримо показывают, что при переходе от глубокого сна к сну со сновидениями, человек почти просыпается — попадает в «гипнагогическое» состояние, являющееся промежуточным между сном со сновидениями и бодрствованием, а не между глубоким сном и сном со сновидениями. Кроме того, архетипы— это вовсе не первое, что человек видит или как-то еще (например, кинестетически) воспринимает в подобных ситуациях; в, частности, в зрительной модальности им предшествуют «зрительные константы», прекрасно описанные Арнхеймом. Тем не менее Уилбер прав, говоря, что все эти феномены связаны с активацией ранних (и, возможно, филогенетически наследуемых) структур сознательного представления опыта. (Прим. ред.).

 

Общее во всем этом то, что архетипы — это первичные формы, лежащие на границе между каузальным неявленным и первым проявлением тонкого уровня. Таким образом, они представляют собой первые и самые ранние формы в инволюции или проявлении (или в движении от каузального Источника) и последние или высшие формы в эволюции или возвращении к Источнику (и, значит, и последние барьеры на этом пути).

Как я уже сказал, эти архетипы проявляются как тонкие формы, свет, энергетические потоки, звуки, исключительно тонкие эмоции и так далее — первые формы бытия, на основе которых будут моделироваться все менее высокие формы бытия; первые эмоциональные формы, лишь слабым отражением которых будут все менее высокие чувства; первые формы явленного сознания, бледной копией которых будет всё менее высокое познание; первые формы ясности, по сравнению с которыми всё менее высокое понимание будет лишь смутным намеком; первые формы звука, глухим отзвуком которых будут все менее высокие звуки. И, таким образом, архетипы, истинные архетипы, — это Формы нашего собственного высшего потенциала, Формы нашей подлинной природы, призывающие нас вспомнить, кто и что мы на самом деле. И в конце своего действия они отторгаются и демонтируются — как отбрасывается лестница, которая выполнила свою задачу— и взамен возникает сияющая бесконечность, которая всегда уже просвечивала через все эти заслонявшие ее Формы.




Не нашли, что искали? Воспользуйтесь поиском:

vikidalka.ru - 2015-2019 год. Все права принадлежат их авторам! Нарушение авторских прав | Нарушение персональных данных