Главная | Случайная
Обратная связь

ТОР 5 статей:

Методические подходы к анализу финансового состояния предприятия

Проблема периодизации русской литературы ХХ века. Краткая характеристика второй половины ХХ века

Ценовые и неценовые факторы

Характеристика шлифовальных кругов и ее маркировка

Служебные части речи. Предлог. Союз. Частицы

КАТЕГОРИИ:






Глава Сорок Девятая 4 страница




– Да, пожалуйста, извините меня, Марико-сан. Я приношу свои извинения. – Отец Алвито отвернулся и уставился на носилки с занавесками, проходящие через ограждение. Ветер развевал личный флаг Торанаги, самураи в коричневой форме шли впереди и сзади, окруженные пестрой беспорядочной группой других самураев.

Паланкин остановился, занавески распахнулись, вышел Ябу. Все были поражены, но тем не менее поклонились. Ябу высокомерно ответил на приветствие.

– Ах, Анджин-сан! – сказал он. – Как вы?

– Хорошо, благодарю вас, господин. А как вы?

– Прекрасно, благодарю вас. Господин Торанага болен. Он просил меня прийти вместо него. Вы понимаете меня?

– Да, понимаю, – ответил Блэксорн, пытаясь скрыть свое разочарование отсутствием Торанаги. – Так жаль, что господин Торанага болен.

Ябу пожал плечами, уважительно поздоровался с Марико, притворяясь, что не замечает Алвито, и некоторое время рассматривал корабль. Он криво улыбнулся и обратился к Блэксорну:

– Со дес, Анджин-сан. Ваш корабль стал другим, с тех пор как я в последний раз видел его. Да, корабль другой, все другое, даже наш мир стал другим.

– Простите, я не понял, господин. Прошу меня извинить, но вы говорите слишком быстро. Что касается меня… – Блэксорн начал заготовленную фразу, но Ябу хрипло прервал его:

– Марико-сан, пожалуйста, переведите нам.

Она перевела. Блэксорн кивнул и медленно сказал:

– Да. Другим, Ябу-сама.

– Совсем другим – вы больше не чужеземец, но самурай, то же самое и с вашем кораблем.

Блэксорн увидел улыбку на толстых губах, вызывающую позу – и сразу же вернулся мыслями в Анджиро, обратно на берег… Вот он сам стоит на коленях… Круук в котле… Крики Пьетерсуна зазвенели в ушах, запах погреба ударил в ноздри… Разум его завопил: «Так неужели все это зря – все страдания и ужас, Пьетерсун, Спилберген, Маетсуккер, тюрьма, эта и неволя?! И все это твоя вина!»

– У вас все нормально, Анджин-сан? – спросила Марико, заглянув ему в глаза и испугавшись.

– Что? Ох, да… Да, у меня все нормально…

– Что с ним? – спросил Ябу.

Блэксорн потряс головой, усилием воли пытаясь остановить этот поток воспоминаний, стереть с лица его следы, – наверняка выражение ненависти уже выдало его.

– Простите, пожалуйста, я сожалею. Я… все нормально. Просто вдруг стало плохо с головой – бессонница. Простите. – Он поглядел в глаза Ябу, проверяя, скрыл ли свой опасный промах. – Жаль, что Торанага-сама болен. Надеюсь, ничего серьезного, Ябу-сама?

– Нет, беспокоиться не стоит, Анджин-сан. – «Да беспокойство – это вы! – подумал Ябу. – Ничего, кроме беспокойства, у меня не осталось, с тех пор как вы и ваш грязный корабль прибыли к моим берегам. Изу ушло, мои ружья ушли, вся честь ушла, и теперь под угрозой моя голова из-за этого труса». – Все хорошо. – Тон его был очень любезен. – Торанага-сама просил меня передать вам ваших вассалов, как он обещал. – Глаза Ябу обратились к Алвито. – Так-так, Тсукку-сан! Почему же вы стали врагом Торанага-сама?

– Я не враг, Касиги Ябу-сама.

– Но ваши христианские дайме – враги, не так ли?

– Прошу извинить меня, господин, но мы священники, и только, мы не отвечаем за политические взгляды тех, кто исповедует истинную веру, и не осуществляем контроль за теми дайме, которые…

– Истинная вера этой Земли Богов – это Синто, вместе с Тао, Путем Будды!

Алвито не ответил. Ябу презрительно отвернулся и выкрикнул приказ. Группа оборванных самураев, не вооруженных, некоторые – со связанными руками, начала строиться в одну шеренгу перед кораблем. Алвито выступил вперед и поклонился.

– Простите меня, господин. Я пришел, чтобы повидать господина Торанагу. Так как он не прибыл…

– Господин Торанага желает, чтобы вы переводили его беседу с Анджин-саном, – прервал его Ябу с умышленной грубостью, как приказал ему Торанага. – Вы один можете делать это так хорошо – сразу и без запинки. Конечно, вы не откажетесь сделать для меня то, что желает господин Торанага?

– Нет, конечно, нет господин.

– Так. Марико-сан! Господин Торанага просил вас проследить за тем, чтобы ответы Анджин-сана правильно переводились.

Алвито побагровел, но сдержался.

– Да, господин. – Марико сразу возненавидела Ябу. Ябу отдал еще один приказ. Два самурая подошли к носилкам и вернулись с корабельным сейфом – они тащили его с трудом.

– Тсукку-сан, начинайте переводить. Во-первых, Анджин-сан, господин Торанага просил меня вернуть вашу собственность. Откроите, – приказал он самураям. – Ящик, до краев наполненный золотыми монетами, вернулся в неприкосновенности.

– Благодарю вас. – Блэксорн едва верил своим глазам: теперь, имея возможность расплачиваться наличными, он мог нанять самую лучшую команду.

– Отнести в корабельный сейф?

– Да, конечно.

Ябу махнул рукой самураям – поднимайтесь, мол, на борт – и продолжил свою речь (Алвито пришлось ее переводить, и ярость его все возрастала): – Во-вторых, господин Торанага предоставляет вам выбор – свободно отплыть или остаться. Если вы останетесь на нашей земле, то вы – самурай, хатамото и подчиняетесь самурайским законам. На море, за пределами наших берегов, вы вправе вести себя как прежде, до того как прибыли к нам, и подчиняетесь своим, чужеземным законам. Вам пожизненно предоставлено право заплывать в любой порт, находящийся под контролем господина Торанаги, без обращения к портовым властям. И последнее: эти двести человек – ваши вассалы. Господин Торанага официально поручил мне препроводить их к вам – с оружием, как и обещал.

– Я могу отплыть, когда захочу? – недоверчиво спросил Блэксорн.

– Да, Анджин-сан, вы можете отплыть – господин Торанага дал согласие.

Блэксорн посмотрел на Марико, но она избегала его взгляда.

– Я могу это сделать прямо завтра?

– Да, если пожелаете, – подтвердил Ябу. – Так об этих людях: все они ронины, из северных провинций. Все согласились поклясться в вечной преданности вам и вашему потомству. Хорошие воины. Никто не совершил преступления, в котором был бы уличен. А ронинамм стали потому, что их сюзерены убиты, умерли или низвергнуты. Многие воевали на море против вако, – Ябу глумливо улыбнулся. – Кое-кто и сам мог быть вако, – вы понимаете, что значит «вако»?

– Да, господин.

– Те, что связаны, могут быть бандитами или вако. Все эти люди пришли одной группой, как банда, и пожелали бесстрашно служить, если им простят прошлые преступления. Они клялись господину Нобору – он собрал их по приказу господина Торанаги, – что никогда не совершали преступлений против господина Торанаги или его самураев. Вы можете принять их каждого в отдельности или всей группой или отказаться от них. Понимаете?

– Я могу отказаться от кого-нибудь из них?

– А зачем вам это делать? – удивился Ябу. – Господин Нобору очень тщательно их отбирал.

– Ох, конечно, простите, – устало откликнулся Блэксорн, понимая, что дайме Ябу просто зло шутит над ним. – Я понял. Но вот что будет с теми, которые связаны, – если я от них откажусь?

– Им отрубят головы. Обязательно. Что еще с ними делать?

– Ах так… Простите.

– Пойдемте, – Ябу крупно зашагал к носилкам. Блэксорн взглянул на Марико:

– Я могу отплыть! Вы слышали!

– Да.

– Это значит… Это похоже на сон. Он сказал…

– Анджин-сан!

Блэксорн послушно заторопился вслед за Ябу. Теперь паланкин играл роль помоста. Чиновник поставил маленький столик, разложил на нем свитки с записями. Немного дальше, в стороне, самураи охраняли кучу длинных и коротких мечей, копий, щитов, топоров, луков и стрел – всем этим оружием были навьючены лошади, и теперь носильщики его выкладывали. Ябу сделал знак Блэксорну сесть рядом, Алвито – впереди, а Марико усадил с другой стороны от себя. Чиновник выкрикивал имена, каждый выходил вперед, торжественно кланялся, называл свое имя и фамилию, клялся в верности, подписывал документ и вместо печати выдавливал на бумагу каплю крови из пальца – писарь привычно прокалывал его иглой. Каждый в последний раз становился перед Блэксорном на колени и, встав, торопился к оружейнику – получить сначала боевой меч, потом короткий. Все почтительно брали мечи, дотошно осматривали, выражали одобрение, убедившись в их высоком качестве, и со свирепой радостью засовывали за пояс. Теперь еще другое оружие, боевой щит – и можно занять свое место: ронины опять превращались в самураев. В полном вооружении они казались сильнее, стройнее и еще свирепее. Оставались еще тридцать связанных ронинов. Блэксорн настоял на том, чтобы лично разрезать на каждом веревки. Один за другим они клялись ему в верности наравне с остальными:

– Честью самурая клянусь, что ваши враги – мои враги, а я – ваш верный слуга.

После клятвы каждый получал оружие. Ябу выкликнул:

– Урага-нох-Тадамаса!

Вперед выступил молодой человек, без оружия, в простом кимоно и бамбуковой шляпе. Алвито почувствовал боль в сердце – брат Джозеф! А он и не заметил его среди самураев. Ябу ухмыльнулся – он-то сразу ухватил реакцию Алвито – и повернулся к Блэксорну.

– Анджин-сан, это Урага-нох-Тадамаса. Самурай, теперь ронин. Вы узнаете его? Поняли слово «узнать»?

– Да, понял. Узнаю.

– Прекрасно. Когда-то он был священником у христиан?

– Да, это так.

– А теперь нет. Понятно? Теперь ронин.

– Понятно, Ябу-сама.

Ябу следил за Алвито: священник неотрывно смотрел на отступника – тот в свою очередь с ненавистью уставился на него.

– Ах, Тсукку-сан, вы тоже его узнали?

– Да, я узнал его, господин.

– Вы готовы переводить – или у вас заболел желудок?

– Готов. Пожалуйста, продолжайте, господин. Ябу махнул рукой в сторону Ураги.

– Господин Торанага отдает вам, Анджин-сан, этого человека, если он вам нужен. Когда-то он был христианским священником – начинающим. А теперь он отказался от фальшивого иностранного Бога и вернулся к истинной вере – Синто… – Он замолчал, так как священник тоже перестал говорить. – Вы точно переводите, Тсукку-сан? Истинной вере – Синто!

Священник не отвечал. Он вздохнул и перевел абсолютно точно, добавив:

– Это он так говорит, Анджин-сан, мой Бог простит его.

Марико пропустила это без комментариев, еще больше возненавидев Ябу и обещая себе отомстить ему в скором времени. Ябу посмотрел на них, потом продолжал:

– Так что Урага-сан – бывший христианин. Теперь он готов служить вам. Он может говорить на языках чужеземцев – он был среди тех четырех юношей самураев, которых посылали в ваши края. Он даже встречался с самым главным христианином из всех христиан – как они его называют? – но теперь ненавидит всех, совсем как вы. – Глаза Ябу метались от Алвито, за которым он следил, к Марико – она все так же внимательно вслушивалась в его слова. – Вы же ненавидите христиан, Анджин-сан?

– Большинство католиков – мои враги, – не стал отрицать Блэксорн, вполне отдавая себе отчет в том, как остро воспринимает это Марико, хоть и наблюдает за ними внешне бесстрастно, с отсутствующим видом. – Испания и Португалия – враги моей страны, это точно.

– Христиане и наши враги тоже. Да, Тсукку-сан?

– Нет, господин. И христианство дает вам ключ к бессмертию.

– Это так, Урага-сан? – тут же задал вопрос Ябу. Урага покачал головой, голос его был холоден:

– Я больше так не думаю, господин. Нет.

– Скажите это Анджин-сану.

– Сеньор Анджин-сан, – начал Урага – его акцент был чудовищен, но португальские слова правильны и понятны. – Я не думаю, что католицизм – замок… простите, ключ к бессмертию.

– Согласен, – откликнулся Блэксорн.

– Отлично, – подхватил Ябу. – Так вот, господин Торанага предлагает этого ронина вам, Анджин-сан. Он ренегат, но из хорошей самурайской семьи. Урага клянется, что, если вы примете его, он будет вашим секретарем, переводчиком и всем чем хотите. Вы дадите ему мечи. Что еще, Урага? Скажи сам.

– Сеньор, прошу простить меня. Во-первых… – Урага снял шляпу: волосы у него уже отрастали, голова пострижена как у самурая, но косички еще не было, – во-первых, я стыжусь того, что у меня такая прическа и нет косы, как у самурая. Но волосы у меня отрастут и я не стал от этого более плохим самураем. – Он надел шляпу и перевел Ябу то, о чем говорил Блэксорну. Ронины, стоявшие рядом, внимательно слушали то, что он говорил. – Во-вторых, пожалуйста, простите меня, но я не умею обращаться с оружием – с любым оружием, никогда этому не учился. Но научусь, верьте мне, научусь. Клянусь вам в абсолютной преданности и прошу вас принять меня… – По лицу и по спине юноши обильно струился пот.

Блэксорн сочувственно произнес:

– Сигата га наи, нех укери анатава дес, Урага-сан. Какое это имеет значение? Я принимаю вас, Урага-сан.

Урага поклонился, потом объяснил Ябу, о чем они говорили. Никто не смеялся, кроме Ябу, но смех его тут же оборвался: между двумя оставшимися ронинами началась перебранка при выборе мечей.

– Эй, вы там, заткнитесь! – прикрикнул Ябу. Ронины обернулись, и один из них проворчал:

– Вы не мой хозяин! Откуда у вас такие манеры? Объясните, пожалуйста, или сами заткнитесь!

Ябу мгновенно вскочил на ноги и яростно замахнулся мечом на оскорбившего его ронина. Все бросились врассыпную, а ронин ускользнул от удара. У края пристани он выхватил меч, резко повернулся и устремился в атаку, издав ужасный боевой клич. Тут же, с мечами наготове, сбежались все его друзья – на выручку, и Ябу оказался в ловушке. Ронин атаковал, Ябу избежал сокрушительного удара меча, ответил ударом, но промахнулся – противник его в это мгновение нырнул вперед, изготавливаясь, чтобы нанести смертельный удар… Самураи Торанаги помчались вперед, но слишком поздно – всем было ясно: Ябу обречен.

– Сто-о-о-й!! – завопил Блэксорн по-японски. Все замерли, пораженные силой его голоса. – Назад! – Он показал на линию, где они выстраивались перед этим. – Сию секунду! Приказываю вам!

На мгновение все на пристани замерло… и вновь задвигалось. Остолбенение проходило медленно. Ябу снова кинулся на ронина. Тот отпрыгнул назад, отступил в сторону, меч взметнулся над головой – громадное двуручное чудовище, бесстрашно ждущее следующей атаки… Друзья ронина заколебались.

– Разойдитесь! Немедленно! Вы слышали – это приказ! – надрывался Блэксорн.

Неохотно, но послушно ронины освобождали пространство, прятали мечи в ножны. Ябу и ронин медленно кружили напротив друг друга…

– Эй, ты! – Блэксорн обращался к воинственному ронину. – Стой! Брось меч! Я тебе приказываю!

Ронин не спускал злобного взгляда с Ябу, но приказ возымел действие: он облизал губы, сделал обманное движение влево, потом вправо… Ябу отступил, ронин ускользнул от него, подскочил ближе к Блэксорну и опустил перед ним меч:

– Я повинуюсь, Анджин-сан. Я не нападал на него.

Ябу по-змеиному снова стал приближаться, но ронин уклонился и бесстрашно отступил – он был легче, моложе и быстрее Ябу,

– Ябу-сан! – отчаянно воззвал к нему Блэксорн. – Простите, может, тут недоразумение? Может…

Но Ябу разразился потоком брани и понесся на ронина – тот, без всякого страха, избежал и второго удара.

Алвито, взиравший на это безумие с холодным любопытством, перевел:

– Ябу-сан сказал, что это не ошибка. Этот ронин непременно умрет, – ни один самурай не может вынести такого оскорбления!

Блэксорн чувствовал, что все смотрят на него, и отчаянно пытался сообразить, что же делать… Ябу неуклонно преследует этого человека, он не оставит его в живых… Слева от Блэксорна самураи Торанаги приготовили свои луки… Слышалось только тяжелое дыхание, сопение, беготня и страшная ругань двух мужчин. Ронин отступал, поворачивался, убегал – кружа по свободному пространству, прыгая в сторону, нагибаясь – и не переставая извергал поток грубых ругательств в адрес Ябу…

Алвито объяснил: он дразнит господина Ябу, Анджин-сан. Он говорит: «Я самурай – я не убиваю безоружных людей, как ты! Ты не самурай, ты – воняющий дерьмом крестьянин, вот ты кто… Ты не самурай – ты эта. Твоя мать была эта, твой отец был эта, и…» Тут священнику пришлось умолкнуть: Ябу заревел от ярости, показал на одного из самураев и что-то прокричал. – Господин говорит: «Ты, дай ему его меч!»

Самурай заколебался и поднял глаза на Блэксорна, ожидая приказа. Ябу повернулся к Блэксорну и прокричал:

– Дайте ему меч!

Блэксорн поднял меч.

– Ябу-сан, прошу вас, не надо… – Сам он желал Ябу смерти, но умолял: – Пожалуйста, прошу вас…

– Дайте ему меч! – В голосе Ябу звучала беспощадность. Люди Блэксорна недовольно загалдели. Он поднял руку:

– Приказываю вам молчать! – Посмотрел на своего вассала – ронина. – Подойдите сюда, пожалуйста!

Тот следил за Ябу – вот он сделал обманное движение влево, затем вправо… Ябу раз за разом налетал на него с дикой яростью, но ронин все ускользал… отбегал и наконец подбежал к Блэксорну. На этот раз Ябу его не преследовал. Он просто стоял, ждал и следил, как сумасшедший бык, готовясь к нападению. Ронин поклонился Блэксорну и взял меч. Потом повернулся к Ябу и с устрашающим боевым кличем сам бросился в атаку. Мечи клацали от ударов… Теперь противники топтались друг возле друга в полном молчании… Вот начался бешеный обмен ударами, запели мечи… Ябу вдруг споткнулся – и ронин кинулся вперед, надеясь на легкую победу. Но Ябу ловко отступил в сторону и ударил… Руки, все еще сжимающие меч, оказались отрубленными… Какое-то мгновение ронин с диким криком глядел на обрубки, пока Ябу не отрубил ему голову…

Наступила мертвая тишина… Потом Ябу услышал одобрительный рев и еще раз ударил мечом по дергающемуся телу… Чтобы уж до конца потешить свою гордость, он взял голову за косу, аккуратно плюнул в лицо и отбросил в сторону… Спокойным шагом он подошел к Блэксорну и поклонился.

– Прошу простить мои плохие манеры, Анджин-сан. Спасибо, что дали ему меч, – Голос его был вежлив; Алвито переводил, как всегда. – Прошу прощения, что мне пришлось кричать. Благодарю вас за то, что вы позволили мне с таким почетом опробовать этот меч. – Его глаза опустились на семейное наследие Торанаги, подаренное ему. Убедившись после тщательного осмотра, что лезвие в прекрасном состоянии, он развязал шелковый пояс, чтобы вытереть лезвие. – Никогда не трогайте лезвие пальцами, Анджин-сан, это испортит его. Лезвие должно чувствовать только шелк и тело врага, – Он замолчал и посмотрел в лицо Блэксорну. – Могу я смиренно попросить вас: позвольте вашим вассалам опробовать их лезвия. Это будет для них хорошей приметой.

Блэксорн повернулся к Ураге:

– Скажи им.

 

* * *

 

Когда Ябу вернулся домой, день уже кончался. Слуги приняли у него пропитанное потом кимоно, дали свежую домашнюю одежду, надели на ноги чистые таби. Юрико, его жена, ждала его на прохладной веранде с чаем и саке, нагретым так, как он любил.

– Саке, Ябу-сан? – Юрико была высокая, худощавая женщина с прядями седины в волосах. Темное кимоно, из самых дешевых, красиво облегало ее фигуру.

– Спасибо, Юрико-сан, – Ябу с наслаждением смочил сладким, терпким напитком пересохшую глотку.

– Все прошло хорошо, я слышала.

– Да.

– Как невозможен этот ронин!

– Он сослужил мне неоценимую службу, госпожа. Я омочил наконец в крови меч Торанаги, и теперь он действительно мой. – Ябу допил чашку, и жена снова наполнила ее. Рука Ябу нежно погладила рукоятку меча. – Но этот бой не доставил бы вам радости: совсем ребенок – попался на первый же финт.

Она нежно прикоснулась к нему:

– Я рада, что все обошлось, муж мой.

– Спасибо, но я даже не успел толком вспотеть. – Ябу засмеялся. – Видели бы вы священника! Прямо удовольствие было смотреть, как потел этот чужеземец – я никогда не видел его таким злым. Ярость так его душила, что он чуть не задохнулся, пытаясь сдержаться. Людоед! Они все людоеды! Жаль, что нельзя вышвырнуть их отсюда до того, как мы покинем эту землю.

– Вы думаете, Анджин-сан смог бы?

– Он хочет попробовать. Имея десять кораблей и десять таких, как он, я мог бы контролировать моря отсюда до Кюсю. Имея его одного, я разгромил бы Кийяму, Оноши и Хариму, Джикью и главенствовал в Изу! Нам только нужно немного времени и чтобы каждый дайме наметил, с каким врагом ему сражаться, и выполнял свою задачу. Это обеспечит безопасность Изу и он опять станет моим! Я не понимаю, почему Торанага собирается отпустить Анджин-сана. Еще одна глупая потеря! – Он сжал кулак и ударил по татами. Служанка невольно вздрогнула. Юрико не шелохнулась, по лицу ее скользнула легкая улыбка.

– Как Анджин-сан воспринял свою свободу и своих вассалов? – задала она вопрос.

– Он казался таким счастливым, что напоминал старика, которому приснилось, что у него четырехзубый Янг. – Ябу нахмурился, вспоминая. – Но одного момента я не понял. Когда эти вако меня окружили, я считал себе конченым человеком – без сомнения. Но Анджин-сан остановил их и вернул меня к жизни. У него вроде не было причины так поступать… Совсем незадолго перед этим я видел ненависть на его лице…

– Он спас вам жизнь?

– О да. Странно, не правда ли?

– Да. Происходит много странного, муж мой. – Юрико отпустила служанку, потом тихонько спросила: – Что на самом деле затеял Торанага?

Ябу подался вперед и прошептал:

– Я думаю, он хочет, чтобы я стал главнокомандующим.

– Почему бы ему хотеть этого? Разве Железный Кулак при смерти? А что с господином Судару? Или Бунтаро? Или с господином Нобору?

– Кто знает, госпожа? Они все в немилости. Торанага так часто меняет свои решения, что никто не сможет предсказать, что он собирается делать. Сначала он попросил меня пойти вместо него на пристань и подробно объяснил, как мне там себя вести, потом потолковал о Хиро-Мацу, как он постарел, и спросил, что я действительно думаю о мушкетном полке.

– Может быть, он снова готовит «Малиновое небо»?

– Все уже наготове, но он не получил от этого никакой выгоды. Здесь потребуется руководство и умение. Когда-то у него все это было – теперь нет. Он только тень того Миновары, каким слыл когда-то. Меня поразило, как он скверно выглядит… Извините, но я сделал ошибку: мне следовало поставить на Ишидо.

– Думаю, вы все же выбрали правильно. Может быть, вы отправитесь в баню, потом… мне кажется, у меня есть для вас подарок.

– Какой подарок?

– Ваш брат Мисуно придет к нам после ужина.

– Это подарок? – Ябу весь ощетинился. – Зачем мне сдался этот дурак?

– Какая-то информация или совет, даже от глупца, может быть так же полезна, как и от настоящего советника. Иногда даже и более.

– Какая информация?

– Сначала баня, потом ужин. Сегодня вечером вам понадобится холодная голова, Ябу-сан.

Ябу хотел было настоять на своем, но баня соблазнила его, – и правда, он был во власти приятного утомления, которого давно не испытывал. Отчасти это состояние было обусловлено уважением, оказанным ему Торанагой, отчасти – уважением генералов, которое он чувствовал несколько последних дней. Но в основном – взрывом радости после совершенного убийства. Этот импульс передался от меча – к руке, от руки – к голове. О, убить так чисто, как мужчина мужчину, перед мужчинами, – это радость, доставшаяся лишь немногим, очень редкая. Достаточно редкая, чтобы оценить ее и долго смаковать…

Поэтому он ушел от жены и продолжал и дальше расслабляться в своей радости. Он позволил сделать себе массаж, после чего, освеженный и обновленный, снова прошел на веранду. Лучи заходящего солнца озаряли все небо. Тонкий серп луны висел низко над горизонтом. Одна из личных служанок Ябу, двигаясь бесшумно и изящно, подала ему ужин. Ел он очень умеренно, в полном молчании – немного супа, рыбы, маринованных овощей. Девушка соблазнительно улыбнулась:

– Опустить футоны, господин?

Ябу покачал головой.

– Позже. Сначала скажите моей жене, что я хочу ее видеть. Вошла Юрико, в старом, но опрятном кимоно.

– Со дес ка? Ваш брат ждет вас. Нам следует повидаться наедине. Сначала поговорите с ним, господин, потом мы побеседуем, вы и я, наедине. Прошу вас, будьте терпеливым, хорошо?

Касиги Мисуно, младший брат Ябу и отец Оми, был маленький человек с круглыми глазами, высоким лбом и редкими волосами. Его мечи, казалось, не подходили для него, и вряд ли он умел обращаться с ними. Даже с луком и стрелами он не казался бы более мужественным. Все поведение его свидетельствовало о желании угодить хозяину.

Мисуно поклонился и похвалил искусство Ябу, проявленное сегодня днем, – весть об этом подвиге быстро распространилась по всему замку и его окрестностям, еще более укрепив репутацию Ябу как сильного фехтовальщика. Затем он перешел к цели визита:

– Сегодня, господин, я получил шифрованное письмо от сына. Госпожа Юрико считает, что лучше лично передать его вам. – Он протянул Ябу свиток с расшифровкой.

Послание от Оми гласило: «Отец, пожалуйста, передай господину Ябу, быстро и секретно, следующее.

Первое. Господин Бунтаро секретно, через Такато, приехал в Мисиму. Один из его людей сболтнул об этом во время вечеринки с выпивкой, которую я устроил в их честь.

Второе. По дороге, во время секретного же визита в Такато, который длился три дня, Бунтаро дважды видел господина Затаки и трижды – госпожу, мать Затаки.

Третье. Перед тем как господин Хиро-Мацу покинул Мисиму, он сказал своей новой наложнице, госпоже Око, что она может не беспокоиться: «Пока я жив, господин Торанага не покинет Кванто».

Четвертое…»

Ябу поднял глаза:

– Как мог Оми-сан узнать, о чем тайком сказал Железный Кулак своей наложнице? У нас нет никого в его доме.

– Теперь есть, господин. Пожалуйста, читайте дальше. Ябу вернулся к чтению свитка: «Четвертое. Хиро-Мацу решил, если потребуется, устроить заговор, не выпускать Торанагу из Эдо и объявить «Малиновое небо» вопреки его воле, с согласия господина Судару или, если так придется, без оного. Пятое. Все эти сведения достоверны: дело в том, что личная служанка госпожи Око – дочь воспитательницы моей тещи и была представлена госпоже Око, когда здесь, в Мисиме, скончалась, к сожалению, ее собственная служанка – от странным образом появившейся у нее болезни.

Шестое. Бунтаро-сан стал как безумный: задумчив, зол, сегодня совершенно без всякой причины вызвал на поединок и зарубил самурая – и при этом проклинал Анджин-сана.

И, наконец, последнее. Шпионы сообщают, что Икава Джикья собрал в Суруге десять тысяч человек и готов напасть на наши границы. Пожалуйста, передайте от меня приветы господину Ябу…» Остальная часть письма не представляла интереса для Ябу.

– Джикья, опять! Неужели я умру, не отомстив этому дьяволу!

– Пожалуйста, будьте терпеливы, господин, – успокоила его Юрико. – Скажите ему, Мисуно-сан.

– Господин, – начал коротышка, – несколько месяцев мы пытались осуществить ваш план – тот, что вы предлагали, когда прибыл первый чужеземец. Вы помните: увидев все эти серебряные монеты, вы сказали, что сотня или даже пять сотен, врученных нужному повару, удалят Икаву Джикья раз и навсегда. – Глаза Мисуно, казалось, еще больше стали похожи на лягушачьи. – У Муры, старосты Анджиро, есть двоюродный брат, а его брат в свою очередь – лучший сейчас повар в Суруге. Я слышал сегодня, что его взяли в дом к Джикье. Ему надо дать двести сотен вперед, а всего придется заплатить пять со…

– У нас нет таких денег! Невозможно! Где я возьму пять сотен – я кругом в долгах и не могу достать даже сотни!

– Пожалуйста, извините меня, господин. Простите, но деньги уже есть. Не все деньги чужеземцев остались в сейфе. Тысяча монет случайно оказалась неучтенной. Простите.

Ябу удивленно посмотрел на него.

– Как это?

– Видимо, Оми-сан приказал сделать это от вашего имени. Деньги тайно привезли сюда для госпожи Юрико, у которой сначала запросили и получили разрешение, чтобы, не дай Бог, не навлечь на себя ваш гнев.

Ябу долго размышлял.

– Кто это приказал?

– Я. После получения разрешения.

– Спасибо, Мисуно-сан. Благодарю вас, Юрико-сан. – Ябу поклонился обоим. – Так! Джикья хочет напасть? Что ж, наконец-то мы с ним посчитаемся! – Он дружески похлопал коротышку брата по плечу – тот был в восторге. – Вы поступали очень правильно, брат. Я пришлю вам несколько рулонов шелка из хранилища. Как ваша жена?

– Хорошо, господин, очень хорошо. Она просила принять ее самые лучшие пожелания.

– Мы непременно как-нибудь поужинаем вместе. Теперь о письме: а что вы обо всем этом думаете?

– Ничего, господин. Мне, напротив, важно ваше мнение.

– Во-первых… – начал было Ябу, но тут же осекся, поймав предостерегающий взгляд жены, и с ходу переменил тему: – Во-первых и в-последних, это значит, что Оми, ваш сын, – прекрасный, преданный вассал. Если я сохраню свое положение, то не забуду его, – он заслуживает повышения.

Мисуно, разумеется, рассыпался в изъявлениях благодарности. Ябу был с ним необычайно терпелив, поговорил, снова похвалил и, насколько позволяла вежливость, быстро его выпроводил. Юрико послала за чаем. Когда они остались одни, Ябу вопросительно посмотрел на жену:

– Что еще вы хотели мне сказать?

Обычно сдержанная Юрико явно была чем-то возбуждена.

– Пожалуйста, извините меня, господин, но я хочу поделиться с вами мыслью, которая у меня возникла: Торанага всех нас дурачит – он никогда не имел и не имеет намерения ехать в Осаку и сдаваться Совету регентов!

– Ерунда!

– Позвольте мне изложить свои доводы… О, господин, как вам повезло с вашим вассалом Оми и этим глупым братом, который украл тысячу монет. Мою гипотезу подтверждают такие факты: Бунтаро-сан, доверенный человек, тайно отправляется к Затаки. Почему? Очевидно, чтобы передать ему новое предложение. Что может соблазнить Затаки? Кванто, только Кванто. Так что предлагается Кванто – в обмен на преданность: тогда Торанага опять президент Совета регентов – нового Совета, с новым мандатом. – Она подождала, потом продолжала все так же сосредоточенно: – Если Торанага убедит Затаки предать Ишидо, он на четверти пути к столице – Киото. Как можно закрепить соглашение между братьями? С помощью заложников! Сегодня после обеда я слышала, что господин Судару, госпожа Дзендзико, их дочери и сын собираются через десять дней посетить свою почтенную бабушку в Такато.




Не нашли, что искали? Воспользуйтесь поиском:

vikidalka.ru - 2015-2018 год. Все права принадлежат их авторам! Нарушение авторских прав | Нарушение персональных данных