Главная | Случайная
Обратная связь

ТОР 5 статей:

Методические подходы к анализу финансового состояния предприятия

Проблема периодизации русской литературы ХХ века. Краткая характеристика второй половины ХХ века

Ценовые и неценовые факторы

Характеристика шлифовальных кругов и ее маркировка

Служебные части речи. Предлог. Союз. Частицы

КАТЕГОРИИ:






Лекция 3. Правовое регулирование брачно-семейных отношений в древнерусском праве.




Правовое регулирование института брака

Порядок и основания развода в древнерусском обществе

Личные отношения членов семьи.

Имущественные отношения членов семьи

Отношения родителей и детей.

Вопрос 1.

Сведений о семейном укладе народов, населявших территорию России до принятия христианства, очень мало.

Летописи говорят о том, что у полян уже сложилась моногамная семья, у других же славянских народов еще сохранялось многоженство. Семейные отношения регулировались в этот период обычным правом. В различных источниках содержатся указания на несколько способов заключения брака. Среди них наиболее древний – похищение невесты женихом без её согласия, однако, постепенно увозу невесты начинает предшествовать сговор с ней. Славяне имели обычай похищать на игрищах тех невест, с которыми они сговорились. Также часто невесту покупали у её родственников. У полян самой распространенной формой заключения брака стал привод невесты её родственниками в дом к жениху. При этом согласие невесты на брак не имело большого значения, хотя уже в Уставе Ярослава содержится запрет выдавать замуж силой. Церемония брака сопровождалась специальным обрядом: невесту приводили вечером в дом к жениху, и она снимала с него обувь. На другой день после свадьбы её родственники приносили приданное. Развод в тот период производился свободно, причем есть основания полагать, что в браке с приданым инициатором развода могла быть и женщина.

С принятием христианства на Руси стало действовать собрание византийского семейного права, дополненное русскими князьями, которое получило название Кормчей книги. Христианство распространялось очень медленно, и вытеснение языческих обычаев происходило очень медленно. Церковное венчание, введенное в XI веке, практиковалось только среди высших слоев общества, остальное население заключало браки по традиционным обрядам, справедливо считавшимся пережитками язычества. Церковь постоянно боролась с этими обычаями.

Согласно Кормчей книге, венчанию предшествовало обручение – сговор, во время которого родители невесты и жених уславливались о заключении брака и договаривались о приданном. Акт обручения оформлялся специальной с сговорной записью; на случай нарушения обещания вступить в брак устанавливалась неустойка – заряд, достигавшая иногда значительных размеров. Одновременно священник, производивший обручение, давал венечную запись, которую надо было предъявить при венчании. Возраст вступления в брак был установлен 15 лет для жениха и 13 лет для невесты. Верхний возрастной предел формально не был установлен, но священнику запрещалось венчать престарелых людей. Запрещались браки между людьми с большой возрастной разницей и между близкими родственниками. Запрещалось вступать в брак при наличии другого не расторгнутого брака. Взаимное согласие на вступление в брак по церковным законам всегда было необходимо, но в действительности согласие невесты практически никогда не спрашивалось. Запрещалось вступать в четвертый брак.

Во Владимирской губернии возраст вступления в брак деву­шек колебался от 16 до 23 лет. После 20 лет девице становилось трудно выйти замуж. Для женщин брак был «уместен» до 45 лет. Парней старались женить до призыва, с 18 до 20 лет, чтобы привязать их к дому. Брак казался пристойным ятя мужчины до 50 лет. Разница лет не являлась пре­пятствием к заключению брака, поэтому жених часто бывал моложе невесты.

Вопрос 2.

Древнерусское бракоразводное право возникло вместе с вен­чальным браком и основывалось на византийской традиции. По нормам раннехристианской церкви развод разрешался только в случае супружеской измены. Разводившиеся по другой причине не имели права вступать в другой брак. Но и в случае супружеской измены мог разводиться и имел право вступать в новый брак только муж. Он мог вступать в брак и тогда, когда был оставлен женой. А жене пре­дписывалось терпеть неверного мужа, и если она оставляла его, то не могла вступать в брак. По 22-й новелле императора Юстиниана виновнику развода, безотносительно мужу или жене, запрещалось вступление в новый брак в течение пяти лет со времени расторжения брака. Что касается развода из-за супружеской измены, то с винов­ным поступали в соответствии с новозаветной традицией, то есть совсем запрещали вступление в новый брак. Однако уже преемник Юстиниана Юстин II вынужден был признать в новелле 566 г., что законы его отца против свободного развода вызвали волнения и увеличение числа семейных ссор. Очевидно, они были настолько значи­тельны, что для их прекращения Юстин II снова разрешил свобод­ный развод по обоюдному согласию и новое вступление в брак без всяких ограничений. Но позиция церкви в этом вопросе возобладала. Трулльский собор (правило 87) вновь повторил прежние церковные постановления, направленные против свободного развода, и устано­вил тяжкие церковные наказания всякому, кто разводился с женой и женился на другой. Это правило было включено в Эклогу Льва и Константина (776-780 гг.). Однако практика свободного развода со­хранялась еще продолжительное время и даже отмечена в правилах (115 и 123) патриарха Никифора, относящихся к IX в. В номоканоне Фотия, изданном в 883 г., в статье о разводе (XIII. 4) приводится но­велла Юстина II, разрешающая свободный развод. В то же время сборники гражданского права второй половины IX в. - Прохирон 870 г., Эпанагога Василия и Александра (около 884 г.) и Базилики (905-911 гг.) с их схолиями - запрещают расторжение браков по свободному согласию.

В византийском законодательстве основания для развода были сформулированы в 117 новелле императора Юстиниана, относящей­ся к 542 г., и сохраняли свое значение на всем протяжении византий­ской истории. Различался развод cum damno, влекущий наказание и запрещение брака для стороны, виновной в разводе, и развод sine damno, не вызывающий наказания для обеих сторон. Причинами для развода cum damno считались; злой умысел против царя; покушение одного супруга на жизнь другого; прелюбодеяние; уничтожение ут­робного плода, к которому приравнивалось и намеренное препятст-вование зачатию; принятие собственного ребенка от купели креще­ния .

Особенно подробно в византийском законодательстве были разработаны указанные выше пункты с третьего по пятый, по-види­мому, под влиянием церкви, рассматривавшей эти причины как эф­фективное средство воздействия на поведение своих приверженцев. Прелюбодеянием считались внебрачные половые сношения, а кроме того ряд поступков, порочащих, с точки зрения греко-римского и Церковного права, поведение женщины. Так, прелюбодеянием счи­талось посещение женщиной без ведома и согласия мужа конских скачек, театральных представлений и боя зверей. Истребление ут­робного плода, как и препятствие к зачатию, являлись преступлени­ем против «божественного назначения брака».

Развод sine damno совершался по византийским законам по следующим причинам: вследствие неспособности к супружескому сожитию, отсутствие по неизвестным причинам, пленению, вследствие вне монашеского обета, по случаю посвящения в сан епископа, m случаю принятия христианства одним из неверующих супругов . В отношении к разводу учитывалась ново-заветная традиция. С апостолом Пав­лом (Послание к римлянам) связывают слова: «замужняя женщина привязана законом к живому мужу; посему если при живом муже выйдет за другого, называется прелюбодейцею».

Развод (роспуст) в древнерусском обществе формировался на основе концепции о заключении брака на всю жизнь ив идеале его нерасторжимости. К подобному заключению можно прийти, озна­комившись с уставом князя Владимира синодальной редакции. Обоснованием нерасторжимости брака служили книги Священного писания . Брак мог быть расторгнут только в исключительных случаях после судебного раз­бирательства церковным органом. Возведя в принцип единобрачие, церковь стремилась выработать нормы поведения, которые бы по­зволили супругам ужиться и более бережно относиться друг к другу. Устранение противоречий между супругами церковь искала на пути усмирения природных страстей.

В эпоху устава князя Ярослава (XI в.) русская церковная прак­тика располагала широким перечнем поводов к разводу. Главным основанием к прекращению брака считалась смерть одного из супругов , а основным поводом к разводу служило прелюбодеяние (суп­ружеская измена), которое по разному определялось для каждого из -супругов. Женщина в Древней Руси не обладала правом развода по причине неверности мужа: супруг наказывался лишь годом епити­мьи и денежным штрафом. Напротив, муж имел право развода с же­ной, которая ему изменила. Более того, муж, узнавший об измене супруги и простивший ее, не разведясь с ней, должен был понести особое наказание. Преследо­вался развод супругов вне разрешенных церковью причин: по собственной воле (ст. 17 устава Ярослава краткой редакции); по причине болезни одного из супругов ; за женщиной признавалосъ право на одностороннее расторжение брака Излагались проступки жены, дававшие основание идя расторжения брака.

В вопросе о разводе в древне­русском обществе духовенство не только отступило от канониче­ских постановлений, но и довольно свободно толковало византий­ское гражданское законодательство, хотя в целом и руководствова­лась им. «В двух сборниках указов греческих царей, в Эклоге и Про-хироне, помещенных в Кормчих, причины, по которым может про­исходить развод, определены различно. Духовенство не только при­няло все их в совокупности, но еще расширило их свободным толко­ванием и даже допустило совсем новые». Наряду с бракоразводными причинами из византийского права в русском брачном праве имелись причины, не заимствованные из ви­зантийского законодательства. Так, развод мог состояться: если по­ведение одного из супругов делало несносной жизнь другого; если .жена навела воров, обворовавших мужа, в случае неплодия жены. Широкому спектру причин для развода соответствовала и его про­цедура; для этого требовалось только разрешение духовного отца.

Церковь боролась против самовольных разводов (роспустов). Согласно источникам, самовольный уход из семьи практиковался и мужчинами, и женщинами. Пострадавшей стороной чаще оказыва­лась женщина. При самовольном уходе от нее мужа в пользу церкви взимался штраф, а в пользу жены - большая сумма в качестве компенсации за «сором» (моральный ущерб). Размер компенсации, со­гласно уставу князя Ярослава, зависел от статуса и достатка распа­дающейся семьи: «Аще пустит боярин жену великих бояр, за сором си, г митрополиту 5 гривен золота; меньших бояр - грязна золота, а митрополиту гривна золота; нарочитых людей 2 рубля, а митропо­литу 2 рубля: простой чади - 12 гривен, а митрополиту 12 гривен|.»

Если муж оказывался в долгах, захватывал имущество жены и пропивал его, то мужу назначалась епитемья на три года. Если жена уходила от мужа к другому, то муж, разведясь с нею считался невиноватым .

Послание митрополита Фотия новгородцам от 29 августа 1410 г. перечисляет разного рода нарушения церковных законоположений о браке и ви­ды наказаний за них. Основным отклонением от нормы было прожи­вание в фактическом браке без церковного благословения.

Развод по взаимному согласию практиковался в случае по­стрижения одного из супругов в монастырь.). В конце XVII в. (в 1673 и 1681 г.) появились указы духовного начальства, запрещающие принимать в монастырское звание людей, состоящих в законном браке, при жизни другого супруга. Если стоящее в браке лицо, несмотря на запрещение, пойдет в мона­стырь, то другой супруг не может вступать в новый брак (Оршан­ский. С.485). Мужья рассматривали в древней России своих жен как часть своего имущества (древнеримской familia), поэтому характер добровольных пострижений в допетровской России не должен вводить нас в заблуждение. О разводах в верхних этажах феодальной .иерархии сообщают летописи. Жена не обладала правом инициативы для получения развода. Браки в высших слоях были чаще всего браками по политическому расчету и нередко рас­торгались в случае разрыва с домом жены. Роман Мстиславич Во­лынский, собираясь начать войну с Рюриком Ростиславичем, хотел постричь в монастырь свою жену, дочь Рюрика, сообщает под 1196 годом летопись; «Романко поча пущати дчерь Рюрикову, хотяшеть ю постричи ...» (ПСРЛ. Т. 1. 1846. С. 174).

 

Вопрос 3.

Личные отношения между супругами во многом зависели от формы брака. При похищении невесты она становилась собственностью своего мужа. При купле невесты и особенно при заключении брака с приданным по соглашению между женихом и родственниками невесты возникали, во-первых, отношения между женихом и этими родственниками, которые несколько ограничивали власть мужа. Во-вторых, появляются уже первые признаки наделения жены личными правами, хотя власть мужа все-таки была очень велика. На Руси, по-видимому, муж никогда по закону не имел права жизни и смерти в отношении своей жены. Однако муж мог распоряжаться её свободой.

Этикет общения между родственниками и свойствениками со стороны мужа и жены требовал соблюдения обязательных норм по­ведения, которые в значительной мере сводятся к проблеме «избегании». Проявлением обычая избеганий был обряд окручивания не­весты или покрывания головы, сохранившийся в XIX в. у восточных славян в разной степени и формах. По данным из Ярославской губернии невесту привозили к венцу покрытую большим платком или иалью, ее лицо приоткрывали только для наложения венца на голо­ву, затем сваха опять покрывала голову невесты тем же платком и раскрывала не раньше, чем начинала повязывать ее платком по ко­кошнику («крутить молодуху»). Во время первого застолья молодая должна была также сидеть закрытая и только на другой день брака ее уже не закрывали. У крестьян Тверского уезда невесту в день свадьбы покрывали широким и длинным белым покрывалом из тонкого холста или коленкора: «Невеста закрывает им свое лицо, во все время свадьбы, потому что стыдится». Она снимала с себя покрывало лишь на третий день после свадьбы.

Покрытие головы сделалось по существу признаком замуже­ства. С этих пор женщине запрещалось показываться «простоволо­сой» не только перед посторонними, но и перед близкими родствен­никами. Нарушение этого запрета считалось великим грехом. Некоторые черты указывают на дохристианские корни обычая покровения волос. Так, среди украинцев существовало поверье, согласно которому хранителем обычаев и благопристойности является домовой. Он не позволял, например, спать женщинам нагими и обрывал волосы женщинам, ходившим с непокрытой головой. Широко распространен был взгляд на покрытие волос или головы платком как на способ обезопасить окружающих от вредоносной си­лы «простоволосой» женщины.

В антагонистических обществах обряд покровения головы, разные формы изоляции и затворничества, потеряв в значительной мере первоначальное значение, -стали прежде всего выражением приниженного положения женщины. У терских казаков женщине при встрече с мужчиной не разрешалось переходить дорогу. Она должна была остановиться в некотором отдалении и подождать, по­ка пройдет мужчина . У белорусских крестьян женщины должны были садиться за концом стола, противополож­ным от божницы, вслед за подростками мужского пола. Женщины, не поместившиеся за столом, ели на лавке, у печки, на кровати. От лучших блюд, готовившихся в меньшем количестве, женщинам дос­тавались только остатки после мужчин .

Первые сведения об отношениях избегания у восточных сла­вян появились еще в Начальной летописи. Автор летописи, говоря о племени полян, сообщает, что они «стыденье к снохам своим и к се­страм, к матерям и родителям своим, к свекровем и к деверем велико стыдение имеху». Противопоставляя полянам радимичей, вятичей и северян, летописец говорит: «срамословье в них пред отци и пред снохами». В действительности же такое различение обычаев между полянами и другими славянскими племенами отно­сительно традиций избегания едва ли имело место. Если эти обычаи были отмечены летописцем у полян, то тем более они должны были иметь место у славянских племен с менее развитыми социальными отношениями. С другой стороны, противопоставление полянам дру­гих славянских племен можно объяснить этноцентристскими на­строениями составителя первого летописного свода Древней Руси.

Славянское слово «невеста» означало «неведомая», «неизвест­ная». Поскольку имя снохи, как чужеродной, не разрешалось произ­носить в доме, чтобы не оскорбить духов домашнего очага, то к сно­хе как раз подходило имя «неведомой». Изначальную отчужден­ность чужеродки можно было преодолеть, приобщив ее к священной части жилища - очагу.

Вступление в брак считалось необходимостью. «Целек» (т.е. человек) мог только тогда помереть спокойно, если он произвел по­добного себе и непременно в законном браке. Сожительство почита­лось в народе за грех. При утрате молодым способности к супружеской жизни прибегали к помощи шептунов. Неспособность мужа к супружеской жизни не давала права заменить его другим мужчиной. Причиной такой неспособно­сти считалась порча. Полагали, что порчу можно предотвратить, имея при себе рукопись «Сон Богородицы». Ее следовало хранить в течение 40 дней после венчания. Случаи вялости супруга, то есть неспособности долгое время нарушить девственность новобрачной , служили причиной охлаждения в семье чувств.

Нецеломудрие невесты служило основной причиной семейных раздоров. Охлаждение чувств становилось началом систематическо­го избиения жены. В иных местах утрата девственности женой до вступления ее в брак не служила для большинства супругов достаточным основа­нием для долгой ссоры. «Крута горка, да забывчива», - говорили новгородские крестьяне, желая показать, что долго сердиться из-за такой причины не стоит. В Уломском крае на Новгороде большинство крестьян относилось к супружеской неверности снисходительно. Падение нравов было следствием плохого экономического положе­ния. Крестьяне были вынуждены отправлять своих дочерей и сестер на посторонние заработки. Большинство девушек несколько лет до выхода замуж проводили на стороне, а потом, становясь супругами, не могли вносить в семью чистоту нравов, которой у них часто не оказывалось. В первую очередь на заработки уходило мужское насе­ление. Прелюбодеяние считалось только грехом, а преступлением не при­знавалось. Грех этот в большей степени прощался мужчине, нежели женщине. Крестьяне сами говорили: «С мужчины, как с гуся вода,

Сожительство мужа при живой жене вызывало озлобление и презрительное отношение со стороны односельчан. Виноватой в та­ком случае считали разлучницу, которая завлекла «несчастного». В народе удивлялись, как она при таком позоре ходит в церковь. На Вологодчине жена выбивала окна в доме любовницы своего мужа, чтобы «пострамить ее Муж, в наказание за супружескую неверность, остригал жене ко­су Муж, нанесший побои любовнику жены, не подвергался народ­ному осуждению, а преследовался только по суду.

Крестьяне выделяли несколько причин, по которым муж ста­новился постылым для жены: 1 - когда девушку отдали за парня, ко­торого она не могла терпеть и до замужества; 2 - физические недостатки мужа, особенно уродливость, ненормальность его половых ор­ганов; 3 - неспособность мужа к отправлению супружеского акта, 4 - когда молодых испортили. Так, в деревне Катилове Уломского края молодая жена возненавидела с первых дней замужества своего супруга (хотя и выходила за него по любви), потому что у него ока­зался сифилис. В деревне Тиманской причиной несогласия молодых супругов послужил обман со стороны жены в приданом. Когда при­езжали сватать невесту, то у ней было два сундука добра, а вышла замуж и в один стало нечего класть. Оказалось, что бывшая поло­вина ее приданого была чужой, взятой на время, чтобы обмануть жениха и его родных.

На Новгородчине внешняя сдержанность была нормой пове­дения супругов. Обнимал и целовал муж свою молодую жену разве только когда находился под хмельком. Если бы кто увидел, что муж поцеловал жену, то поднял бы его на смех за такие нежности и стал бы рассказывать об этом как о смешном н предосудительном по­ступке. Случайный свидетель поцелуя молодых супругов не скажет, что они целовались, а «лизались по телячьи». Пожилых за поцелуи поднимут на такой смех, что хоть на улицу не выходи.

Личные отношения между супругами с принятием христианства также меняются. Замужняя женщина рассматривается уже не как имущество мужа, а как относительно самостоятельное лицо. За убийство жены муж подвергался наказанию, а убившая жена, живой закапывалась в землю. Мух мог заложить жену, предоставив залогодержателю право пользоваться предметом залога.

Вопрос 4.

Замужество было единственной возможностью для материального обеспечения женщины. Но и в этом случае женщина не имела никаких имущественных прав и по существу превращалась в батрачку, без всяких шансов на улучшение своего положения. Один из исследователей сравнивал отношение жены к мужу с отношени­ем работницы к хозяину. «Часто достается ей от него, но побои му­жа не ставятся ему в укор и за уряд сыплются они на несчастную за какой-либо проступок, а больше совершенно безвинно, под пьяную руку. Жена не имеет доли в доходах своего хозяина; на обувь и на­ряды у нее свой доход: посев конопли и льна, от которых достается

Власть мужа в семье повышалась с уровнем его достатка. Бо­гатый муж бил подчас жену до увечья, что являлось основанием для обращения в волостной суд. Народ на этот счет выражался так; «Ко­ли вздумал уцыть, то уцы втихомолку, штоб люди не знали». «Муж есть кормчий, а жена судно», - говорила народная пословица. Муж имел право и выгнать из дома, а жена не в силах принудить мужа к сожительству. В ходу была поговорка: «Не муж женой красен, а же­на мужем». Волостной суд и сельский сход, как правило, оправдывали му­жа, поколотившего свою жену. Крестьяне высказывались в том духе, что «муж ведь всегда волен в своей жене и должен учить ее, так и в законе божием сказано».

Впрочем, иные имущественные отношения в семье меняли де­ло. При бедном муже и богатой жене глава семьи становился зави­сим от своей половины и вынужден был угождать ей. Источник из Новгородской земли сообщал, что обычное право допускало бить жену только мужьям, но они редко пользовались этой привилегией. Соседи осу­ждали, когда муж бил свою жену напрасно. А увечить жену счита­лось уже преступлением, за которое виновный должен подлежать законной ответственности. Были случаи превращения женщин в товар, когда ими попросту тор­говали.. В одном случае в деревне Разуеве кресть­янин Константин Рогозин отдал однажды на подержание свою жену какому-то торговцу; в другом - в деревне Иваницове крестьянин Николай Хрылов заложил свою жену в одном из кабаков.

Вопрос 5.

Отношения между родителями и детьми в Древней Руси, как и всюду в этот период, строились на отцовской власти. Законность происхождения в рассматриваемое время еще не имела решающего значения.

С принятием христианства постепенно начинает придаваться значение только законному родству. В Уложении 1648 года запрещалось узаконение внебрачных детей даже в случае брака родителей. Дети не состояли в правовой связи с отцом и признавались только родственниками своей матери. Родительская власть на Руси была весьма сильна, хотя права жизни и смерти над детьми родители формально никогда не имели. Однако убийство детей не рассматривалось в качестве серьезного преступления (за убийство ребенка отец приговаривался к году тюремного заключения и церковному покаянию). Дети же, убившие своих родителей, подвергались смертной казни. Принуждение детей к повиновению осуществлялось самим отцом с помощью домашних наказаний. Жаловаться на родителей дети не могли. За одну только попытку подать жалобу Уложение 1648 года предписывало “бить их кнутом нещадно”.

Родители могли обратиться для наказания детей и к публичным властям. Дело при этом по существу не рассматривалось, достаточно было одной только жалобы родителей, чтобы приговорить детей к порке кнутом. Родители имели право даже отдавать детей в холопство.

Дети, как правило, следовали воле родителей. Женили и выдавали замуж только с родительского благословения. Причем согласие матери бы­ло столь же важно, сколько и отца. Сироту благословляли большак или опекун. По­скольку браки устраивали только по воле родителей, то обоюдное желание жениха и невесты в расчет не принималось. Невесту часто ставили в известность, что ее «запили», т.е. просватали. Отказов от венчанья не было. На этот счет говорили: «Я бы и тово, да воля ба­тюшки мово» .

Для обозначения дележа имущества употреблялись термины: «раздел», когда делились бра­тья; «выдел», когда отец отделял сына, отдавая ему часть имущества под названием «награждение»; «отход», когда сын получал свою до­лю от общего имущества. Если отделялись все сыновья сразу, то это называлось «разделом», если один-два сына, то это «отход» или «выдел», если же уходил единственный сын, то это «уход». Раздел и выдел обладали обрядовой стороной: сначала все молились Богу, за­тем садились за стол, на котором лежал каравай хлеба. Отец и мать благословляли сына иконой, которую сын целовал и просил у роди­телей прощения. Каравай разрезали на части по числу отделенных детей. Разрезание каравая носило определенный смысл: как вновь не составишь хлеб, так вновь не сойдется семья.

Отделившаяся семья переходила на новую усадьбу. Для полу­чения земли отец должен был сложить с себя хоть одну душу в пользу сына, поскольку свободной земли не было. Сын, живущий с отцом, не имел своего надела, поскольку вся земля закреплялась за отцом до исполнения ему 60-ти лет. При жизни отца дележ дома и движимого имущества не производились. Умирающий хозяин под­писывал их «под жену», и они оставались за матерью до ее смерти. Сыновья располагали правом только на надел. Земля делилась братьями поровну. Получение конкретного участка определялось перехватыванием палки: чья рука закроет вершину палки, тому и доставался участок. Женщины при дележе общего имущества ничего не получали. Они имели право только на коробье (приданое) .

Существенная роль отводилась раздельному приговору и ав­торитету старшего по возрасту в семье. Если был жив дед и вел хо­зяйство, то без его согласия отец не мог выделить сына. Если большину при живом отце вел старший сын, то он не пользовался ника­ким предпочтением. Разделом по-прежнему ведал только отец. За­брать назад выделенное сыну имущество отец мог только в том слу­чае, когда не было составлено раздельного приговора.

Задание: Сформулируйте свою позицию относительно формы семьи существовавшей в древнерусском государстве.




Не нашли, что искали? Воспользуйтесь поиском:

vikidalka.ru - 2015-2019 год. Все права принадлежат их авторам! Нарушение авторских прав | Нарушение персональных данных