Главная | Случайная
Обратная связь

ТОР 5 статей:

Методические подходы к анализу финансового состояния предприятия

Проблема периодизации русской литературы ХХ века. Краткая характеристика второй половины ХХ века

Ценовые и неценовые факторы

Характеристика шлифовальных кругов и ее маркировка

Служебные части речи. Предлог. Союз. Частицы

КАТЕГОРИИ:






Интерлюдия в темноте 19 страница




Двигатели извергали пламя. Промчавшись сквозь облако газа и пара, которое быстро осталось позади, корабль с ревом ворвался в заполненный воздухом каньон – пространство между высокими стенами дверей парковочной зоны и уже вскрытыми отсеками. Он освещал стены и облака на несколько километров, ревя тремя огненными глотками, и, казалось, волочил за собой волну воды и тучу пара, газа и дыма, словно извергнутую вулканом. Вода падала, монолит ее разбился на несколько тяжелых бурунов, потом превратился в брызги, и наконец – в дождь и водяные пары, которые ринулись вслед за громадными дверями стоянки: те обрушились, точно пара карт, и перевернулись в воздухе. «ТЧВ» протискивалась вперед, вкручиваясь, ввинчиваясь в воздух, чтобы прорваться к дальней стене парковочных дверей на другом конце гигантского каньона. И тут двигатели задрожали и заглохли. «Турбулентность чистого воздуха» начала падать.

Хорза жал на все кнопки, но ядерные двигатели не отзывались. На экране была видна стена дверей, ведущих на другие парковки, с одной стороны, потом воздух и облака, потом стена дверей вдоль другой стороны. Они вошли в спин. Хорза, сражаясь с пультом управления, бросил взгляд на Вабслина. Инженер смотрел на главный экран с безумным лицом.

– Вабслин! – выкрикнул Хорза.

Ядерные двигатели по-прежнему не отзывались.

– Ааа! – Вабслин словно проснулся и только теперь понял, что они теряют управление. – Попробуй режим полета! – прокричал он. – А я сейчас попробую стартеры! Наверно, двигатели заглохли от избытка давления.

Хорза насиловал рукоятки, а Вабслин пытался заново запустить двигатели. На экране в бешеной пляске крутились стены, облака под кораблем быстро приближались. Под кораблем. В самом деле, под кораблем – неподвижный, плоский слой облаков. Хорза продолжал возиться с пультом.

И вот носовой двигатель вернулся к жизни; он дико взвыл, бросив вращающийся корабль к одной из сторон искусственного ущелья со стенами и дверями парковок в ней. Хорза отключил тягу, пытаясь выровнять корабль при помощи не двигателя, а оперения, потом нацелил его вниз и снова нажал на кнопки лазера. Облака, несущиеся навстречу кораблю, замерцали. Хорза закрыл глаза, продолжив работать лазером.

«Цели изобретений» были громадным кораблем, имевшим три практически не сообщавшихся между собой уровня. Каждый имел в глубину более трех километров, на каждом поддерживалось одинаковое атмосферное давление, потому что иначе перепад давления между низом и верхом гигантского корабля был бы таким же, как на стандартной планете – между побережьем моря и вершинами высочайших гор. И все равно, на «Целях» между основанием и верхом каждого атмосферного уровня существовала разница в три с половиной тысячи метров, что делало резкие перемещения на транспортной трубе от крыши к основанию нежелательными. В гигантской открытой пещере, которую представляла полая середина всесистемного корабля, уровни давления определялись не чем-то материальным, а силовыми полями, чтобы суда могли перемещаться с одного на другой, не покидая корабля. Как раз в направлении одной из этих границ, отмеченных облаком, падала «Турбулентность чистого воздуха».

Стрельба из лазера не принесла никакой пользы, хотя Хорзе это было еще неизвестно. Отверстие в силовом поле открыл, пропуская падающий корабль, компьютер Вавача, которому Разумы Культуры передали контроль за ситуацией внутри всесистемника. Компьютер сделал это исходя из ошибочного предположения, что, пропустив взбесившийся корабль и не допустив его столкновения с силовым полем, он тем самым минимизирует ущерб, причиненный «Целям изобретений».

В середине неожиданно образовавшегося урагана облаков и воздуха, окруженная собственным маленьким вихрем, «ТЧВ» прорвалась из плотной атмосферы в нижней части одного уровня в разреженную – то была верхняя часть уровня, расположенного ниже. Следом за кораблем туда же засосало воронку воздуха с клочьями облаков, похожую на направленный внутрь взрыв. Хорза снова открыл глаза и с облегчением увидел, что вдалеке показалось дно всесистемника, а показатели тяги ядерных двигателей на экране растут. Он снова увеличил тягу, не тронув на сей раз носовой двигатель. Два основных прибавили обороты, и Хорзу слегка отбросило назад; он повис на силовых полях системы безопасности. Он задрал нос корабля, и дно вдалеке постепенно исчезло из вида, а вместо него появилась очередная стена с открытыми дверями парковок. Эти двери были гораздо больше, чем на предыдущем уровне, и за ними в громадных ангарах Хорза видел большие космические корабли, теряющиеся в освещенных пространствах или возникающие из них.

Хорза смотрел на экран, ведя «Турбулентность чистого воздуха», как самолет. Они быстро двигались по громадному – больше километра в ширину – коридору. Сверху, километрах в полутора, висел слой облаков. В том же пространстве вместе с ними медленно двигались космические корабли, некоторые на собственных антигравитационных полях, но большинство – при помощи легких буксиров. Все перемещались медленно, без суеты, и только «ТЧВ» нарушала спокойствие внутри гигантского всесистемника, несясь в воздухе на двух мечах сверкающего пламени, которое вырывалось из раскаленных добела сопел. Впереди были еще одни, огромные, как утес, двери ангара. Хорза посмотрел на кривую на главном экране и начал пологий левый поворот, одновременно чуть нырнув, чтобы перейти на более низкий уровень этого каньона, еще более широкого, чем прежний. Они обогнали клипер, медленно буксируемый к открытому главному причалу вдалеке; оставшийся позади корабль покачивался в перегретом воздухе. Стена с дверьми и открытыми проемами наклонилась в их сторону, когда Хорза заложил вираж покруче. Впереди Хорза увидел что-то, напоминающее рой насекомых: сотни крохотных черных точек, парящих в воздухе.

За ними, в пяти, а то и в шести километрах, располагалась черная плоскость в тысячу квадратных метров, на границах которой виднелись неторопливо мигающие полосы приглушенного белого света. То был выход из «Цели изобретений», и он лежал прямо по курсу.

Хорза вздохнул и почувствовал, как все его тело расслабилось. Если только их не перехватят, они прорвались. Еще немного везения, можно будет убраться с самого орбиталища. Он дал газу, направляя корабль к чернильному квадрату вдалеке.

Вабслин, преодолевая силу ускорения, внезапно подался вперед и нажал несколько кнопок. Экран на его консоли увеличил изображение в центральной части главного экрана, демонстрируя то, что находится впереди.

– Это люди! – закричал он.

Хорза посмотрел на него и нахмурился.

– Что?

– Люди! Это люди! Наверно, на антигравах! Мы движемся прямо на них.

Хорза метнул взгляд на экран Вабслина. И правда: черное облако, почти целиком заполнявшее экран, состояло из людей, медленно двигающихся в воздухе, одетых в скафандры или обычные одежды. Тысячи людей. Хорза видел их в километре перед собой; корабль быстро приближался к ним. Вабслин впился в экран взглядом, махая людям рукой.

– Уходите! Уходите! – кричал он.

Хорза не знал, как обойти летящих людей – ни сверху, ни снизу не было достаточно места. То ли они играли в какую-то странную игру, связанную с парением в воздухе, то ли просто развлекались. В любом случае, их было слишком много, они занимали слишком большое пространство, и расстояние между ними и кораблем сокращалось.

– Черт! – сказал Хорза.

Он приготовился заглушить задние плазменные двигатели, прежде чем «Турбулентность чистого воздуха» врежется в это человеческое облако. Если повезет, они пройдут сквозь него на инерции, после чего он снова включит двигатели – тогда сожженных будет гораздо меньше.

– Нет! – закричал Вабслин.

Он скинул ремни безопасности, прыгнул к Хорзе и вцепился в штурвал. Хорза попытался отшвырнуть коренастого инженера в сторону, но ему это не удалось. Штурвал оказался вырванным из рук Хорзы, изображение на главном экране заплясало перед ним: нос корабля уклонился в сторону от черного квадрата выхода, в сторону от огромного облака летящих людей и нацеливался теперь на стену, где ярко горели входы в главную причальную стоянку. Хорза шарахнул Вабслина локтем по голове, и тот, оглушенный, свалился на пол. Хорза выхватил штурвал из мигом ослабевших пальцев инженера, но поворачивать было уже слишком поздно. Хорза выровнял машину и прицелился. «Турбулентность чистого воздуха» рванулась к открытой главной стоянке, промчалась через распахнутые ворота и пронеслась над остовом перестраиваемого космического корабля. Пламя из сопел «ТЧВ» везде вызывало пожары, опаляло волосы, прожигало одежды и ослепляло незащищенные глаза.

Краем глаза Хорза видел Вабслина, который лежал без сознания на полу и чуть покачивался в такт неровному движению «ТЧВ» вдоль полукилометровой главной стоянки. Двери следующих стоянок были открыты. Они летели по двухкилометровому туннелю над перевезенными сюда ремонтными доками одного из эванотских кораблестроителей. Хорза не знал, что их ждет в дальнем конце, но видел, что, прежде чем они доберутся туда, им придется пролететь над большим космическим кораблем, который занимал чуть ли не всю третью стоянку. Хорза направил сопла вверх, отчего корабль стал замедлять ход. Две струи огня мелькали по обе стороны главного экрана – ядерная мощь двигателей тащила корабль вперед. Незакрепленное тело Вабслина каталось по полу, наконец его заклинило между консолью инженера и его сиденьем. Мутатор задрал нос «ТЧВ», когда увидел, как на них надвигается туповатая морда космического корабля, припаркованного внизу.

«Турбулентность чистого воздуха» приблизилась к крыше, пройдя между ней и верхом корабля, перевалилась на другую сторону туннеля, хотя и продолжая замедляться, потом проскочила вдоль оставшейся части стоянки и оказалась в еще одном коридоре, заполненном воздухом. Коридор был слишком узким. Хорза снова заставил корабль нырнуть, увидел надвигающееся дно и нажал на пусковую кнопку лазера. «ТЧВ», сотрясаясь, проломилась через поднимающееся облако сверкающих обломков. Плотный Вабслин выкатился из-под консоли и снова покатился к задней двери мостика.

Поначалу Хорза решил, что они наконец-то выбрались, но ошибся: они оказались в зоне, которая в Культуре называется Общим причалом.

«ТЧВ» завалилась еще раз, потом выровнялась. Корабль вырвался в пространство, которое на вид было обширнее, чем основное внутреннее помещение всесистемника. Теперь они летели над причалом, куда поместили мегакорабль – тот самый мегакорабль, который Хорза видел на экране в столовой, когда его поднимала из воды сотня древних подъемников Культуры.

У Хорзы появилось время осмотреться. Тут было много места, много помещений и много времени. Мегакорабль покоился на палубе гигантского причала, напоминая собой небольшой город, построенный на громадной металлической плите. «Турбулентность чистого воздуха» пролетела над кормой мегакорабля, мимо туннелей с винтами диаметром в десятки метров, над стороной заднего утлегаря, к которому был причален прогулочный катер, ожидающий возвращения на воду, над башнями и шпилями надстройки, потом над носом. Хорза посмотрел вперед. Ворота, если только это были ворота, находились впереди, в двух километрах. Такое же расстояние отделяло «ТЧВ» от днища и крыши; до стен было километра четыре. Хорза пожал плечами и снова проверил лазер. Он понял, что уже едва ли не наслаждается происходящим. «Какого черта?» – подумал он.

Лазеры проделали дыру в стене перед «ТЧВ» и медленно расширяли пролом, в который и направлял корабль Хорза. Вокруг отверстия начал образовываться воздушный вихрь; приблизившись, корабль попал в небольшой горизонтальный циклон, и его слегка закрутило. Наконец он прошел сквозь пролом и оказался в космосе.

Окруженная быстро исчезающим пузырем из воздуха и кристаллов льда, «ТЧВ» рванулась прочь от корпуса всесистемника, устремляясь наконец в вакуум и размытую сверканием звезд черноту. Позади них силовое поле затянуло дыру, которую проделал корабль, прорываясь через ворота общего причала. Хорза чувствовал, как дают сбои плазменные двигатели по мере выработки запаса наружного воздуха; потом включилась подача из внутренней емкости, и двигатели заработали ровно. Он собирался уже вырубить их и постепенно переходить на гипердвигатели, когда в его наушниках раздался треск.

– Говорит полиция порта Эванот. Слушай внимательно, сукин сын: не меняя курса, сбрось скорость. Полиция порта Эванот приказывает сбежавшему кораблю: остановиться, не меняя курса. Не…

Хорза потянул на себя штурвал, выводя «ТЧВ» на широкую кривую ускорения над кормой всесистемника. Корабль выбрался из зоны выхода площадью в квадратный километр. Вабслин застонал, в очередной раз проехав по полу мостика, когда «ТЧВ» задрал нос вверх, направляясь к лабиринту заброшенных причалов и кранов порта Эванот. Корабль на ходу повернулся, все еще слегка подрагивая от вращения, приданного ему вихрем воздуха, который вырвался из пространства главной стоянки. Хорза остановил вращение, только приблизившись к верхушке петли; портовые сооружения быстро приближались, а потом, когда корабль выровнялся, замелькали под его брюхом.

– Сбежавший корабль! Это последнее предупреждение! – взревели наушники. – Немедленно остановитесь, или от вас мокрого места… Бог мой, он направляется к…

Наушники замолчали. Хорза усмехнулся про себя. Он и в самом деле направлялся в узкое пространство между нижней частью порта и верхушкой всесистемника. «Турбулентность чистого воздуха» пронеслась между соединениями транспортных труб, лифтовых шахт, чуть не задевая за портальные краны, транзитные площадки, прибывающие шаттлы. На извергающих пламя ядерных двигателях, выведенных на максимум, Хорза бросил свой маленький корабль в те самые несколько сотен метров плотно набитого пространства между орбиталищем и всесистемником. Задний радар пискнул, принимая отраженные сигналы.

Две башни, висевшие под орбиталищем наподобие перевернутых небоскребов, между которыми Хорза направлял «ТЧВ», внезапно вспыхнули светом, рассыпаясь на куски. Хорза вжался в свое кресло, ввинчивая корабль в пространство между двумя тучами обломков.

– Это было предупреждение, – снова затрещал голос в наушниках. – В следующий раз тебя прихлопнут, гонщик. Понял?

«ТЧВ» пронеслась над унылой, серой, пологой равниной: то был нос «Целей», самое его начало. Хорза развернул корабль и направил его вниз, вдоль серого склона. Сигнал заднего радара замолк на короткое время, потом запищал снова.

Хорза снова перевернул корабль. Вабслин, чьи руки и ноги чуть подрагивали, упал на потолок кабины и застрял там, напоминая муху, а Хорза тем временем выписывал часть наружной петли.

«ТЧВ» на всех парах несся прочь от порта орбиталища и громады всесистемника, направляясь в космос. Хорза вспомнил о вещах Бальведы и тут же потянулся к консоли, включив систему опорожнения вакуум-провода. Экран показал, что все его содержимое выброшено наружу. На экране заднего вида между двумя перьями плазменного огня появилось какое-то пламя. Задний радар настойчиво пищал.

– Адью, недоумок! – раздался голос в наушниках, и Хорза резко бросил корабль в сторону.

Экран заднего вида побелел, потом почернел. Главный экран пульсировал всеми цветами, по нему скакали ломаные линии. Наушники в шлеме Хорзы, как и наушники, вделанные в кресло, надрывались воем. Все приборы на консоли мигали, изображение на них плясало.

Хорзе на мгновение даже показалось, что их сбили, но двигатели продолжали работать, изображение на главном экране стало проясняться, приходили в себя и другие приборы. Измерители радиации мигали и бикали. Монитор повреждений указывал, что датчики были выведены из строя сильнейшей волной излучения.

Хорза начал понимать, что случилось, когда задний радар возобновил работу, но больше не пищал. Хорза откинул голову и расхохотался.

В сумке Бальведы и в самом деле была бомба. Взорвалась она потому, что попала в плазменный след «ТЧВ», или потому, что кто-то (скорее всего, тот, кто пытался не выпустить корабль со всесистемника) взорвал ее дистанционно – когда «ТЧВ» достаточно удалилась от «Целей», чтобы не вызвать больших разрушений? Хорза не знал. Как бы там ни было, но этот взрыв, похоже, уничтожил преследовавшие их полицейские корабли.

Громко смеясь, Хорза гнал «ТЧВ» подальше от огромного кольца ярко освещенного орбиталища, направляясь к звездам и готовя к включению гипердвигатели – вместо плазменных. Вабслин снова лежал на полу. Одна его нога зацепилась за подлокотник его же кресла, и он слабо постанывал.

– Мамочка моя, – сказал он. – Мамочка, скажи, что мне это только снится…

Хорза засмеялся еще громче.

– Ты псих, – выдохнула Йелсон, тряхнув головой. Глаза ее были широко раскрыты. – Я еще не видела, чтобы ты такое выдавал. Ты свихнулся, Крейклин. Я ухожу с корабля. Немедленно. Черт! Жаль, что я не ушла вместе с Джандралигели. К Галсселу… Можешь высадить меня при первом же заходе куда-нибудь.

Хорза устало сидел во главе стола в столовой. Йелсон сидела на другом его конце, под экраном, который показывал то же, что и главный экран пилотской кабины. Гипердвигатели «ТЧВ» работали на полную мощность, и корабль был уже в двух часах пути от Вавача. После гибели полицейских кораблей новой погони за ними не снарядили, и теперь «ТЧВ» постепенно ложился на курс, выбранный Хорзой, – к зоне военных действий, к кромке Сверкающего Берега, к Миру Шкара.

Доролоу и Авигер никак не могли прийти в себя. Оба, женщина и старик, смотрели на Хорзу так, будто он держал их под прицелом. Рты у них были раскрыты, глаза остекленели. По другую сторону от Йелсон в кресле, повиснув на ремнях и уронив голову на грудь, сидела Перостек Бальведа.

В столовой царил кавардак. «ТЧВ» не подготовили к резкому маневрированию, ни один предмет не был закреплен. Тарелки и контейнеры, пара ботинок, перчатка, наполовину размотанные катушки с пленкой, всевозможный инструмент и всякая мелочь валялись в беспорядке здесь и там. Йелсон получила удар по голове, по лбу у нее стекала струйка крови. В последние два часа Хорза никому не позволял никуда уходить, разве что в туалет – ненадолго. Он приказал всем оставаться там, где им положено быть по расписанию, пока «ТЧВ», маневрируя и резко меняя направление, уходил подальше от Вавача. Плазменные двигатели и лазерную пушку Хорза держал наготове, но их больше никто не преследовал. Наконец он решил, что они отошли уже достаточно далеко и могут двигаться на гипердвигателях по прямой.

Он оставил Вабслина в кабине – приводить, насколько это возможно, в порядок пострадавшие системы «Турбулентности чистого воздуха». Инженер извинился за то, что пытался перехватить штурвал, и вел себя тише воды ниже травы. Стараясь не встречаться с Хорзой взглядом, он разложил по своим местам то, что валялось на полу, затолкал назад торчавшие из-под консоли провода. Хорза сообщил Вабслину, что тот чуть не убил их всех, но, с другой стороны, и сам он тоже был близок к этому, так что на сей раз лучше обо всем этом забыть. Главное, что они остались живы. Вабслин кивнул и сказал, что не понимает, как им это удалось. Он не мог поверить, что корабль не получил серьезных повреждений. Сам Вабслин так легко не отделался – все его тело было покрыто синяками.

Хорза сел, закинул ноги на соседнее сиденье и сказал Йелсон:

– Боюсь, первый порт, куда мы попадем, будет довольно мрачным и практически безлюдным. Не думаю, что тебе захочется там остаться.

Йелсон положила тяжелый пистолет-парализатор на столешницу.

– И куда же это мы направляемся, черт тебя возьми? Что тут происходит, Крейклин? Что это за безумные скачки на всесистемнике ты устроил? Что здесь делает она? При чем тут Культура?

Йелсон кивнула на Бальведу; закончив говорить, она стала ждать ответа, а Хорза сидел, не сводя глаз с агента Культуры. Авигер и Доролоу, как и Йелсон, вопросительно смотрели на Хорзу.

Прежде чем Хорза успел ответить, из коридора, ведущего в жилой отсек, появился маленький автономник.

Он вплыл в помещение, оглядел столовую и водрузился на столе, в самом его центре.

– Мне показалось, тут говорят, что настало время для объяснений, – сказал он и обратился лицевой стороной к Хорзе.

Хорза отвел взгляд от Бальведы, посмотрел на Авигера и Доролоу, потом на Йелсон и автономника.

– Ну что ж, вы все теперь можете узнать, что мы направляемся на планету, которая называется Мир Шкара. Это Планета Мертвых.

Йелсон смотрела на него недоумевающим взглядом. Авигер сказал:

– Я слышал о таких планетах. Но нас туда не пропустят.

– Вы только усугубляете ситуацию, – сказал автономник. – На вашем месте, капитан Крейклин, я бы вернулся на «Цели изобретений» и сдался. Я не сомневаюсь, что суд будет справедливым.

Хорза не обратил на его слова внимания. Он вздохнул, обвел взглядом столовую, вытянул ноги и зевнул.

– Мне жаль, что вы, возможно, будете доставлены туда против вашей воли, но я должен попасть на Мир Шкара и не смогу никуда зайти, чтобы высадить вас. Вам всем придется лететь туда со мной.

– Как это – придется? Как это? – забеспокоился маленький автономник.

– Да, – поглядел на него Хорза. – Боюсь, что так.

– Но мы и близко подойти к тому месту не сможем, возразил Авигер. – Они туда никого не пускают. Вокруг планеты есть какая-то зона, куда не впускают людей.

– Доберемся – посмотрим, – улыбнулся Хорза.

– Ты не отвечаешь на мои вопросы? – сказала Йелсон. Она снова посмотрела на Бальведу, потом на пистолет, лежащий на столе. – Я отключала эту бедолагу каждый раз, когда она приоткрывала глаза, и хочу знать, для чего я это делала.

– Чтобы это объяснить, потребуется некоторое время, но в конечном счете все сводится к тому, что на Мире Шкара есть кое-что, необходимое и идиранам, и Культуре. У меня с идиранами… договор, соглашение: я обязался добраться туда и найти эту вещь.

– Вы и в самом деле псих, – недоуменно сказал автономник. Он приподнялся над столом и оглянулся, чтобы видеть остальных. – Он и в самом деле сумасшедший!

– Идиране наняли нас – тебя, — чтобы заполучить какую-то вещь? – недоверчиво спросила Йелсон.

Хорза посмотрел на нее и улыбнулся.

– И ты хочешь сказать, что эта женщина, – Доролоу показала на Бальведу, – была послана Культурой, чтобы присоединиться… проникнуть к нам… Ты это серьезно?

– Серьезно. Бальведа искала меня. А еще Хорзу Гобучула. Она хотела попасть на Мир Шкара или не допустить туда нас. – Хорза посмотрел на Авигера. – Кстати, в ее вещах и в самом деле была бомба; она взорвалась, как только я опорожнил вакуум-проводы. Эта бомба и уничтожила полицейские корабли. Мы все получили дозу радиации, но ничего смертельного.

– А что насчет Хорзы? – спросила Йелсон, мрачно глядя на него. – Ты соврал про него или в самом деле с ним встречался?

– Он жив, как и все мы.

Из дверей, ведущих в кабину, появился Вабслин; извиняющееся выражение все еще не сходило с его лица. Он кивнул Хорзе и сел рядом с ним.

– Похоже, все в порядке, Крейклин.

– Хорошо, – сказал Хорза. – А я тут всем только что говорил о нашем путешествии на Мир Шкара.

– Ого, – сказал Вабслин. – Да. – Он пожал плечами, поглядев на остальных.

– Крейклин, – сказала Йелсон, наклоняясь над столом и внимательно глядя на Хорзу, – ты, черт тебя подери, чуть нас всех не укокошил хер знает сколько раз. И видимо, ты угробил-таки несколько человек во время этих своих… акробатических упражнений в замкнутом пространстве. Ты всучил нам какого-то секретного агента Культуры. Ты практически берешь нас в заложники, направляясь на планету, которая находится в самой гуще военных действий, и собираешься искать там кое-что, крайне интересующее обе стороны… Так вот, если идиране обращаются за помощью к жалкой горстке второсортных наемников, то положение их, видно, отчаянное. А если попытка задержать нас на стоянке – это происки Культуры, то там, должно быть, до смерти перепуганы: рискнули нейтралитетом «Целей» и нарушили собственные же драгоценные правила ведения войны. Может, тебе известно, что происходит, и ты считаешь – риск того стоит, а я не знаю ничего, и мне не нравится, когда меня заставляют играть втемную. Давай посмотрим правде в глаза: что бы ты ни затевал в последнее время, все шло прахом. Хочешь рисковать собственной жизнью – бога ради, но ты не имеешь никакого права рисковать еще и нашими. Хватит. Может, мы все вовсе не хотим становиться на сторону идиран, но даже если бы мы и предпочитали их Культуре, никто из нас не нанимался в самый разгар войны вот так вдруг сражаться за них. Черт тебя побери, Крейклин, мы не… вооружены и не подготовлены для драки с этими ребятами.

– Я это знаю, – сказал Хорза. – Но мы не собираемся участвовать в военных действиях. Барьер Тишины вокруг Мира Шкара достаточно велик, и вести наблюдение на всей его протяженности просто невозможно.

Мы зайдем в случайно выбранном направлении, и к тому времени, когда нас обнаружат, будем уже вне пределов досягаемости, какие бы корабли у них ни были. Даже весь Главный флот не сможет нас задержать. То же самое случится и на выходе.

– Ну да, – сказала Йелсон, откидываясь к спинке своего кресла, – ты хочешь сказать, что это будет легкая прогулка.

– Может, и хочу, – рассмеялся Хорза.

– Эй, – сказал вдруг Вабслин, глядя на экран терминала, который он только что вытащил из кармана. – Уже почти время!

Он встал и исчез в дверях, ведущих в пилотскую кабину. Через несколько минут изображение на экране столовой изменилось, поплыло и замерло, и наконец появился Вавач. Громадное орбиталище висело в воздухе, темное и сверкающее одновременно, полное ночи и дня, голубизны, белизны и черноты. Взгляды всех были прикованы к экрану.

Вабслин вернулся и снова сел на свое место. Хорза почувствовал приступ усталости. Его тело жаждало отдыха, долгого отдыха. Мозг все еще трещал от напряжения и количества адреналина, которое потребовалось, чтобы провести «ТЧВ» по «Целям изобретения». Но пока что Хорза не мог позволить себе отдохнуть. Он не мог решить, как лучше поступить в сложившейся ситуации. Сказать им, кто он такой, сказать им правду – что он мутатор, что он убил Крейклина? Насколько они преданы вожаку, которого все еще считают живым? Больше всех, наверно, Йелсон, но она точно будет рада тому, что он, Хорза, жив… И в то же время именно она сказала, что члены отряда, возможно, вовсе не солидарны с идиранами… Она никогда не демонстрировала особых симпатий к Культуре, но, может, теперь ее взгляды переменились.

Он мог бы даже мутировать в обратную сторону. Им предстоял довольно долгий перелет: за это время он вполне успеет трансформироваться в Хорзу и, может быть, с помощью Вабслина перепрограммировать идентификатор компьютера. Но следует ли говорить им… следует ли посвящать их в его историю? А Бальведа – что делать с ней? У него прежде были кое-какие соображения на ее счет – ее можно было использовать как заложницу, поторговаться с Культурой, – но теперь они, похоже, выкарабкались, и следующая остановка будет на Мире Шкара, где Бальведа в лучшем случае станет обузой. Следовало бы убить ее теперь, но он знал, что, во-первых, остальные воспримут это плохо, особенно Йелсон. А во-вторых, он знал (хотя и не желал себе признаваться), что лично для него убийство этого агента Культуры стало бы тяжелым испытанием. Они были врагами, оба нередко ходили на волосок от смерти и даже и пальцем не шевельнули бы, чтобы помочь друг другу, но убийство – это совсем другое дело.

А может, он только хотел делать вид, что это совсем другое дело; может, он сделает это и глазом не моргнув, и все эти дурацкие разговоры о товариществе между людьми, делающими одну работу, пусть и по разные стороны баррикад, не стоят выеденного яйца. Он открыл было рот, чтобы попросить Йелсон еще раз оглушить агента Культуры, но тут Вабслин сказал:

– Началось.

И орбиталище Вавач стало распадаться у них на глазах.

Изображение на экране столовой представляло собой компенсированную версию для гиперпространства. Поэтому, уже находясь вне системы Вавач, они наблюдали за происходящим практически в реальном времени. Точно в назначенный час невидимый, неназванный и в полной мере подготовленный к войне всесистемный корабль, находившийся где-то вблизи планетной системы Вавача, начал бомбардировку. Это наверняка был всесистемник класса «океан», тот самый, что несколько дней назад рассылал сообщение, которое они видели на экране в столовой, направляясь на Вавач. А значит, этот корабль был гораздо меньше гиганта «Цели изобретений», который с военной точки зрения давно устарел. Корабль класса «океан» вполне мог разместиться на общем причале «Целей», но если на большем корабле (который сейчас находился уже в часе пути от орбиталища) было полно людей, то корабли класса «океан» были начинены другими кораблями и различным оружием.

На орбиталище обрушилась гиперсеточная интрузия. Хорза замер перед экраном, который вдруг ослепительно вспыхнул. Вся его поверхность превратилась в одно светлое пятно, но наконец датчики справились с внезапно возросшей яркостью. Хорза почему-то думал, что Культура рассечет орбиталище гиперсеточным огнем, а потом рассеет остатки, взорвав их с помощью антивещества. Но Культура поступила иначе. По всей ширине дневной стороны орбиталища прошла одна-единственная линия ослепительного белого света – тонкий огненный клинок, орудие беззвучного уничтожения. Вокруг нее сразу же образовались чуть более темные, но все же очень белые облака. Эта световая линия была частью координатной гиперсетки, нитью чистой энергии, являвшейся подложкой для всей вселенной, энергии, отделявшей эту вселенную от более молодой, чуть меньшей вселенной внизу, состоявшей из антивещества. Культура, как и идиране, с некоторых пор могла отчасти использовать эту чудовищную энергию, нить которой, выхваченная из ниоткуда и наброшенная на трехмерную вселенную, появилась здесь, на орбиталище, и внутри его. Она раскаляла воду в Кругоморе, расплавляла двухтысячекилометровую прозрачную стену, превращала в ничто весь материал основания толщиной в тридцать пять тысяч километров.




Не нашли, что искали? Воспользуйтесь поиском:

vikidalka.ru - 2015-2019 год. Все права принадлежат их авторам! Нарушение авторских прав | Нарушение персональных данных