Главная | Случайная
Обратная связь

ТОР 5 статей:

Методические подходы к анализу финансового состояния предприятия

Проблема периодизации русской литературы ХХ века. Краткая характеристика второй половины ХХ века

Ценовые и неценовые факторы

Характеристика шлифовальных кругов и ее маркировка

Служебные части речи. Предлог. Союз. Частицы

КАТЕГОРИИ:






Смысл и значение в культуре




Различению понятий «значение» и «смысл» уделял внимание немецкий логик и математик Готлоб Фреге (1848-1925). Он исходил из того, что каждое собственное имя имеет значение и смысл. Значение имени - это предмет (номинат), носящий данное имя, а смысл имени - сведения (информация), которые содержатся в имени. Два выражения могут иметь одно и то же значение, но разный смысл, если эти выражения различаются по своему строению (например, «5» и «2+3»).

Поскольку факт культуры, культурный объект есть знак, включенный в более широкую систему знаков, то нужно учитывать, что система отношений значений этих знаков может изменять денотативные (денотат - объект, который обозначается именем) значения отдельных знаков. К тому же отношения между знаком и его значением могут разрастаться, усложняться, искажаться. Знак, включаясь в систему конвенций, не только обретает дополнительные значения, но может становиться средством выражения более глубокого содержания. Смысл же возникает как преобразование денотата и его значения в знак для другого значения.

Но язык, речь способна не только символически выразить реальность, но и предметно артикулировать опыт в слове, интонации, диалоге. «Образование смысла... совершается вне и помимо готовых "семантических структур". Живой смысл речи не может формироваться своими возможностями... Смысл развертывается в непосредственной ориентации на вещи независимо от существующей репрезентации действительности в том или ином языке»1. В основе информационной

1 Бибихин В.В. К онтологическому статусу языкового значения // Традиция в истории культуры. М., 1978. С. 241.

насыщенности, выразительности слова «лежит не значение, а незаметная для первого взгляда открытость, неопределяемая значимость, неустанно отсылающая в поисках определенности от слова к вещи, к другому слову, к речи, диалогу»1. Таким образом, смыслы находятся в неограниченном поле невыраженного горизонта смыслов человеческого мира; полнота смыслов оказывается богаче лингвистической выраженности, более того, смыслы как бы ускользают от оформленности в языке. Эта невозможность полной репрезентации смыслов человеческого существования в семантике языка предопределяет множественность способов и форм их фиксации посредством других средств, а именно тех форм жизни, которые способны накапливать вневербальные навыки и умения, опыт практической артикуляции значений мира для человека. Это также формы, посредством которых усваиваются глубинные смыслы культуры - ритуалы, обряды, мифы и т.д. Такого рода пласты человеческого опыта не поддаются однозначной

Культурология: Учебное пособие / Под ред. проф. Г.В. Драча. - М.: Альфа-М, 2003. - 432 с.


Янко Слава (Библиотека Fort/Da) || slavaaa@yandex.ru || http://yanko.lib.ru

вербализации, и их усвоение и понимание всегда отсылают человека к культурным смыслам.

Таким образом, культурный смысл можно определить как выработанную историческим опытом информацию, посредством которой сообщество людей, создающих свой способ бытия, образ жизни, культуру, постигает и понимает окружающий мир и свое предназначение в нем. Понимание культурного смысла предполагает «вживание» в него, врастание в ткань того культурного мира, смыслом которого он является. Культурный смысл -это средоточие уникальных секретов культурного процесса того или иного самобытного сообщества людей, требующий жизненного соучастия в нем. Смыслы нельзя придумать: они естественны и универсальны для субъектов данной культуры. Культурные смыслы хранят не познавательные сведения о мире, а выражают жизненную посюсторонность всех явлений и событий как фактов и очевидностей мира. Поэтому в любой культуре смыслы являются подлинной мерой человечности, границей осмысленности мира, показателем посюсторонности

1 Бибихин В.В. Указ. соч. С. 241.

всех содержаний мира. Смыслы выступают как бытийные константы мира, благодаря чему они становятся основаниями конкретных актов мироотношения, в том числе и в специализированных формах культурной деятельности - искусстве, религии, философии, науке и т.д.

В формализованных языках (логических исчислениях) каждое имя должно иметь одно значение (и тогда различение понятий «смысл» и «значение» становится излишним). В естественных языках и, говоря шире, в языках культуры наряду с прямым употреблением имени возможно и косвенное, а также бесконечное углубление уровней смысла. Это понятно из примера символической референции ритуала, описанной В. Тэрнером. Ритуал может иметь: явный смысл, относящийся к эксплицитным целям ритуала и полностью осознаваемый исполнителями; латентный смысл, находящийся на грани сознания субъекта, но способный быть полностью осознанным; скрытый смысл, полностью бессознательный и относящийся к базовому (инфантильному) опыту, общему для всех человеческих существ.

Эти уровни смыслов связаны с семантическими параметрами символа: экзегетическим, операционным и позиционным. Экзегетический параметр — те истолкования, которые способны дать сами исполнители ритуала, обладающие определенной мерой эзотерического знания. Операционный параметр— тот смысл символа, который раскрывается в ходе практики его применения. В операционное значение символа входят: ритуализированная (но неэкзегетическая) речь, а также разные виды невербального языка - жесты, выражение лица, иконография и т.п. Позиционный параметрвыражает тот смысл символа, который вытекает из соотношения этого символа с другими символами и с общим контекстом культуры. Культурный код ритуала может быть вскрыт лишь «в полевом контексте»: при анализе всех правил и способов, ведущих к принятию надэмпирических реальностей и сил, к принятию новых тенденций развития культуры, к расширению ее границ. Таким образом, специфика языков культуры состоит в том, что знаки этих языков не всегда могут выражать непосредственно определенное содержание потому, что это содержание по

своему существу не поддается однозначной и непосредственной выражаемости. Так, О. Шпенглер приводит позднегреческий миф, согласно которому «тот, кто впервые нарушил тайну рассмотрения иррационального и предал ее гласности, погиб при кораблекрушении, поскольку несказанное и безобразное всегда должны пребывать сокрытыми»1. Назначение языков культуры состоит в том, чтобы выразить смыслы культуры, т.е. то содержание, которое не может быть выражено непосредственно и однозначно. Смысл может быть понят как то, что обеспечивает всеобщее сцепление значений знаков данного языка. Самым поверхностным уровнем смысла является так называемый здравый смысл. Это

Культурология: Учебное пособие / Под ред. проф. Г.В. Драча. - М.: Альфа-М, 2003. - 432 с.


Янко Слава (Библиотека Fort/Da) || slavaaa@yandex.ru || http://yanko.lib.ru

смысл, уже проявившийся на уровне сознания, рационализированный и общепринятый. Он совпадает со значением и выражается вербальным способом. Самым глубинным уровнем смысла является непроявленное содержание, связывающее человека с миром ценностей, законов, образцов поведения данной культуры. Между этими крайними уровнями располагаются те горизонтали смысла, которые и нуждаются в коде.

Культурные коды

Если все феномены культуры рассмотреть как факты коммуникации, как сообщения, то понять их можно лишь в соотнесении с кодом, потому что связь знаковых систем с отражаемой ими реальностью не является непосредственной. Код обнаруживается тогда, когда различные феномены сравниваются между собой и сводятся в единую систему. Поэтому код строится как система смыслоразличимых признаков. В рамках структурно-семиотических методов анализа культуры предпринимаются плодотворные попытки интерпретировать культуру как определенное структурно-упорядоченное, но исторически изменчивое a priori, как некое единство основополагаю­щих кодов. Такую попытку предпринял М. Фуко, который, опираясь на структурные методы, стремился обнаружить «основополагающие коды любой культуры, управляющие ее языком,

1 Шпенглер О. Закат Европы. М., 1993. С. 216.

ее схемами восприятия, ее обменами, ее формами выражения и воспроизведения, ее ценностями, иерархией ее практик»1.

Само понятие «код» появилось впервые в технике связи (телеграфный код, код Морзе), в вычислительной технике, математике, кибернетике, генетике (генетический код). Без кодирования невозможны построение искусственных языков, машинный перевод, шифровка и дешифровка текстов. Во всех этих словоупотреблениях не требуется обращения к смыслу кодированных сообщений. При этом под кодом понимается со­вокупность знаков и система определенных правил, при помощи которых информация может быть представлена в виде набора этих знаков для передачи, обработки и хранения. Теория кодирования решает проблемы не понимания, а оптимизации и помехозащищенности кодов. В теории же культуры на первый план выдвигаются именно содержание и понимание культурных текстов, поэтому понятие «код культуры» становится таким актуальным и требует уточнения.

Факт культуры, рассмотренный как текст, является выражением глубинного смыслового поля культуры. Это поле статуирует собой всю социокультурную целостность. Смысл текста всегда более глубок, чем то значение, которое лежит на поверхности, чем то, на что чувственно (зримо-осязаемо) указывается в культурном тексте. Связь между знаком и значением опосредуется тем, что, понимая, субъект культуры знает, что входит в обозначаемую знаком область объектов и что определяет их значение. Необходимость в культурном коде возникает тогда, когда происходит переход от мира сигналов к миру смысла. Мир сигналов - это мир дискретных единиц, рассчитываемых в битах информации, а мир смысла - те значащие формы, которые организуют связь человека с миром идей, образов и ценностей данной культуры. И если в пределах формализованных языков под кодом можно понимать то, благодаря чему определенное означающее (значение, понятие, концепт) соотносится с определенным означаемым (денотатом, референтом), то в языках культуры код - это то, что позволяет понять преобразование значения в смысл. Код можно тракто-

1 Фуко М. Слова и вещи. М., 1977. С. 37.

вать как модель правила формирования ряда конкретных сообщений. Все коды могут быть сопоставлены между собой на базе общего кода, более простого и всеобъемлющего. Сообщение, культурный текст могут открываться разным прочтениям в зависимости от используемого кода. Код позволяет проникнуть на смысловой уровень культуры, без

Культурология: Учебное пособие / Под ред. проф. Г.В. Драча. - М.: Альфа-М, 2003. - 432 с.


Янко Слава (Библиотека Fort/Da) || slavaaa@yandex.ru || http://yanko.lib.ru

знания кода культурный текст окажется закрытым.

Основной код культуры должен обладать следующими характеристиками: самодостаточностью для производства, трансляции и сохранения человеческой культуры, открытостью к изменениям и универсальностью.

В древнейших культурах важнейшим культурным кодом выступала система имен. Для первобытного человека связь между именем и обозначаемыми им вещью или лицом является не произвольной и идеальной ассоциацией, но реальной, материально ощутимой, а действия с предметами равносильны действиям со словами, поэтому имя составляет существенную часть его самого. В его представлении личные имена необходимо оберегать и хранить в тайне, поскольку враг может магическим путем воздействовать на него через имя. Весьма распространенным было явление, когда члены племени кроме имени, которое употреблялось в житейском обиходе, имели еще и тайные имена, извест­ные лишь старейшинам и посвященным. Аналогичный обычай был и в более поздние времена, например в Древнем Египте. У египтян было два имени: истинное (или большое), которое хранилось в глубочайшей тайне, и доброе (или малое), известное всем. Та же ситуация наблюдалась и в Индии, когда ребенок из касты брахманов получал при рождении два имени. В Древней Греции запрещалось при жизни произносить имена жрецов, связанных с празднованием Элевсинских мистерий. Старые имена жрецов вырезали на бронзовых или свинцовых табличках и бросали в Саломинский залив с тем, чтобы окружить эти имена непроницаемой тайной1.

Такого рода «информационная блокада» имени, табу, связана с тем, что имя действительно отражало социокультурную значимость и положение человека в данном обществе, поскольку в древ-

1 См.: Фрэзер Дж. Дж. Золотая ветвь. М., 1980. С. 277-298.

них культурах система имен представляла собой механизм кодирования и обновления культуры. «Имя выступает вневременной непрерывностью, концентратором и контейнером информации об обязанностях и поступках всех предшествующих носителей имени в различенном комплексе ситуаций, т.е. очень близким к современному пониманию текста. В момент посвящения текст этот отчужден в память старейшин и уже на этом этапе неизбежно испытывает ряд трансформаций, обеспечивающих более или менее конъюнктурную переоценку имени в зависимости от нужд момента и от наличных обстоятельств жизни племени. Такого же типа трансформирующий сдвиг неизбежен и в момент передачи информации новому носителю, который воспринимает информацию через призму личного опыта, возникшую в процессе его жизни»1. Подобный трансформирующий сдвиг неизбежен при всяком переходе с одного уровня смысла на другой и при всякой передаче значений и смыслов от одного субъекта культуры другому. Например, важнейшим итогом обряда инициации служит получение взрослого имени. «Текст имени» включает и тайную информацию, составляющую суть верований данного племени. Ребенок - это еще не «совершенный» член племенной группы, он еще окончательно «не рожден», ибо личность его еще не закончена. При этом в первобытных обществах каждый этап жизни человека знаменуется новым именем: при инициации, заключении брака, убийстве первого врага, поимке определенной дичи, вступлении в общество посвященных и т.п.2

В работе Э. Тайлора «Первобытная культура» можно найти ряд примеров аналогичного отношения к имени. Так, в семействе языков североамериканских индейцев-алконкинов не только все животные, но и Солнце, Луна, гром, молния, звезды являются существами одухотворенными, поэтому принадлежат одушевленному грамматическому роду. К этому же роду относятся и другие неодушевленные, лишенные признаков органической жизни предметы, обладающие, однако, магической значимостью: камень, служащий алтарем для жертвоприношений, лук, перо орла, котел, курительная трубка, барабан и т.п.

1 Петров М.К. Самосознание и научное творчество. Ростов н/Д, 1992. С. 19. 2 См.: Леви-Брюль Л. Первобытное мышление. М., 1930. С. 228-236.

Культурология: Учебное пособие / Под ред. проф. Г.В. Драча. - М.: Альфа-М, 2003. - 432 с.


Янко Слава (Библиотека Fort/Da) || slavaaa@yandex.ru || http://yanko.lib.ru

Имена носят орудия труда и оружие (например, зулусы называют свои дротики так: У-силоси-ламбиле - Голодный леопард, Имбубузи - Виновник стонов, У-симбела-бантабами -Тот, кто копает для моих детей, и т.п.), что также укрепляет магическую связь между словом и объектом. Имя - сама информация, а не этикетка, поскольку произнесение имени является тем запускающим энергетическим механизмом, посредством которого возможны реальные манипуляции с предметом.

В пределах мифологического культурного кода модель реального предмета обладает магическими ритуальными силами и становится культурным образцом - «вторичной предметностью». В этой модели скрыта информация о смысле и способах действия с предметом.

Так, моделирование «вторичного рождения» человека или его усыновления1 выполняет две функции: практическую -фиксация «начала новой жизни» и магическую - отпугивание враждебных духов (используемые в ритуале внутренности животного «представляли» реального животного, на которого и должны были обрушиться злые духи). В качестве кода могут выступать и моменты времени, которым приписывается (или за которыми закрепляется) определенное значение. Поскольку представление о времени является ключевым в категориальной сетке мышления и в картине мира, выстраиваемой каждой культурой, то анализ этих представлений вскрывает смыслообразующие факторы жизни человека данной культуры. Впервые операция приписывания моментам времени определенных значений была осуществлена в мифе, который воплощает календарь. В миф закладывались три темпорально-смысловые структуры: вечность (абсолютные ценности), время-длительность (часы) и время-деятельность (судьба).

В мезоамериканских религиях время представлялось существующим в трех различных взаимопересекающихся плоскостях: время человека, время богов и время до существования богов. Это делало жизнь человека значительной, придавало ей невероятную силу. Человек жил во времени, или цикле времен, созданном богами на поверхности Земли. Это время фиксиро-

1 См.: Фрэзер Дж.Дж. Фольклор в Ветхом Завете. М., 1991.

валось годичным календарем. Время и пространство рассматривались как переплетение священных сущностей. Ход времени осуществлялся сверхъестественными силами небесного и подземного происхождения, сходившимися на земном уровне. Таким образом, человеческое время и пространство наполнялись священными силами.

Существовал и другой временной цикл, предшествовавший человеческому времени, - время мифов, которое характеризовалось борьбой богов, похищениями, потерей чести, смертью, расчленением. Время мифов влияло на жизнь человека, поскольку оно продолжалось и в настоящем времени, и именно во времена мифов появились сверхъестественные существа, вмешивающиеся в повседневную жизнь человека на земле. Третья временная сфера -трансцендентное время богов. Верховный бог существовал до двух начальных циклов, создав первоструктуру Вселенной и придав ей энергию. Это первичное время богов, когда из хаоса возник мировой порядок, продолжается на небесном уровне.

Все три времени могли входить в соприкосновение друг с другом. Поэтому человеческая жизнь (время и пространство) каждый день загружалась специфической силой и энергией. А. Лопес Аустин отмечает: «Когда момент человеческого времени совпадает с одним из вездесущих моментов мифического времени, время человека запечатлевает "отпечаток" мира богов. Последо­вательность совпадений двух времен приводит к циклам разной длительности, делая каждый момент человеческого времени местом встречи многообразия божественных сил, совместное действие которых придает ему его особую природу...»1 Мезоамериканские календари отмечают и регулируют проникновение этих божественных сил в человеческую жизнь. Такое же большое значение обновлению космических сил в растениях, животных, человеке и династиях придавалось в религии майя. У майя один из членов семьи правителя исполнял ритуал кровопускания для того, чтобы привести души предков,

1 Austin A. Lopez. The Human Body and Ideology. Salt Lake City: University of Utah Press, 1988. P. 65. Цит. по: Религиозные традиции мира. М., 1996. Т. 1. С. 155.

Культурология: Учебное пособие / Под ред. проф. Г.В. Драча. - М.: Альфа-М, 2003. - 432 с.


Янко Слава (Библиотека Fort/Da) || slavaaa@yandex.ru || http://yanko.lib.ru

богов и время мифов в мир человека с целью придания живой силы растениям, власти правящему вождю или подготовить страну к войне1.

Формообразующая функция времени в культуре проявляется в том, что каждая культура самоопределяет себя во времени, создавая свой календарь. Многие религиозно-философские доктрины ставили время в центр своих концептуальных построений, неразрывно связанных с практикой религиозной жизни. В орфических таинствах обожествленному Хроносу придавалась безграничная власть; у персов, в позднем реформированном зороастризме еще большая роль отводилась Зервану - андрогинному принципу «безначального времени», рождающему из своего вселенского лона двух близнецов: Ормузда (Добро) и Аримана (Зло), смертельный поединок между которыми длится до конца времен. В эзотерической буддийской доктрине Калачакра («Ко­лесо времени») является космической творческой силой. С Калачакрой неразрывно связана система тибетского буддийского календаря и летосчисления. В Древней Индии существовала осо­бая система, называвшаяся Калавада («Философия времени»), сблизившаяся позднее с астрономией.

Таким образом, календарь - это хранитель памяти народа, организатор его соборного сознания. В памяти и ритмах календарей объединяются внешний космос мироздания и внутренний космос человека. Интересно проследить, как хронологическое время увязывается с определенными смыслами культуры. Рассмотрим это на примере христианского календаря. Согласно христианской доктрине, равноденствие есть начало времени при творении. Человек был создан в шестой день творения, в пятницу, в полдень, за 5508 лет до Рождества Христова. Это время Бог избирает и временем обновления. С Рождеством Христа, которое было в 20-й год 1977-го круга Солнца, на Земле наступило качественно новое время. С момента грехопадения первого человека время протекало в ощущении вечного ожидания грядущего мессии. С явлением Христа миру центр времени уже лежит не в чаемом будущем, а в совершившемся прошлом. 1 См.: Карраско Д. Религии Мезоамерики // Религиозные традиции мира. М., 1996. Т. 1. С. 155.

С распятием Иисуса Христа умер ветхозаветный мир. А с последовавшим за ним Воскресением Христовым родилось новозаветное человечество - христианство. Иисус Христос все те времена, в которые пал сотворенный человек, старался свести воедино для исправления его и устроить обновление природы, для чего необходимо было соединение времен. Поэтому православная церковь через свой церковный календарь, вмещающий в себя совокупность праздников, постов и дней поминовения святых и Пасхалию, символически воспроизводит священные события и смыслы христианства. Празднование Пасхи - это подтверждение веры в Воскресение Христово, подтверждение упования и надежды.

Пасха для христиан символизирует Воскресение Христово из мертвых. Пасха ветхозаветная совершается иудеями в память об их избавлении от египетского рабства и была установлена за 1609 лет до Рождества Христова от 14 до 21 числа Нисана, месяца Авива - марта. Время это символизирует начало времени при творении. Евреи никогда не определяют Пасху ранее 14 марта (по юлианскому календарю). Господь с учениками совершил Ветхую Пасху на сутки раньше - 13 Нисана. Это было как предпразднество Его Страданий, а в пятницу Сам Он стал Пасхальным Агнцем. Отсюда и правило не праздновать Пасху ранее иудейской или вместе с ней1.

С первых дней основания церкви было принято пользоваться наиболее удобным и точным в астрономическом отношении юлианским календарем, узаконенным в 46 г. до н.э. Юлием Цезарем по совету астронома и математика Созигена. Введенный в 1582 г. папой Григорием XIII календарь математически неточен. По нему трудно восстановить исторические факты, астрономические явления.

Формообразующая функция времени проявляется также в том, что самоорганизовавшаяся и самосознающая себя культура всегда обозначает дату своего рождения, которая сохраняется исторической памятью народа. Для христианской культуры - дата Рождества Христова, для буддийской культуры -

1 См.: Зелинский А.Н. Конструктивные принципы древнерусского календаря М., 1978.

Культурология: Учебное пособие / Под ред. проф. Г.В. Драча. - М.: Альфа-М, 2003. - 432 с.


Янко Слава (Библиотека Fort/Da) || slavaaa@yandex.ru || http://yanko.lib.ru

дата нирваны Будды (544, 486, 480 до н.э. в зависимости от того, какой традиции придерживаться), для мусульманской культуры - бегство Мухаммеда из Мекки в Медину, т.е. дата хиджры (араб. - переселение) (622 н.э.). Это могут быть и другие события, осознающиеся как священные и значимые.

Аналогичный процесс происходит и на уровне каждого государства, которое обозначает и дату своего рождения (например, СССР - 30 декабря 1922 г.), и основные вехи своего раз­вития (государственные праздники); и на уровне семьи (когда отмечаются годовщина свадьбы, дни рождения и т.д.).

Далее направление развития культуры соотносится с вехами-событиями, ориентированными на сферу ценностей. Организованной человеческой деятельности придается высший смысл через соотнесение ее ритма с ритмами наиболее значимых событий, носят ли они мифопоэтический или реальный характер. Это делает время главным организующим началом для функционирования самоосознавшей себя культуры.

0 роли времени в жизни культуры косвенно свидетельствует тот факт, что любые
изменения в календаре связаны либо с упадком традиционной культуры, либо с
формированием на ее развалинах новой культурной традиции. Так, в середине XIV в. до
н.э. знаменитый фараон-реформатор Эхнатон, насильственно проводя монотеистическую
религиозную реформу, предпринял попытку изменить литургический календарь Египта.
После смерти этого владыки, который процарствовал 17 лет, имя его было проклято и
стерто почти со всех каменных изваяний Египта. Вторично реформировать
древнеегипетский календарь попытался Птолемей III Эвергет в 238 г. до н.э. Эта реформа
должна была на два века опередить знаменитую реформу Юлия Цезаря, однако и она не
имела успеха, так как сила традиции была еще достаточно велика. В 167 г. до н.э.
правитель Сирии Антиох IV Эпифан, начав гонения на евреев, разграбил Иерусалимский
храм и запретил традиционный ветхозаветный календарь. Эти акции вызвали известное
восстание Маккавеев, с трудом подавленное преемниками Антиоха IV1.

1 См.: Зелинский А.Н. Литургический круг христианского календаря // Календарь в культуре
народов мира. М., 1993. С. 257.

Когда древние сакральные принципы перестали отвечать новым потребностям имперских начал «вечного города», Юлий Цезарь провел реформу календаря, которая, по замечанию О. Шпенглера, была «актом эмансипации от античного мироощущения». Как известно, Юлий Цезарь был убит спустя два года после ее проведения. Больше трех веков понадоби­лось для того, чтобы юлианский календарь обрел сакральный смысл. Объединенный с Александрийской пасхалией на Никейском соборе в 325 г., он стал литургическим календарем всего христианского мира. В 1582 г. григорианская реформа разрушила последнее звено, еще связывающее западное и восточное христианство, - единый календарь.

Известна календарная реформа Французской революции 1789 г. Она упразднила эру «от Рождества Христова». Это была попытка радикального перепрограммирования коллек­тивного сознания целой нации и полного разрыва с тысячелетней культурной традицией. Республиканский календарь просуществовал всего около 14 лет (1793-1806) и был упразднен Наполеоном. Последним его рецидивом был календарь Парижской коммуны 1871 г.

В XX столетии тоже предпринимались попытки изменения календаря. Так, бывший шахиншах Ирана Мохаммед Реза Пехлеви в 1976 г. велел изменить эру и вести счет годам не от традиционной мусульманской даты хиджры (622), а от эры основания шахиншахской династии Ахеменидов (550). После двух лет народных волнений прежняя эра была восстановлена.

Перечень подобных примеров можно продолжить. Все они свидетельствуют о том, что календарь не просто отмеряет время суток, а является хранителем коллективной памяти народа, его культуры, организатором его сознания. Изменение календаря есть переориентация сознания, выпадение из времени культуры, переключение культурного

Культурология: Учебное пособие / Под ред. проф. Г.В. Драча. - М.: Альфа-М, 2003. - 432 с.


Янко Слава (Библиотека Fort/Da) || slavaaa@yandex.ru || http://yanko.lib.ru

кода, введение сознания в иную систему ценностей.

В культуре появляется и представление о центре времени. Ярче всего оно проявляется в религиозном сознании, в литургическом календаре. Центр времени для иудаизма лежит в ожидаемом будущем - когда придет национальный мессия.

Центр времени для христианства - в свершившемся прошлом - мессия в лице Иисуса Христа уже посетил человечество.

Субъект переживает и постигает культурные смыслы посредством существующих форм культуры, практической и духовной деятельности. Способ переживания и осознания культурно значимой информации обусловлен культурно-исторически. Это значит, что культурными средствами переживания являются содержательные схемы - Платоновы «идеи», «Ideals principales» Августина, «категории» И. Канта, «коллективные пред­ставления» Л. Леви-Брюля, «архетипы» К. Юнга, «схематизм сознания» М. Мамардашвили и другие, выработанные в истории философии.

Развитие знаковых систем осуществляется в направлении все большей их абстрактности и конвенциональности. Это связано с нарастанием опосредованного характера связи знаковых систем с отражаемой ими реальностью. Важно, чтобы культура не утрачивала при этом своих смыслов и ценностей, не замкнулась бы сама на себе, оторвавшись от «мирской суеты».

Культурные коды находятся внутри всех языков культуры. Но найти их непросто: они проявляют себя при переходе с одного уровня смысла на другой. Поэтому так продуктивно рассматривать системы моделирования мира (мифы, легенды, теологические системы), создающие единую картину мира конкретного сообщества и переводящие скрытые и непроявленные смыслы на вербальный уровень.




Не нашли, что искали? Воспользуйтесь поиском:

vikidalka.ru - 2015-2019 год. Все права принадлежат их авторам! Нарушение авторских прав | Нарушение персональных данных