Главная | Случайная
Обратная связь

ТОР 5 статей:

Методические подходы к анализу финансового состояния предприятия

Проблема периодизации русской литературы ХХ века. Краткая характеристика второй половины ХХ века

Ценовые и неценовые факторы

Характеристика шлифовальных кругов и ее маркировка

Служебные части речи. Предлог. Союз. Частицы

КАТЕГОРИИ:






25 страница. К черту золото! Надо попытаться вернуться в русло рассудка и осмыслить то, что пока недоступно разуму: какую соль носят Авеги на реку Ганг?




К черту золото! Надо попытаться вернуться в русло рассудка и осмыслить то, что пока недоступно разуму: какую соль носят Авеги на реку Ганг? Соль, которую добывают в пещерах Варги? И вообще, откуда все пошло? Кто придумал эти титулы, иерархию? Карна, перед которой все преклоняются, которая управляет всей жизнью? Где она? Куда ходила слепая старуха сначала с нефритовой обезьянкой, затем - спрашивать позволения оставить Мамонта еще на две недели? Кто она - королева, царица, Хозяйка Медной горы?

Единственное, что известно - как она выглядит. Авега сразу узнал ее на открытках картин художника Константина Васильева. Неужели Васильев видел Карну-Валькирию? Или это просто творческое прозрение?

- Нет, Карна - это слишком далеко! А Варга - совсем рядом, слепая старуха. Ведь она же в полном смысле добывала соль в соляных копях: профессиональное заболевание суставов, но великолепные легкие - у семидесятилетней женщины не слышно дыхания! Совсем не употребляет соли, хотя хлеб и соль всегда оставляет на столе, каждое утро встает и встречает солнце, а вечером провожает его и, не включая света, ложится в постель. Она не имела никакого отношения к золоту. Там вообще не было женщин, и даже та, что вела допрос вместе с Авегой, не пошла с Русиновым, а передала его в руки провожатого...

Близко локоть, а не укусишь теперь. Все на золото променял: любые расспросы могут быть истолкованы как нарушение условий искупления вины. Обставили его очень хитро и прочно, обезвредили, лишили всего, даже собственных убеждений, от коих теперь следует еще и публично отказаться...

Стоп! Но ведь тем самым гои как бы очищали его от прошлого! Снимали порок, опасность, которую нес с собой Русинов вместо света. Разумеется, делали это не ради него, а для собственной безопасности. И защищают прежде всего, таким образом, даже не пещеру с золотом, которую и отыскать не просто, - нужны годы и роты спелеологов, чтобы обследовать многие километры подземных лабиринтов. Да и во всяком случае, если к залам станут подходить люди без всякого дозволения Карны, старичок гой включит рубильник. И тогда, чтобы отыскать сокровища, потребу-ется своротить, раздробить и разобрать половину хребта Северного Урала.

Они защищают совершенно другое - некие соляные копи, где добывают священную соль! И золото - это от-влекающий маневр для таких одержимых изгоев, как Русинов. Показали - свихнулся и гуляй потом, рассказывай небылицы.

Поэтому надо немедленно писать статью, кричать на весь мир, что ничего нет - ни золота, ни "сокровищ Вар-Вар". Все это - выдумка большевиков, отправивших экспедицию Пилицина. Всякая умозрительная идеология верит в чудо, отличается авантюризмом, самоуверенностью, критикует недомыслие и глупость прежней, свергнутой идеологии и закономерно попадает впросак. Талантливый и одержимый изгой Гитлер в поисках истины сначала посылал экспедиции на Тибет и в Индию, затем пытался прорваться через Сталинград к Каспийскому морю и открыть себе путь на реку Ганг. К тому же верил он и в чудо-оружие, собирал по миру магов, чародеев и заклинателей, чтобы они своей силой парализовали войска противника. И священный знак движения света свастику - носил на знаменах, на рукавах, на партийных значках, отметил ею каждый слиток золота, каждую солдатскую ложку, да не спасся от своего рока. Не избегнул его и Наполеон Бонапарт, вооруженный идеологией франкомасонства, мечтавший через покоренную Россию проложить дорогу в Индию и отнять ее у английских масонов. Но оба они были жалким подобием Великого Изгоя Александра Македонского, ибо последний был сотворен гением Аристотеля. Вооруженный знаниями, ученик отправился завоевывать мир вовсе не для того, чтобы создать империю, и в Индию он рвался с иной целью. Великий Идеолог рукою и мечом Великого Изгоя уничтожил Книгу Знаний древних ариев, ушедших на Восток, - Авесту, написанную на двенадцати тысячах бычьих шкур. Александр Македонский ритуально сжег ее после захвата Персии и отправился добывать на реку Ганг вторую книгу арийских откровений - Веды. Но роком предначертано было в один год Идеологу лечь в гробницу, а Изгою - в бочку с медом, в которой он и был привезен из последнего похода.

Тем же временем странные люди, носящие титул "Авега", спокойно проходили по неведомым путям через царства, границы и идеологии, с Урала на реку Ганг и приносили священную соль...

Нет! Лучше не думать об этом! Надо отказаться от всех своих прошлых воззрений, выводов и теорий. Сокровищ древних ариев, варяжских сокровищ, а также "сокровищ Вар-Вар" в природе не существует. Владимир Иванович Соколов-Авега - просто душевнобольной человек; варгами или варками когда-то давно называли солеваров на Каме.

Карна - некое божество, упоминаемое в "Слове о полку Игореве", примерный аналог из скандинавской мифологии - Валькирия... Но это ведь все для дураков! Для непосвященных изгоев. Шведы, допустим, никогда не поверят, услышав из уст Русинова подобные утверждения. Даже Савельев посмеется, не говоря уж о "мелиораторах" - Интернационале с неизвестным номером...

Поэтому и вопить на весь мир не следует. Такие вещи нужно говорить тихо, невзначай, как бы проговариваясь случайно. В любом исповедальном признании сразу заподозрят подвох. И ни в коем случае не публиковать в популярных газетах: общественности вряд ли вообще что известно и о сокровищах, и об Институте, как, впрочем, о фирме "Валькирия". Возникнет сенсация, лишний шум, приток журналистов и полчище желающих поискать "сокровища Вар-Вар". Можно вызвать обратный эффект. Придется еще искать способ публичного раскаяния. Если Льва Николаевича Гумилева гои наказывали, то как же он искупал вину?

Заставили ли его отказаться от каких-то своих выводов и признать их ошибочными?.. Что-то незаметно было в его статьях и книгах, чтоб он раскаивался. Может быть, попробовать найти официозную личность, эдакого свадебного генерала от науки, типа академика Лихачева, и через него запустить это отречение? Каким-то образом вызвать его на дискуссию по поводу арийских сокровищ. Он должен отвергнуть их существование, объявить вымыслом, поскольку не признает существования древней арийской цивилизации на территории России. Ему бы поверили шведы, возможно, прислушались бы "мелиораторы" из Интернационала... А если он не опровергнет эту версию и вообще откажется дискутировать на эту тему? Он слишком умен и многое знает, чтобы развенчивать арийскую тему публично. Как бы он официально ни утверждал, что государство Русь существует всего одну тысячу лет, на самом-то деле прекрасно осознает, что это не так. Но старику нельзя отказываться от своих убеждений...

Эх, был бы жив Лев Николаевич! Упасть бы ему в ноги, чтобы научил!

А соль, между прочим, до сих пор несут на реку Ганг. И Соколов-Авега, оказавшийся здесь с экспедицией Пилицина, возможно, искал не только золото, чтобы покупать паровозы в Швеции. (Опять Швеция!) Но и соль эту искал. Когда же нашел - она-то и решила судьбу экспедиции. Третий Интернационал что-то знал об этом! Зачем Троцкий собирал легионы, чтобы послать в Индию? Ну почему они все рвутся в Индию? Всю свою историю? Третий рейх тоже что-то знал...

Погоди, а как же им удалось провезти через полстраны партийную казну вместе с Борманом? Ладно, гой Николай Васильевич Колчак, скорее всего, сам сдал царское золото, когда пытался Великим Северным путем пройти к Петрограду. Но кому и как удалось тайно от всего мира заполучить сокровища третьего рейха, притащить и спрятать на Урале вместе с партийным лидером фашистов? Без участия властных структур либо какого-то высокого представителя власти тут не обошлось. Сталин отпадает, потому что был под полным контролем Берии, - оба они самые обыкновенные дети Третьего Интернационала. Тогда кто же тот всемогущий, переправивший из побежденной Германии несколько вагонов ценностей вместе с военным преступником? И вместе с ними привезли "Янтарную комнату"...

Гадать бессмысленно, если каждый раз упираешься в незримую стену, если истина растворена в воде, как алмазы. Но попробуй найди их, если не можешь пощупать руками!..

И тут на глаза Русинову попала каповая доска с наставлением. Она все время была на виду, и он привык к ней; тут же вчитался в текст, как следует очищать росы-каналы. Спустить воду на нивы, а потом убрать камни и грязь... Он знал почти наизусть, что написано, однако никогда не задумывался серьезно, кем написано! Утомленное, взъерошенное сознание уже повсюду искало символический смысл, а тут на стене висит возможный ключ. Необходимо найти тему разговора с Любовью Николаевной, которая бы не вызвала в ней никакого подозрения.

Дождавшись, когда она заглянет к нему в комнату и позовет на ужин, Русинов показал на доску и спросил, кто автор этого наставления. Варга огладила ладонью выжженный текст, будто читая его пальцами.

- Это букварь, - объяснила она. - Подарили, когда ослепла. Училась читать руками...

На глянцевой, отполированной каповой доске буквы действительно можно было ощущать пальцами. Но уж слишком замысловатым и мудреным был текст!

- Научились?

- Научилась, да читать нечего, - сокрушенно сказала она. - Нет таких книг...

- Откуда же это наставление? - возвращая ее к началу разговора, с настойчивостью спросил Русинов. - На Талмуд не похоже...

- Не знаю, - уклончиво проговорила Любовь Николаевна. - Скорее всего, арабский источник... Пойдем ужинать?

"В самом деле, что я пристал к старухе? - усмехнулся он про себя. - Все кругом - пустота... И нечего искать, нечего дергаться. Предупреждала Ольга не задавай вопросов!"

Потом он сам щупал доску руками, пытался "читать" - и прочитывал! Действительно, какой-то букварь...

"Не ищите камней на дне росы и не поднимайте <оных>, ибо камни <сии> легки в воде и неподъемны на поверхности <ее>, а <следовательно>, повлекут <вас> на дно с головой..."

Да это же о нем! Он ищет камни на дне росы! Ныряет в воду и пытается поднять, а камни в воде легки и неподъемны на поверхности. И влекут на дно с головой...

Не ищите камней на дне росы!

"Дабы очистить росы, затворите <их>, а воду пустите на нивы. И обнажатся камни и прочие <нечистые> наносы... И будет труд <ваш> тяжел, но благодарен..."

Это звучало как наставление по очистке собственного сознания от "камней" и "нечистых наносов". Очищение духа и разума, избавление от сути изгоя!.. Не может быть, чтобы эту доску умышленно повесили в его комнату. Да и висит тут она давным-давно! Нет, это букварь для очищения, некое постоянное напоминание о чистоте "рос"... Роса - это не оросительный канал! В переводе с древнеарийского - "сияющий, лучезарный"!

Чтобы быть сияющим, носящим свет - спустите накопившуюся в вас грязную воду, и обнажатся камни! Иначе не увидеть этих камней в мутной воде, а нырять и доставать их - напрасный труд...

Пусть обнажатся камни! И тяжелый труд возблагодарится светом.

Если это напоминание для гоев, то нечто подобное этой доске должно быть и в доме Ольги. В тот же вечер он пошел к участковому, однако его, как всегда, встретила мать, Надежда Васильевна, не пустила дальше крыльца и с сожалением, не ожидая вопроса, сказала, что Оля еще не приехала и никаких вестей не присылала...

Пришлось уйти, как всегда, несолоно хлебавши. Он вернулся к Любови Николаевне и вдруг обнаружил, что капо-вой доски на стене нет. Осталось лишь темное пятно, точно повторяющее конфигурацию...

 

***

 

В эту ночь он первый раз заснул после пещер, но очень чутко, настороженно. И проснулся оттого, что почувствовал: кто-то находится в комнате! Первой мыслью было - Ольга! Но, открыв глаза, увидел склонившегося над ним мужчину.

- Виталий? - спросил он.

- Тихо! - Вошедший приставил пистолет к виску. - Вставай без шума. Одевайся, пошли со мной.

Это был не Раздрогин, а совершенно незнакомый человек. Так еще с Русиновым здесь не обращались...

- Кто ты? - спросил он.

- Все вопросы потом, - прошептал незнакомец, не убирая пистолета.Собирайся быстро.

Русинов оделся. По крайней мере, это уже какое-то событие в том затишье, в той пустоте, вынесенной из пещеры... Хозяйка все время запирала дверь на внутренний замок, однако незваный гость открыл его, вырезав круг стекла в нижнем глазке, - это Русинов отметил на ходу: после посещения Раздрогина все оставалось целым...

На улице незнакомец положил пистолет в карман куртки и, не вынимая руки, приказал идти вперед по огороду. Они перелезли через изгородь, и конвоир указал направление - к лесу в конец поселка. За косогором стоял пустой лесовоз на дороге. Едва они приблизились к нему, как заработал двигатель и открылась дверца. Незнакомец толкнул пистолетом в спину:

- Вперед, Мамонт! В кабину!

Машина тронулась без света, на малых оборотах. В кабине оказалось еще два человека, так что Русинова зажали плотно, с двух сторон. Через километр водитель прибавил скорость и включил свет. Это были исполнители, и заводить с ними разговор не имело смысла. Иначе бы уж что-то спросили. Лесовоз попылил немного по проселку и свернул на один из волоков. Покружив по вырубкам, въехали в сосновый бор. В свете фар откуда-то с обочины выехала "Нива" с багажником на крыше. Лесовоз остановился, Русинова высадили из машины и подвели к "Ниве".

- Садись, - велел один из конвоиров. - Прокатимся с ветерком.

Русинова снова зажали с двух сторон. На коленях человека, сидящего слева, лежал автомат с коротким стволом, так называемая "Ксюша". Судя по всему, это была Служба, но не банда: чувствовалась воинская дисциплина, немногословие, знание своего дела, хотя все это как бы слегка огрубление, по-милицейски. "Нива" в самом деле полетела с ветерком. Русинова бросало по сторонам, прижимая к рядом сидящим. Водитель умел ездить по местным дорогам на хорошей скорости - значит, не первый день крутил тут баранку. Скорее всего, это были люди Савельева. Но почему вдруг такой оборот, если Иван Сергеевич утверждал, что нашел общий язык и теперь вот-вот должен подмять Савельева?.. Не подмяли ли самого Ивана Сергеевича? И сейчас начнут подминать Мамонта...

Отчего они вдруг стали такими резкими?

Машина свернула по направлению к Верхнему Вижаю. Русинов уже хорошо разбирался в здешних дорогах и направлениях. Если там встретит Савельева, значит, Ивана Сергеевича переиграли. Слишком увлекся, слишком расслабился и осмелел "старый чекист", так, что возит за собой барышню, работающую сразу на всех. А кто работает на всех - тот работает только на себя, и ни на кого больше. Это закон.

Савельева в Верхнем Вижае не оказалось. "Нива" остановилась возле какой-то стройки. На улице светало, и Русинов различил два строительных вагончика за штабелями бруса и досок. Его ввели в один из них - Савельева не было. В тесном рабочем помещении с инструментами, спецодеждой и какими-то деревянными деталями находились два человека: приятный седоватый мужчина лет пятидесяти в белой свежей рубашке и джинсовой куртке, другой - помоложе, сухой, подвижный, тренированный, поперек губ - складка - признак скрытой циничности и себялюбия. В любом случае оба - не прорабы, не бригадиры на стройке, но большие начальники, привыкшие к кабинетам.

Кроме савельевской Службы, здесь никого не могло быть...

- Рад тебя видеть, Мамонт! - разулыбался седоватый. - Извини, что подняли среди ночи. Ты человек военный, понимаешь: служба есть служба...

- С кем имею честь? - сухо спросил Русинов.

- Мне перед тобой скрывать себя не имеет смысла, - добродушно проговорил он, показав знаком стоящим у дверей "строителям" удалиться. - Я генерал Тарасов, слыхал?

Иван Сергеевич говорил, что Службу у Савельева возглавляет какой-то отставной генерал, но не знал его фамилии.

- Не слышал, - проронил Русинов.

- Ничего, вот и познакомились, - усмехнулся Тарасов. - Поговорить с тобой необходимо, Мамонт... Ничего, что так называю? Знаешь, привык уже к твоему прозвищу.

- Я буду разговаривать только с Савельевым, - заявил Русинов. - Вас я не знаю, вижу первый раз. Так что извините, генерал.

- Савельева больше нет, - развел руками Тарасов. - По-моему, между вами дружбы никогда не было, так что ты его жалеть не будешь. Нет, он жив-здоров, только не служит в нашей фирме.

Похоже, генерал совершил военный переворот и сбросил гражданскую власть. Причем сделал это недавно, в последние дни. Началась цепная реакция революций: шведы скинули Савельева, теперь его скинул генерал. Верный признак кризиса власти и положения. Новый диктатор снова сделал ставку на Мамонта...

- Все равно я должен увидеть Савельева, прежде чем говорить с вами, упрямо сказал Русинов. - Это принципиально.

- Не могу предоставить такой возможности, - проговорил генерал. - Его пришлось сдать шведам. Взрыв в их, представительстве - его инициатива. Надо отвечать за глупость. А мы теперь - узаконенная официальная фирма. Наша, российская фирма, без всякого совместительства.

За выход из подполья генерал рассчитался с кем-то живым товаром - беднягой Савельевым. А может, поставили такое условие - очиститься от террористического элемента...

О чем пойдет разговор, было ясно. Но требовалось выяснить, что известно генералу о последних педелях жизни Русинова - где был, что видел... Судя по тому, как поднимали с постели и как везли сюда, генерал по характеру и способу действий - кавалерист, лихой рубака. Потому в отставку вылетел: такие контрразведчики в Госбезопасности перестали пользоваться популярностью. Но они очень бы пригодились для военного или чрезвычайного положения.

Стоп! Погоди! Если Савельева сдали шведам - тому терять нечего. Он, в свою очередь, сдаст Ивана Сергеевича и его эту подружку из "постельной разведки". Тем более имеет на Афанасьева старый зуб! Чтобы спастись самому, Иван Сергеевич должен сейчас спасать Савельева. Что там сейчас происходит?!

- Я решил предложить тебе условия совместной работы, - пользуясь молчанием Русинова, заявил Тарасов. - Мы как-нибудь обойдемся и без шведов, и без мирового капитала. Ты же патриот, Мамонт, и наверху у нас тоже есть патриоты. Все видят, все понимают. Хорошо знают раскладку геополитических сил в мире, тенденции, процесс развития... И без Савельева обойдемся, он же полный дилетант в нашей работе.

- Без специалистов вы не обойдетесь, - проговорил Русинов, осмысливая ситуацию.

- Потому и обратились к тебе! - засмеялся генерал. - Ты у нас считаешься лучшим знатоком кладоискательства, тебе и карты в руки.

Скорее всего, генерал не знал, где побывал и что повидал Мамонт. Иначе бы уже не вытерпел, выложил козырь... Хотя если он игрок, то вначале пощупает партнера, заставит сделать необдуманные шаги, проверит, сколько козырей, крепко ли сидит.

- Карты в руки, пистолет к виску, - пробурчал Русинов.

Если генерал совершил военный переворот, то немедленно оказался врагом фирмы "Валькирия". А если Савельев сдал Ивана Сергеевича и того стали "колоть", напичкав спецсредствами, то даже если он и заговорит, информация к генералу не просочится. В шведском особняке кто-то работал на Службу, но Савельев знал кто и должен был сдать всю разведку. Так что с этой стороны маловероятно ждать утечки информации к генералу. А его люди работали грубовато, по крайней мере те, что приходили за ним ночью, и навряд ли бы могли отследить, куда и с кем пропадал Мамонт на несколько суток. В любом случае точных данных у генерала быть не может. От его же догадок можно отбрехаться...

- Ты моих ребят извини, - благодушно сказал Тарасов. - Они в нашей Службе не работали. Это мои афганцы, в спецназе служили. Только и умеют стволами тыкать. Кино насмотрелись! Но без них тоже нельзя. Они специалисты в своей области.

Один такой "специалист" оставался в вагончике - доверенное лицо, личная охрана, офицер по спецпоручениям...

- Я знаю, что с тобой так грубо нельзя, - продолжал генерал. - Ты же Мамонт. И не так-то прост. Шведов ты хорошо блокировал своим другом Афанасьевым. Тот им сейчас лапшу на уши вешает - тоже хорошо. Правда, друг твой слегка самоуверенный человек. Решил, если дурит шведов, то и меня можно пригрести к себе и включить в свою игру. Да только я - человек дела, мне играть некогда, да я еще в контрразведке в эти штуки наигрался. Мне надо сокровища из этих гор вытащить. Впрочем, можно и не вытаскивать, пусть здесь лежат, если хорошо лежат. Я своих афганцев к ним приставлю - и будет у пас банк надежнее швейцарского.

- Вытаскивайте, приставляйте, мне все равно, - сказал Русинов. - Я тоже, сказать откровенно, наигрался в кладоискательство. Так что не по адресу, генерал.

- Это как же тебя понимать?

- А так и понимать - устал.

- Ну, это дело поправимое! - обрадовался генерал. - Мы устроим тебе недельку отдыха! Отель - в горах, на берегу чистейшего озера. Роскошный коттедж, сауна, две очаровательные массажистки... Но через неделю ты поведешь меня лично в пещеру и покажешь все, что нашел. А я приму по описи.

Русинов сделал паузу, глянул на генеральского порученца:

- Мы должны поговорить вдвоем. Тарасов указал головой на дверь порученец вышел, но остался на ступеньках вагончика.

- Давай вдвоем! - весело сказал генерал. - С глазу на глаз. Или глаза в глаза - как правильнее? Ладно, так и так сойдет. Ты мне скажи: сокровища там хорошо лежат или вывозить придется?

- Хорошо лежат, надежно, - в тон ему проговорил Русинов. - Я восемнадцать лет искал, и вам столько же придется.

- Нет, Мамонт! - Тарасов погрозил пальцем. - У меня фирма частная, я ссуду взял, под большой процент. Я их восемнадцать лет искать не намерен.

- Может, и раньше найдешь, - предположил Мамонт - надо было начинать искупать вину. - Как устанешь, так и найдешь...

- Слушай, Мамонт, я ведь не швед, - генерал начинал терять свое лицо добряка. - Мне лапшу на уши не вешай. Уж свою-то родную русскую советскую публику я знаю хорошо. Если бы не знал, где ты побывал, не тревожил бы, не поднимал бы из теплой постели. Это вам в Институте халтура с рук сходила, там могли темнить. Все эти свои эмоциональные штучки - устал, голова болит, апатия - будешь массажисткам рассказывать. А я привык слушать речи более конкретные и обоснованные.

- Гляжу на тебя, генерал, - вроде ничего, глаза умные, - с циничным спокойствием сказал Русинов. - А мозгами шевелить не хочешь. Хочется поскорее на сокровища посмотреть... Неужели ты решил, что Мамонт - недоумок? Простой, как карандаш?.. Да если бы я где-то побывал да на что-то посмотрел - в постели бы, наверное, не лежал! А уже нанял бы полк охраны и твоих драных афганцев на выстрел в горы не подпустил! Я бы уже сидел здесь, как Строганов. Со мной бы уже президент улыбался.

Генерал выслушал и рассмеялся. Походил по вагончику, попинал с прохода выстроганные бруски.

- Знаю, знаю, Мамонт... Ты не простой, не идиот... Но ты лошадка на бегах! На тебя только ставки делают!

Он резко обернулся к Русинову, и тот увидел тяжелое лицо решительного и сурового человека. Он был уверен, жесток и неумолим, как стальная дверь в Кошгаре, способная выдержать ядерный удар.

Играть с ним было бессмысленно, убеждать - бесполезно.

Генерал сел напротив, глаза в глаза.

- В восемьдесят втором году, в августе месяце, вы вылетали куда-то на вертолете с Афанасьевым без сопровождения Госбезопасности, - проговорил он.И находились вне поля зрения в течение трех часов. В восемьдесят пятом году, опять же с Афанасьевым и опять в августе, с одиннадцатого по тридцатое, вы снова ушли из-под наблюдения и находились где-то в горах. И наконец, нынче, в девяносто третьем, опять с одиннадцатого по пятнадцатое августа, правда, теперь один, ты исчезаешь снова... А когда возвращаешься, на твоей умной голове, Мамонт, резко добавляется седины. Объясни мне, пожалуйста, что это за августовские прогулки?

Русинов прекрасно помнил, что было в августе восемьдесят второго - летали с Иваном Сергеевичем к камню, где стоял знак жизни и где должны были встретиться Инга Чурбанова с Данилой-мастером. Где был нынче - не забудешь до смерти. Но что было в августе восемьдесят пятого, Русинов вспомнить не мог. Вроде бы тогда не произошло сколь-нибудь знаменательных событий, потому все выветрилось. Возможно, надоела опека Службы и они попросту оторвались от "егеря", чтобы порыбачить на воде и обсудить текущие дела. Иногда они так делали, хотя потом получали строгое предупреждение. Но тогда можно было валить все на непрофессиональность "егеря" - пусть долго не спит! За что он деньги получает?

Теперь и валить было не на кого, да и объяснять ему, где был, что делал, обеспечивать себе алиби было невозможно. Правду сказать нельзя, а кривду генерал проверять не станет - слишком торопится. Видимо, ссуду взял большую, на короткий срок и огромный процент. Были бы у него факты или точная информация, он бы не тронул сейчас, а наблюдал бы каждый шаг. Но вся беда в том, что генерал со своей Службой не может контролировать Мамонта. Что-то не получается у "нелегалов", привыкших работать в "цивилизованных" странах. Потому и решил давить.

- И еще! - продолжал он после паузы. - Объясни мне: что за странное отношение местной власти к тебе? То выписывают ордер на арест и арестовывают, то ты после побега вдруг спокойно разгуливаешь по поселку и заходишь в дом к участковому. А он тебя и пальцем не трогает! Как это ты его приручил? Только не ври, что через дочку его! В зятья он брать тебя не хочет... Ну, Мамонт?

- Да, генерал, много чего ты наковырял, но все впустую, - Русинов пошевелился, разгоняя кровь. - Не на ту лошадь поставил. Я к финишу не приду. Мой тебе совет: отдавай назад ссуду, пока не растратил, распускай гвардию и займись другим делом.

- Это все? - спросил он спокойно.

- Нет, не все... В прошлом году у вас пропал человек.

Я его нынче видел... Зрелище страшное. Так вот, я не хочу обрастать шерстью и потому ухожу. Если ты хочешь - продолжай. Через год тебя отловят как снежного человека.

- Теперь все?

- Теперь все.

Генерал не спеша подошел к двери, постучал. Через секунду в вагончик вошел порученец.

- Ты же, кажется, фельдшер по образованию? - спросил его генерал.

- Так точно, - по-военному ответил тот.

- Отведи Мамонта в лазарет, посмотри. По-моему, у него что-то с головой.

Порученец достал откуда-то с полки резиновую дубинку, ткнул Русинова в плечо:

- Пойдем посмотрим, что у тебя с головой. Русинов ощутил холод в солнечном сплетении - точно такой же, как в пещере, прежде чем перешагнуть через зловещий порог...

 

 

С аэродрома Иван Сергеевич сразу же пошел к Варбергу в номер. Ученый-швед сидел за компьютером - рылся в памяти машины.

- Иван Сергеевич? - удивился он, поскольку тот никогда не бывал у него и даже в крыло особняка не заходил, где были апартаменты шведов.

Иван Сергеевич без приглашения сел в кресло с таким видом, будто случилось непоправимое. Варберг встревожился, выключил компьютер и подкатил другое кресло поближе. Вопросов не задавал - ждал терпеливо.

- Плохо дело, - наконец проронил Иван Сергеевич. - Мамонт практически в невменяемом состоянии.

- Вы его видели? - настороженно спросил Варберг. - Вы нашли его?

Иван Сергеевич выдержал паузу:

- Да... Нашел. Но уже поздно!

Варберг схватил трубку внутреннего телефона, сказал несколько фраз по-шведски, снова сел, блестя очками. Через минуту в номер вошел молчаливыйДжонован Фрич. Варберг что-то объяснил ему, поставил рядом с креслом Ивана Сергеевича стул, сел, уступив свое место гостю.

- Вы что, господа, приготовились слушать? - спросил Иван Сергеевич и встал. - Решили, что я вам сейчас расскажу интересную историю о Мамонте? А ничего интересного нет!

Он прошелся по номеру - наглеть так наглеть! - открыл бар, перебрал бутылки, нашел русскую водку и, налив полфужера, выпил. Когда-то давно, еще в шестидесятые, Иван Сергеевич нашел хороший способ, как избегать разноса начальства. А начальство тогда было крутое, в галифе, в хромовых сапогахатавизмы времен НКВД! Однако храбрым и безжалостным было, лишь когда перед ним человек начинал робеть, смущаться и "жевать мочалку", как говорили. Способ заключался в присловье - ихним салом по мусалам: следовало прямо с порога наглеть до определенного предела, передвигать мебель в кабинете начальника, пить воду из его графина, хватать телефонную трубку - только не стоять на месте и при этом говорить либо отвечать на вопросы дерзко, самоуверенно и с некоторым хамством. А если на стуле висит френч начальника или лежит его шапка, то их нужно при этом пять раз перевесить, переложить с места на место, покрутить в руках, при необходимости даже примерить, будто от волнения, возбуждения и недовольства. Мол, так зол, что не ведаю, что творю. Когда берешь личные вещи начальника в свои руки и манипулируешь ими на его глазах, он становится если не беспомощным, то уж не гневным. Он внутренне-то возмущается поведением подчиненного, помнит, что тот провинился и надо бы его наказать, но его внимание в тот момент отвлечено на личную вещь и в сознании сидит мысль - чего ты треплешь мою шапку? И редко кто устоит перед натиском и скажет: "Положи шапку и отвечай!" Они сами начинают робеть, забывать детали провинности, и в результате все сходит с рук. И потом, когда провинишься во второй раз, начальник уже начинает тебя побаиваться, - дескать, свяжись с ним, опять как разинет рот, как начнет двигать стулья. Пусть лучше заместитель с ним разберется. А с замом всегда можно договориться. Всякая вина у зама - второстепенная...







Не нашли, что искали? Воспользуйтесь поиском:

vikidalka.ru - 2015-2021 год. Все права принадлежат их авторам! Нарушение авторских прав | Нарушение персональных данных