Главная | Случайная
Обратная связь

ТОР 5 статей:

Методические подходы к анализу финансового состояния предприятия

Проблема периодизации русской литературы ХХ века. Краткая характеристика второй половины ХХ века

Ценовые и неценовые факторы

Характеристика шлифовальных кругов и ее маркировка

Служебные части речи. Предлог. Союз. Частицы

КАТЕГОРИИ:






Низменные инстинкты




 

В ясный день, глядя на северо-запад из окна заваленного строительным мусором верхнего этажа завода «ЛайМердж», Мол мог разглядеть великолепный центральный шпиль Храма джедаев, пронзающий небо у самого горизонта. В отсутствие учителя, отправившегося на Эриаду на торговый саммит, который сам Сидиус и предложил провести, забрак взял в привычку забираться под самую крышу дома не реже раза в день и глазеть в электробинокль на далекий шпиль в надежде разглядеть хоть одного джедая.

Бесперспективная затея.

Если там и были джедаи, они проводили время в самосозерцании – чем следовало заняться и Молу. А если не медитировать, так работать над мотоспидером с изящными обводами, который он нарек «Кровавым плавником», или дроидом-убийцей Ц-3ПХ, или шлифовать навыки обращения с ланвароком – смертоносным дискометом, который крепился на запястье. Посвятив свое время этим занятиям, он с куда большей вероятностью добьется расположения Дарта Сидиуса, чем если будет таращиться на остроконечный шпиль Храма, мечтая о той минуте, когда он сможет выйти на бой против мастера-джедая. Но после того как он несколько недель назад вернулся с Дорваллы, Мол был слишком возбужден, чтобы сидеть на полу, скрестив ноги, и погружаться в потоки темной стороны или корпеть над электронными схемами дроида-зонда, которые перед отъездом дал ему Сидиус.

Когда забрак вспоминал время, проведенное на Дорвалле, его мысли были посвящены отнюдь не убийствам, которые он совершил. За свою недолгую жизнь он убил многих, и в смертях Патча Бруита, Каба’Зана и всех прочих, кто был связан с добычей ломмитовой руды, не было ничего, что отличало бы их от всех предыдущих. Сказать по правде, за свою беспечность шахтеры заслуживали долгой и мучительной смерти, а не той безболезненной и быстрой, которую даровал им Мол[50]. Но думал он вместо этого о чувстве сопричастности, которое испытал, выполняя задание. Он не только смог проверить на деле свои навыки маскировки, слежки и рукопашного боя, но и использовал их для проведения в жизнь Великого плана ситов, – чего не случалось ни разу за годы его обучения на Орсисе или во время вылазок на другие планеты, которые разрешал ему совершать Дарт Сидиус. По его возвращении на Корускант темный владыка похвалил ученика за выполненную работу, что, как посчитал Мол, было вполне достаточной наградой. Он бы удовлетворился ею, если бы за этим заданием последовало другое. Но Дарт Сидиус не взял его с собой на Эриаду и весьма туманно рассуждал о планах на будущее.

Как прямой итог деятельности Мола на Дорвалле, ООО «Ломмит» и «Межгалактическая руда» слились в единую компанию и были поглощены Торговой Федерацией, что в свою очередь привело к продвижению Нута Ганрея по карьерной лестнице и его назначению в директорат организации. Во время следующих переговоров с наместником Дарт Сидиус потребовал, чтобы неймодианцы добровольно пожертвовали одним из своих кораблей-«барышников», груженным слитками ауродия, которые должны были пойти на финансирование группы бунтовщиков с окраин, известной как «Невидимый фронт». Дарт Мол был обескуражен, узнав о решении учителя раскрыть карты перед вожаком «Фронта» – точно так же, как он открылся Ганрею при их первом разговоре; а затем пришел в смятение, обнаружив, что тот самый вожак – человек по имени Хавак – предал Дарта Сидиуса, покусившись на убийство верховного канцлера Валорума на Корусканте[51]. Осознание того, что его учителя можно обмануть и что он не так уж всеведущ, как казалось ему раньше, произвело на Мола любопытный эффект. У него появилось дурное предчувствие, тревога за безопасность учителя, которая не давала ему унять бунтующий разум и найти успокоение в объятиях темной стороны. Это был не страх – ибо страх был чужд пониманию Мола, – но неотвязная нервозность. Беспокойство за человека, которого он однажды пытался убить и, вероятно, должен будет убить в будущем. Все последующие недели он слонялся по заводу «ЛайМердж», словно верное животное, вынюхивающее следы хозяина…

Однако, когда он выразил желание принять участие в операции на Эриаду – даже если это означало всего лишь помочь неймодианцам в приобретении оружия у роевых народов или запустить производства на Аларис-Прайм и других отдаленных планетах, – учитель отказал ему, не раздумывая.

«Не твое это дело», – сказал он, не став вдаваться в объяснения, и – в качестве компенсации, как предположил Мол, – выдал ему чертежи «темного глаза», летающего дроида-разведчика.

Отказ повлек за собой вопросы иного рода. Из всех обитателей Галактики владыка ситов избрал именно его в ученики и преемники, и тем не менее Дарт Сидиус даже не думал снабжать его инструментами, которые понадобятся Молу, чтобы воплощать в жизнь ситские замыслы. Сколько он ни пытался вникнуть в расстановку политических сил или разобраться в отношениях преступных организаций – часть которых сотрудничала с Сидиусом, а другая стояла на его пути – он так до конца и не понял, как же именно крутятся галактические шестеренки. Он усвоил лишь то, что ситы ведут войну с джедаями, а не с Республикой, но до сих пор не имел ни малейшего представления, как именно будет вершиться их месть.

И что, если – вопреки всем ожиданиям – с его учителем случится какое-то несчастье? Есть ли запасной план? В отличие от Дарта Сидиуса, который выдавал себя за республиканского сенатора Палпатина и принимал деятельное участие в сенатских дискуссиях, у Мола не было личины. При таких-то желтых глазах и увенчанном рожками черепе, покрытом красно-черными узорами оккультных символов, он мог лишь рыскать по окраинам Заводского района в самую глухую ночь – что было единственным способом не довести до припадка каждого встречного.

Мол ожидал, что его жизнь изменится, когда Дарт Сидиус перевезет его на Корускант. Но во многом пребывание в столице напомнило ему годы боевой стажировки на Орсисе: все время ждать, когда тебе разрешат драться; получать похвалу и награду – а заодно и приказ тренироваться усерднее. Редкие визиты учителя позволяли ему хоть как-то скрасить монотонность своих будней и выдержать долгую изоляцию. Лишь когда Сидиус начал наставлять его в ситских искусствах, Мол почувствовал свою значимость, ощутил в жизни цель…

Но он не терял надежды.

По временам Дарт Сидиус упоминал о некой миссии крайней важности, которую им предстоит исполнить вместе; миссии, которая потребует от них действовать на пределе своих способностей. Учитель не распространялся о деталях – пусть даже это могло бы помочь забраку в обучении. Но он продолжал делать намеки, что миссия уже маячит на горизонте. И Мол чувствовал – с каждым днем все яснее и яснее, – что она каким-то образом связана с родиной Сидиуса – Набу.

 

 

* * *

По личной просьбе короля Веруны Палпатин прервал свою поездку на саммит Эриаду, чтобы сделать остановку на Набу. Космопорт полнился кораблями необычной конструкции, а на улицах Тида, примыкающих к Дворцовой площади, было не протолкнуться от людей, пришедших послушать пламенные речи юной Падме Наберри. Вразрез с воодушевлением, которым была охвачена толпа, в тронном зале дворца на мероприятии, призванном стать своего рода противовесом уличному митингу, царила атмосфера пышного празднества. Здесь собрались наиболее коррумпированные сторонники Веруны из числа электората и несколько десятков инопланетников весьма сомнительной репутации. Объявление о прибытии Палпатина зал встретил перешептыванием и злобными смешками, которые продолжали раздаваться, пока сенатора вели к королевскому столу и усаживали напротив Веруны – между Куном Лаго и начальником службы охраны Магнетой.

Взмахом своего королевского скипетра призвав гостей соблюдать приличия, Веруна приветствовал новоприбывшего натянутой улыбкой.

– Добро пожаловать, Палпатин. – От выпитого его язык заплетался. Хлопнув в ладоши, он распорядился: – Вина прославленному сенатору Набу.

– Благодарю, ваше величество, – ответил Палпатин, подыгрывая королю. – Я столько лет был лишен удовольствия испить настоящего цветочного вина.

Веруна стукнул кулаком по длинному деревянному столу:

– Тогда принесите ему два кубка. И продолжайте доливать, пока сенатор не утолит свою жажду.

Палпатин откинулся на спинку стула, позволив слугам исполнить приказ Веруны. По обеим сторонам стола восседали субъекты, с которыми он не был знаком лично, но очень хорошо знал, на что они способны. Правее Веруны располагался Алекси Гарин, глава преступного синдиката «Черное солнце», а по левую руку от него, попыхивая трубкой кальяна, возлежала на подушках хаттша Гардулла с Татуина. Среди ее свиты выделялись два гуманоида в военной форме – члены террористической группировки «Бандо Гора».

«Орудия, направленные против Падме Наберри», – подумалось ему.

– Скажите нам, Палпатин, – молвил Веруна после того, как утер рот рукавом своего безвкусного одеяния, – что подвигло вас предложить этот саммит на Эриаду?

Палпатин не притронулся к кубкам с вином:

– Саммит позволит всем, кто в этом заинтересован, выразить свои мысли и недовольство касаемо налогообложения зон свободной торговли.

– Полагаю, ваши дружки в Торговой Федерации уже потирают руки в предвкушении.

Довольный тем, в каком направлении движется беседа, Палпатин дождался, когда хохот в зале стихнет:

– Саммит очень важен для Набу, ваше величество. Многое стоит на кону для нашей планеты.

– Ах, значит, вы устроили все это ради Набу. – Веруна повысил голос, чтобы его могли услышать все собравшиеся. – Палпатин сделал это в искреннем беспокойстве о судьбе Набу! – Его взгляд ожесточился, когда он подался вперед. – И не сомневаюсь, вы думали исключительно о Набу, когда обхаживали чету Наберри, убеждая выдвинуть их дочку кандидатом на предстоящие выборы.

– Хорошенько подумайте, прежде чем отпираться, – тихо сказала сенатору Магнета.

Лаго наклонился, чтобы добавить:

– Мой сын был там, когда вы делали им предложение.

– Вместе с Падме Наберри, если я ничего не путаю, – заговорщицки подмигнул ему Палпатин. И пока Лаго пытался осмыслить услышанное, посмотрел на Веруну: – Мы обсуждали проблемы беженцев.

Пробуравив его взглядом, монарх презрительно взмахнул руками:

– Что ж, сделанного не воротишь. И, боюсь, это касается и вас, сенатор. – Сделав широкий жест в направлении Дворцовой площади, он сказал: – Неужто вы и впрямь верите, что эта юная выскочка сможет меня подсидеть? Эта деревенщина?

Палпатин пожал плечами:

– Люди на улице, похоже, считают именно так.

– Идеалисты, – насмешливо бросил Веруна. – Они тянут нас в прошлое. Мечтают о той Набу, что была полвека назад. Но их мечтам не суждено исполниться. – Он пронзил пальцем воздух прямо перед носом у Палпатина. – Первое, что я сделаю после переизбрания – отзову вас из столицы. – Он посмотрел на Лаго. – Кун будет новым представителем Набу в Сенате.

Палпатин нахмурился в притворной досаде:

– Дженус Гриджейтус был бы более подходящим кандидатом.

Веруна стал закипать:

– Рекомендация от вас – сродни приговору! И я настоятельно советую вам оставаться на Корусканте, поскольку на Набу вы отныне нежеланный гость. – Он понизил голос. – Имейте в виду, Палпатин: я обладаю информацией, которая может вас уничтожить, – точно так же, как вы, Наберри и остальные пытаетесь уничтожить меня.

Зал притих на мгновение, когда эскадрилья истребителей Н-1 пронеслась мимо сводчатых окон дворца, разгоняя толпу на площади.

Палпатин улыбнулся:

– Жители Набу будут рады, узнав, что ваш космофлот хоть на что-то годится, ваше величество.

Оплывшее лицо Веруны налилось кровью:

– Они годятся на многое, очень на многое. Я же сказал вам, что намерен завершить сотрудничество с Торговой Федерацией и Хего Дамаском – и я сдержу свое слово.

Палпатин искоса глянул на хаттшу и ее приспешников из «Бандо Гора»:

– Не без помощи ваших новых партнеров, полагаю. И что же вы сделаете – прогоните корабли Торговой Федерации из сектора Хоммель? Бросите открытый вызов Дамаску?

– Дамаск предал всех. Спросите Гардуллу. Спросите Алекси Гарина. Мууну следовало усвоить урок тридцатилетней давности, который ему преподали граны.

Палпатин втайне порадовался его словам. «И ты совершаешь ту же вопиющую ошибку, которую допустили они».

– С чего вы взяли, что он этого не сделал?

Веруна начал было отвечать, но в последний момент прикусил губу и вместо этого сказал:

– С настоящего момента Набу сама распоряжается своими ресурсами. Гардулла и «Черное солнце» проследят за экспортом плазмы и импортом товаров, а «Бандо Гора» защитят наши интересы на космических трассах. Какая жалость, что вы будете лишены удовольствия участвовать во всем этом.

– И впрямь жалость, – согласился Палпатин, поднимаясь на ноги. – Но до тех пор, пока вы не назначите мне замену, ваше величество, я продолжу трудиться во благо Набу – как на Эриаду, так и на Корусканте. И если мне доведется увидеть Дамаска, я, безусловно, передам ему, что он недооценил… ваши амбиции.

Веруна задержал на нем взгляд:

– Можете не утруждаться, Палпатин. Вы его больше не увидите.

 

* * *

Плотно закрепив на лице маску транспиратора, Плэгас уверенно шел по холодным каменным комнатам, уже двадцать лет кряду служившим ему площадкой для экспериментов. Многие клетки были пусты, а узники – выпущены на свободу. Он думал о том, станут ли алые гриловые леса Тайника своего рода лабораторией, естественной средой для их эволюции. 11-4Д прошаркал мимо него в направлении внутреннего дворика, сжимая в четырех придатках металлический контейнер.

– Проследи, чтобы все данные были стерты, – велел Плэгас.

Дроид кивнул:

– Прослежу за этим в третий раз, магистр Дамаск.

– И еще, 11-4Д, сообщи Солнечной гвардии, что я свяжусь с ними на Тирсусе.

– Сделаю, магистр.

Плэгас вошел в комнату с высоким потолком, которая служила ему залом для медитаций. И пусть она давно и прочно запечатлелась в его памяти, он в молчании оглядел те немногочисленные предметы меблировки, которые здесь оставались, словно надеялся найти нечто такое, что ускользнуло от его внимания. Его взгляд упал на небольшую прихожую, где они с Сидиусом медитировали в тот день, когда Сила была изменена безвозвратно, и воспоминание было столь ярким и живым, что несколько долгих минут ничто не могло вывести его из мечтательной задумчивости.

Он знал, что Сидиус не совсем одобряет его одержимость тайнами жизни и смерти. Ученик определенно считал, что Плэгас слишком увлекся своими проектами – во многом в ущерб исполнению Великого плана; что Плэгас ставит свое выживание выше выживания всего Ордена. Между тем, на долю Сидиуса пришлось составление и воплощение замыслов, которые позволят им прийти к власти на Корусканте. Сидиус управлял галактическими событиями так же искусно, как Плэгас контролировал потоки темной стороны. Но иного и быть не могло, ведь Сидиус обладал даром вводить в заблуждение, каким не мог похвастать ни один из владык, ему предшествовавших – включая Бейна.

Плэгасу казалось иронией судьбы то, что Сидиус стал воспринимать его примерно так же, как сам он думал о Тенебрусе в конце своего долгого ученичества. Тенебрус в большей степени верил в битскую науку и компьютерные расчеты, чем в искусство ситов… Но и Плэгас отлично понимал, что пришло его время вернуться в мир и встать подле Сидиуса, чтобы воочию лицезреть воплощение самой важной фазы их замыслов: восхождение Палпатина на канцлерский «трон» и беспрецедентное назначение Хего Дамаска соканцлером Республики. Нестареющего Хего Дамаска, как должно оказаться в итоге. Когда этот шаг будет сделан, они смогут посвятить себя еще более грандиозной задаче – уничтожению Ордена джедаев.

Желание мастера Дуку покинуть Орден не стало неожиданностью. Йода забрал Дуку с Серенно, но не смог выбить Серенно из его головы. Еще два десятилетия назад Плэгас почувствовал первые признаки пробуждающейся в нем тьмы и с тех пор пытался – везде и всегда, когда это было возможно, – выманить сокрытые в нем силы на поверхность. И на Галидраане, где в тайном союзе с местным губернатором и членами Дозора Смерти он вовлек джедаев в бесперспективное противоборство с Истинными мандалорцами; и на Йинчорре с Маластером; и совсем недавно – стараниями Сидиуса – на Асмеру и Эриаду. Восприимчивый к Силе, обученный боевым искусствам, талантливый дипломат – при иных обстоятельствах Дуку мог бы стать очень могущественным союзником. Если, конечно, забыть о том, что Дуку – в отличие от датомирского забрака, которого обучал Сидиус, – ни за что не удовлетворится ролью ученика или простого убийцы. Он захочет стать полноценным ситом – и это может создать неудобства. Возможно, лучшим исходом будет позволить Дуку проторить собственную дорожку к темной стороне – какая бы искаженная ее версия ни была ему доступна благодаря изучению ситских голокронов, которые хранились у джедаев. Пусть лучше он покинет Орден по собственному почину и станет выступать от лица всех, кто лишен права голоса – как вполне можно было ожидать от человека столь высокого положения. Да, пускай он убедит планеты и системы выйти из состава Республики и разожжет гражданскую войну, в которую будут втянуты джедаи…

Рев сирен вырвал его из задумчивости.

Время на исходе.

Вернулся 11-4Д, двигаясь непривычно быстрым для дроида шагом:

– Приближаются пять боевых кораблей, магистр.

– Раньше намеченного срока.

– Должно быть, ваши враги получили информацию, что их план атаки под угрозой срыва.

– Может, и так, 4Д. Челнок готов?

– Ждет вас, магистр.

В последний раз оглядевшись по сторонам, Плэгас поспешил к дверям, выходившим во внутренний двор, где его ждал отполированный до блеска элегантный звездолет, сконструированный Райтом Синаром по проекту Руджесса Нома. Отдаленно напоминающий курьерские корабли, бывшие в ходу в эпоху древней Империи ситов, «лазутчик» выглядел так, словно явился сюда прямиком из прошлого. Чуть меньше тридцати метров в длину и по форме похожий на дротик, он имел круглую командную рубку и два коротких крыла, на которых будто не хватало оперения, с закругленными пластинами радиатора на конце, которые, находясь в сложенном состоянии, бережно охватывали рубку. Но уникальным корабль делало его маскирующие устройство на кристаллах стигия, которое занимало почти все пространство внутри длинного клиновидного носа.

Когда Плэгас вошел в кабину, 11-4Д поднялся с единственного пилотского кресла и занял одно из мест у кормовой переборки.

– Системы запущены, магистр.

Усевшись в кресло, Плэгас застегнул ремень безопасности и обхватил ладонью рычаг; корабль взвился над стенами старой крепости и, невидимый для любых возможных локаторов, рванул в непроглядное небо Тайника. Первые лазерные лучи, выпущенные вражеской флотилией, уже вонзались в землю вокруг крепости, поджигая гриловые леса. Многие исчезнувшие виды, специально клонированные для Охотничьей луны, ждет повторное вымирание, невольно подумал Плэгас. Второй лазерный залп ударил в башню, где он проводил долгие часы в самосозерцании, обрушив ее во внутренний двор. Воздух вокруг «лазутчика» раскалялся, а буйные атмосферные вихри беспрестанно колотили по корпусу. Вдалеке по правому борту Плэгас уловил отблеск солнечного света на обшивке одного из кораблей, мчавшихся к поверхности.

Наземные турболазеры ответили нападавшим встречным огнем; казалось, войной охвачены сами небеса. На краю обозримого пространства расцветали вспышки взрывов, когда защитные экраны попавших под удар звездолетов перегружались и давали сбой. Но другие корабли прорывались сквозь огненный заслон; их орудия выжигали в лесу целые просеки и откалывали от утеса огромные каменные глыбы. Земля содрогалась от ударов, а в небо поднимались столбы дыма. Одно, затем и другое наземное орудие замолчали, охваченные огнем взрыва, который снес целую стену крепости.

Плэгас неотступно следил за дисплеями, пока «лазутчик» набирал высоту и скорость, прорываясь сквозь дым и облака.

– Координаты точки встречи уже введены в навигационный компьютер, – сообщил ему 11-4Д с заднего сидения. – Нужная частота связи также настроена.

Плэгас повернулся к навикомпьютеру, не обращая внимания на толчки, продолжавшие сотрясать корабль. Он опустил руку на клавиатуру устройства, и в этот момент небеса словно родили гигантский шар слепящего света. Наступило мгновение абсолютной тишины, а затем потоки адского пламени каскадом низверглись на останки форта, и концентрические круги энергии разошлись во все стороны, сровняв с землей все, что находилось в радиусе двадцати километров. «Лазутчик» закружился, словно лист на ветру, и на секунду все его электронные системы отказали.

Плэгас застыл в яростном изумлении.

Каким-то образом Веруна и его сторонники – Гардулла, «Черное солнце» и «Бандо Гора» – разжились запрещенным ядерным оружием. Никто из солнечных гвардейцев не мог пережить взрыв; впрочем, они этого и не заслуживали. Ядерное оружие было редкостью, и эчани, должно быть, просто позабыли проверить нескольких поставщиков с черного рынка, которые имели к нему доступ.

Столб клубящегося огня и дыма карабкался к небесам и раздувался вширь грибообразным облаком. На месте гриловых лесов остались одни лишь почерневшие пустоши, а форт превратился в груды шлака и золы. Глубоко потрясенный, Плэгас осознал, что не испытывал столь сильных эмоций уже много десятилетий – с тех пор, как он сказал последнее «прости» Майгито и был отдан на попечение Дарту Тенебрусу.

Вернувшись на прежний курс, «лазутчик» рванул прочь от царившего внизу светопреставления. В вышине замерцали звезды, и верткий корабль внезапно вырвался из гравитационных тисков луны и оказался во власти еще более мощного притяжения ее планеты-родителя. Едва «лазутчик» скрылся за темной стороной планеты, как панель связи настойчиво зазвенела.

– Магистр Дамаск, мы не можем найти ваш корабль на сканерах, но полагаем, вы где-то здесь.

Плэгас отключил маскировочное устройство и повернулся к панели:

– «Звездная драгоценность», говорит Дамаск. Теперь вы должны видеть меня на сканерах.

– Подтверждаем, магистр Дамаск. Можете проследовать в ангар номер четыре.

Прямо по курсу висела вычурная космическая яхта колоссальных размеров. Корабль, по форме напоминающий наконечник стрелы, нес тяжелое вооружение и был достаточно большим, чтобы вместить полдюжины истребителей. Пока Плэгас направлял «лазутчик» в створ ангара, динамики на панели связи сотрясал раскатистый смех.

– Надеюсь однажды убедить вас поделиться секретом вашего корабля-невидимки, магистр Дамаск.

– Я признателен вам за пунктуальность, Джабба Десилиджик Тиуре. Как и за те сведения, которые позволили мне избежать гибели в этом пекле.

– Таким образом, наше партнерство станет крепким, как камень, магистр. Куда нам взять курс?

– На Корускант, – сказал Плэгас. – Но прежде чем мы достигнем места назначения, я хотел бы попросить вас о еще одной услуге.

– Просто назовите ее, и мы исполним.

– Установите для меня канал связи с Набу. Нужно известить короля Веруну о том, какую беду он навлек на себя и своих сообщников.

Джабба вновь загоготал:

– С превеликим удовольствием.

 

Глава 27

Калибровка

 

Хего Дамаск не просто держал пентхаус на Корусканте – он владел всем зданием. Конечно, оно было не таким величественным, как «Республика-500», но за пределами Сенатского округа «Шпили Кальдани» считались самым желанным местом прописки. Нависающий над площадью Монументов небоскреб был ярким образчиком архитектуры Хасеннанского периода, и с самых верхних его этажей жильцы могли видеть всю панораму от пиков Манараи до Западного моря – тех уникальных мест на Корусканте, где еще можно было встретить участок оголенной земли и природный водоем. Политики и новоприбывшие гостили здесь нечасто, зато район привечал потомственную финансовую аристократию: капиталистов, глав корпораций, промышленников и банкиров.

Резиденция Дамаска занимала весь верхний этаж «Кальдани».

Два гвардейца поднялись вместе с Палпатином на частном турболифте и передали его из рук в руки другой паре, стоявшей на карауле в залитом солнечным светом атриуме. Но в кабинет Дамаска, затемненный парчовыми занавесками и наполненный шедеврами галактического искусства, его препроводили отнюдь не они, а дроид 11-4Д. Сам муун, по-прежнему носивший маску, поднялся с мягкого кресла, чтобы поприветствовать гостя.

– Учитель, – молвил Сидиус, переплетя пальцы рук перед собой и склонив голову.

Плэгас также склонил голову в знак взаимного уважения:

– Добро пожаловать, Дарт Сидиус. Рад снова тебя видеть.

Комната была совсем не похожа на ту, в которой Плэгас вел затворническую жизнь в Тайнике – а потому и сам он уже не напоминал того чудаковатого мистика, каким казался всего парой месяцев ранее. Если не считать дыхательной маски, которую он носил, не снимая, выглядел он, на взгляд Палпатина, как постаревшая копия того самого мууна, который навестил его на Набу десятилетия назад.

Двое ситов прошли в дальний угол комнаты и уселись друг напротив друга. Плэгас наполнил два бокала прозрачным вином и передал один из них ученику. По прошествии стольких лет тренировок он втягивал в себя жидкость через носовые полости, почти не напрягаясь.

– После возвращения из Тайника в большой мир я чувствую себя слегка не в своей тарелке.

– Учитель, простите, что не я первым предупредил вас о нападении, – покаялся Сидиус. – Я не думал, что Веруне хватит духу воплотить в жизнь свои туманные угрозы. Возможно, провоцируя его, я перестарался.

Продолжительная тишина воцарилась в комнате.

– То, что ты сделал или не сделал, – несущественно, – наконец изрек Плэгас. – Атака случилась ровно в тот момент, когда на Эриаду встретил свою судьбу директорат Торговой Федерации, и в этом хорошо просматривается рука Силы, помогающей нам воплотить наши планы в реальность. – Он выпил еще вина и отставил бокал. – Я никогда бы не решился уничтожить Тайник, но это нужно было сделать – и вот, Сила постаралась за меня. То, что случилось, напоминает нам о необходимости быть готовыми к любым последствиям, благоприятным для наших планов или нет, и проявлять гибкость, когда дело касается непредвиденных обстоятельств.

– И теперь мы имеем право нанести ответный удар, – вставил Сидиус.

– Мы не должны более искать оправдание своим поступкам. Но помни, что я говорил тебе много лет назад: казни одного, и ты вселишь ужас в тысячу.

Сидиус кивнул:

– Мы теперь в долгу у Джаббы.

– Я связался с Веруной с хаттского корабля, и мы с ним недолго побеседовали.

Сидиус ухмыльнулся:

– Я что-то такое заподозрил, когда узнал перед самым саммитом, что Веруна отрекся от престола и королевой стала Падме Наберри. Сейчас он, вероятно, скрывается на Западных просторах Набу.

– Разве так скрываются? – В голосе Плэгаса промелькнули угрожающие нотки. – На Эриаду все прошло, как намечено?

– Лучше, чем планировалось. Джедаи носились как угорелые – вбили себе в голову, что покушение готовится на Валорума. Я просто смаковал их потрясение, когда дроиды опустошили магазины своих винтовок в членов директората Торговой Федерации. Вожаки «Невидимого фронта» также не пережили заварушку, а наш друг Уилхафф Таркин продолжает виртуозно ставить палки в колеса республиканским следователям[52]. Очень скоро выплывут наружу сведения, что ауродий, похищенный с грузовика Торговой Федерации, пополнил средства «Транспортной компании Валорумов». И создастся видимость того, что наш верховный канцлер решил незаконно обогатиться на новых налогах, которые сам же активно продвигает. Теперь с ним покончено. Даже джедаи и департамент юстиции не смогут ему помочь.

Плэгас прищурился:

– А что Ганрей?

– Он именно там, где нам и нужен: возглавил Торговую Федерацию и уже приобретает дроидов и оружие, санкционированное Сенатом. Неймодианцам быть бы благодарными сенатору Палпатину за то, что он предложил устроить этот саммит, а они озлились. Все готово к началу блокады.

– Почти все, – отметил Плэгас. – Во-первых, остается еще вопрос нашей мести.

– Поручить Молу нанести визит Веруне?

Плэгас покачал головой:

– Я сам им займусь. Это забрак – Мол, как ты его именуешь, – сумеет ли он разделаться с Алекси Гарином и его виго из «Черного солнца»?

– Он нас не подведет.

Немного подумав, Плэгас сказал:

– «Лазутчик» стоит под охраной в космопорту «Западный Кампионне». Вели Пестажу переправить корабль на завод «ЛайМердж», чтобы ты мог вручить его своему ученику. А я снабжу тебя информацией о местопребывании Гарина.

– Тогда остаются лишь хаттша и «Бандо Гора», – подытожил Сидиус.

– Я обещал отдать Гардуллу Джаббе. Что до «Бандо Гора»… – Поднявшись с кресла, Плэгас прошел к занавешенному окну и выглянул наружу. – Ходит слух – весьма достоверный, – что бывшая ученица мастера Дуку, Комари Воса, не только выжила, но и стала новым вожаком культа. А теперь жаждет отомстить джедаям за то, что они бросили ее и ее соратников на Балтизааре.

– Воса обратилась к темной стороне, – проронил Сидиус, словно размышляя вслух. – Дуку обучил ее лучше, чем думает.

– Да, но она падший джедай, а не сит. Мы отомстим «Бандо Гора» как-нибудь в другой раз.

Сидиус встал рядом с учителем у щели меж занавесей:

– Я извещу наместника Ганрея, чтобы он готовил вооруженные корабли к переброске в систему Набу.

 

* * *

В ангаре на одном из средних этажей завода «ЛайМердж» Сидиус наблюдал за тем, как Мол заносит последнее оборудование и собственноручно собранные механизмы на борт «лазутчика», который, как и мотоспидер забрака, теперь имел имя: «Кинжал». Закрыв грузовой люк в передней части фюзеляжа, Мол отступил на шаг, чтобы полюбоваться на корабль, после чего повернулся к Сидиусу и преклонил колено:

– Я не заслужил такого подарка, учитель.

Сидиус рассерженно посмотрел на него:

– Если таково твое мнение, докажи, что ты его достоин. Выполни свое новое задание.

– Я готов, учитель.

Сидиус внимательно посмотрел на него:

– Мы должны разобрать по винтику преступный картель «Черное солнце». Многие виго были тесно связаны с директоратом Торговой Федерации и подозревают, что на Эриаду их жестоко провели. Они могут нанести удар по неймодианцам, что сильно помешает нашим планам.

Он не стал упоминать об участии «Черного солнца» в нападении на Тайник.

Мол кивнул:

– Я понимаю, учитель.

Сидиус сделал приглашающий жест обеими руками:

– Поднимись и слушай внимательно, Дарт Мол. У нас нет времени, чтобы выслеживать Алекси Гарина и его виго поодиночке. Сделай босса Дарнаду своей первой жертвой. Ты найдешь дага на его станции ликвидации космического мусора. Затем лети на Мон-Каламари и убей виго по имени Морн. К тому времени весть о твоих деяниях достигнет ушей Гарина, и он, с большой долей вероятности, соберет оставшихся семерых виго в своей крепости на Раллтиире: Нариса, Мамашу Дин, Непа Чанга и остальных. Свяжись со мной, когда удостоверишься, что все они собрались в одном месте. – Он окинул взглядом «Кинжал». – У тебя будет хорошая возможность проверить на деле своих дроидов-разведчиков.

На устрашающем лице Мола застыла гримаса рвения. Сидиус подошел к нему и возложил руки ему на плечи:

– Тебе встретится немало достойных противников, ученик. Охранница Дарнады – тви’лека Синья; сам Гарин, обладающий потенциалом в Силе; а также Мигелла, телохранитель Гарина и Ночная сестра, которая немедля опознает в тебе Ночного брата.

Мол нахмурился:

– Ночная сестра не ровня ситу.

Глаза Сидиуса сузились:

– Это так. Но, как и на Дорвалле, не оставляй свидетелей.

Забрак оскалил заостренные зубы:

– Я все исполню. И «Черное солнце» перестанет быть помехой.

Сидиус кивнул:

– Тогда ступай, Дарт Мол. Темная сторона благоволит тебе.

Мол поклонился и поспешил к кормовому трапу, ведущему в рубку. Его учитель проводил взглядом корабль, который поднялся в воздух и вылетел прочь из ангара; воспарив над Заводским районом, он обратился в невидимку. В Силе Сидиус продолжил наблюдать за тем, как «Кинжал» набирает скорость, летя на север, а вовсе не на юг – к Храму джедаев, подальше от Сенатского округа. Сидиус припомнил, как посещал Орсис и близлежащие планеты, чтобы последить за Молом на гладиаторских боях. Вопреки всему забрак шел к победе, дерзкий, устрашающий, плюющий на боль. Многообещающий претендент к десяти годам, чемпион к двенадцати. Под узорами, которые маскировали его лицо, покрывали руки и извивались по ногам и туловищу, скрывались шрамы тех давних смертельных битв.

«Но он не удовлетворится, пока не убьет мастера-джедая», – подумалось Сидиусу.

При условии, конечно, что гордыня не убьет забрака раньше.

Покинув ангар, Сидиус отправился в единственную отремонтированную комнату здания, где располагался голопроектор. Что станет с Молом, когда Палпатин и Дамаск захватят власть в Республике, спрашивал он себя. Как тайное оружие он вполне мог оставаться полезен, но научится ли он жить в обществе? И как отреагирует, узнав, что у его учителя есть собственный наставник, чью волю он исполняет?

Поставив ноги на передающую решетку, Сидиус уселся в кресло, установленное напротив голопроекторных камер, ввел нужные настройки на панели в подлокотнике и набросил на голову капюшон. Два десятка лет подряд он наслаждался двойной жизнью, но сейчас испытывал острую потребность в том, чтобы окружающие знали, кто он такой, и боялись его могущества. Он устремил свои мысли вперед во времени, мечтая получить отчетливую картину будущего – но тщетно. Неужели темная сторона ослепляла взор даже самых верных своих адептов, грезивших о том, чтобы заглянуть за горизонт настоящего? Плэгас утверждал, что им нужно быть готовыми к любым последствиям. Знал ли он что-то о событиях, наступление которых было неминуемо? А если знал, почему скрывал?

Сидиус был поражен тем, насколько энергичным и бодрым выглядел учитель. После пережитого покушения в Тайнике он начал казаться почти всемогущим. Однако даже в стенах своей роскошной резиденции в Манараи он по-прежнему не ослаблял бдительности и не предавался сну.

Подавив внезапно возникшее чувство зависти, Сидиус задумался, что же помешало ему предугадать атаку Веруны на Тайник – темная сторона, ослепившая его, или же собственное подспудное нежелание этого делать.

Касанием пальца он активировал голопроектор, и спустя секунду в воздухе высветился бледный призрак Нута Ганрея в половину его роста. Как и при прошлых разговорах, на заднем плане маячили неймодианские прихвостни наместника: главный адвокат Рун Хаако, капитан Долтай Дофайн и заместитель Хас Мончар.

– Владыка Сидиус, – запинаясь, произнес Ганрей. – Мы ждем уже…

– Вы возомнили себя пупом земли, ради которого я должен забыть обо всех прочих делах?

– Нет, владыка Сидиус, я только хотел сказать…

– Вы довольны своей новой должностью, наместник?

– Очень доволен. Но не могу не заметить, я принял бразды правления как раз в тот момент, когда Федерация переживает острый кризис.

– Поберегите свое нытье для другого раза, наместник, ибо скоро положение осложнится еще больше.

Мигательные перепонки на глазах Ганрея свело судорогой.

– Еще больше? Но как такое возможно?

– Республиканский Сенат вот-вот примет закон, по которому все зоны свободной торговли будут облагаться налогом.

– Это возмутительно!

– Без сомнения. Но я предупреждал вас, что к этому все идет. Верховный канцлер Валорум лишился последних крох доверия, а после того, что произошло на Эриаду, Сенат полон решимости и дальше давить на Торговую Федерацию. Король Веруна мог бы поставить Сенату палки в колеса, но он отрекся от престола, а юная королева Амидала и сенатор от Набу громче других призывают ввести налоги. Именно сейчас, когда Сенат поглощен распрями, настал момент собрать ваши вооруженные грузовые корабли и установить блокаду.

– Блокаду? Какой системы, владыка Сидиус?

– Я извещу вас в должное время. – Когда Ганрей не ответил, Сидиус спросил: – В чем дело, наместник? Даже находясь за много световых лет от вас, я чувствую, как скрипят шестеренки в вашем крошечном мозгу.

– Прошу прощения, владыка Сидиус, но, как верно заметили мои советники, передислокация судов несет значительный финансовый риск. Для начала, цены на топливо слишком высоки. А если отрядить столько кораблей на установление эмбарго, это подорвет торговлю во Внешнем и Среднем кольце на весь период, пока будет длиться блокада. И, наконец, кто знает, как отреагируют на эти новости наши инвесторы?

Сидиус подался вперед:

– Значит, все дело в деньгах, не так ли?

Губы наместника задрожали.

– Мы все-таки коммерческое предприятие, владыка Сидиус, а не военный флот.

Сидиус ответил не сразу. Но когда это случилось, в его голосе слышалось отвращение:

– Даже после всего, что я сделал для вас, вы по-прежнему не в состоянии понять, что союз со мной – инвестиция в будущее. – Он пренебрежительно махнул рукой. – Но это неважно. Разве не приходило вам в голову, что ваши самые важные инвесторы получат огромные прибыли лишь благодаря тому, что вам многое известно о будущих событиях? Разве они не выгадают, узнав, что кси-чары, джеонозианцы и другие инсектоиды с коллективным сознанием производят оружие не покладая клешней и когтей? Разве не сбалансируете вы свой драгоценный бюджет, получив прибыли от других транспортных компаний взамен тех доходов, которые Торговая Федерация рискует потерять?

Ганрей все еще пребывал в сомнениях:

– Мы боялись, что подобные действия могут испортить элемент внезапности, владыка Сидиус.

– Тем больше причин действовать быстро.

Ганрей кивнул:

– Я отдам приказ собирать флотилию.

Владыка ситов откинулся на спинку кресла:

– Хорошо. Не забывайте, наместник: все, что я дал вам, я могу с той же легкостью отобрать.

Сидиус завершил передачу и сбросил капюшон.

Что же это сейчас было? Ему открылось будущее? Жизнь, в которой ему предстоит опекать безмозглых тупиц, пока они с Плэгасом приводят в действие финальную фазу Великого плана? Или, может статься, для него существует иной способ властвовать, испытывая злорадное удовлетворение?

 

* * *

Даже если бы с неба не лило как из ведра, почва, которую Плэгас ощущал под подошвами сапог, все равно была бы мягкой – как итог многовекового накопления разложившейся органики. Вода стекала с маски транспиратора и наброшенного на лицо капюшона прямо в лужицы под его ногами. Замок, когда-то принадлежавший предку Веруны – графу Виса, венчал одинокий холм, к которому не вело ни единой дороги и от которого во все стороны простирались бесконечные влажные безлесные равнины. Поднеся к глазам электробинокль ночного видения, Плэгас изучил расположение следящих устройств в стенах замка и расстановку охранников, часть которых пряталась от дождя под аркой входных ворот, украшенных вычурной решеткой. У самого входа виднелось немалое количество лэндспидеров, а чуть дальше на круглой посадочной площадке стояла звездная яхта, чей корпус продолжал сиять даже в потоках беспрестанного ливня. Свет мощных прожекторов безуспешно пытался рассеять завесу дождя и тумана.

Следуя вдоль русла быстрого ручейка, Плэгас спустился в заросли поникшего дикоцвета и соколеники, где он оставил собственный звездолет. 11-4Д ожидал его у трапа; капли дождя с гулким стуком ударяли о металлический корпус дроида.

– Сканеры могли засечь корабль, – сказал Плэгас.

– Если принять в расчет все принятые нами меры предосторожности, это маловероятно, магистр.

– Они осветили прожекторами всю округу.

– В такую ночь любой бдительный индивид на их месте поступил бы так же.

– В такую ночь негде укрыться ни мууну, ни шааку.

Дроид навел фоторецепторы на хозяина:

– Если это отсылка к известному афоризму, я не нахожу его в своих базах данных.

– Запечатай все люки и оставайся в кабине. Если я вызову тебя, подведи корабль к юго-западному углу замка и зависни с опущенным трапом.

– Вы ожидаете встретить сопротивление, магистр?

– Просто ожидаю чего-то, 4Д.

– Понимаю, сэр. Буду поступать так же.

– Это обнадеживает.

Плэгас закрепил рукоять меча на бедре и припустил вниз по равнине, едва не обгоняя дождь. Если сканеры и детекторы движения были такими точными и надежными, какими представлялись, они, вероятно, засекут его, но на такой скорости охранники, следящие за мониторами, наверняка спутают его с одним из быстроногих хвостатых хищников, водившихся в этой местности. Он остановился у размытого края освещенной области, чтобы осмотреться по сторонам, затем подбежал к десятиметровой южной стене замка и запрыгнул на нее, не сбившись с шага. Столь же быстро и без заметных усилий он спрыгнул в разбитый под стеной сад и скрылся в тени декоративного куста, которому придали форму какого-то причудливого животного. Плэгас предположил, что в стенах замка охрана будет минимальной – везде, кроме личных покоев Веруны: уж те точно будут под завязку напичканы устройствами слежения и, вероятно, даже датчиками давления на полу.

Муун так и не смог получить в свои руки внутреннего плана помещений – бывший монарх Набу очень бдительно охранял свои секреты.

Застыв у окна из витражного стекла, Плэгас различил силуэты двух людей, спешивших по коридору за стеной дома. Дождевая вода переполнила сточный желоб у него над головой, и муун ощущал себя так, словно стоит под водопадом.

– Проверьте и доложите мне, – говорила женщина.

Плэгас узнал голос начальника службы безопасности Марис Магнеты. Плотно прижавшись к внешней стене, он несколько минут двигался в параллель с подчиненным Магнеты, который дошел до конца коридора и, завернув за угол, очутился в большом зале, где под богато украшенной лестницей приткнулся пост охраны. Обострив слух, Плэгас расслышал, как охранник спросил что-то насчет Веруны и женский голос ему ответил:

– Спит как младенец.

– Хорошо ему. Тепло, сухо – не то что здесь.

– Если ты такой несчастный, Чери, – сказала женщина, – езжай-ка ты обратно в Тид.

– Может, и поеду.

– Но не мечтай, что я рвану за тобой.

Отступив от стены, Плэгас оглядел окна второго этажа: все были темными, исключая сводчатый проем у самого края стены. Муун припал к земле и прополз через кусты, затем стал взбираться по стене, прилепившись к ней, как насекомое. Вытянутый узкий проем закрывало толстое стекло; свет давали два канделябра, подвешенные по обеим сторонам от резных входных дверей. Плэгас заглянул в окно и заметил камеру наблюдения высоко на внутренней стене комнаты: щелкнув пальцами, он развернул камеру в направлении дверного проема, ослепив механизм и навеки запечатлев изображение пустой комнаты. Затем, прижав пальцы левой руки к стеклу, он стал давить на него Силой, пока оно не отлепилось от рамы. Используя телекинез, он осторожно опустил целое и невредимое стекло на крышку стола, стоявшего у противоположной стены комнаты, и скользнул в оконный проем. Некоторое время он просто стоял на подоконнике, давая плащу и ботинкам обсохнуть, и изучал узорчатый пол и двойные двери на предмет дополнительных следящих устройств. Убедившись, что парализованная камера была единственной, он спрыгнул на пол и, распахнув двери рывком Силы, прошел в просторную спальню Веруны.

Единственным источником света здесь была лампочка на камере наблюдения – сродни той, что имелась в смежной комнате. Вывести ее из строя было так же просто, как и предыдущую. Бывший король спал без задних ног под шелковым одеялом на огромной кровати с балдахином, способной вместить по меньшей мере полдюжины людей среднего телосложения. Плэгас обесточил панель охранной сигнализации у кровати, пододвинул резной стул к ее изножью и включил лампу на столике, которая осветила часть комнаты тусклым желтоватым светом. После этого он уселся и разбудил Веруну.

Вздрогнув, тот распахнул глаза, проморгался, затем распрямился на подушках, чтобы оглядеть спальню. И застыл, как громом пораженный, узрев темный силуэт Плэгаса в том месте, куда не достигали лучи света.

– Кто?..

– Хего Дамаск, ваше величество. Эта маска – всего лишь плод стараний моих бывших врагов.

Глаза Веруны уже раскрылись шире некуда, челюсть отвисла, а пальцы машинально потянулись к панели охраны. Но когда он с силой вдавил кнопки, ничего не произошло.

– Я отключил панель, – пояснил Плэгас. – И камеры наблюдения тоже. Дабы мы с вами могли пообщаться без посторонних.

Бывший король сглотнул и обрел голос:

– Как вы прошли мимо охранников, Дамаск?

– Об этом я тоже расскажу, но чуть позже.

– Магне… – попытался выкрикнуть Веруна, но в долю секунды онемел и схватился руками за горло.

– Не делайте так больше, – предупредил муун.

– Что вам от меня нужно, Дамаск? – тяжело дыша, спросил Веруна, когда голос к нему вернулся.

– Чтобы все закончилось.

Веруна уставился на него в неверии:

– Вы получили, что хотели. Разве моего отречения недостаточно?

– Было бы достаточно, если бы вы не попытались меня убить.

Веруна стиснул зубы:

– У меня могли отобрать все – даже мой трон! Вы не оставили мне выбора!

Плэгас пересел на край кровати, словно священник, пришедший исповедать набуанца.

– Понимаю. Будь у меня схожий выбор, я поступил бы так же. Разница в том, что я бы своего добился, а вы потерпели неудачу.

– Я останусь здесь, – взмолился Веруна, хватаясь за последнюю соломинку. – Я не доставлю вам с Палпатином никаких неприятностей.

– Ну еще бы. – Помолчав, Плэгас добавил: – Возможно, мне следовало с самого начала быть с вами более откровенным. Я передал Торговую Федерацию вам в руки. Я усадил на трон Тапало, а потом и вас. По-вашему, откуда у меня такая власть?

Веруна провел дрожащей рукой по редеющим волосам:

– Вы – сын богатого мууна. Унаследовали его богатство и обрели власть с его помощью.

Плэгас разочарованно вздохнул:

– Вы так до сих пор и не поняли, что для того, чтобы подчинить себе Галактику, одних денег недостаточно?

Икнув, набуанец обрел голос:

– Как же вы обрели такую власть, Дамаск? – прошептал он с неподдельным интересом.

– Один бит по имени Руджесс Ном показал мне путь к могуществу.

– Мне знакомо это имя.

– Да, но его истинным именем было Дарт Тенебрус, и он носил титул темного владыки ситов. Я же когда-то был его учеником.

– Ситы, – повторил Веруна внезапно ослабшим голосом.

– Знай вы об этом, согласились бы на союз со мной?

Бывшему правителю едва хватило сил покачать головой:

– Политическая власть – это одно, но то, что вы олицетворяете…

Плэгас сжал губы в тонкую линию:

– Признателен вам за честность, Веруна. Еще не устали от моего присутствия?

– Нет… не от вас, – проговорил Веруна, полузакрыв глаза.

– Тогда позвольте объяснить, что именно с вами происходит, – сказал сит. – Клетки каждого живого существа содержат в себя органеллы, известные как мидихлорианы. Они не только основа жизни, но и позволяют таким, как я, воспринимать и использовать Силу. Я целую жизнь потратил на то, чтобы научиться манипулировать мидихлорианами. И я велел тем немногим органеллам, что есть у вас, вернуться к своим истокам. Говоря проще, Веруна, я вас убиваю.

Лицо бывшего короля бледнело, его дыхание замедлялось.

– Не… надо. Я все еще… могу… быть вам… полезен…

– И непременно будете, ваше величество. Один прославленный древний поэт сказал как-то, что с каждой смертью уходит и частица его самого, ибо он считал себя братом каждому живому существу. Я же, напротив, пришел к осознанию того, что каждая смерть от моей руки питает меня энергией и укрепляет мое могущество, ибо я – истинный сит.

– Ничем… не лучше… анцати.

– Этих пожирателей мозгов? Лучше или хуже – какое это имеет значение для тех из нас, кто давно перерос представления о добре и зле? Вот вы – вы лучше, чем Бон Тапало? Лучше, чем королева Падме Амидала? А я единственный, кто может ответить. Лучшие – это те, кто исполняет мою волю. – Плэгас обхватил ладонь Веруны. – Я останусь с вами какое-то время – пока вы будете таять в Силе. Но в определенный момент я буду вынужден оставить вас наедине с собой.

– Не делайте этого… Дамаск. Умоляю…

– Я – Дарт Плэгас, Веруна. Ваш пастырь.

Когда жизнь покидала тело Веруны, тропа, которой следовали они с Плэгасом, резко повернула во тьму и пустоту. И тут Плэгас остановился, охваченный внезапным чувством, что уже видел эту тропу и следовал ею.

Так ли это, подумалось ему, когда Веруна испустил свой последний вздох.

Или Сила подарила ему видение будущего?

 

Глава 28

Цепь командования

 

Вернувшийся с Раллтиира Мол сидел, скрестив ноги, на полу завода «ЛайМердж» и отвечал на вопросы учителя. Последний разговор с неймодианцами вывел Сидиуса из душевного равновесия, и он был явно не в настроении играть в игры.

– Ты говоришь так, мой ученик, словно тебя оскорбляет то, что никто не пережил резню, чтобы рассказать о ней.

– Вы приказали не оставлять свидетелей, учитель.

– Да, – протянул Сидиус, продолжая ходить кругами. – И никто из них достойным бойцом не оказался?

– Нет, учитель.

– Даже Синья?

– Я обезглавил тви’леку.

– Даже Мигелла?

– Мой меч раскроил Ночную сестру надвое, когда она пыталась призвать молнию Силы.

Сидиус поколебался:

– И даже Гарин?

– Даже он.

Сидиус почувствовал нерешительность ученика:

– Даже он – что, Дарт Мол?

– Я утопил его.

Сидиус встал так, чтобы забрак мог его видеть, и потер подбородок:

– Но кто-то ведь должен был нанести тебе рану на левой руке. Если, конечно, ты не нанес ее сам.

Мол сжал в кулак руку, затянутую в черную перчатку:

– Нет боли там, где есть мощь.

– Я не спрашивал, больно ли тебе. Я спросил, кто нанес рану.

– Гарин, – тихо сказал Мол.

Сидиус притворился удивленным:

– Значит, он все-таки бился достойно. Слабо чувствительный к Силе воин.

– Он – ничто в сравнении с могуществом темной стороны.

Сидиус изучил его взглядом:

– Ты так и сказал ему, ученик? Отвечай честно.

– Он сам пришел к этому выводу.

– Он опознал в тебе сита. И предположил, что ты – темный владыка, верно?

Взгляд Мола уперся в пол.

– Я…

– Ты сказал ему, что отвечаешь перед учителем. Я прав?

Мол практически выдавил из себя ответ:

– Да, учитель.

– И предположу, ты даже заикнулся о грядущем возмездии. Так или нет?

– Так, учитель.

Сидиус навис над учеником, и его лицо исказилось от ярости:

– А если каким-то чудом Гарин сумел бы ускользнуть от тебя или – страшно подумать – одолеть эту ходячую армию под названием «Дарт Мол», какими последствиями это обернулось бы для нас?

– Я… прошу у вас прощения, учитель.

– Возможно, ты все-таки недостоин «лазутчика». Стоило тебе отвлечься всего на секунду, и главарь «Черного солнца» порезал тебе руку[53].

Мол хранил молчание.

– Надеюсь, ты отблагодарил его, прежде чем убить, – продолжал Сидиус, – потому что он преподал тебе бесценный урок. Когда твой противник могуч в Силе, ты должен оставаться сосредоточенным – даже если убежден, что враг уже повержен. Ты должен понимать, что еще не время купаться в лучах славы или разглагольствовать о своих тайнах. Ты должен нанести смертельный удар и покончить с врагом. Не похваляйся своей силой раньше времени, или пострадает не только твоя рука.

– Я запомню, учитель.

Повисла гнетущая тишина.

– Я хочу, чтобы ты на время покинул Корускант.

Мол встревоженно поднял взгляд.

– Возьми «лазутчик» и боевых дроидов и возвращайся в свой прежний дом. Тренируйся и медитируй – пока я тебя не вызову.

– Учитель, я прошу у вас…

Сидиус взметнул руки:

– Хватит! Ты хорошо выполнил задание, и я доволен. А теперь поучись на собственных ошибках.

Мол медленно встал, поклонился и зашагал в направлении ангара. Провожая ученика взглядом, Сидиус пытался понять природу его беспокойства.

Поддался бы он сам – в сходной ситуации – позыву позлорадствовать, показать свое истинное лицо?

Поступил ли так Плэгас, прежде чем убить Веруну? Чувствовал ли он потребность сбросить маску? Быть, наконец, честным?

Или то, что Мол открылся Гарину, – не более чем симптом растущего нетерпения темной стороны, ее призыв к полному раскрытию карт?

 

* * *

– «Черное солнце» в полном раздрае, – говорил Палпатин Хего Дамаску, когда они прогуливались по заполненной туристами площади Монументов. Сотни их толпились вокруг пика Умате, нависавшего над огромной чашей общественного парка, а разношерстные группы других посещали с экскурсиями старое здание Сената или Галактический музей. – Принц Ксизор и Сизе Фромм унаследуют останки.

– И вновь забрак доказал свою полезность, – изрек Дамаск. – Ты хорошо его обучил.

– Возможно, не так хорошо, как хотелось бы, – сказал Палпатин после секундной паузы. – Когда я расспрашивал его о полученной ране, он сознался, что раскрыл Алекси Гарину свою истинную сущность.

Отвернувшись в сторону, Дамаск ответил:

– Гарин мертв. Кому какое дело?

Легкомыслие мууна еще больше выбило Палпатина из колеи, но все же он собрался, чтобы продолжить.

– Возможно, я в последний раз появляюсь на публике без вооруженной охраны, – небрежно произнес он. – Когда королева Амидала уведомила меня о скоропостижной смерти Веруны, она упомянула, что ее новый начальник охраны – человек по имени Панака – предпринимает беспрецедентные шаги, чтобы обеспечить безопасность всех дипломатов Набу. Королеву, в частности, окружит выводок служанок, и каждая из них будет чуточку похожа на нее.

– Стало быть, тебя будут выгуливать денно и нощно? – уточнил Дамаск. – Нет, это не годится.

– Я постараюсь разубедить Панаку.

Они остановились, чтобы понаблюдать за ватагой ребятишек, которые играли и веселились под одним из рекламных щитов на площади. Дамаск указал на ближайшую скамейку, но Палпатин был слишком взбудоражен, чтобы усидеть на месте.

– Королева уже выразила озабоченность присутствием в системе Набу такого количества грузовиков Федерации?

Палпатин покачал головой:

– Флот держится на краю системы, ожидая сигнала для прыжка к Набу. Как бы ни озлобил Ганрея законопроект о налогах, мне пришлось убеждать его, что установление блокады Набу – в его лучших интересах. Я заверил неймодианца, что Амидала не позволит своему народу страдать и менее чем через месяц подпишет договор, по которому Набу и вся ее плазма перейдет в руки Торговой Федерации.

Маска транспиратора скрыла улыбку Дамаска, но было ясно как день, что вести ему по нраву.

– Пока Валорум колеблется, сенатор Палпатин собирает голоса поддержки и сочувствия. – Он задержал взгляд на собеседнике. – Разве это не мера нашего успеха, что мы можем жонглировать планетами так же легко, как заключаем торговые сделки?

Мимо прошествовала группа нарядно одетых тви’леков; узнав Палпатина, они раскрыли рты от изумления. То, что набуанец с мууном вели себя на публике, как старые друзья, служило признаком большой власти и влияния обоих.

Дамаск особо подчеркивал необходимость того, чтобы их как можно чаще видели вместе. И вот за те недели, что прошли с момента прибытия мууна на Корускант, они несколько раз пообедали в «Манараи» и других элитных ресторанах и побывали на постановках как в Корускантском, так и в Галактическом оперных театрах. А совсем недавно они присутствовали на званом ужине, который давал в «Республике-500» сенатор Орн Фри Таа, и Плэгас подслушал, как рутианский тви’лек делится планами выдвинуть кандидатуру Палпатина на пост канцлера. Следующим в их плотном графике значился политический съезд на Перлемианской орбитальной станции Корусканта, где претенденты на канцлерское кресло имели возможность пообщаться с главами корпораций, лоббистами, активистами предвыборных кампаний и даже мастерами-джедаями.

– Вторжение и последующая блокада едва ли помогут Федерации завоевать сердца новых союзников, – говорил Дамаск. – Но по крайней мере мы сможем оценить боеготовность неймодианской армии дроидов и внести нужные корректировки, если потребуется.

– Из-за собственной халатности неймодианцы ухитрились раскрыть местоположение тайных фабрик по производству дроидов на Эосе и Аларис-Прайм, – процедил Палпатин, выказав толику гнева.

Дамаск воззрился на него:

– На сегодняшний день у них есть все, что им нужно. Завоевав Набу, они покажут всей Галактике, насколько ущербен путь дипломатии, и настроят джедаев на воинственный лад. – Не сводя глаз с Палпатина, он добавил: – Чтобы лучше подготовиться к грядущей войне, мы переместим заводы «Бактоида» на Джеонозис. Впрочем, нельзя допустить, чтобы наши союзники получили огневую мощь, которая гарантировала бы им быструю победу. Нам нужен затяжной конфликт, который выжмет из Галактики все соки и сделает для нее наш приход к власти еще более желанным.

Палпатин наконец-то сел:

– Нам все еще нужна армия, которой будут командовать джедаи. И которая будет беспрекословно слушаться верховного канцлера.

– Армия из пробирки идеально подошла бы для этих целей, – заметил Дамаск.

Палпатин поразмыслил над сказанным:

– На первый взгляд, уж больно все просто. Джедаев не так-то легко застать врасплох. Они обучены сражаться, и их будет сложно поймать в ловушку.

– Даже в конце затяжной войны? Когда победа уже маячит на горизонте?

– Чтобы этого добиться, нужно дергать за ниточки с обеих сторон баррикад. – Палпатин тяжело вздохнул. – Даже если мы нападем исподтишка, не каждый джедай окажется на поле боя.

– Нас должны волновать лишь те, кто опасен в бою.

Палпатин нарушил долгое молчание:

– Клоноделы с Камино уже однажды подвели вас.

Дамаск кивком признал справедливость его слов:

– Потому что я снабдил их образцом-йинчорри. Они намекнули мне тогда, что воспроизвести твой вид было бы намного проще.

– Вы снова обратитесь к ним?

– Нет. Нельзя, чтобы кто-то связал эту армию с нами. Но я знаю человека, которого я, возможно, смогу убедить сделать заказ.

Палпатин ждал продолжения, но Дамаск не стал развивать тему. Однако и того, что было сказано, хватило, чтобы привести Палпатина в полное оцепенение. Внезапно он поднялся и отошел от скамейки.

– Вели неймодианцам начать блокаду, – сказал Дамаск, обращаясь к его спине. – Важно, чтобы события начали развиваться до того, как откроется конференция на орбите. – Когда Палпатин не ответил, муун встал и проследовал за ним. – Что тебя гложет, Сидиус? Может быть, то, что ты ощущаешь себя мальчиком на посылках?

Палпатин внезапно развернулся к нему:

– Да, временами. Но я знаю свое место и доволен им.

– Тогда что тебя так взбудоражило?

– Неймодианцы, – с внезапной убежденностью в голосе выпалил набуанец. – Помимо Ганрея в переговорах участвовали еще трое: Хаако, Долтай и Мончар.

– Я немного знаю Мончара, – протянул Дамаск. – Он снимает апартаменты в «Шпилях Кальдани».

– Он отсутствовал, когда я в последний раз говорил с Ганреем.

Муун преисполнился подозрений и прошипел:

– Где они в тот момент находились?

– На борту своего флагмана. Ганрей заявил, что Мончар переел жирной пищи и теперь болен.

– Но ты-то думаешь иначе.

Палпатин кивнул:

– Хнычущий лизоблюд слишком много знает о блокаде. Полагаю, он в бегах и не прочь подзаработать.

В глазах Дамаска полыхнул желтый огонь.

– Вот что происходит, когда вверяешь галактическую власть в руки бестолочей.

Палпатин напрягся всем телом.

– Я не о тебе, – быстро оговорился Дамаск. – А о Ганрее и других того же сорта! Сила карает нас за то, что мы связались с непроходимыми тупицами, которым не хватает ума даже просто выполнять приказы!

Палпатин утешился тем, что даже у непогрешимого Плэгаса существовал предел терпения.

– Я не внял вашим словам о непредвиденных последствиях.

Дамаск сперва нахмурился, но спустя секунду смягчился:

– Я пренебрегу собственным советом. Блокада подождет.

– В таком случае, я вызову Мола, – заявил Палпатин.

 

* * *

Спустя две недели после нежданного исчезновения неймодианца с флагмана «Саак’ак» Плэгасу и Сидиусу стало известно, что Дарт Мол выследил и убил Хаса Мончара на Корусканте – пусть и досталось при этом городу и его жителям по полной. После этого забрак поднялся на орбиту и посадил корабль-невидимку в ангаре, который соединялся цепью шлюзов с главным куполом Перлемианской орбитальной станции – просторным помещением, больше похожим на космический сад с видом на Корускант и окрестные звезды, чем на стерильный конференц-зал. Сейчас здесь было не протолкнуться от сенаторов и судей, промышленников и послов, политических воротил и обозревателей Голосети. Присутствовали также сенатские гвардейцы и джедаи.

– Зачем ты велел ему лететь сюда? – спросил Палпатина Дамаск в перерыве между бессчетными рукопожатиями, праздными беседами и тостами. Облаченные в свои самые пышные одеяния, они стояли у подсвеченного огнями ламп водопада и, даже плетя свой заговор, успевали кивать проходящим мимо гостям. – Он прошел волной разрушения по всему Алому Коридору и сразил двух джедаев, не говоря о местных жителях десятка самых разных народностей, включая одного хатта[54]. Кто-то вполне мог взять его след – если не джедаи, то полиция. И если бы по какой-то нелепой случайности его схватили, он мог бы затуманить мозги обычным дознавателям, но уж точно не джедаям. Под угрозой раскрытия могли оказаться как наше существование в целом, так и планы на блокаду.

– Джедаи шли по его следу, – объяснил Палпатин. – Поэтому я и приказал Молу улетать с планеты.

Дамаск хотел было что-то ответить, но в последний момент передумал и вместо этого спросил:

– Голокуб, который записал Мончар, у забрака?

Палпатин кивнул:

– Я приказал Пестажу подготовить для него редко используемый ангар. Мне всего-то и нужно, что встретиться с Молом в оговоренном месте и забрать добычу.

Во взгляде Дамаска все еще читалась неуверенность. Дело с Мончаром едва не обернулось катастрофой. Как будто бурлящий поток, с которым часто сравнивали Силу, ворвался в отвесный каньон и закружился в предательском водовороте.

– Почему он просто не мог вручить кристалл Пестажу? – спросил он наконец.

– Мы не знаем, какие еще деликатные сведения содержит голокуб.

Дамаск гневно фыркнул сквозь маску:

– Надеюсь, ты хотя бы сказал ему держаться подальше от чужих глаз. – Он огляделся по сторонам. – Татуированный забрак в черных одеждах с головы до пят – такого трудно будет не заметить в толпе.

С этим Палпатину поспорить было трудно. Невдалеке он заметил сенатора Бейла Антиллеса и его приближенных. Принц Алдераана и глава сенатского комитета по внутренним расследованиям, темноволосый Антиллес был окружен сенаторами и бизнесменами с планет Ядра, обещавшими ему поддержку на предстоящих выборах. Был среди них и мастер-джедай Джорус К’Баот, которого привлекли разрешить диспут между несколькими дворянскими фамилиями на Алдераане. Надменный максималист, К’баот был слеплен из того же теста, что и Дуку, чье отсутствие на политическом съезде было замечено многими. Антиллес сыграл роль пешки в ситских руках во время недавнего кризиса на Эриаду, обвинив Валорума в злоупотреблении служебным положением[55], но и сам при этом приобрел значительный политический вес – как в Сенате, так и в СМИ – что позволило ему включиться в предвыборную кампанию и стать одним из наиболее вероятных кандидатов на пост канцлера.






Не нашли, что искали? Воспользуйтесь поиском:

vikidalka.ru - 2015-2019 год. Все права принадлежат их авторам! Нарушение авторских прав | Нарушение персональных данных