Главная | Случайная
Обратная связь

ТОР 5 статей:

Методические подходы к анализу финансового состояния предприятия

Проблема периодизации русской литературы ХХ века. Краткая характеристика второй половины ХХ века

Ценовые и неценовые факторы

Характеристика шлифовальных кругов и ее маркировка

Служебные части речи. Предлог. Союз. Частицы

КАТЕГОРИИ:






Явление двенадцатое. Негина, Мелузов и Смельская.




 

Негина, Мелузов и Смельская.

Смельская . Вот, Саша, на! (Подает один сверток.) Это Иван Семеныч купил нам по платью. Это тебе, а это мне.

Развертывают и смотрят оба куска.

Мелузов . Да какое же он имеет право делать подарки Александре Николавне?

Смельская . Ах, оставьте, пожалуйста, ваши рассуждения! Ваша философия теперь не к месту. Это совсем не подарок, это он ей за билет в бенефис.

Мелузов . А вам за что?

Смельская . А вам какое дело! За то, что любит меня.

Негина . Именно то, что мне нужно, Нина. Ах, как мило!

Смельская . Ведь я выбирала; уж я знаю, что тебе требуется. Ну, едем, Саша, едем скорей!

Негина . Куда?

Смельская . Кататься, я на лошадях Ивана Семеныча, а потом обедать в вокзал. Он звал всю труппу, хочет проститься со всеми; он скоро уезжает.

Негина (задумчиво). Право, не знаю.

Смельская . Да что ты, помилуй! Об чем тут думать! разве отказаться можно? Должна же ты поблагодарить его.

Мелузов . Весьма любопытно, как вы поступите в этом случае?

Негина . Знаете что, Петр Егорыч? Я думаю, что мне надо ехать, а то неучтиво. Можно вооружить против себя всю публику: князь уж сердится, да и Великатов может обидеться.

Мелузов . А когда же мы будем к тихой семейной жизни привыкать?

Смельская . Это уж после бенефиса, Петр Егорыч. Время ли теперь о семейной жизни думать. Это смешно даже. Еще семейная-то жизнь успеет надоесть; а теперь нужно пользоваться случаем.

Негина .(решительно). Нет, Петр Егорыч, я поеду. В самом деле, отказываться нехорошо.

Мелузов . Как вам угодно; это ваше дело.

Негина . Тут не в том дело, угодно ли мне; может быть, мне и неугодно; а необходимо ехать; конечно, необходимо, и рассуждать нечего.

Мелузов . Так поезжайте!

Смельская . Сбирайся, сбирайся!

Негина . Я сейчас. (Уходит за перегородку со свертком.)

Смельская . Вы не ревновать ли вздумали? Так успокойтесь, он через день уезжает, да и я не уступлю его Саше.

Мелузов . «Не уступлю». Вы меня извините, я таких отношений между мужчинами и женщинами не понимаю.

Смельская . Да где же еще вам понимать! Ведь вы жизни совсем не знаете. А вот поживите между нами, так научитесь все понимать.

Входит Негина одетая.

Ну, идем! Прощайте! (Уходит.)

Негина . Петя, ты приходи вечером; мы будем учиться; я буду умница; я буду тебя слушаться всегда во всем, а теперь прости меня! Ну, прости, милый! (Целует его и убегает.)

Мелузов (нахлобучивает шляпу). Гм! (Подумав.) Зашагаем ко дворам! Ничего не поделаешь!

 

Действие второе

 

ЛИЦА:

Негина.

Смельская.

Князь Дулебов.

Великатов.

Бакин.

Мелузов.

Нароков.

Гаврило Петрович Мигаев — антрепренер.

Ераст Громилов — трагик.

Вася, молодой купчик, приятной наружности и с приличными манерами.

Публика разного рода, более купеческая.

 

Городской сад. Направо (от актеров) задний угол театра (деревянного) с входной дверью на сцену; ближе к авансцене садовая скамья; налево, на первом плане, под деревьями, скамейка и стол; в глубине под деревьями столики и садовая мебель.

 

Явление первое

 

Трагик сидит у стола, опустив голову на руки; из театра выходит Нароков.

Трагик . Мартын, антракт?

Нароков . Антракт. А ты уж опять «за Уралом за рекой»?

Трагик . Где мой Вася? Где мой Вася?

Нароков . А я почем знаю.

Трагик . Мартын, поди сюда!

Нароков (подходя). Ну, пришел сюда, ну, что?

Трагик . Деньги есть?

Нароков . Ни крейцера.

Трагик . Мартын… для друга! Велико это слово!

Нароков . Pas un sou[1]; хоть вывороти карманы.

Трагик . Скверно.

Нароков . На что хуже.

Трагик (покачав головой). О люди, люди!..

Молчание.

Мартын!

Нароков . Что еще?

Трагик . Займи поди!

Нароков . У кого прикажете? Кредит-то у нас с тобой необширный.

Трагик . О люди, люди!

Нароков . Да, уж действительно, «о люди, люди»!

Трагик . И ты, Мартын, возроптал?

Нароков . Какая-то гнусная, дьявольская интрига затевается.

Трагик (грозно). Интрига? Где? Против кого?

Нароков . Против Александры Николавны!

Трагик (еще грознее). Кто он? Где он? Скажи ему от меня, что он со мной будет иметь дело, с Ерастом Громиловым!

Нароков . Ничего ты не сделаешь. Замолчи! Не раздражай меня! Я и так расстроен, а ты шумишь без толку. Мука мне с вами! У всех у вас и много лишнего, и многого не хватает. Я измаялся, глядя на вас. У комиков много лишнего комизма, а у тебя много лишнего трагизма; а не хватает у вас грации… грации, меры. А мера-то и есть искусство… Вы не актеры, вы шуты гороховые!

Трагик . Нет, Мартын, я благороден… Ах, как я благороден! Одно, брат Мартын, обидно, что благороден-то я только в пьяном виде… (Опускает голову и трагически рыдает.)

Нароков . Ну, вот и шут, ну, вот и шут!

Трагик . Мартын! говорят, что ты сумасшедший; скажи мне, правда это или нет?

Нароков . Правда, я согласен; но только с одним условием: если вы все здесь умные, так я сумасшедший, я тогда спорить не стану.

Трагик . Знаешь, Мартын, на что мы с тобой похожи?

Нароков . На что?

Трагик . Ты знаешь Лира?

Нароков . Знаю.

Трагик . Так помнишь, там, в лесу, в бурю… Я — Лир, а ты — мой дурак.

Нароков . Нет, не заблуждайся, Лиров нет меж нами; а кто из нас дурак, это я предоставляю тебе самому догадаться.

Из театра выходит Негина.

 

Явление второе

 

Трагик, Нароков и Негина.

Негина . Что ж это такое, Мартын Прокофьич? Что они со мной делают?

Нароков (хватаясь за голову). Не знаю, не знаю, не спрашивайте меня.

Негина . Да ведь это обидно до слез.

Нароков . О, не плачьте; они не стоят ваших слез. Вы белый голубь в черной стае грачей, вот они и клюют вас. Белизна, чистота ваша им обидна.

Негина (сквозь слезы). Послушайте, Мартын Прокофьич, ведь при вас, при вас, помните, он обещал дать мне сыграть перед бенефисом. Я жду, я целую неделю не играла, сегодня последний спектакль перед бенефисом; а он, противный, что же делает! Назначает «Фру-фру» со Смельской.

Нароков . Кинжал в грудь по рукоятку!

Негина . Устраивают ей овации накануне моего бенефиса, подносят букеты; а меня публика и забыла совсем. Какой же у меня может быть сбор!

Трагик . Офелия, удались от людей!

Негина . Я стала ему говорить, он только шутит да смеется в глаза.

Нароков . Дерево он у нас, дерево, дуб, осина.

Трагик . Офелия, удались от людей!

Негина . Мартын Прокофьич, вы только одни меня любите.

Нароков . О да, больше жизни, больше света.

Негина . Я вас понимаю и сама люблю.

Нароков . Понимаете, любите? Ну, вот я и счастлив, да, да… (тихо смеется) как ребенок, счастлив.

Негина . Мартын Прокофьич, сделайте одолжение, поищите Петра Егорыча; скажите ему, чтобы он ко мне на сцену пришел.

Нароков . Я так счастлив, что с удовольствием позову и приведу к вам вашего любовника.

Негина . Он жених, Мартын Прокофьич, а не любовник.

Нароков . Все равно, все равно, голубь мой белый! Жених, муж; но если вы его любите, так он ваш любовник. Но я ему не завидую, я сам счастлив.

Негина . Да зайдите в кассу, узнайте, берут ли на мой бенефис. Я подожду вас в уборной: будем чай пить.

Нароков уходит.

Трагик . Коли с ромом, так и я буду.

Негина . Нет, без рому. (Уходит на сцену.)

Трагик . Где мой Вася? где мой Вася? (Уходит в глубину сада.)

Входят князь Дулебов и Мигаев.

 

Явление третье

 

Дулебов и Мигаев.

Дулебов . Негина нам не годится, говорю я вам. Вы обязаны угождать благородной публике, светской, а не райку. Ну, а нам она не по вкусу, слишком проста, ни манер, ни тону.

Мигаев . Гардеробу не имеет хорошего, а талант большой-с.

Дулебов . Ну, талант! Много вы, мой милый, понимаете!

Мигаев . Действительно, ваше сиятельство, я понимаю не очень много; но ведь мы судим… извините, ваше сиятельство, по карману: делает сборы большие, так и талант.

Дулебов . Ну да, конечно; вы материалисты.

Мигаев . Совершенно справедливо изволили сказать, ваше сиятельство, мы материалисты.

Дулебов . Вы не понимаете этого… тонкого… как это сказать… этого шику.

Мигаев . Не понимаем, ваше сиятельство. Но позвольте вам доложить, я в прошлом году выписал знаменитость с шиком на великосветские роли…

Дулебов . Ну, что же?

Мигаев . Убыток, ваше сиятельство. Ни красы, ни радости.

Дулебов . Красы не было? Ну, как это возможно сказать, как можно позволить себе сказать, что красы не было!

Мигаев . Виноват, ваше сиятельство. Краса действительно была: бывало, когда она одевается, так вся труппа подле уборной, кто в двери, кто в щелочки. Ведь у нас уборные прозрачные, ажур устроены.

Дулебов (хохочет). Ха, ха, ха! Вот видите! Ну и радость тоже.

Мигаев . Так точно-с, и радость была… для вашего сиятельства, а для меня горе.

Дулебов . Ха, ха, ха! Ты каламбурист.

Мигаев . Нельзя же без этого, всего есть понемножку, а то пропадешь; наше звание такое, ваше сиятельство.

Дулебов . Ты бы водевили писал. Извините, я вам говорю «ты»… Но это только знак расположения, мой милый.

Мигаев . А из чего же мы и бьемся, как не из расположения. Только осчастливьте, ваше сиятельство… А там «ты» ли, «вы» ли — это решительно все равно.

Дулебов . Нет, зачем же! Я учтив, я всегда деликатен. Так что ж вы водевилей не пишете?

Мигаев . Пробовал, ваше сиятельство.

Дулебов . Ну, что же?

Мигаев . Театрально-литературный комитет не одобряет.

Дулебов . Странно. Отчего же так?

Мигаев . Не могу знать, ваше сиятельство.

Дулебов . А вы в другой раз, коли напишете, так скажите мне. Я вам сейчас… у меня там. Ну, да что тут. Только скажите.

Мигаев . Слушаю, ваше сиятельство.

Дулебов . А я уж это сейчас!.. у меня там… ну, да что толковать, только скажите… А я вам, вместо Негиной, выпишу актрису настоящую; и собой (разводит руками) уж, мое почтение! Пальчики оближете.

Мигаев . Пальчики облизать, это ничего, это еще можно стерпеть, не пришлось бы кулаком слезы утирать, ваше сиятельство?

Дулебов . Ха, ха, ха! Вы каламбурист! Нет, право, пишите водевили, пишите, я советую. А актриса, я вам говорю, прелесть.

Мигаев . Цена, ваше сиятельство?

Дулебов . Ну, цена, конечно, подороже.

Мигаев . Из каких же доходов, ваше сиятельство? Где взять прикажете? И так год от году на них цена растет; а сборы все хуже да хуже. Платим жалованье, очертя голову, точно миллионщики. Разве исполу, ваше сиятельство?

Дулебов . Что такое «исполу»! Как так исполу?

Мигаев . Пополам, половину жалованья вы, половину я.

Дулебов . Ха, ха, ха! Ну, пожалуй… Ну, что такое Негина? Какая это первая актриса! с ней скучно, мой милый, она не оживляет общества, она наводит на нас уныние.

Мигаев . Что же делать! уж если так угодно вашему сиятельству, так я с ней контракта не возобновлю.

Дулебов . Да, непременно.

Мигаев . У нее контракт кончается.

Дулебов . Ну, вот и прекрасно. Вся наша публика будет вам благодарна.

Мигаев . Да публики-то вашей, ваше сиятельство, только первый ряд кресел.

Дулебов . Зато мы даем тон.

Мигаев . Как бы не прогадать.

Дулебов . О нет, не беспокойтесь! Публика к ней охладела; вот посмотрите, в бенефис у ней совсем сбору не будет. Хотите пари?

Мигаев . Спорить не смею.

Дулебов . Да и нельзя со мной спорить; я лучше вас знаю публику и понимаю дело. А я такую актрису выпишу, что она здесь всех одушевит. Мы тогда заживем припеваючи.

Мигаев . Припеваючи? Волком бы не завыть, ваше сиятельство.

Дулебов . Ха, ха, ха! Нет, ты каламбурист, решительно каламбурист. Ах, извините. Это у меня, когда уж очень я разговорюсь, в дружеской беседе, а то я вообще деликатен… я даже и с прислугой… (Вынимает портсигар.) Хочешь сигару?

Мигаев . Пожалуйте, ваше сиятельство. (Берет сигару.) Дорогие-с?

Дулебов . Я дешевых не курю.

Мигаев . А у меня горе, ваше сиятельство.

Дулебов . Что такое?

Мигаев . Трагик запил. Вон он бродит по саду.

Дулебов . А паспорт у него в порядке?

Мигаев . Когда ж у них в порядке бывают, ваше сиятельство.

Дулебов . Так можно пугнуть: что, мол, по этапу на место жительства.

Мигаев . Нет, уж пугать-то их, ваше сиятельство, не приходится: себе дороже.

Дулебов . А что?

Мигаев . Душа у них очень широка, ваше сиятельство. Мне, говорит, хоть в Камчатку, а ты — мерзавец! Да так он это слово, ваше сиятельство, выразительно выговорит, что не до разговоров, а только подумываешь, как бы ноги унести.

Дулебов . Да, в таком случае лучше лаской.

Мигаев . Уж и то ласкою. Удивляются, ваше сиятельство, что укротители ко львам в клетку ходят; нас этим не удивишь. Я скорей соглашусь ко льву подойти, чем к трагику, когда он не в духе или пьян.

Дулебов . Ха, ха, ха! Однако задали они вам страху. Я пойду поищу своих. (Уходит за театр.)

Входит трагик.

 

Явление четвертое

 

Мигаев и трагик.

Мигаев (подает сигару). Хочешь сигару?

Трагик . Грошовая? От тебя ведь хорошей не дождешься.

Мигаев . Нет, хорошая, княжеская.

Трагик . А что ж сам не куришь?

Мигаев . Да у меня свои-то лучше. (Вынимает серебряный портсигар.)

Трагик . Вот какой портсигар у тебя, а говоришь, денег нет.

Мигаев . Да, чудак, давно б я его заложил, да нельзя — дареный, в знак памяти, пуще глазу его берегу. Видишь надпись: «Гавриилу Петровичу Мигаеву от публики».

Трагик . Ефиоп!

Мигаев . Толкуй с тобой, коли ты резонов не понимаешь. Вон публика; должно быть, акт кончился. (Уходит.)

Трагик (вслед ему). Ефиоп! (Садится к столу.) О люди, люди! (Опускает голову на руки.)

Входят Дулебов, Великатов, Бакин и Вася.

 

Явление пятое

 

Трагик, Дулебов, Великатов, Бакин и Вася.

Бакин . Это прекрасно; так их и надо учить, вперед умнее будут. Я в кассу заходил, справлялся; сбору четырнадцать рублей.

Вася . Капитал небольшой-с. Еще завтра поторгуют утром да вечером; оно и понаберется.

Бакин . Сто рублей. Больше не будет.

Вася . И то деньги-с.

Бакин . Не велики. Ведь, чай, и должишки есть, за тряпочки за разные. Без этого актрисы не живут. (Васе.) Вам не должна?

Вася . Мы в кредит не отпускаем-с.

Бакин . Скрываете. Я это люблю, это очень приятно, когда общественное мнение так дружно высказывается. (Великатову.) Как вы полагаете?

Великатов . Совершенно согласен с вами.

Бакин . Она в лице князя оскорбила наше общество; а общество платит ей за это равнодушием, дает понять, что оно забыло о ее существовании. Вот когда придется ей зубы на полку положить, так и выучится приличному обхождению.

Вася . Чем же госпожа Негина оскорбила его сиятельство?

Бакин . Да вы знаете князя Ираклия Стратоныча? Вот он!

Вася . Как же нам не знать-с, и кто ж в наших палестинах не знает их сиятельства!

Дулебов . Да, мы с ним знакомы давно, я еще и отца его…

Бакин (Васе). Значит, вы знаете, что это за человек? Это человек в высшей степени почтенный, это наш аристарх, душа нашего общества, человек с большим вкусом, умеющий хорошо пожить, человек, любящий искусство и тонко его понимающий, покровитель всех художников, артистов, а преимущественно артисток…

Дулебов . Не довольно ли?

Бакин . Каждому по заслугам, князь. И кроме того, человек щедрый, гостеприимный, отличный семьянин. Господа, заметьте это! Это редкость в наше время. Ну, одним словом, человек почтеннейший во всех отношениях. Так я говорю?

Вася . Точно так-с.

Бакин (Великатову). Кажется, тут двух мнений быть не может?

Великатов . Совершенно с вами согласен.

Бакин . И этот, господа, почтеннейший во всех отношениях человек и отличный семьянин пожелал осчастливить своей благосклонностью девицу, и именно Негину. Что тут дурного, я вас спрашиваю. Он очень учтиво говорит ей: «Хотите, душенька, идти ко мне на содержание?» А она изволила обидеться и расплакаться.

Дулебов . Нет уж, Григорий Антоныч, оставьте, сделайте одолжение!

Бакин . Почему же, князь?

Дулебов . Вы когда начнете хвалить кого-нибудь, так у вас выходит, что почтенный во всех отношениях человек оказывается совсем непочтенным.

Бакин . Как вам угодно. Я не знаю… я всегда говорю правду. Позвольте, князь, я продолжу немножко. Так, изволите видеть, госпожа Негина обиделась. Ей бы и в голову не пришло обижаться, по крайней мере, своим умом ей бы никак до этого не дойти, потому что, в сущности, тут для нее нет ничего обидного. Оказывается постороннее влияние.

Дулебов . Да, я слышал.

Бакин . У этой барышни нашелся наставник студент, значит, дело объясняется просто.

Дулебов . И в театр проникли.

Бакин . Знали бы свое дело, резали бы собак да лягушек; а то вздумали актрис просвещать. Ученая пропаганда между актрисами — дело опасное; против нее надо принять неотложные меры.

Дулебов . Конечно.

Бакин . Ну, как они просветят их в самом деле; куда ж нам тогда с князем деться?

Дулебов . Ну, уж довольно: прошу вас!

Бакин . Извольте, я кончил. (Великатову.) Вы, кажется, хотели уехать сегодня?

Великатов . Не всегда можно рассчитывать наверное. Я действительно хотел уехать сегодня; но теперь мне представляется одна операция, на которую я прежде не рассчитывал.

Бакин . Нажива манит?

Великатов . Это дело рискованное: можно и нажить, а очень легко и потерять.

Бакин . Хорошо бы сегодня поужинать вместе.

Великатов . Что ж, я не прочь.

Бакин . Князь, как вы?

Дулебов . Да, пожалуй, поедемте.

Бакин . Сойдемся здесь по окончании спектакля, да и поедем куда-нибудь! Теперь что там? Дивертисмент?

Вася . Рассказчик какой-то рассказывает.

Дулебов . Что ж, пойдемте посмеемтесь.

Бакин . Коли есть чему, прибавьте, князь.

Бакин, Дулебов и Великатов уходят.

Трагик . Где мой Вася?

Вася (подходя). Здесь Вася. Что тебе?

Трагик . Где ты, братец, пропадаешь?

Вася . Да тебе что нужно-то от меня; говори скорее!

Трагик . Что нужно! Уважение нужно. Разве ты своей обязанности не знаешь?

Вася . Ну, подожди немножечко; уважу. Ведь уж долго ждал, так немножко-то подождать можешь. Я пойду рассказчика послушаю; все наши там. Ну, будь друг, не держи меня!

Трагик . Ступай! Я благороден.

Вася уходит. Со сцены выходят Негина, Смельская и Мелузов; у него на руке плед и накидка Негиной.

 

Явление шестое

 

Трагик, Негина, Смельская и Мелузов.

Смельская . Да, Саша, твое положение очень неприятное; я понимаю; только я тут ни в чем не виновата. Ах, Саша, и я в большом затруднении.

Негина . Не может быть: какие у тебя затруднения! Я не верю. Тебе так легко, хорошо живется на свете.

Смельская . А вот видишь. (Отводит Негину к стороне.) За мной очень ухаживает князь.

Негина . Так что ж! Уж это твое дело.

Смельская . Конечно, мое дело, я это знаю; но мне и Великатова не хочется упустить.

Негина (с некоторым волнением). А разве Великатов тоже за тобой ухаживает?

Смельская . Он странный какой-то: каждый день бывает у меня, исполняет все мои желания, а ничего не говорит… Он робок, должно быть. Ведь бывают такие характеры. Как мне теперь поступить, уж я и не знаю. Показать князю холодность — наживешь врага; а Великатов, пожалуй, уедет завтра, и его потеряешь. Любезничать с князем будет и неблагодарно с моей стороны, да и Великатов мне гораздо больше нравится.

Негина . Еще бы! Конечно… Кому он не понравится!

Смельская . Ты находишь? А что я узнала про него! Ведь у него миллионное состояние; он только прикидывается таким простым. Уж и не знаю, что мне делать. Поверишь ли, Саша, измучилась.

Негина . Я ведь ничего не понимаю в этих делах; спроси вон Петра Егорыча.

Смельская . Что ты! А он-то что понимает? Он будет городить свою философию; нужно очень. И ты, милая Саша, напрасно его слушаешь! Не слушай, не слушай ты его, коли добра себе желаешь. Он тебя только с толку сбивает. Философия-то хороша в книжках; а он поживи-ка попробуй на нашем месте! Уж есть ли что хуже нашего женского положения! Ты домой, так пойдем!

Негина . Мне бы хотелось поговорить с Гаврилом Петровичем, я его дожидаюсь.

Смельская . Так и я подожду.

Подходят к Мелузову, который смотрит на трагика.

Трагик (поднимая голову, Мелузову). Кто ты такой? Зачем ты здесь?

Негина . Он со мной пришел.

Трагик . Александра Николавна!.. Саша! Офелия! Зачем он здесь?

Негина . Это мой жених, мой учитель.

Трагик . Учитель! Чему же он тебя учит?

Негина . Всему хорошему.

Трагик (Мелузову). Ну, поди сюда!

Мелузов подходит.

Давай руку!

Мелузов подает руку.

Я сам тоже учитель, да, учитель. Что ты на меня смотришь? Я учу богатого купца.

Мелузов . А позволено ли мне будет спросить?..

Трагик . Спрашивай!

Мелузов . Чему, например, вы учите?

Трагик . Благородству.

Мелузов . Предмет серьезный.

Трагик . Я думаю, да-с… я думаю. Это не то, что твоя география какая-нибудь. Значит, мы с тобой учителя, ну, и прекрасно. По этому случаю пойдем в буфет, выпьем и, разумеется, на твой счет.

Мелузов . Ну, уж извините! На этом поприще я вам не товарищ, я не пью.

Трагик . Саша, Саша! Александра! К нам, к артистам, в храм муз, кого ты водишь с собой!

Мелузов . Да пойдемте! Вы будете пить вино, а я стакан воды выпью.

Трагик . Пошел ты к черту! Уберите его! (Опускает голову.) Где мой Вася?

Входят Дулебов, Великатов, Бакин, Вася, за ним лакей из буфета с бутылкой портвейна и рюмками; нескольколиц из публики, которые остаются в глубине сцены.

 

Явление седьмое

 

Дулебов садится на скамейку с правой стороны, с ним рядом садится Смельская, неподалеку от них Мелузов и Негина; к ним подходят с левой стороны Великатов и Бакин. Трагик сидит в прежнем положении, к нему подходит Вася и лакей из буфета, который ставит бутылку и рюмки на стол и отходит к стороне. Публика частию стоит, а частию садится за столики в глубине. Потом Мигаев.

Вася (трагику, наливая рюмку вина). Покорнейше прошу, пожалуйте!

Трагик . Не проси, и так выпью. К чему много слов: «Покорнейше прошу, пожалуйте!» Скажи: пей! Видишь, как просто — всего только одно слово; а какая мысль глубокая.

Из театра выходит Мигаев.

Негина . Гаврило Петрович, пожалуйте сюда!

Мигаев (подходя к Негиной). Что вам угодно?

Негина . На сцене вы всё бегали от меня; я желаю теперь поговорить с вами здесь, при посторонних.

Мелузов . Да, интересно будет выслушать от вас мотивы ваших поступков.

Мигаев . Каких поступков-с?

Мелузов . Вы назначили бенефис Александры Николаевны в самом конце ярмарки.

Мигаев . Самое лучшее время-с. По контракту я обязан дать бенефис госпоже Негиной во время ярмарки; но там не сказано, в начале или в конце; это уж мое дело-с.

Мелузов . Вы стоите на почве закона; это я понимаю. Но, кроме закона, существуют еще для человека нравственные обязанности.

Мигаев . Это какие же такие-с, и к чему весь этот разговор?

Мелузов . А вот послушайте: вы отодвинули бенефис до последнего дня, поздно выпустили афиши и не дали Александре Николавне сыграть перед бенефисом. Это ваши поступки.

Мигаев . Точно так-с.

Мелузов . Но Александра Николавна этого не заслужила, потому что в продолжение ярмарки доставляла вам всегда полные сборы, чего другие не делали. Вот и потрудитесь оправдать свое поведение.

Трагик . Ефиоп!

Мигаев . Сколько мне известно, вы у нас в театре не служите; а посторонним я в своих делах отчета не даю-с.

Дулебов . Разумеется. Что за допрос! Он хозяин в театре, он поступает, соображаясь с своими расчетами и выгодами.

Мелузов . Тем не менее такие поступки называются неблаговидными, и господин, позволяющий себе подобный образ действий, не имеет права считать себя честным человеком. О чем я и имею честь объявить вам перед публикой. И затем мы считаем себя удовлетворенными.

Мигаев . Как вам угодно-с, как вам угодно-с, мне все равно. У публики вкусы разные, на всех не угодишь: вам мои поступки не нравятся, а князь их одобряет.

Мелузов . Какое мне дело до князя! Нравственные-то законы для всех одинаковы.

Мигаев подходит к князю.

Бакин . Вот охота людям даром терять красноречие, проповедовать Мигаеву об честности! Уж это очень наивно. Честность он давно считает предрассудком, и для него разницы между честным и бесчестным поступком не существует, пока его не побили. А вот плюхи две-три влетит, тогда он задумается: должно быть, мол, я какую-нибудь мерзость сделал, коли меня бьют.

Трагик . Да и влетит, и дождется, уж это я ему давно пророчу.

Мигаев (подойдя к Негиной). Значит, вы, госпожа Негина, изволите быть на меня в претензии?

Негина . Конечно. И вы еще спрашиваете.

Мигаев . В таком случае, что же вас заставляет служить у меня? Контракт ваш кончается.

Негина . Да, но ведь вы сами просили, чтоб я его возобновила.

Мигаев . Извините, передумал-с. По требованию публики должен на ваше место пригласить другую артистку.

Негина стоит в изумлении.

Трагик . Офелия, удались от людей!

Негина . Вы должны были предупредить меня заранее; у меня были приглашения от других антрепренеров, я всем отказывала, я верила вашему слову.

Мигаев . Словам-то вы напрасно верите. Мы за каждое свое слово отвечать никак не можем, — мы зависим от публики и должны исполнять ее желания.

Негина . Куда же мне теперь, я и не знаю; вы меня поставили в такое положение…

Мигаев . Виноват-с. С другой бы артисткой я так и не сделал; но вы такой талант, для вас никакого ущерба не будет, вас везде примут с радостью.

Негина (сквозь слезы). Вы еще смеетесь надо мной… Но хорошо еще, что вы мне это сказали накануне моего бенефиса… я завтра прощусь с публикой… которая меня так любит… Надо напечатать, что я играю в последний раз.

Вася . Мы и без афиш везде разблаговестим.

Негина (Великатову). Вы, Иван Семеныч, не уедете до завтра?

Великатов . Нет, еще не уеду-с.

Негина . Значит, будете в театре?

Великатов . Непременно.

Бакин . Только вы этого на свой счет не принимайте: он остается не для вашего бенефиса, у него еще не кончены дела — есть в виду какая-то операция.

Великатов . Действительно есть. Эта операция не секрет, господа; я ее не скрою от вас; я хочу купить бенефис у Александры Николавны. Может быть, и наживу что-нибудь.

Негина . Как? Вы хотите купить мой бенефис? Вы не шутите? Это еще новая обида, новая насмешка надо мной?

Великатов . Нисколько не шучу. Как вы цените ваш бенефис, что вам угодно получить за него?

Негина . Я ни во что его не ценю, он ничего не стоит. Дай бог, чтобы убытку не было.

Вася . Напрасно изволите беспокоиться, ваш бенефис оченно можно купить-с.

Великатов . Сколько может получить бенефициант, если театр полон и цены большие? Ведь брал же кто-нибудь очень хорошие бенефисы?

Трагик (ударяя кулаком по столу). Я.

Вася . Мы с ним в начале ярмарки триста пятьдесят рублей взяли.

Великатов . Угодно вам получить триста пятьдесят рублей?

Негина . Я не могу; это очень много, это подарок… я не желаю получать подарков, это не в моих правилах.

Великатов . Как приятно слышать такие речи от молодой артистки! Сейчас видно, что у вас есть хороший руководитель, человек с честными, благородными убеждениями.

Вася . Да ничего не дорого, Александра Николавна, помилуйте-с! Уж коли Иван Семеныч берутся за это дело, так у вас завтра вся ярмарка будет. Я пятьдесят рубликов накину; угодно взять четыреста рублей?

Великатов . Нет, извините, я не уступлю, я предлагаю Александре Николавне пятьсот рублей.

Вася . Шабаш, дальше не пойду; цена настоящая.

Негина . Да что вы делаете, господа? Ведь у меня бенефис половинный, да еще расходы.

Вася . В убытке не будем-с; люди коммерческие; завтра к одиннадцати часам ни одного билета не останется. (Великатову.) Позвольте в долю войти! Пожалуйте два бельэтажа и дюжину кресел!

Великатов . Возьмите у кассира да скажите ему, чтобы он деньги за билеты, которые продал, и все оставшиеся билеты, исключая верхних, доставил мне сейчас же! Я здесь подожду.

Вася . Хорошо, я скажу-с. Извольте получить за два бельэтажа и двенадцать кресел. (Отдает деньги.)

Великатов (принимая деньги). Тут сто рублей.

Вася . Так точно, в расчете-с. Позвольте, тут наших есть человека четыре, так, может, найдутся охотники; я сейчас сбегаю. (Уходит в глубь сцены.)

Великатов . Я еще не получил вашего согласия, Александра Николавна.

Негина (Мелузову). Как мне поступить, Петр Егорыч! Я не знаю; как вы скажете, так я и сделаю.

Мелузов . И я не знаю: я в таких вопросах не компетентен. Покуда, кажется, все в законных формах. Соглашайтесь.

Негина (Великатову). Я согласна, благодарю вас.

Великатов . Благодарить не за что, я наживу деньги: я должен вас благодарить.

Мигаев (Дулебову). А вы, ваше сиятельство, пари предлагали.

Дулебов . Ну, кто же мог ожидать. Это совсем особенный случай.

Бакин (Великатову). Мне билетик оставьте! Любопытное это будет зрелище.

Вася возвращается.

Вася . Билеты и деньги кассир сейчас принесет, только кассу подсчитает. Я еще взял десять кресел по пяти рублей. Извольте получить. (Отдает Великатову 50 рублей.)

Великатов . Не дорого ли это?

Вася . Ничего не дорого; сейчас четыре билета по пяти рублей продал, а завтра у меня пойдет первый ряд по десяти, да на подарок беру по десяти рублей с рыла.

Дулебов . Уж это надо быть совсем дураком, чтобы в провинциальном театре платить по десяти рублей за кресло.

Вася . Да уж в первом-то ряду, ваше сиятельство, у кассира только одно место осталось.

Дулебов . В таком случае, Иван Семеныч, оставьте его за мной.

Великатов . За десять рублей, князь?

Дулебов . Что ж делать, коли все с ума сошли.

Вася . Ну, Гаврило Петрович, закрывай лавочку! Как Александра Николавна уедет, тебе больше не торговать! Баста! Калачом в театр не заманишь. Так ты и ожидай!

Негина . Дайте мне пальто, Петр Егорыч! До свиданья, господа! Благодарю вас! Вы меня утешили, а уж я плакать собиралась, право, господа, так обидно, так обидно…

Мелузов подает ей пальто, Негина надевает его.

Трагик . Вася, спрашивай шампанского!

Вася . Да разве нужно?

Трагик . Да как же, чудак; ты поступил благородно, так надо тебя поздравить, братец.

Вася . Так давно бы ты сказал. Человек, бутылку шампанского!

Негина . Прощайте, господа!

Великатов . Позвольте вам предложить мою коляску.

Смельская . Предлагаете коляску и себя, конечно, в провожатые?

Великатов . Нет, зачем же! Александра Николавна поедет с своим женихом. (Мелузову.) Кстати уж и вас кучер завезет домой; а потом вы его пришлите.

Мелузов . Обо мне-то уж ваши заботы я считаю, извините, лишними. (Закутывается пледом. Великатов ему помогает.) Вы напрасно беспокоитесь, я привык обходиться без чужой помощи. Это мой принцип.

Великатов . Но его трудно выдержать: без взаимной помощи люди не обходятся.

Негина (Великатову). Вы такой благородный человек, такой деликатный… Я вам так благодарна, я не знаю как и выразить… Я вас поцелую завтра.

Великатов . Очень буду счастлив.

Смельская . Завтра? Это долго ждать. (Дулебову.) Князь, а я вас поцелую сегодня, сейчас.

Дулебов . Готов служить, моя прелесть. Распоряжайтесь мной как угодно!

Смельская целует Дулебова.

Негина . Ну, прощайте, господа, прощайте! (Посылает рукой поцелуи.)

Трагик . Офелия! о нимфа! помяни меня в твоих святых молитвах.

 

Действие третье

 

ЛИЦА:

Негина.

Домна Пантелевна.

Великатов.

Бакин.

Мелузов.

Нароков.

Вася.

Трагик.

Матрена, кухарка Негиной.

 

Декорация первого действия. Вечер, на столе две свечи.

 

Явление первое

 

Матрена, потом Домна Пантелевна.

Матрена (у двери). Кто там?

За сценой голос Домны Пантелевны: «Это я, Матрена!»

Сейчас отпираю.

Входит Домна Пантелевна.

Киатра-то разошлась?

Домна Пантелевна . Нет еще, не совсем, с полчаса пройдет. Я нарочно пораньше; надо чай приготовить. Саша приедет, так чтобы ей не дожидаться. Самовар-то готов у тебя?

Матрена . Развела, гляди, зашумит скоро.

Домна Пантелевна . А зашумит, так прикрой.

Матрена . Что его прикрывать-то! Наш самовар и зашумит, так не скоро кипеть-то сберется; уж он поет-поет на разные голоса, надсажается-надсажается, а все толку мало; а раздувать примешься, так он хуже, ровно тебе на смех. У меня с ним брани немало бывает.

Домна Пантелевна . Измучилась я в театре-то; жара, духота, радехонька, что выкатилась.

Матрена . Да, вестимо, летнее дело в четырех стенах сидеть, а народу, поди, много?

Домна Пантелевна . Полнехонек театр, как есть; кажется, яблоку упасть негде.

Матрена . Ишь ты! Чай, в ладоши-то трепали-трепали?

Домна Пантелевна . Всего было. Поди-ка погляди самовар-то да сбери в ее комнате! Постой-ка, кто-то подъехал. Саше бы еще рано.

Матрена отворяет дверь, входит Великатов. Матрена уходит.

 

Явление второе

 

Домна Пантелевна и Великатов.

Великатов . Здравствуйте, Домна Пантелевна!

Домна Пантелевна . Здравствуйте, Иван Семеныч! Что это вы вздумали…

Великатов . Дело есть, Домна Пантелевна.

Домна Пантелевна . Так до завтра бы. А то поздно, неловко как-то, у нас об эту пору мужчины не бывают.

Великатов . Не беспокойтесь, Домна Пантелевна, я Александру Николавну дожидаться не стану; а про нас с вами никто дурного не скажет.

Домна Пантелевна . Ах вы, проказник!..

Великатов . Стало быть, тетенька, вам и опасаться нечего.

Домна Пантелевна . Да какая я вам тетенька?

Великатов . А что ж, разве бы я в племянники вам не годился?

Домна Пантелевна . Да уж чего еще лучше! Совсем молодец, поискать этакого красавца!

Великатов . А я вам, Домна Пантелевна, деньги привез за бенефис.

Домна Пантелевна . Вот благодарю, вот уж покорно благодарю! Самое это для нас нужное, самое необходимое; потому, Иван Семеныч, первое дело: долги. Как без них проживешь? Возможно ли?

Великатов . Невозможно, Домна Пантелевна.

Домна Пантелевна . Все мы люди.

Великатов . Все человеки, Домна Пантелевна.

Домна Пантелевна . Они, долги-то, у нас хотя и маленькие, а все-таки, ежели который человек с совестью, так беспокойство.

Великатов . Беспокойство, Домна Пантелевна, беспокойство. (Передавая пакет с деньгами.) Вот, отдайте Александре Николавне.

Домна Пантелевна . Благодарны, оченно вами благодарны, Иван Семеныч! Чаю не прикажете ли?

Великатов . Покорно благодарю; не могу, увольте от чаю, Домна Пантелевна! Как-то в душу ничего нейдет, особенно чай; так все словно тоска какая-то, Домна Пантелевна, все словно я не в себе.

Домна Пантелевна . Пахондрия.

Великатов . Действительно, Домна Пантелевна, пахондрия.

Домна Пантелевна . Денег много, а дела нет, вот она и привяжется.

Великатов . Как раз угадали; от этого от самого.

Домна Пантелевна . А то отчего ж бы вам тосковать-то.

Великатов . Это точно, что не от чего. А тоскую, Домна Пантелевна, вот и мечешься на ярмарке-то из трактира в трактир. Поверите ли, вот уж другую неделю все два раза в день пьян… Так думаю, Домна Пантелевна: либо это на меня напущено, либо уж богу так угодно.

Домна Пантелевна . Одиночество.

Великатов . Одиночество, Домна Пантелевна; золотые ваши слова; и разговору больше нет, что одиночество.

Домна Пантелевна . Изберите подругу жизни!

Великатов . Где взять прикажете?

Домна Пантелевна . Женитесь, возьмите барышню хорошую; за вас всякая пойдет, хоша бы самого высокого роду.

Великатов . Боюсь, тетенька.

Домна Пантелевна . Что вы, помилуйте, чего бояться, что тут страшного?

Великатов . Скучнее станет.

Домна Пантелевна . Ах, нет, это вы напрасно. Как же можно! Совсем разница женатый человек, нежели холостой.

Великатов . На фортепианах они очень любят играть; а я этого терпеть не могу.

Домна Пантелевна . Все-таки музыка. Ну, а холостому какое удовольствие? Окромя, что выпить с приятелями, никакой ему другой радости нет в жизни.

Великатов . А хозяйство, Домна Пантелевна? Как вы об этом скажете?

Домна Пантелевна . Ну, конечно, ежели кто хозяйство свое ведет…

Великатов . За мной этот грех водится. У меня в деревне домик хороший, комнат в сорок, лошадей довольно, садик разведен чуть не на версту, с беседками, с прудами…

Домна Пантелевна . Значит, все заведение вполне, как следует быть у хорошего помещика?

Великатов . Все вполне, Домна Пантелевна. Коли скучно, выдешь на крыльцо, индейские петухи по двору ходят, все белые.

Домна Пантелевна . Белые! Ах, скажите, пожалуйста!

Великатов . Закричишь им: «Здорово, ребята!» Они тебе отвечают: «Здравия желаем, ваше благородие!»

Домна Пантелевна . Приучены?

Великатов . Приучены. Ну, и утешаешься. По крышам, по заборам павлины сидят, хвосты-то на солнышке так и играют.

Домна Пантелевна . И павлины? Ах, батюшки мои!

Великатов . Выдешь в парк погулять, по озеру лебеди плавают, всё парочками, всё парочками, Домна Пантелевна.

Домна Пантелевна . Да неужто лебеди? Вот рай-то! Хоть бы глазком взглянула.

Великатов (взглянув на часы). Так мы хорошо, приятно с вами, тетенька, разговорились, что расставаться не хочется; поговорил бы и еще, да некогда, извините, дело есть.

Домна Пантелевна . Уж и я бы поговорила, такой вы для меня приятный… Этакого милого, обходительного человека я и в жизнь не видывала…

Великатов . От бенефиса вашего я, Домна Пантелевна, деньги нажил, так позвольте вам подарочек предложить. (Уходит в переднюю и выносит сверток в бумаге и подает Домне Пантелевне.)

Домна Пантелевна . Что же это такое?

Великатов . Платочек.

Домна Пантелевна (развернув бумагу). Да какой платочек, помилуйте — скажите, это целая шаль, я сроду такой и не нашивала. Да сколько ж она стоит-то?

Великатов . Не знаю, мне даром досталась, у купца у знакомого взял по-приятельски.

Домна Пантелевна . Батюшка, да за что же это? Право, уж я и не знаю, что мне… Да уж я вас поцелую, уж позвольте, родной мой… душа моя не вытерпит.

Великатов . Сделайте одолжение, сколько вам угодно.

Домна Пантелевна целует его.

Прощайте! Александре Николавне засвидетельствуйте мое почтение. Может быть, не увидимся. (Уходит.)

Домна Пантелевна провожает его в переднюю, потом возвращается.

Домна Пантелевна . Откуда этакие люди берутся! Батюшки мои! (Надевает платок.) Да я его и не сниму теперь. (Смотрит в зеркало.) Барыня, ну как есть барыня! Вот человек-то! А то что у нас за люди! Не глядели б глаза мои на них. Ведь вот есть же люди. (Прислушивается.) Кто там еще?

Входит Нароков с венками и букетами.

 

Явление третье

 

Домна Пантелевна и Нароков.

Нароков . Вот бери, на! Вот лавры твоей дочери! Гордись!

Домна Пантелевна . Эка невидаль! Куда нам эти веники-то! На что они!

Нароков . Невежество! Эти венки — знак восторга, знак признательности таланту за счастие, которое он доставляет. Лавры — это диплом на почет, на уважение.

Домна Пантелевна . Сколько небось истрачено на этот хворост! Лучше бы деньгами. Деньгам-то уж мы бы место нашли, а этот ворох… куда его? В печку, только и всего.

Нароков . Деньги-то ты проживешь, а это у тебя всегда на память останется.

Домна Пантелевна . Ну да, как же, нужно очень всякий хлам беречь! Нынче же за окно выкину. Ты вот смотри! (Показывает ему шаль и поворачивается перед ним.) Вот это подарок! Мило, прелестно, деликатно.

Нароков . Ну, всякому свое, я тебе не завидую; вот дочери твоей завидую. Я себе несколько листиков на память возьму. (Отрывает несколько листков.)

Домна Пантелевна . Да хоть все бери, не заплáчу.

Нароков (вынимает из кармана лист бумаги). А вот это передай Александре Николавне.

Домна Пантелевна . Что еще? Записка от кого-нибудь? Уж и так надоели с этими глупостями.

Нароков . Это от меня… это стихи… И я в Аркадии родился.

Домна Пантелевна . Где, Прокофьич, где?

Нароков . Далеко: ты там не бывала и не будешь никогда. (Показывает Домне Пантелевне стихи свои.) Вот видишь, бордюрчик: незабудки, анютины глазки, васильки, колосья. Видишь вот: пчелка сидит, бабочка летает… Я целую неделю рисовал.

Домна Пантелевна . Так ты бы сам и отдал.

Нароков . Стыдно. Вот смотри! (Указывает на свою голову.) Седая, лысая! А тут чувства молодые, свежие, юношеские, вот и стыдно. Вот, отдай! Да только ты не брось! Ведь ты грубая женщина, в тебе чувства нет. Для вас, грубых людей, удовольствие бросить, растоптать ногами все нежное, все изящное.

Домна Пантелевна . Да ну тебя! Ишь ты какой чувствительный. Не всем таким быть. Вот положи на стол; она приедет и увидит.

Нароков (кладет бумагу на стол). Да, я чувствительный. Прощай! (Уходит.)

Домна Пантелевна . Вот сумасшедший-то! А ничего, добрый, я его не боюсь. Другие хуже чудят: кто посуду бьет, кто на людей мечется, кусается; а этот смирный. Подъехал кто-то. Вот Саша, должно быть. (Идет к двери.)

Входит Негина с букетом и коробочкой в руках.

 

Явление четвертое

 

Домна Пантелевна и Негина.

Негина (кладет букет и коробочку на стол). Ох, устала! (Садится у стола.)

Домна Пантелевна . Извозчика-то отпустить?

Негина . Нет, зачем! Я вот отдохну, да прокатиться поедемте, подышать свежим воздухом. Еще не поздно. Ведь он на весь вечер нанят.

Домна Пантелевна . И то, что ж, пусть подождет, не задаром же деньги-то платить!

Негина . Что это на вас за шаль?

Домна Пантелевна . Великатов подарил; от бенефиста, говорит, деньги нажил. А что, хороша?

Негина . Отличная шаль, дорогая.

Домна Пантелевна . Он говорит, что даром досталась.

Негина . Верьте вы ему! Он все так говорит. Так он был здесь?

Домна Пантелевна . Да, заезжал и деньги привез.

Негина . Что ж он со мной не повидался?

Домна Пантелевна . Не знаю, торопится куда-то, уж не уезжает ли.

Негина . Может быть. Какой он странный, не поймешь его никак. (Задумчиво.) А вот этакий мужчина, кабы захотел, кажется, сразу мог бы увлечь женщину.

Домна Пантелевна . Ну, да что уж толковать! Да и не осудишь женщину-то. Как ее осудить! Сердце-то не камень: а таких молодцов немного, пожалуй, другого-то такого и всю жизнь не встретишь. Смиренничай да смиренничай — и проживешь всю жизнь так, ни за что; и вспомянуть будет нечем. Он мне про свою усадьбу рассказывал. Какое у него хозяйство диковинное!

Негина . Что ж мудреного; он очень богат.

Домна Пантелевна . Ты чаю не хочешь ли?

Негина . Нет, погодите немного. (Взглянув на стол.) А это что такое?

Домна Пантелевна . Это Прокофьич принес тебе на знак памяти.

Негина (рассматривая бумагу). Ах, как мило! Какой он добрый, милый старик!

Домна Пантелевна . Да, добрый, хороший человек; да вот опанкрутился и свихнулся. Ну, как же мы с тобой теперь об деньгах рассудим?

Негина . Что рассуждать-то! Прежде всего надо долги заплатить, а что останется, на то и жить.

Домна Пантелевна . Да немного останется-то, не разживешься.

Негина . Да, теперь труднее будет, без жалованья-то. А куда поедешь, кого я знаю? Опять же гардеробу у меня нет.

Домна Пантелевна . Сотни две, а то и полторы, больше не останется, вот ты их и повертывай, как знаешь. Надо на них все лето прожить. По три денежки в день, куда хочешь, туда день. Осенью-то нас в Москву зовут, там актрисы нужны стали.

Негина . Бросить разве сцену да выйти замуж, — так Петр Егорыч еще места не нашел. Кабы работать что-нибудь.

Домна Пантелевна . Ну вот еще, бросить сцену! Ты вот в один день получила, чего в три года не выработаешь.

Негина . Много мы получаем, да и проживать много надо.

Домна Пантелевна . Эх, как ни кинь, Саша, а все жизнь-то наша с тобой не сладка. Уж, признаться сказать, надоело нищенство-то.

Негина . Надоело… да… надоело… Я думала, думала, да уж и думать перестала. Ну, утро вечера мудренее, завтра потолкуем.

Домна Пантелевна . Само собой: а теперь давай чай пить. (Прислушивается.) Кого еще бог несет?

Входит Бакин.

 

Явление пятое

 

Негина, Домна Пантелевна и Бакин.

Бакин . Я к вам чай пить, Александра Николавна!

Негина . Ах, извините, я не могу вас принять, я очень устала, мне надо отдохнуть, я хочу одна быть, успокоиться.

Бакин . Ну, полчаса, ну что такое полчаса!

Негина . Право, не могу, я так измучена.

Бакин . Ну, я зайду минут через десять или через четверть часа, вы успеете отдохнуть.

Негина . Нет, нет, сделайте одолжение! Завтра приезжайте, ну когда хотите, только не сегодня.

Бакин . Александра Николавна, я как-то не люблю изменять свои намерения, мне всегда хочется исполнить то, что я задумал, и с моей настойчивостью мне удается.

Негина . Очень рада, что вам удается, но, извините, я вас оставлю, я очень устала.

Бакин . Ну, уходите, а я здесь останусь, в этой комнате, я вот на этом стуле всю ночь просижу.

Негина . Ну, перестаньте шутить! Довольно уж.

Бакин . Не верите? Так я вам докажу, я человек решительный.

Домна Пантелевна . И я, батюшка, женщина решительная, я ведь и караул закричу.

Бакин (Негиной). Послушайте, вы боитесь, что меня у вас застанет кто-нибудь?

Негина . Никого и ничего я не боюсь.

Бакин . Все ваши обожатели теперь ужинают в вокзале, и князь, и Великатов, и Смельская с ними, и просидят там до утра.

Негина . Да что мне за дело!

Бакин . А жених ваш спит, вероятно; да я и не верю, что вы его любите.

Негина . Ах, боже мой, это невыносимо! Я вас и не уверяю ни в чем.

Бакин . Вы его держите при себе только для защиты от ухаживанья, а понравится вам кто-нибудь, ведь вы его бросите, это всегда так бывает.

Негина . Ну, хорошо, хорошо.

Бакин . Вы уж очень разборчивы; чего вы дожидаетесь, какой благодати? Перед вами человек образованный, обеспеченный… Что я не ухаживаю за вами, не говорю нежностей, не объясняюсь в любви, так это не в моих правилах. Мы не дети, зачем нам притворяться! Будем говорить, как совершеннолетние.

Негина . Прощайте. (Уходит.)

Домна Пантелевна . Ну, батюшка, поговорили, да и будет. Пора людям покой дать! А то, коли хотите разговаривать, так говорите со мной, я за словом в карман не полезу.

Бакин (громко). А я все-таки еще зайду. (Уходит.)

Домна Пантелевна . Запру сени, уж теперь никого не пущу, хоть умирай там. (Уходит.)

За сценой слышен крупный разговор. Выходит Негина.

Негина . Что там такое?

Входит Домна Пантелевна, Вася с бутылкой шампанского и трагик.

 

Явление шестое

 

Негина, Домна Пантелевна, Вася и трагик.

Домна Пантелевна . Вот беспутные, право, беспутные! Насильно вломились, никаких резонтов не слушают.

Вася . Да нельзя, Домна Пантелевна, надо же за здоровье Александры Николавны выпить; уж миновать этого дела никак невозможно. А что ж такое! мы честно, благородно, со всем нашим уважением! Никакого безобразия, помилуйте!

Трагик . Еще бы! Коли я тут.

Негина . Да напрасно вы беспокоитесь, я пить не стану.

Вася . Это как вам угодно-с. Нам больше останется, мы и одни выпьем. (Кричит за перегородку.) Милая, умница, дай-ка стаканчиков!

Домна Пантелевна . Да давай уж, я откупорю. (Берет бутылку и уходит.)

Трагик (Негиной). Ты говоришь, что пить не станешь; а вот я посмотрю, как ты у меня не выпьешь!

Вася . Неволить не надо-с.

Трагик . Я неволить не стану, я буду просить.

Выходит Домна Пантелевна, ставит бутылку и стаканы на стол.

Вася (наливает). С вас и начинать, по старшинству-с.

Домна Пантелевна . Не знаю, пить ли, боюсь, захмелею.

Вася . А что ж такое! чего бояться-то? Дело к ночи-с. Хоть и захмелеете, не велика беда. Мы вот с ним этого не боимся.

Домна Пантелевна (берет стакан). Ну, Саша, поздравляю тебя! (Пьет.)

Вася (подносит стакан Негиной). Теперь позвольте вас просить.

Негина . Уж я сказала, что не буду пить.

Вася . Нельзя-с, за что ж обижать? Мы со всем расположением. Хоть половину-с!

Трагик (падая на колени.) Саша, Александра! Ты смотри, кто тебя просит! Смотри, кто у ног твоих! Громилов, сам Ераст Громилов!

Негина . Ну, извольте, я немного выпью; только уж больше ни за что не стану. (Пьет.)

Вася (помогая трагику подняться). Сколько угодно-с. (Берет стакан.) Остальное мы допьем и ваши мысли узнаем. (Наливает стаканы.) Теперь мы выпьем-с. (Подает стакан трагику.)

Трагик . Поздравляй за двоих, у меня сегодня красноречие не в порядке.

Вася . Честь имею поздравить-с с успехом-с. Сто лет жизни и миллион денег-с! (Чокаются с трагиком и пьют.)

Трагик (подавая стакан). Наливай еще! (Вася наливает, трагик пьет.) Вся?

Вася (показывая бутылку). Вся.

Трагик . Ну, поедем!

Вася (Негиной). Прощенья просим! Пожалуйте ручку-с! Извините за невежество-с. Спасибо этому дому, теперь пойдем к другому.

Уходят.

Домна Пантелевна . Вот путаники! Точно их вихрем по городу-то носит. Теперь уж запру, одолели. (Уходит и скоро возвращается.)

 

Явление седьмое

 

Негина, Домна Пантелевна.

Домна Пантелевна . Ну, уж теперь давай чай пить!

Негина . Я выпью с удовольствием.

Домна Пантелевна (у перегородки). Матрена, налей-ка нам по чашечке. (Негиной.) Дай-ка подарок-то!

Негина (подавая коробочку). Да ведь вы видели, серьги и брошка.

Домна Пантелевна . Да я убрать хочу. Ведь тоже не малых денег стоит. (Прячет в карман.) Тем эти вещи хороши, приятны, что, случись нужда, сейчас и заложить можно. Не то что вот эти веники.

Матрена приносит две чашки чаю и уходит.

Негина (прихлебывая чай). А какой мне букет Великатов поднес. Посмотрите!

Домна Пантелевна . Ну, что букет! букет как букет. Даром деньги брошены, я так считаю. (Пьет чай.)

Негина . Нет, вы посмотрите! Цветы все дорогие, и где он их взял?

Домна Пантелевна (рассматривая букет). Да, хорош, уж нечего сказать. (Находит записку.) А это что ж такое?

Негина (читает про себя записку). Ах, ах!

Домна Пантелевна . Что такое?

Негина (хватаясь за голову). Ах, нет, погоди! У меня другая есть. А я и забыла. (Достает из кармана записку.) Это от Петра Егорыча, он мне на подъезде дал. (Читает про себя.)

Домна Пантелевна . Читай вслух! что еще за секреты от матери!

Негина (читает.) «Да, милая Саша, искусство не вздор, я начинаю понимать это. Сегодня в игре твоей я нашел так много теплоты и искренности, что, просто тебе сказать, пришел в удивление. Я очень рад за тебя. Это редкие и дорогие качества души. После спектакля у тебя, вероятно, будет кто-нибудь; при твоих гостях я всегда чувствую что-то неприятное, не то смущение, не то досаду, и вообще мне как-то неловко. Все они смотрят на меня или враждебно, или с насмешкой, чего я, как ты сама знаешь, не заслуживаю. По всем этим соображениям я после театра к тебе не зайду, но если ты найдешь минуты две-три свободных, так выбеги в ваш садик, я там подожду тебя. Конечно, я мог бы зайти к тебе и завтра утром; но извини, душа полна через край, сердце хочет перелиться…» (Отирает слезы.)

Домна Пантелевна . Ну-ка, прочти другое-то!

Негина . Да нет, маменька, не нужно, стыдно!

Домна Пантелевна . Ну, вот еще, стыдно! Мало ли ты получаешь записок, которые читать стыдно, да ведь читаешь ты их мне.




Не нашли, что искали? Воспользуйтесь поиском:

vikidalka.ru - 2015-2019 год. Все права принадлежат их авторам! Нарушение авторских прав | Нарушение персональных данных