Главная | Случайная
Обратная связь

ТОР 5 статей:

Методические подходы к анализу финансового состояния предприятия

Проблема периодизации русской литературы ХХ века. Краткая характеристика второй половины ХХ века

Ценовые и неценовые факторы

Характеристика шлифовальных кругов и ее маркировка

Служебные части речи. Предлог. Союз. Частицы

КАТЕГОРИИ:






Жертвы собственных творений 3 страница




Лицо Тапало наконец приобрело естественный цвет.

– Оппозиция утверждает, что Набу может оказаться в вечном долгу у Банковского клана и Торговой Федерации.

– Все изменится, когда мы наладим добычу плазмы, – уверил его Дамаск. – Ваше беспокойство вполне понятно. Но вопрос, которым вам следует задаться: сможете ли вы получить корону без нашей помощи?

Десятки собравшихся за столиками разом загомонили.

– Думаю, не сможем, магистр, – протянул Тапало, подав знак к тишине. – Но быть может, лучше рискнуть, чем взойти на трон путем бесчестия.

– Бесчестия? – в изумлении повторил Хилл. – Мы пересекли половину Галактики, чтобы терпеть оскорбления?

– Постойте, – воскликнул Веруна, вскочив на ноги и призывая собравшихся к тишине. – Мы вовсе не желали оскорбить господина Дамаска и его коллег. – Он повернулся к Тапало и лично отобранному им штату министров и советников. – Разумеется, мы должны учесть опасения электората – но нельзя позволять редким голосам боязливых и нерешительных лишить нас шанса примкнуть к галактическому сообществу и поднять престиж всего сектора Хоммель. Предлагаю действовать твердо. Дабы никто не подумал, что на нас давят извне, мы воспользуемся беспрецедентным визитом представителей «Капиталов Дамаска», чтобы объявить, что мы и только мы способны наладить отношения с Банковским кланом и другими организациями, которые позволят Набу реструктурировать внешний долг, получить привилегированный статус в центральных мирах, понизить налоги и процентные ставки, а также создать новые рабочие места – как на планете, так и за ее пределами. – Веруна потряс кулаком. – Мы должны ловить момент, пока не поздно!

Мало-помалу внутренний двор наполнили одобрительные возгласы Тапало и его сторонников.

– Вам есть что добавить, магистр Дамаск? – пожелал знать Тапало.

Плэгас развел руки:

– Только то, что мы вряд ли смогли бы изложить наше предложение лучше, чем это сделал будущий губернатор Тида.

– За нашу победу! – подхватил один из советников Тапало, поднимая бокал с вином.

Остальные также подняли бокалы и выпили.

А Дамаск подумал: «Однажды и Веруна станет королем Набу».

 

* * *

Предполагалось, что мууны проведут ночь в Тиде и продолжат переговоры наутро. Пока Хилл и остальные размещались в своих покоях, Плэгас, сославшись на личные дела, покинул дворец и пешком отправился к зданию университета на другой стороне города. Он пересек два моста, прошел через два цветущих парка, мимо башен и обелисков и под двумя триумфальными арками через сердце города – Дворцовую площадь. Центральную ротонду университета, расположенного на набережной одного из притоков Солье в окружении пышных частных домов и госучреждений, венчала статуя в форме человеческой фигуры. Плэгас разыскал комплекс общежитий и направился прямо к стойке регистрации. Светловолосая женщина, стоявшая за ней, в открытую таращилась на диковинного гостя.

– Я ищу студента по имени Палпатин, – сообщил он на общегале.

– Да, знаю такого, – кивнула женщина.

– Вы не подскажете, где его найти? Возможно, он сейчас на занятиях?

Она тяжело вздохнула:

– Где-то бродит – там или сям. Кажется, видела его в центре молодежной программы.

– Кажется?

– Думаю, это был он.

«Люди», – фыркнул про себя Плэгас.

– Покажете дорогу?

В ответ женщина вручила ему карту, следуя которой, Плэгас пересек весь студгородок и очутился у штаб-квартиры молодежной программы для будущих законодателей – организации, которая курировала процесс обучения навыкам работы в госаппарате. Вокруг Плэгаса толпились юноши и девушки – одни едва ли замечали его, другие, напротив, старались подойти ближе, чтобы рассмотреть его во всех подробностях. Время от времени он обращался к встречным с расспросами и тем самым сузил область поиска до небольшой площади вокруг библиотеки с колоннами, где в конце концов и нашел Палпатина, узнав того по голографиям Ларша Хилла, в обществе мужчины почти вдвое его старше, темноволосого и в официальном костюме чиновника. Сам Палпатин носил широкие свободные брюки, полусапожки и просторную рубашку с узким воротником. Он был среднего роста, с рыжими вьющимися волосами, носом с горбинкой и узким лицом, которое люди, вероятно, сочли бы дружелюбным. Руки его были длинными – относительно длины его туловища; спину он держал прямо, а двигался легко и непринужденно.

Какое-то время Плэгас наблюдал за ним издалека, рискнув приблизиться лишь после того, как Палпатин расстался со своим взрослым спутником. Юноша заметил его не сразу – а когда это произошло, резко развернулся и быстро зашагал в противоположном направлении.

– Молодой человек, – окликнул его Плэгас, также ускоряя шаг. – Удели мне минутку своего времени. – Когда юнец не отреагировал, Плэгас зашагал еще быстрее и позвал: – Палпатин.

Неохотно остановившись, Палпатин оглянулся через плечо:

– Откуда вы знаете мое имя?

– Мне известно о тебе гораздо больше, чем просто имя, – ответил Плэгас, поравнявшись с ним.

Осторожный интерес промелькнул в голубых глазах юноши.

– Обычно я не очень-то жалую тех, кто заявляет, что ему обо мне что-то известно, но поскольку я и сам знаю кое-что о вас, я воздержусь.

«Интересно, от чего», – подумал Плэгас.

– Что же именно тебе известно?

Палпатин вздохнул, проявляя легкое нетерпение:

– Вы – Хего Дамаск. Президент – нет, «магистр» – корпорации «Капиталы Дамаска». Мой отец говорит, вы прибыли на Набу для встречи с Боном Тапало. Вы хотите помочь ему взойти на престол.

– Твой отец упоминал, что я могу встретиться и с тобой?

– С чего бы? Да и что конкретно вам от меня нужно?

– Полагаю, у нас есть кое-что общее.

– Очень сильно сомневаюсь.

– Тем больше причин нам познакомиться поближе.

Палпатин огляделся по сторонам, словно искал пути к спасению.

– Кто был тот человек, с которым ты разговаривал ранее? – спросил Плэгас.

Палпатин открыл было рот, чтобы дать ему отповедь, но остановился на полуслове и вместо этого ответил:

– Мой учитель в молодежной программе. Его зовут Видар Ким. Он – помощник госпожи сенатора от Набу и, вполне вероятно, сменит ее в этой должности. – Он жестко посмотрел на Плэгаса. – И не сторонник Тапало.

Прежде чем произнести следующую фразу, Плэгас тщательно взвесил каждое слово:

– Интересна ли тебе политика в целом – не касаясь твоего участия в молодежной программе для законодателей?

– Я еще не уверен, кем хочу стать после университета.

– И все же политика тебя занимает.

– Я этого не говорил. Я сказал, что пока не уверен.

Кивнув, Плэгас обвел взглядом здание библиотеки:

– Я впервые в Тиде. Ты не мог бы показать мне город?

Палпатин нетерпеливо вздохнул:

– Послушайте, я…

– Просто маленькая экскурсия.

 

* * *

Поддерживая светскую беседу, они неторопливо прошли по набережной в направлении концертного зала и шпиля королевы Ярм, затем прошли по пешеходному мосту и взяли курс на дворцовый комплекс. Ларш Хилл снабдил Плэгаса голографиями Палпатина, однако о нем самом смог поведать очень мало. Его отец был влиятельным и богатым дворянином, ратующим за то, чтобы сохранить суверенитет Набу, изолировав планету от остального мира. Считалось, что его фамилия происходила от названия государства, где когда-то проживали аристократические семейства, или от имени, которым в древности называлась одна из областей Набу.

– Тид – очень красивый город, – заметил Плэгас, когда они вынырнули из узкого проулка на Дворцовую площадь.

– Если вам нравятся музеи, – как бы мимоходом бросил Палпатин.

– А ты не поклонник искусства?

Палпатин скосил взгляд на собеседника:

– Я очень люблю искусство. Но по натуре я минималист.

– Во всем?

– Хочу, чтобы Тид не был так перенаселен. Чтобы зимы были мягче. Чтобы у короля было меньше советников и министров.

– Звучит как политическое заявление.

– Просто выражаю свою точку зрения.

– Одно не противоречит другому.

Палпатин встал как вкопанный:

– Что вы хотите из меня вытянуть?

Плэгас указал на близлежащую скамейку. Когда юноша наконец сдался и присел, муун произнес:

– Мое внимание привлекло то обстоятельство, что ты пустил в прессу кое-какую информацию, которая сильно помогла продвижению Тапало.

Гримаса искреннего удивления застыла на лице Палпатина.

– Но как?..

Плэгас взметнул руки:

– Сейчас это не так уж важно. Важно лишь то, что ты сделал это вопреки желанию твоего отца, твоего университетского наставника и кое-кого из дворян.

– И вы расскажете им?

Плэгас внимательно посмотрел в глаза юноши:

– Что будет, если я это сделаю?

– Для начала отец меня убьет.

– В буквальном смысле?

Палпатин натужно выдохнул:

– Он отречется от меня.

– Стало быть, это правда. Ты и твой отец на предстоящих выборах – по разные стороны баррикад.

Взгляд юноши уткнулся в землю.

– Случится чудо, если мы окажемся на одной стороне хоть по какому-то вопросу. – Он вновь посмотрел на мууна. – Я хочу, чтобы Набу порвала со своим прошлым. Хочу, чтобы мы стали гражданами Галактики. Разве это плохо – стремиться сыграть важную роль в республиканской истории?

Плэгас покачал головой:

– У любого правительства бывают взлеты и падения.

– А вам, значит, лучше других известно, как править Галактикой?

Плэгас хохотнул:

– Я – всего лишь старый муун, который ни капли в этом не смыслит.

Чувствуя неискренность собеседника, Палпатин фыркнул:

– Сколько же вам лет?

– Если считать в человеческих годах, мне уже далеко за сотню.

Юноша присвистнул:

– Как же я вам завидую.

– Почему?

– Вы столького достигли – и столького еще можете достичь.

– А чего достиг бы ты?

– Всего, – ответил Палпатин.

Они встали со скамейки и не спеша двинулись обратно к университету. Глубоко погрузившись в Силу, Плэгас внимательно изучал Палпатина, но добился немногого. Люди вообще были трудны для понимания, а разум Палпатина полностью захлестывал внутренний конфликт. «Такой крошечный мозг, и столько всего происходит внутри», – подумал Плэгас. Такие потоки эмоций и такой эгоизм. Так непохоже на предсказуемые, сосредоточенные умы разумных обитателей Внешнего кольца, особенно на коллективные сознания роевых сообществ.

Палпатин остановился у выкрашенного в яркие цвета лэндспидера с заостренным носом, тройным стабилизатором и репульсорным двигателем, который выглядел достаточно мощным, чтобы оторвать от земли дроида-погрузчика.

– Твоя машина? – спросил Плэгас.

Глаза Палпатина зажглись от гордости.

– Прототип патрульной «Молнии». Время от времени я участвую в гонках.

– Побеждаешь?

– Если нет – зачем вообще участвовать? – Палпатин забрался в пилотское кресло и склонился над панелью управления.

– У меня есть кое-что, чтобы украсить твое зеркало заднего обзора, – сказал Плэгас. Он выудил из нагрудного кармана монетку из чистого ауродия на длинной цепочке и уронил ее в протянутую ладонь Палпатина. – Антикварная вещица.

Юноша уставился на подарок:

– Никогда не видел ничего подобного.

– Она твоя.

Палпатин поднял вопросительный взор на мууна.

– Кто знает, может, однажды ты подашься в банкиры, – сказал ему Плэгас.

Юноша, немного расслабившись, издал смешок:

– Маловероятно, магистр Дамаск.

– Да, полагаю, чтобы заработать кредиты, есть способ и получше.

Палпатин покачал головой:

– Меня не интересуют кредиты.

– А меня все больше занимает вопрос, что же именно тебя интересует.

Палпатин хотел было что-то ответить, но в последний миг закусил губу.

– Палпатин, мне хочется спросить, как бы ты посмотрел на то, чтобы работать с нами – с «Капиталами Дамаска», я имею в виду.

Густые брови Палпатина насупились.

– В каком качестве?

– Буду предельно откровенным – в качестве шпиона. – Не дав юноше раскрыть рта, он продолжил: – Не скажу, что нам с тобой нужно от Набу одно и то же, поскольку очевидно: вопреки тем чувствам, которые ты испытываешь к архитектуре, ты очень дорожишь своим миром. Мою корпорацию в то же время интересует не столько правительство Набу, сколько ее плазма и доходы, которые она принесет нам, попав на свободный рынок.

Палпатин выглядел так, будто понятие «правды без прикрас» было для него в новинку.

– Скажи вы об этом как-то иначе, я немедленно отмел бы ваше предложение.

– Так ты согласен? Будешь держать нас в курсе политических махинаций, которые замышляют твой отец и его фракция?

– Только если смогу докладывать непосредственно вам.

Плэгас попытался еще раз прощупать его в Силе:

– Ты действительно этого хочешь?

Палпатин сдержанно кивнул:

– Да.

– Тогда ты будешь докладывать мне и только мне, – сказал Плэгас. – Я лично приму для этого все меры. – Он отошел на шаг от спидера, когда Палпатин завел его.

Юноша на мгновение притих.

– Хотите завтра прокатиться со мной? – наконец проговорил он, перекрывая шум двигателей. – Если, конечно, у вас есть время. Покажу вам Тид и окрестности.

– Только если пообещаешь гнать не слишком быстро.

Палпатин плутовато улыбнулся:

– Достаточно быстро, чтобы не дать вам заскучать.

 

Глава 10

Круг насилия

 

Верткий спидер Палпатина несся по равнине ниже плато Тида в метре над землей, оставляя в высокой траве длинный виляющий след. День был ясным, теплый воздух – насыщен пыльцой, и повсюду не смолкая гудели насекомые.

– Очень бодрит, – заметил Плэгас с пассажирского кресла, когда Палпатин отпустил педаль газа.

– Может быть, я стану профессиональным гонщиком.

– Думаю, Набу ждет большего от старшего сына дома Палпатинов.

– Меня не волнует, чего ждут другие, – ответил юноша, не поворачивая головы.

– Этот спидер подарил тебе отец?

Палпатин искоса посмотрел на мууна:

– Взятка своего рода – но я ее принял.

– И он одобряет твою любовь к быстрой езде?

Юноша фыркнул:

– Отец уже много лет со мной не ездил.

– Он не знает, что теряет.

– Это не связано с моими талантами. – Палпатин полуобернулся к спутнику. – Когда я был помладше, то стал виновником гибели двух пешеходов. Отец грозился навсегда отобрать у меня права, но в конце концов уступил.

– Что же заставило его передумать?

Палпатин вдавил педаль газа до упора:

– Я порядком его достал.

– Прости, – сказал Плэгас. – Я не знал.

Впрочем, если говорить начистоту, отлично знал. С помощью 11-4Д он раскопал кое-какие сведения о трудном детстве Палпатина. Юношу выгнали сразу из нескольких частных школ за мелкое хулиганство и прочие правонарушения, после которых любой другой школьник тут же оказался бы в колонии для несовершеннолетних. Но отец, разделявший тягу сына к жестокости, благодаря своему влиянию всякий раз вытаскивал Палпатина сухим из воды и ухитрялся замять любые намеки на скандал. Для Плэгаса, однако, проступки юноши были лишним доказательством его исключительности. Этот молодой человек с самого начала стоял выше любой общественной морали и считал себя в достаточной мере уникальным, чтобы следовать индивидуальным нормам поведения.

Палпатин указал на далекую кромку леса:

– Впереди – древние развалины, но это территория гунганов.

– Ты имел с ними дело?

– Лично – нет. Но видел парочку в Моэнии – торговали чем-то.

– И что ты о них думаешь?

– Не считая того, что они – примитивные длинноухие создания со склизкими языками?

– Да, не считая этого.

Палпатин пожал плечами:

– Покуда они сидят в своих подводных городах и каналах, пусть себе живут.

– Пока не лезут под руку.

– Именно. Люди заслужили право быть хозяевами Набу.

Плэгас не смог сдержать улыбки:

– В Галактике есть множество планет, где вопрос, кто именно на них хозяин, вызывает немало споров.

– Все потому, что многие боятся брать на себя ответственность. Представьте, сколь многого может достигнуть республиканский Сенат под руководством по-настоящему сильного лидера.

– Этот вопрос нередко занимает мои мысли, Палпатин.

– Как реагирует Сенат на любой кризис? Посылает джедаев, чтобы восстановить порядок, и делает вид, что все хорошо, даже не пытаясь вникнуть в суть проблемы.

Плэгас нашел юношескую наивность спутника забавной.

– Джедаи могли бы править Республикой, если бы захотели, – сказал он, немного помолчав. – Полагаю, нам стоит быть благодарными за то, что Орден посвятил себя поддержанию мира.

Палпатин помотал головой:

– Мне все это видится иначе. Джедаи любой ценой хотят не допустить перемен в своем образе жизни. Они ждут, когда Сенат скажет им, где вмешаться и что предпринять, а ведь могли бы Силой навязать свою волю всей Галактике – если бы захотели. По крайней мере я стал бы уважать их гораздо больше.

– А вызывает ли отец твое уважение, когда пытается навязать тебе свою волю?

Палпатин еще крепче сжал рычаги:

– Это разные вещи. Я не питаю к нему уважения, потому что он и вполовину не так умен, как считает. Если бы он честно признал свои слабости, я мог бы по крайней мере пожалеть его.

Палпатин внезапно затормозил и вновь повернулся к Плэгасу: лицо молодого человека пылало от гнева. Между ними на цепочке, подвешенной к зеркалу заднего обзора, болталась монета, которую подарил ему муун.

«Очень скоро этот человек станет моим», – пообещал себе Плэгас.

– Дом Палпатинов богат, – продолжил юноша, – хоть и не так, как другие. Но влияние наше на короля и электорат не слишком велико, несмотря на все попытки моего отца захватить первенство среди дворян. Ему недостает деловой хватки, чтобы возвысить наш дом над другими, а еще – ума, чтобы понять, что пришло время пустить в ход наши уникальные ресурсы и стать полноправными членами галактического сообщества. Вместо этого он и его дружки проявляют полную политическую несостоятельность, стремясь запереть нас в клетке собственного прошлого.

– А твоя мать разделяет его взгляды?

Палпатин вымученно усмехнулся:

– Лишь потому, что у нее нет собственных. Она во всем ему покорна – как и мои благонравные братья и сестры, которые ведут себя так, будто я среди них чужак и никогда не оправдаю отцовских ожиданий – в отличие от них самих.

Плэгас молча обдумал его слова.

– И в то же время ты с гордостью носишь родовую фамилию.

Лицо Палпатина смягчилось.

– Одно время я думал взять девичью фамилию матери. Но в конечном итоге решил не отказываться от родовой фамилии. Я отказался от имени, которое мне дали при рождении[23]. И не по каким-то заоблачным причинам, как многие могут подумать. Как раз напротив. Уверен, вы как никто другой способны меня понять.

И вот оно опять, подумал Плэгас: обманчивое сладкозвучие голоса; лесть, природный шарм, самоуничижение – словно ложные выпады в фехтовальной дуэли. Стремление казаться простодушным, непритязательным, достойным сочувствия. Юноша не рвется в политику – и в то же время рожден для нее.

Тенебрус с самого начала говорил ему, что Республика – не без помощи ситов – продолжит увязать в коррупции и хаосе и что однажды ей придется положиться на сильного и просвещенного лидера, способного отвратить слабовольные массы от их страстей, зависти и амбиций. Перед лицом общего врага – настоящего или созданного искусственно – они забудут о разногласиях и примут руководство того, кто пообещает им светлое будущее. Способен ли Палпатин с небольшой помощью Плэгаса стать движущей силой подобных перемен?

Он вновь попытался заглянуть в душу юнца, и вновь безуспешно. Психическая стена, которую тот воздвиг, была непроницаемой и лучше любых слов говорила о его поистине редких талантах. Неужели Палпатин смог каким-то образом загнать Силу внутрь себя – точно так же, как и Плэгас в молодости скрывал свое могущество?

– Разумеется, я понимаю, – промолвил он наконец.

– Но… когда вы были молоды, вы подвергали сомнению свои желания, особенно когда они шли вразрез со взглядами окружающих?

В глазах юноши читался вызов, и сит с готовностью принял его:

– Я никогда не задавался вопросами, почему так, а не иначе, и что будет, если я совершу то или это. Я поступал так, как сам считал нужным.

Палпатин откинулся на спинку водительского кресла, как будто тяжелый груз только что упал с его плеч.

– Кто-то должен делать то, на что другие не способны, – заговорщицки добавил Плэгас.

Палпатин молча кивнул.

Плэгасу совсем не нужно было знать историю психических травм, полученных Палпатином в детстве и прививших ему скрытность и хитроумие. Единственный вопрос, который его волновал: «Восприимчив ли этот юноша к Силе?»

 

 

* * *

Двумя стандартными днями позже на Маластере – планете с большим разнообразием форм рельефа, занимавшей ключевое положение на Хайдианском торговом пути, – даже оглушительный рев толпы и тошнотворный запах выхлопов гоночных болидов не мог отвлечь Плэгаса от мыслей о Палпатине. «Капиталы Дамаска» обратились с просьбой о встрече к сенатору Паксу Тиму, и глава Протектората гранов предоставил муунам ложи на Мемориальных гонках памяти Фебоса[24]. Они прибыли непосредственно с Набу в надежде сразу же перейти к обсуждению деловых вопросов, но мысли гранов, дагов, кси-чаров и едва ли не всех прочих обитателей города Пикселито занимали в эти дни лишь гонки, да ставки на тотализаторе.

– Вы уже выбрали своего фаворита, магистр? – спросил Пакс Тим, когда два болида пронеслись мимо трибуны.

Погруженный в мысли о Набу, Плэгас ответил:

– Полагаю, что да.

Его беседы с Палпатином, казалось, открыли в юноше какой-то эмоциональный шлюз. Не успели мууны улететь с Набу, как отпрыск дворянского рода сразу же вышел на связь с рассказом о свежих планах аристократов касательно их борьбы с Боном Тапало. Плэгас внимательно его выслушал, пусть в рассказе и не было в сущности ничего нового. После того как сведения о махинациях дворян в эпоху конфликта с гунганами просочились в прессу, отец Палпатина стал проводить свои встречи за закрытыми дверями семейного поместья и запретил сыну даже обсуждать с ним предстоящие выборы. Дела Бона Тапало, напротив, пошли в гору после того, как он публично объявил о грядущем соглашении с Межгалактическим банковским кланом. Настойчивость, с которой Палпатин снова и снова связывался с Плэгасом по голопередатчику, говорила о том, что у него сформировалась некоторая привязанность к мууну и он воспринимал его не только как тайного нанимателя, но и как потенциального советчика. В лице Хего Дамаска юноша видел богатство и власть, которых не хватало дому Палпатинов. Ни секунды не сомневаясь в том, что этот молодой человек пригодится ему и после того, как планы «Капиталов Дамаска» относительно Набу осуществятся, Плэгас отнюдь не пытался расхолодить его.

– Почему среди гонщиков совсем нет людей? – спросил он Пакса Тима после долгих раздумий.

Гран небрежно отмахнулся шестипалой рукой:

– Недостаточно талантливы. Сегодня должен выиграть даг за штурвалом синего болида.

Несколько мгновений Плэгас наблюдал за гонкой. На трибунах под ним тысячи дагов, стоя на всех четырех конечностях – либо только на задних, либо только на руках, – ревели от восторга.

Плэгас находил высокую силу тяготения Маластера гнетущей, а самих гранов – и подавно. Тысячелетие назад они прибыли сюда как колонисты и с успехом подчинили себе аборигенов-дагов. Они основали протекторат, который со временем отодвинул на задний план родину гранов – Киньен – и приобрел широкое влияние в Среднем и Внешнем кольцах, став заметным игроком на арене галактического Сената.

Сидевший рядом с Плэгасом Ларш Хилл наклонился к Паксу Тиму и произнес:

– Быть может, увлечь гонками людей сможет Гардулла – на треке, который она возрождает на Татуине.

Тим негодующе гаркнул:

– Так это правда – вы спонсируете хаттшу!

– Это просто бизнес, – отрезал Хилл.

Его слова не смягчили Тима.

– Это и есть цель вашего визита – насыпать соли на еще не зажившие раны?

– Да, – сказал Плэгас без обиняков.

Три глаза-стебелька Тима повернулись к нему.

– Я не…

– Можете не прощать обиды – мы не расстроимся, – перебил его Хилл.

Тим сделал вид, что не понимает, о чем он.

– От кого вы узнали о наших интересах на Набу? – спросил Плэгас.

Гран покосился на сородичей, но те словно язык проглотили.

– От кого? – повторил Плэгас.

Тим издал полный обреченности вздох, промычав:

– На нас вышли представители компании «Подтекст» – вскоре после того, как таинственным образом исчезли несколько видных членов их правления. Тех самых, кого я повстречал в Тайнике, подозреваю.

– Они покинули Тайник в добром здравии, – заверил его Хилл.

Тим кивнул:

– Ну еще бы.

– Что было нужно «Подтексту»? – уточнил Плэгас.

Помешкав, Тим ответил:

– Известить нас о ваших операциях с плазмой.

– В надежде, что вы сможете подорвать наши усилия, предав их огласке? – задал риторический вопрос Хилл.

Гран пренебрежительно хмыкнул:

– Сперва вы заключаете сделку с Гардуллой, чтобы Татуин перешел дорогу Маластеру. Теперь вы хотите заполучить плазму Набу – вопреки вашему же предложению поднять тарифы на экспорт топлива с Маластера. Так почему бы нам не предостеречь ваших противников на Набу – учитывая, что на нашем месте вы поступили бы точно так же?

Плэгас подождал, пока он закончит, затем – пока болиды с ревом пронесутся мимо трибун, – и наконец задержал взгляд на гранах:

– Устраивая диверсии, вы вредите лишь самим себе. Протекторат мог бы извлечь выгоду из Набу, как извлечет Торговая Федерация. Но не теперь.

Пакс Тим громыхнул своими огромными ножищами по полу ложи:

– Мы не потерпим унижения! Я вновь вынужден напомнить вам, магистр: вы дали нам обещание!

Про себя Плэгас улыбнулся. Когда-то его учитель Тенебрус имел виды на гранов. Пакс Тим мог бы стать канцлером-марионеткой в руках ситов и благодаря их тонким манипуляциям совершать на своем посту ошибки, которые поставят Республику на колени. Но какое-то время назад Плэгас отказался от этой мысли и сейчас прорабатывал другие варианты.

– У нас влиятельные союзники в Сенате, – пыхтя, разглагольствовал Тим. – Мы можем запороть любой выгодный вам закон или добиться, чтобы ваши билли и неконкурентные контракты годами мариновались на сенатских слушаниях. Мы выдвинем своего кандидата в канцлеры. Мы лишим Торговую Федерацию прав на перевозку грузов на Киньен и по всей Торговой дуге. Мы спустим на муунов своих дагов. – Он прожег Плэгаса взглядом. – Вы никогда не получите того, что хотите, магистр.

– Напротив, – ответил Плэгас, поднимаясь наряду с прочими муунами. – Я уже получил все, что хотел.

Толпа на трибунах бурно приветствовала пилота-тунга, который побил фаворита-дага.

Когда они покидали ложу, Плэгас шепнул на ухо Хиллу:

– Вели Солнечной гвардии привезти обратно тех госсамов, которых мы отправили в рукав Тингел. Казни их и подбрось тела к дверям штаб-квартиры «Подтекста» на Кореллии.

 

* * *

Новенький с иголочки корабль типа «Капитал» вновь доставил Плэгаса и Хилла на Набу. Созданный «Хорш-Кесселем» и «Гвори» звездолет имел форму продолговатого кокона с плоским брюхом. Горизонтальные крылья рассекали надвое выпуклую корму, в которой угнездилась система мощных гиперволновых передатчиков. На борту помимо совета директоров «Капиталов Дамаска» находились и несколько высших чинов Банковского клана, включая племянника председателя Тонита, – все как один в пышных одеяниях, принятых в МБК.

Со времени первого визита Плэгаса на планету прошел месяц, и за это время они с Палпатином не раз говорили по голосвязи. Благодаря сведениям, которые предоставлял человек, – хоть и скудным, – Плэгас все время был на шаг впереди очернителей Бона Тапало, и в силу этого Тапало сохранил в преддверии выборов некоторый перевес над конкурентами.

Мууны как раз готовились пройти пограничный досмотр в космопорту Набу, когда путь им преградили несколько вооруженных охранников в кожаных мундирах, высоких сапогах и головных уборах с полями. Гостей препроводили в комнату ожидания, оборудованную лишь парой скамеек и освежителем, и им пришлось прождать не меньше часа, прежде чем к ним вошли два дворцовых стражника и пожелали знать, кто из присутствующих Хего Дамаск.

Плэгас назвался и, уверив Ларша Хилла, что у того нет причин для беспокойства, проследовал за стражниками через терминал к ожидавшему их круглоносому спидеру марки «Джиан». Усевшийся в кресло водителя охранник указал Плэгасу на широкое открытое заднее сидение, куда вслед за ним забрался второй конвоир. Сит и понятия не имел, куда его везут, но решил не давать охране повода позубоскалить, швыряясь фразочками вроде «скоро сам все узнаешь» и все в таком же духе. Так что он просто откинулся на мягкую спинку кресла и не выказал ни малейшего удивления, когда водитель вырулил за границы города, и спидер понесся по зеленеющим равнинным предместьям, где Плэгас уже бывал ранее вместе с Палпатином.

– Располагайся как дома, – бросил ему сосед-охранник. – Нам еще два часа пилить.




Не нашли, что искали? Воспользуйтесь поиском:

vikidalka.ru - 2015-2019 год. Все права принадлежат их авторам! Нарушение авторских прав | Нарушение персональных данных