Главная | Случайная
Обратная связь

ТОР 5 статей:

Методические подходы к анализу финансового состояния предприятия

Проблема периодизации русской литературы ХХ века. Краткая характеристика второй половины ХХ века

Ценовые и неценовые факторы

Характеристика шлифовальных кругов и ее маркировка

Служебные части речи. Предлог. Союз. Частицы

КАТЕГОРИИ:






Julius Evola. Metaphysique du sexe 4 страница




Это все, конечно, поверхностно. Можно вспомнить множество случаев, когда интенсивное притяжение, "фатальное" даже, возникало между существами, мало пригодными для продления рода. Вот почему даже сдвинутый в бессознательное шопенгауэровский импульс является или очень относительным, или попросту несуществующим. Имеется же нечто другое: следуя вышеозначенной биологической теории "целеполагания", мы должны были бы обнаружить ограниченную, умеренную сексуальность у менее благородных особей рода человеческого, тоща как совсем наоборот - именно у них она не имеет границ, и как следствие они наиболее плодовиты. И ради справедливости нужно сказать, что "гений рода" со всем своим скрытым коварством и кознями - довольно-таки неразумен, и ему следовало бы поучиться в школе, ведь мы же отлично видим, что, благодаря физической любви, землю нашу населяют главным образом субпродукты человеческого рода. Но и это не все. Генетика утверждает, что психосоматические свойства зависят от определенной комбинации половых хромосом обоих родителей. Хромосомы же эти являются носителями сложной наследственности, которая может не проявиться вовсе в фенотипе родителей. Получается, что не красота, телосложение, сила, здоровье и тому подобное являются определяющими в половом и биологическом выборе, но "гений рода" порождает влечение мужчины к той женщине, которая обладает самыми подходящими и "способными" хромосомами. По-видимому, это абсурд. Кроме того, наверное, после оплодотворения следовало бы определить, какие мужские хромосомы и какие женские будут преобладать и объединяться, предпочитая одну удаленную половину другой - в формировании нового существа. При нынешнем состоянии биологических знаний все это остается окутанным дымкой таинственности.

Известно, однако, что в случаях наиболее бурной страсти у самых разных народов (у которых мы и поищем доказательства истинной нормальности, нормальности в высшем смысле - то есть типичного для человека как такового) можно редко обнаружить, даже ретроспективно, харизму конечной биологической цели.

Очень часто такая любовь бесплодна. Конечно, человек может быть вовлечен в стихию "биоса" и "завершения себя" в нем, но не естественно, а вследствие падения, краха. К этому круговороту относится и сам факт рождения, физической репродукции. Но у человека как такового есть и нечто не-биологическое; именно оно и активизирует половой процесс, даже когда налицо "физический элемент", приводящий к оплодотворению. Таким образом, инстинкт продолжения рода, особенно если рассматривать его с позиции биологической целеполагаемости, выдуманной дарвинистами и Шопенгауэром, является мифом. Между любовью и рождением нет и никогда не было никакой связи.

И еще одно наблюдение, правда, довольно банальное, свидетельствует против "биологического кретинизма". Даже в чисто физической любви известны многочисленные случаи, которые не объяснить этим "биологическим обоснованием цели" и которые соответственно мы должны рассматривать как излишние, бесполезные и иррациональные. Но именно они входят в эротическое переживание в том смысле, что при полном их отсутствии чисто физическое единение может потерять добрую часть своей привлекательности. А в некотором случае его или вовсе не будет, или оно "опустится" и станет совсем примитивным. Достаточно вспомнить о поцелуе, который природе и "роду" не требуется вовсе. И если имеются люди, которым не известен или не был известен до последнего времени поцелуй в губы, то у них имеются его эквиваленты, как, например, "обонятельный поцелуй", прикосновение лбами и так далее, то есть действия, которые, как и поцелуй в собственном смысле, служат не биологическим, а чисто эротическим целям. Как и смешение дыханий, вдыхание запаха женщины в объятии, все это способствует лишь "флюидному" действию, которое возбуждает собственно половое чувство. Впрочем, то же самое касается неистовства, исступления, которое влюбленные обычно пытаются растянуть и усилить в своих объятиях, когда само прикосновение тел не оставляет никакого сомнения в их почти тщетном стремлении проникнуть друг в илиони как две части одного животного. Непонятно только,какому биологическому "целеполаганию" и какому "роду" все это нужно. Ведь чтобы зачать, требуется лишь одно и очень простое действие, тоща как эти и другие аспекты физической любви, и даже профанической, есть символы совершенно иной, особой реальности.

 

 

7. Эрос и стремление к удовольствиям

 

 

Итак, нам необходимо признать приоритет элементарного импульса, который толкает мужчину к женщине, приоритет и реальность сугубо онтологические, причем онтологические совершенно недвусмысленно.

Вот пример происходящего с теорией "принципа удовольствия" как основы всякого влечения. Конечно, можно признать, что в большинстве случаев, когда мужчина чувствует влечение к женщине и желает ее, скорее всего он испытывает предчувствие того удовольствия, которое она ему может дать, что заранее отражается на выражении его лица и в его поведении во время оргазма, что в конечном счете определено заранее "целями рода". Предполагается, конечно, рождение наилучшего потомства. Тем не менее, необходимо сказать, что насколько все это "сознательно", настолько и удалено от нормального, здорового эроса. В своем естественном развитии всякое страстное переживание и всякая глубокая привязанность направляется к тому, что называется "удовольствием", - но не оно является верховной и отдельной самостоятельной целью. Если же все это так, то приходится говорить о сладострастии и распущенности - то есть о проявлениях диссоциации, дегенеративности и "рационализации" физической любви. При нормальном, здоровом состоянии эроса идея удовольствия не является определяющим мотивом, но есть некий импульс, который, пробуждаясь от сексуальной полярности как таковой, провоцирует опьяненность вплоть до оргазма в телесном союзе. Тот, кто любит истинно, обладая женщиной, так же мало думает об удвольствии и потомстве феминизм оказался сперва в заблуждении, когда в первое время пытался положить "принцип удовольствия" - Lustprinzip - в основу не только эроса, но и всей психическои жизни человека. И в этом он просто был порождением своей эпохи, ибо в диссоциированной форме простого "удовольствия", в которую принципиально выродился эротизм в эпоху упадка, подобную нашей, сексуальность, как таковая, есть некое "одуряющее" средство, которое, впрочем, используется так же профанически, как и наркотики. Но тот же фрейдизм вынужден был быстро отказаться от первоначальных посылок, чему свидетельством служит сама работа З.Фрейда "По ту сторону принципа удовольствия".

Все это, конечно, не означает осуждения всякого ars amandi как извращенно упадочного. Ars amandi - искусство любви существовало всегда и вовсе не было ограничено техникой чистого сладострастия. Это искусство было известно в древние времена и до сих пор сохранилось на Востоке. Именно там женщины, обучавшие таким искусствам, были почитаемы и уважаемы, в равной степени как и те, кто владел секретами любого другого искусства и знал их применение. В классической античности гетеры, как известно, высоко ценились и уважались такими людьми, как Перикл, Фидий, Алкивиад; Солон воздвигнул храм, посвященный богине "проституции"; некоторые элементы культа этой богини в определенных формах поклонений и ритуалов, предназначавшихся Венере, достигли Рима. В Японии некоторые из этих женщин были удостоены особой чести - их скульптуры устанавливались в святилищах. Как и в случае с любым другим искусством, в традиционной сфере за Ars amandi скрывается некая тайная наука. И мы действительно имеем свидетельства связи женщин, владеющих этим искусством, с определенными культами.

Как говорит один из персонажей Андре Мальро, всякое желание есть яд. Китай был побежден опиумом, мусульманский мир - гашишем, Запад - женщиной… Видов отравы много. Запад из них избрал любовь.

Разумеется, довольно трудно ожидать, чтобы высшие возможности эроса проявились и развертывались в полном объеме, если оставить их на произвол судьбы и в тех грубых и слепых формах, которые предопределяет примитивная спонтанность. Существенно важно увидеть, что развитие этих возможностей в пограничных формах восприятия и ощущения, к которым так чувствительно эротическое переживание, - или содержит в себе и даже допускает преобладание наиболее глубокого, психического измерения эроса - или вырождается в поисках распутства и внешнего "удовольствия". Едва ли нужно отмечать, что по поводу Ars amandi легче всего впасть в самообман: нет такой любовной техники, которая, даже в области "удовольствия", смогла бы привести к чему-либо интересному, сильному и качественно отличному - без предпосылок внутреннего, психического порядка. Простое прикосновение руки может инЬгда привести к большему опьянению, чем любая сознательная активация "эрогенных зон". К этому мы еще вернемся.

И понятно, что слово "удовольствие" мы сознательно заключаем в кавычки, ибо оно имеет отношение лишь к некоему "посредническому" аспекту физической любви. Между тем, наверное, полностью отметать сексологические толкования - крайность. Но при этом их всегда следует очищать от мусора материализма.

 

 

8. О сладострастии

 

 

Пиобб написал в своей книге: "Сексуальный спазм" собственно говоря, не является физиологическим. Остается лишь "списать" удовольствие от полового акта на чисто нервный механизм". И это так. И все попытки истолковать "удовольствие" научно или же, что одно и то же, профанически - заранее обречены на провал. Здесь, как и в других случаях, причиной двусмысленности меняется неумение «оделять с о и s ржание переживания от условий, часто необходимых, его проявления.

Подобное происходит, например, в области психологии, где психологические феномены сами по себе не определены, но "успешно" исследуются условия их возникновения, причем из предпосылок физиологических.

Рекорд же пошлости был побит позитивизмом XIX столетия, опирающимся на такую вот теорию: "Генетическая потребность может рассматриваться как потребность к эвакуации, удалению; выбор детерминирован ощущениями, которые делают подобное удаление наиболее желательным". Удовольствие, стало быть, вызывается эвакуацией, извержением продуктов пола. Однако, хочется спросить, почему аналогичный процесс, как, например, опорожнение мочевого пузыря не вызывает подобного эффекта? Кроме того, эта теория более приложима к мужчине, так как у женщины сексуальный апогей никак не связан с истинным "опорожнением"; у нее появление редких выделений уравнивается с общим состоянием эротического возбуждения и, собственно, выделения эти могут и отсутствовать. И если процесс эвакуации никогда и никоим образом не связан у женщины с детумесценцией, с деконгестией половых органов, и только в некоторых случаях он может совпасть с моментом семенной иррорации, то в других случаях женщина, тем не менее, независима, и как бы то ни было - терминальный эффект у женщины выражен нервно, функционально и психически.

Есть одна вещь - она касается как мужчин, так и женщин, на которую сексологи обращали мало внимания, - а зря. Это удовольствие во сне и, во всяком случае, при полном отсутствии "двойника" эякуляции, иными словами, без поллюций. Кое-кто рассказывает, что довольно часто такое удовольствие имеет характер более экстатический и всепоглощающий, чем то, которое имеет место в физическом акте (и мы увидим почему).

 

[12]К этому следует добавить, что как у мужчин, так и у женщин удовольствие это часто останавливается на определенном уровне интенсивности вплоть до момента пробуждения. Точная интерпретация этого содержится, главным образом, в привычной связи между удовольствием и физическим событием, которая в момент пробуждения автоматически возвращает спящего на физический план, обусловленный дневным переживанием, и прерывает психический процесс. Но в принципе на удовольствие, испытываемое во сне, можно ссылаться как на один из аргументов, доказывающий возможности отдаления эротики от физиологии. В случае же с мужчинами, между прочим, удовольствие может быть испытано во сне даже тогда, когда воспроизводительные способности истощены по старости или когда, например, эякуляторная возможность упразднена в результате какой-нибудь травмы; и это подтверждает дальнейшее изложение нашего тезиса.

 

[13]

То, что половое влечение не поддается вульгарным объяснениям и в некотором смысле глубинно, хорошо видно даже на примере с животными. Эксперименты: Тарханова доказали, что в определенных случаях семенные каналы животного были пусты до копуляции, потом они постепенно наполнялись в течение этой копуляции так что причинно-следственная связь оказалась почта опрокинутой: половой импульс далек от детерминированности "опорожнением". Если бы аналогичные изыскания проводились на человеке, они могли бы подтвердить это в еще большей степени. Мы уже могли наблюдать, что у евнухов, лишенных семенных желез может наступить полная половая анестезия, однако имеются случаи, когда половое желание продолжало существовать и даже увеличивалось. Во-вторых, засвидетельствованы формы желания, которое не идет дальше потребности "спустить", причем для этого пущены в дело все экстремальные ресурсы половых органов, и, совершая почти насилие над естеством, мужчина испускает, наконец, субстанцию, более похожую на кровь, чем на сперму. В-третьих, удостоверены равно и случаи, в которых экстремальная интенсивность желания, вместо того, чтобы собственно и завершить дело эякуляцией, - тормозит его (мы еще вернемся к этому).

 

[14]Наконец, испытание, довольно часто встречаемое в любви-страсти, когда все ресурсы физического процесса исчерпаны в половом акте, а чувствуется, что не достаточно и хочется продолжения, но возможности плоти не позволяют большего - вот, что создает истинные мучения.

Итак, даже Хэвлок Эллис после рассмотрения различных попыток объяснения феномена "сладострастия", заключил, в полном сознании, что импульс, который ведет к удовольствию, является "некоторым образом независимым от герминативных желез и их состояния".

 

[15]В анатомо-физиологической области допускается существование церебральных половых центров (это содержалось уже в предположениях Галла), помимо спинного и симпатического: это как бы тень того, что у человека имеет ясный, очевидный характер, например, по причине очень существенной роли, которую играет воображение, не только в любви вообще, но и в любви физической даже; воображение, которое сопровождает, а иногда начинает и активизирует весь процесс совокупления, тогда как в других случаях оно может, напротив, бесповоротно парализовать его.

Сегодня в ходу так называемая гормональная теория. Хотели бы объяснить половое возбуждение следствием гормональной интоксикации; кое-кто видел в этом причину всякой страсти вообще. Дабы не оказаться в порочном круге, следует объяснить, может ли такая интоксикация быть психически обусловленной. И даже если это не так, следует отделить катадизирующии переживание фактор от детерминирующего. Простой пример: половому возбуждению часто способствуют такие вещества, как, например, алкоголь, которые к гормонам никакого отношения не имеют. Конечно, реакция на такие вещества сугубо индивидуальная - на разных людей они часто действуют противоположным образом. В любом случае это второстепенно.

Все это позволяет говорить об автономии либидо, являющегося прежде всего психическим фактором, проявление которого главным образом состоит в желании сексуального единения. Психоанализ открыл известную степень независимости либидо от физиологии; возможность перемещения "бремени" либидо засвидетельствована в многочисленных и типических случаях, например, когда его осуществление заставляет исчезнуть болезненные симптомы. Известны прегенитальные стадии либидо и формы его утоления, в каковых связи либидо с физиологическим процессом нет. Материал, собранный по этому поводу, свидетельствует против физиологических объяснений полового влечения. Однако в том, что касается специфического акта "удовольствия", психоанализ эквивалентен теории Фере, уже критиковавшейся. В обоих случаях налицо заблуждение, связанное с оценкой "удовольствия" как "облегчения", обязанного прекращению предыдущего состояния, горестного и малоприятного. Близкое к этому объяснение - сведение "удовольствия" к чистому расслаблению как следствию детумесценции, опорожнения и эякуляции. Все же психоаналитики не могли не видеть, что в результате почти механических и взаимозаменяемых процессов удовольствие приводит к достигаемому тем или иным способом прекращению состояния напряженности, иными словами, к облегчению бремени со-деятельности (Ве-setzung sinergie) либидо. В немецком языке слово, которое означает, главным образом, удовлетворение или сексуальное удовольствие, Befriedigung, имеет уже в своем значении нечто, настраивающее на определенное восприятие, ибо это слово содержит в себе также чувство успокоения, отстранения от предшествующего состояния натянутости, возбуждения, всего того, что, должно быть, ощущалось как нежелательное. И приходится снова спросить себя, не является ли эта теория порождением своего времени и может ли достичь подобного чувства сексуальность и удовольствие в эросе, ставшем примитивно-физическим?

Итак, можно констатировать, что половое желание - сложное целое, где "физиология" - лишь его часть, половое возбуждение, главным образом психическое, провоцирует возбуждение физическое и постепенно приводит в движение физиологический состав организма. При этом проявления физического могут быть, а могут и не быть. Однако "великий свет" может придти только со стороны метафизики пола, но не со стороны психологии или физиологии секса. Ибо уже сейчас можно предчувствовать, что телесный союз, рассматриваемый как он есть, является не более чем механизмом, на каковой опираются и каковой употребляют в роли "проводника" К процессу высшего порядка, частью которого этот союз является. Так называемое "удовольствие", как грубое и плотское удовлетворение, находящееся в узкой зависимости от физических условий, которые могут являться чем-то вроде "приманки для детопроизводства", вообще оказывается очень проблематичным.

 

 

9. Магнетическая теория любви

 

 

Попытки исследовать трансцендентные значения пола будут предприняты нами немного позднее. В настоящий же момент перенесем внимание на область, так сказать, промежуточную, дабы пролить свет на элементарный субстрат всякого эроса; для этого нам необходимо начать использовать понятие "метафизика" в другом смысле этого слова - как познание гиперфизической, невидимой стороны человеческого бытия.

Как мы уже видели, ни биологический "финализм", ни генетический импульс, ни отчужденная идея удовольствия не объясняют природы Эроса. Попробуем рассмотреть эрос как состояние, прямо детерминированное полярностью полов, подобное полярной природе магнетизма. Конечно, через материальное, психологическое можно попытаться объяснить стихийный магнетизм пола, но все это только область предположений. Всякое явление может быть объяснено, в конечном счете, только "само из себя".

 

[16]

Это не просто мнение. Оно вытекает из древних традиций. Можно сослаться, например, на традиционное учение Дальнего Востока, согласно которому частые встречи, даже без контакта, мужчины и женщины, порождают в глубине их подсознания особенную энергию, нематериальный "флюид", tsing. Он-то и есть основа полярности yin-yang. К значению этих категорий мы еще вернемся, а пока сможем только постараться придать им, пусть временно, значение чистых принципов сексуальности как таковой. Эта энергия tsing есть проявление жизненной силы tsri пропорционально содержащей yin и yang у лиц разных полов. Эта магнетическая сила обуславливает состояние вибрации, "опьянения" и собственно желание. С ее проявлений и начинается изменение "дневного" сознания, первая стадия, за которой могут последовать другие. Простое присутствие женщины перед мужчиной стихийно возбуждает tsing. Более того, в этом надо видеть не моральную, а экзистенциальную основу, что подтверждают обычаи некоторых народов (в том числе европейских), у которых сохранилось еще чувство стихийной силы пола. Так, женщина, строго говоря, не может посещать мужчину иначе, как в сопровождении другого, особенно, если первый женат. Это правило касается всех женщин, так как пол не имеет возраста, и нарушившая это правило, даже самым невинным образом, будет подозреваться в совершении чего-то греховного. Сам факт пребывания с женщиной наедине, даже если "ничего не было", будет расцениваться так, как будто это "что-то" все-таки было.

1 В связи с этим вспоминаются слова одного из героев Э.М. Ремарка: **И вдруг я увидел, что могу быть чем-то очень важным для другого человеческого существа - быть просто рядом. Когда об этом говорят, это кажется простым, но если вдруг происходит, это нечто огромное, без границ, способное разрушать и восстанавливать заново. Это любовь, но это и что-то еще…"

"Виной" тому - магнетизм tsing.

 

[17]1 Дальше - больше: от легкого пожатия руки до поцелуя или чего-то ему подобного - это уже собственно телесный контакт. И, наконец, третья ступень - мужская плоть оказывается внутри женской в том или ином виде. В чисто телесной любви эта ступень является своего рода порогом, границей "магнетического" накала. Однако в сакральных, инициатических и магических формах секса эта ступень не только не конечна, но, собственно, только начальна. Эти различные стадии сопровождаются и соединяются между собой изменениями на тонком плане, имеющими отношение к дыханию, к крови особенно. Психически же налицо "экзальтация" как таковая.

Вообще-то можно говорить о естественной магии любви как о чисто позитивном гиперфизическом факторе существования даже заурядного и примитивного человеческого сообщества. То, что затруднительно для современных психологов, утверждает и подтверждает народная мудрость. И даже не имеющие ясной концепции содержания слова "флюиды" полагают, что взаимная тяга мужчины и женщины возникает, когда налицо эти самые "флюиды". Да и брутальное желание принято рассматривать как своего рода спазм этой "флюидной" тяги. Считается, что отрицание таких "флюидов" есть и отрицание возможности перемещения энергии пола на более тонкий план. И когда говорят о женском "очаровании", плохо понимают, что оно, собственно, означает, и впадают в бессмыслицу. А ведь, если вдуматься, то речь как раз вдет о магическом измерении любви: "очарование", facsinum - это, собственно, и есть о-чаро-ванностъ, то есть результат колдовства.

Впрочем, концепция подобного рода являлась частью "теории любви", которая бытовала на Западе примерно до так называемого "ренессанса", но была известна и другим цивилизациям, особенно в исламе. Мы обнаружим представление о ней, кроме Лукреция и Авиценны, также и у Марсилио Фичино и у Делла Порты. Фичино говорит, что основа любовной лихорадки и коренится в "perturbatio" и в некоем заражении крови, подобном действию "дурного глаза", так как заражение действительно осуществляется, главным образом, через глаз и взгляд. Это - если, конечно, понимать не буквально и имея в виду тонкие планы, - в высшей степени точно. Флюидность tsing воспламеняется взглядом, а затем поглощается кровью. С этого момента влюбленный как бы носит возлюбленную в своей крови и vice versa, не взирая на возможную пространственную удаленность друг от друга.

 

[18]"Универсальный язык влюбленных как бы "проговаривается" о таком знании: 'Ты - моя кровь", "Я чувствую тебя кровью", "моя кровь кипит от желания", "I have got you under my skin" и так далее. Все это хорошо известно и гораздо более существенно, чем все выкладки современной сексологии.

 

[19]Когда в древних традициях говорится о крови, это почти всегда относится к пара-физиологии. Конечно, современному человеку покажется "пророческим" утверждение: "Кровь есть великий симпатический агент жизни, это - двигатель воображения, субстрат, одушевленный магнетическим или астральным светом, поляризованным в живых существах, это - первая инкарнация универсального флюида, материализованная жизненная сила".

 

[20]

Сегодня К. Моклэр, совершенно игнорируя какие-либо знания предшественников, самостоятельно пытается обосновать "магнетическую теорию любви". Будто бы эта теория поможет преодолеть старую антитезу между физическим и духовным, между плотью и душой, антитезу, которой в эротическом переживании попросту нет, ибо в нем все есть во всем, а эти два элемента как бы расплавлены друг в друге и оживляются попеременно. Чувства ли, будящие душу, или наоборот, но оба элемента взаимно растворены, трансцендируя друг друга. Можно смело говорить просто о "магнетическом состоянии". К. Моклэр именно этим состоянием объясняет гиперстезию влюбленных - ни плотскую, ни духовную, но и ту и другую вместе, которая оказывается совершенно независимой от текущей морали. Магнетические основания, единственно верные, остаются тайными, их порой не замечают сами любящие: если спросить их о "причинах" своей любви, они ссылаются на случайные совпадения, которые, собственно, бессознательно подчинены невидимым законам. Мужчина любит женщину не потому, что она красива, желанна или умна, изящна, и не из чистой похоти. Все эти объясни кия не объясняют ничего… Он любит, потому что любит, вне всякой логики - это и есть признак "магнетизма" любви

 

[21]

Уже Лолли различал три вида любви: "платоническую", чувственно-физическую и магнетическую. Последняя, самая могущественная, завладевая человеком, проявляется прежде всего в его дыхании.

 

[22]Но в действительности, эта последняя не есть какой-то особенный род любви, скорее всего, это самое глубокое основание всякой любви.

Теперъ можно легко свести к единому целому все эти традиционные представления. Они способны изъяснить элементарное, то есть первичное в своем роде - "магнетическую" структуру Эроса. И как при отсутствии "флюидной" связи между мужчиной и женщиной сексуальное притяжение между ними невозможно, так с исчезновением этого магнетизма оно также исчезает. В таком случае все попытки сохранения любовной связи будут столь же тщетны, сколь и попытки тех, кто хочет заставить двигаться машину, отключенную от источника энергии; или же, употребив более соответствующий магнетическому символизму образ "металла", соединяемого с любимым человеком "электро-магнетически", когда не имеется более творческого "поля". Внешне все может оставаться неизменным: молодость, сила, симпатия, интеллектуальная утонченность и так далее. Но, когда "магнетизм" отключен - эрос уходит… И пусть не все еще кончено, и даже не потерян интерес одного к другому, любви уже нет. Остаются привычные связи, основанные на сентиментальных воспоминаниях, общественном мнении, социальных факторах - на всем том, что является даже не "сублимацией", но суррогатом, не имеющим никакого отношения к притяжению полов.

Маго-магнетическая тяга влюбленных возникает, как правило, спонтанно - дальше же все зависит от нас самих. Хорошо памятен образ любовной "кристаллизации" у Стендаля: как голые ветви дерева, насквозь просоленного ветрами вокруг Зальцбурга, покрываются кристаллами, так и желание влюбленного, сосредоточенное на образе возлюбленной, выкристаллизовывает его, как ореол, все более и более "психически наполняет".

 

[23]То, что мы называем магнетическим очарованием, в психологической терминологии именуется кристаллизацией, монодеизмом или содеятельным образом - Zwangvorstellung. В подлинной любви мысли одного становятся мыслями другого - это своего рода шизофрения. Не случайно говорят "обезуметь от любви", "безумно любить", "обезуметь от тебя" и так далее. Пин понимает, что такая ментальная концентрация происходит почти автоматически, не зависимо от личности и волеизъявления. "Всякий, будь он безвольным или энергичным, мудрым или невеждой, бедным или богатым, занятым или праздным, - вдруг обнаруживает себя буквально привязанным к некоей персоне, без какой бы то ни было возможности выхода из этой ситуации. Концентрация является феноменом, своего рода герметическим,

 

[24]всеохватывающим, равномерным, неоспоримым, безрассудным и неизменным.

 

[25]Это состояние - своего рода барометр для влюбленных. "Думаешь ли ты обо мне?", "Всегда ли ты будешь думать обо мне?", "Думал ли ты обо мне?" - их основные вопросы друг к другу. Они хотят, чтобы событие это не только длилось, но и усиливалось, являясь как бы полной мерой любви. Все любовные средства и уловки весьма обычны, и цель их именно эта. "Я всегда думаю о тебе" - то же самое, что и "я всегда чувствую тебя кровью". Итак, все начинается "встречей" или "магическим событием", а затем уже любовь уступает место стендалевской "кристаллизации". В своей "Liber de arte amandi" Андреас Капелланус уже определил любовь как некую агонию, которая обязана своим рождением "экстремальной медитации" на лицо противоположного пола.




Не нашли, что искали? Воспользуйтесь поиском:

vikidalka.ru - 2015-2018 год. Все права принадлежат их авторам! Нарушение авторских прав | Нарушение персональных данных