Главная | Случайная
Обратная связь

ТОР 5 статей:

Методические подходы к анализу финансового состояния предприятия

Проблема периодизации русской литературы ХХ века. Краткая характеристика второй половины ХХ века

Ценовые и неценовые факторы

Характеристика шлифовальных кругов и ее маркировка

Служебные части речи. Предлог. Союз. Частицы

КАТЕГОРИИ:






Тирания манипулятора




Есть ещё одна могущественная форма контроля, не такая открытая, как прямой контроль, но не менее разрушительная – это манипулирование. Манипуляторы добиваются своего, избегая прямых просьб, избегая риска быть отвергнутыми за открытое выражение своих желаний.

 

В разной степени мы все прибегаем к манипуляциям в отношениях с другими людьми. Не все так уверены в себе, чтобы прямо попросить желаемое. Мы не просим налить нам ещё вина, но спрашиваем, откупорена ли бутылка. Мы не говорим гостям прямо, что они засиделись, мы зеваем. Мы не просим номер телефона у понравившегося нам незнакомого человека, мы заводим случайный разговор. Дети и родители применяют во взаимоотношениях манипуляции. Супруги, друзья и родственники тоже манипулируют друг другом, а продавцы зарабатывают на жизнь манипулированием клиентов. Манипулирование само по себе безразлично, его можно назвать инструментом человеческой коммуникации.

 

Но когда манипулирование становится орудием постоянного контроля за поведением других, оно может быть очень разрушительным, особенно в отношениях родитель–ребёнок. Родители-манипуляторы настолько искусны в сокрытии истинных мотивов своего поведения, что их дети живут в атмосфере постоянной запутанности. Они знают, что их обманули, но не понимают, как.

«Почему она всё время лезет со своей помощью?»

Одним из самых распространённых типов манипуляторов является «услужливый». Вместо того, чтобы оставить ситуацию как есть, «услужливый» родитель манипулирует таким образом, чтобы стать «незаменимым» в жизни своего взрослого ребёнка. Этот тип манипулирования подаётся под видом бескорыстной помощи, которую, однако, «услужливый» и не думает на самом деле оказывать.

 

Ли, жизнерадостная веснушчатая теннисистка, тридцать два года, успешно работает трениром по теннису в спортивном клубе. Несмотря на насыщенную светскую жизнь, профессиональные успехи и постоянную хорошую работу, у неё начались депрессивные эпизоды, которые стали учащаться. Первая же наша с ней сессия была целиком посвящена её матери: «Мне пришлось много потрудиться, чтобы добиться того, чего я добилась, но моя мать держит меня за дурочку. Она всю жизнь посвятила мне, а после смерти отца положение ухудшилось. Она не оставляет меня в покое; постоянно носит мне еду, потому что считает, что я плохо питаюсь. Иногда я прихожу домой и вижу, что она пришла «помочь» мне убраться. Она на свой лад развешивает мою одежду и расставляет мою мебель!»

 

Я спросила Ли, не говорила ли она матери, чтобы та перестала всё это проделывать.

 

«Я постоянно ей это говорю, но она начинает рыдать и говорить, что плохого в том, чтобы мать заботилась о любимой дочери. Месяц назад меня пригласили играть на турнире в Сан-Франциско. Моя мать начала ныть, что это очень далеко, что я не могу быть за рулём столько времени, и напросилась поехать со мной. Я сказала ей, что не надо со мной ехать, тогда она устроила сцену, как будто я лишила её бесплатного отпуска, пришлось уступить. Я хотела побыть одной эти дни, но я что я могла ей сказать?»

 

Во время терапии Ли начала постепенно понимать, до какой степени её матери удалось расшатать её уверенность в себе. Каждый раз, когда Ли пыталась выразить свой протест, её наполняло чувство вины, ведь её мать была такой нежной и заботливой... Ли злилась на неё всё больше, но так как она не могла выразить свои истинные чувства и была вынуждена подавлять их, они начали канализоваться в депрессию. Этим цикл замкнулся, так как мать Ли никогда не упускала случая сказать: «Какая ты сегодня сникшая! Я приготовлю тебе что-нибудь внусненькое, чтобы поднять настроение».

 

В тех редких случаях, когда дочь собиралась с духом и говорила матери о том, как на самом деле она себя чувствовала, мать моментально превращалась в слезливую мученицу. Каждый раз Ли чувствовала себя виноватой и пыталась извиниться, но мать прерывала её: «Не беспокойся обо мне, ничего мне не сделается».

Ли согласилась со мной, когда я предположила, что она чувствовала себя лучше, если бы её мать прямо говорила ей о своих желаниях: «Это так. Если бы она сказала, что она одинока, что скучает по мне и что хочет, чтобы я проводила больше времени с ней, я по крайней мере знала бы, в чём проблема, у меня был бы выбор, как поступить. А так получается, что она полностью завладела моей жизнью».

 

Когда Ли говорит о том, что у неё нет выбора, она выражает общую жалобу взрослых детей родителей-манипуляторов. Манипулирование загоняет людей в угол: чтобы защитить себя, они вынуждены «причинить боль» тем, кто «так хорошо к ним относится». Большинство людей предпочитает уступить.

Это время печали

Родители-манипуляторы чувствуют себя как рыбы в воде во время праздников, когда они рассылают чувство вины, как открытки в Рождеству. Во время празднований есть тендеция к обострению семейных конфликтов, какими бы они не были. Вместо радости в преддверии праздников, многие люди испытывают ужас перед новым витком семейной напряжённости, который обычно случается.

 

Один из моих клиентов, Фред, который работает в продуктовом магазине и является младшим из четырёх братьев, говоря о своей матери, рассказал мне классическую историю манипулирования: «Моя мать всегда придавала большое значение тому, чтобы все мы собирались у неё на Рождество. В прошлом году я выиграл в радиоконкурсе поездку в Асперн во время рождественских каникул. Я был очень взволнован, такое путешествие – это роскошь, которую я бы никогда не смог себе позволить. Я обожаю кататься на лыжах, и кроме того, я у меня появилась возможность свозить мою девушку в замечательное место. Мы оба много работали, отпуск был бы для нас отличным подарком. Когда я сказал об этом матери, казалось, что я рассказал ей о том, что я умираю. У неё так замутнились глаза, губы задрожали, как будто вот-вот расплачется, знаете? Потом она сказала: «Очень хорошо, дорогой. Надеюсь, вы отлично проведёте время. Скорее всего в этом году у нас не будет рождественского ужина». И это заставило меня почувствовать себя по-настоящему виноватым».

 

Я спросила его, удалось ли ему поехать-таки в Асперн.

 

«Да, я поехал, но я в жизни не чувствовал себя так плохо. У меня постоянно было плохое настроение, я ругался с моей девушкой. Половину времени я провёл у телефона, за разговорами с моей матерью, моими братьями и сестрой.., постоянно извиняясь. Так что было только хуже».

 

Я очень удивилась, что Фред решился-таки на поездку. Я знакома с людьми, которые, чтобы не чувствовать себя виноватыми, доходили до гораздо большего, чем просто отказаться от поездки. Родители-манипуляторы – настоящие виртуозы по эксплуатации чувства вины, и мать Фреда не была исключением.

 

«Конечно же, они устроили рождественский ужин без меня, но моя мать чувствовала себя такой несчастной, что в первый раз за сорок лет у неё пригорела индейка. Моя сестра позвонила мне три раза, чтобы объяснить, как я убил семейную традицию. Мой старший брат рассказывал всем, что я, должно быть, совсем тронулся умом, чтобы так поступить, а другой мой брат припечатал меня тем, что сказал, что дети – это всё, что осталось у нашей матери, и спросил, думал ли я о том, сколько ещё раз осталось ей праздновать с нами Рождество. Как будто я бросил её умирать или что-то в этом роде. Разве это справедливо, Сюзан? Ей и шестидесяти нет, и она ничем не болеет! Но я точно знаю, что больше никогда не пропущу ни одного Рождества».

 

Вместо того, чтобы прямо сказать Фреду о своих чувствах, его мать «поручала» его братьям и сестре говорить за неё. Это весьма успешная тактика, которую используют многие родители-манипуляторы. Необходимо помнить, что их главной целью является избежать прямой конфронтации. Вместо того, чтобы прямо выразить своё неудовольствие, мать Фреда разыграла роль мученицы. Всё равно что опубликовала в газете объявление о его ужасном проступке.

 

Я объяснила моему клиенту, что его мать и братья самостоятельно приняли решение быть несчатными на то Рождество. Фред не нёс за это ответственность. Остальные по собственной воле лишили себя возможности выпить за отсутствующих и провести приятный праздничный вечер.

 

Пока Фред верит в то, что он превращается в плохого человека, когда решает сделать что-то так, как ему хочется, его мать будет контролировать его жизнь, используя чувство вины.

 

В конце концов Фред согласился со мной, что это так, и сейчас он стал гораздо эффективнее в своём поведении с матерью. Хотя она воспринимает возросшую уверенность в себе сына как направленное на неё «наказание», Фреду удалось выровнять отношения власти до такой степени, что теперь те уступки, которые он делает, являются результатом личного выбора, а не капитуляции.

«Почему ты не можешь быть как твоя сестра?»

Токсичные родители устанавливают систему негативных сравнений между братьями и/или сёстрами, с целью, чтобы ребёнок, оказавшись в невыгодной позиции, чувствовал, что он делает недостаточно для завоевания любви родителей. Такое поведение родителей подталкивает ребёнка выполнять любую их прихоть, чтобы вернуть утраченное расположение. Техника «разделяй и властвуй» применяется чаще всего к детям, демонстрирующим слишком независимое поведение, которое видится как угроза стабильности семейной системы. Сознательно или неосознанно, многие из таких родителей провоцируют конкуренцию между сиблингами до такой степени, что она превращается в жестокую междоусобицу вместо здоровых братских/сёстринских отношений. Последствия этого долгосрочны. Кроме разрушения самооценки ребёнка, негативные сравнения создают между сиблингами атмосферу ревности и озлобленности, которая может сохраниться в их отношениях на всю жизнь.

Бунтарь с причиной

Когда контроль со стороны таких родителей является интенсивным, пугает нас, заставляет нас чувствовать вину и эмоциональную боль, мы, как правило, реагируем или капитуляцией, или бунтом. Обе эти реакции сворачивают процесс психической сепарации от родителей, хотя нам и кажется, что именно бунт означает отделение, становление самостоятельными. Однако, правда в том, что если мы бунтуем, реагируя таким образом на поведение наших родителей, мы точно так же находимся под их контролем, как и в случае смирения и капитуляции.

 

Джонатан, симпатичный подтянутый 55-летний холостяк, хозяин крупной компании по программному обеспечению для компьютеров. На первой же сессии он практически стал извиняться передо мной за то, что он подвержен припадками паники и острого чувства одиночества: «Мне не хочется, чтобы Вы чувствовали сожаление по отношению ко мне. У меня прекрасный дом, я коллекционирую автомобили, у меня есть практически всё, о чём можно пожелать. Но иногда я чувствую себя очень, очень одиноким. У меня столько всего, а мне не с кем разделить всё это! Иногда меня преследует чувство огромной потери, чувство, что я потерял возможность приобрести... близкие и любовные отношения. Я в ужасе от мысли о том, что мне придётся умереть в полном одиночестве».

 

Я спросила его, думал ли он о том, почему у него такие трудности в установлении близких отношений.

 

«Моя мать. Она одержима идеей женить меня. Ей восемьдесят один год, у неё безбедная жизнь и целая компания подруг, но я думаю, что она целыми днями озабочена моей личной жизнью. Я её искренне люблю, но терпеть не могу проводить с ней время именно из-за этого. Она живёт ради моего счастья, буквально душит меня своей заботой. Никак не могу стряхнуть с себя эту женщину. Она постоянно советует мне, как мне жить.., как делала это всегда. Я хочу сказать, что, будь её воля, она бы дышала вместо меня».

 

Последняя фраза Джонатана – это прекрасное описание симбиоза, «слияния». Его мать так прочно вплелась в его жизнь, что не различала, где кончалась она и начинался он. Джонатан пытался избавиться от этого удушающего контроля, и поэтому бунтовал и отвергал всё, что предлагала ему мать для его жизни, даже то, что и сам он мог бы желать, как, например, брак.

 

Я сказала ему, что, возможно, он был так занят бунтом против матери, что не в силах был рассмотреть свои собственные желания. Для него не поддаваться на уговоры матери стало настолько важным, что он отказывался от любых отношений с женщинами, которые, по его же словам, были ему необходимы. Ведя себя таким образом, он поддерживал иллюзию личной независимости, хотя было ясно, что потребность в бунте сильно превосходила его способность к свободному выбору.

 

Я утверждаю, что эти бунты вредны. Если капитуляция – это одна сторона монеты, то бунт против контролирующих родителей – её другая сторона. Существует здоровый бунт, который представляет собой активное осуществление выбора, подпитывает личностный рост и индивидуальность. Вредный бунт представляет собой реакцию на контроль со стороны родителей, в которой средства оправдывают неудовлетворительную цель. А это чрезвычайно редко идёт нам на пользу.

Контроль из могилы

Один из участников терапевтической группы выразил однажды мнение, что так как его родители умерли, то они не могли больше контролировать его.

 

- Они-то может и умерли, но в твоей голове, дорогой, они живы! – возразила другая участница группы.

 

Как вредный бунт, так и капитуляция могут продолжаться долгое время после смерти контролирующих родителей.

 

Многие думают, что со смертью контролирующего родителя, они как будто выходят на свободу. Но психологическая пуповина может тянуться не только с одного континента на другой, но и из загробного мира в наш мир. Я видела сотни взрослых людей, которые продолжали сохранять несломимую верность требованиям и негативным посылам своих родителей многие годы спустя после смерти последних.

 

Эли, шестидесятилетний успешный бизнесмен, был наделён недюженным умом и ядовитым чувством юмора, которые позволили ему очень точно сформулировать собственную ситуацию: «В моей жизни я играю запасным». Когда я познакомилась с ним, и несмотря на то, что он был мультимиллионером, Эли жил в маленькой студии, у него был машина-развалюха, и он экономил так, словно должен был с трудом сводить концы концами и жить от зарплаты до зарплаты. Он был очень щедр со своими взрослыми дочерями, но отказывал себе во всём.

 

Помню, как он пришёл ко мне как-то вечером, после работы, и, смеясь, рассказал, что он едва не упустил сделку на 18 миллионов долларов, опоздав на деловую встречу. Хотя обычно он очень пунктуален, в этот раз он двадцать минут кружил по улицам в поисках бесплатной парковки, так как не хотел платить 5 долларов. Он рискнул 18-ю миллионами, чтобы сэкономить 5 долларов!

 

Пока мы исследовали причины его обсессивного стремления к экономии, выяснилось, что и двенадцать лет после смерти родителей в голове Эли продолжал звучать голос его отца: «Мои родители были бедными иммигрантами, я вырос в абсолютной нищете. Отец и мать научили меня всего бояться. «Это джунгли, и если не быть осторожным, тебя съедят с потрохами», - говорил мне отец. Он заставлял меня чувствовать, что я не могу ожидать от жизни ничего, кроме подстерегающих опасностей, и ничуть не изменился даже тогда, когда я женился и заработал много денег. Он всегда резко осуждал меня за любую трату или покупку. Когда я совершал ошибку и рассказывал ему о моих покупках, он неизменно отвечал: «Идиот! Тратишь деньги на всякие излишества, когда должен экономить каждый цент. Вот настанут трудные времена, они всегда настают, и тогда тебе понадобятся эти деньги». Дело дошло до того, что я впадал в панику при необходимости потрать хотя бы цент. Мой отец никогда не видел жизнь как нечто, чем можно наслаждаться, он всегда думал о ней, как о чём-то, что необходимо вытерпеть».

 

Отец Эли проецировал на сына страхи и материальные трудности собственной жизни. Когда Эли достиг успеха, при попытке воспользоваться заработанным он слышал предостережения своего отца, чьи предсказания будущих катастроф без конца повторялись в его собственной голове. Даже когда Эли всё-таки решался на то, чтобы купить себе что-то, голос отца не давал ему насладиться покупкой.

 

Недоверие к будущему отца Эли распространялось также и на женщин. Как и успех, женщины в один прекрасный день обернутся против него. Мысли отца о женщинах были близки к паранойе, и Эли прекрасно усвоил их: «С женщинами у меня всё плохо. Я никогда не доверял им. Моя жена развелась со мной, потому что я постоянно обвинял её в мотовстве. Это смешно. Она покупала себе сумку или ещё какую-нибудь вещь, а я начинал думать о банкротстве».

 

Во время работы с Эли я отчётливо поняла, что деньги были не единственным, что разрушило его отношения с женой. Эли истыпывал огромные трудности в выражении чувств, особенно что касалось привязанности, и для неё ситуация стала со временем невыносимой. Точно такие же проблемы были у Эли и с другими женщинами: «Когда я иду на свидание с кем-нибудь, я слышу в голове голос отца: «Женщины обожают раскручивать мужчин на деньги. Они отберут у тебя всё, если ты будешь настолько дурак, что позволишь им это сделать». Я думаю, что я выбирал не тех женщин, потому что первым делом я старался увериться, что та или иная женщина глупее меня. Думаю, я пытаюсь переиграть их заранее, до того, как они обманут меня. Встречу ли я когда-нибудь женщину, которой смогу доверять?»

 

Передо мной был умный и чуткий человек, который, даже понимая, что происходит, продолжал идти на поводу у своего умершего отца. Я никогда не забуду день, когда он пришёл ко мне после того, как ему удалось победить накрывшую его волну подозрительности, и эта победа согрела его изнутри. На его глазах были слёзы, когда он сказал мне: «Знаете, Сюзан, в моей жизни нет ничего такого, что оправдывало бы мои постоянные страхи».

«Чувствую, что мне нечем дышать»

Когда у меня на приёме появилась Барбара, 39-летняя стройная женщина-композитор музыки для телешоу, она была в глубокой депрессии: «Я проснулась ночью и почувствовала внутри такую пустоту, что казалось, что я при смерти. Я в своё время была музыкальным вундеркиндом: в пять лет я играла концерты Моцарта, а в двенадцать мне дали стипендию в Джуллиард. Профессионально всё идёт прекрасно, а внутри я при смерти. Полгода назад пришлось лечь в больницу из-за депрессии. Я чувствую, что потеряна, не знаю, куда мне пойти».

 

Я спросила Барбару, произошло ли что-то особенное, что могло бы спровоцировать госпитализацию, она сказала мне, что за три месяца она потеряла обоих родителей. Я искренне посочувствовала ей, но она поспешила отговорить меня от сочувствия: «Это неважно. Мы несколько лет перед этим не разговаривали, так что я уже свыклась с мыслью, что для меня их как бы нет».

 

Я попросила Барбару разъяснить причины этого расставания.

 

«Четыре с лишним года назад, когда мы с Чаком решили пожениться, мои родители настояли на том, чтобы приехать к нам помочь с подготовкой свадьбы. Мне только этого не хватало.., чтобы опять чувствовать, как они дышат мне в затылок, как тогда, когда я была помоложе. Я хочу сказать, что они постоянно лезли в мои дела... Как испанская инквизиция: что я делаю, с кем я это делаю, куда я пошла... Как бы то ни было, я предложила им найти гостиницу, чтобы они разместились там, потому что мы с Чаком и так были издёрганы этой свадьбой, и тут они взвились, как сумасшедшие. Сказали, что если я не позволю им остановиться у меня, они никогда больше со мной не будут разговаривать».

 

Я покачала головой, а Барбара улыбнулась впервые за всё время нашей беседы: «Да, это точно было ошибкой. Для начала, они вообще не приехали на свадьбу и рассказали всей родне о том, какая я плохая дочь. Родственники до сих пор со мной не разговаривают. Через пару лет после свадьбы, моей матери диагностировали рак в смертельной стадии, и она взяла со всей семьи торжественное обещание, что никто не оповестит меня о её смерти. Так и произошло, я узнала обо всём спустя пять месяцев после похорон, когда один из друзей семьи случайно встретил меня и выразил соболезнования. Вот так я узнала, что моя мать умерла. Я бросилась звонить отцу, думая, что ещё не поздно поправить наши с ним отношения, но первое, что я услышала от него было: «Теперь ты можешь быть довольна, ты убила свою мать!» Я полностью упала духом, а он продолжал свои попрёки, пока сам не умер, спустя три месяца. Всякий раз, когда я думаю о них, я слышу его обвинения и чувствую себя убийцей. Хотя они оба на два метра ниже горизонта, они продолжают душить меня своими обвинениями. Что мне надо сделать, чтобы выкинуть их из моей головы и из моей жизни? С тех пор, как они умерли, мне всё чаще приходят в голову мысли о самоубийстве. Мне кажется, что это единственный способ заставить замолчать их голоса: «Ты убила своего отца. Ты убила свою мать». Я однажды даже чуть не решилась на самоубийство, но знаете, что меня остановило? Я испугалась возможности опять встретиться с моими родителями. Хватит с меня того, что они разрушили мою жизнь здесь, на земле, я не могла рисковать тем, что они разрушат и то, что я могу найти после смерти.»

 

Как и родители Эли, родители Барбары продолжали контролировать её из могилы. Несколько лет она прожила, чувствуя себя ответственной за смерть родителей, это подорвало её психическое здоровье и едва не разрушило её брак. Она отчаянно пыталась избежать чувства вины. Как и большинство тех, у кого были контролирующие родители, Барбара могла признать отчасти тот вред, который её родители причинили ей. Но этого было недостаточно, чтобы она могла вернуть им чувство ответственности за происшедшее, которое давило её. Нам с ней понадобились некоторые усилия в отработке ситуации, но в конце концов Барбаре удалось прийти к пониманию того, что её родители были полностью ответственны за собственную жестокость. Но даже при мёртвых родителях, Барбаре понадобился ещё целый год, чтобы добиться того, чтобы они оставили её в покое.







Не нашли, что искали? Воспользуйтесь поиском:

vikidalka.ru - 2015-2021 год. Все права принадлежат их авторам! Нарушение авторских прав | Нарушение персональных данных