Главная | Случайная
Обратная связь

ТОР 5 статей:

Методические подходы к анализу финансового состояния предприятия

Проблема периодизации русской литературы ХХ века. Краткая характеристика второй половины ХХ века

Ценовые и неценовые факторы

Характеристика шлифовальных кругов и ее маркировка

Служебные части речи. Предлог. Союз. Частицы

КАТЕГОРИИ:






Ангалия, 2750 год по Центральному календарю: Блэйз 5 страница




— Но ты же не сможешь продавать это, пока оно не пройдет испытания и не будет запатентовано! Какой тебе с этого прок?

Альфа переглянулась с Полионом поверх головы Дарнелла.

— Совершенно верно, — мрачно согласилась девушка, — однако я думаю, что могу найти способ в любом случае извлечь выгоду из данной ситуации.

— А как насчет тебя, Фасса? — спросил Полион. Девушка сидела тихо с тех самых пор, как отпустила шпильку касательно рабских наименований в системе Ньота. — Ты собираешься рулить этой компанией по сооружению построек в диких землях, которую твой папа подарил тебе за хорошее поведение? — Вопрос прозвучал так, что оставлял возможность для множества непристойных предположений.

— Двойная выгода с каждой сделки, — спокойно уведомила Фасса. — Я получила финансовое образование. И могу вести учетные книги так, что ни один аудитор не подкопается.

Дарнелл уважительно присвистнул.

— Но если тебя все же поймают…

Фасса перетекла к свободной стороне кресла Полиона несколькими гибкими, грациозными движениями, привлекшими к ней взгляды всех находящихся в рубке.

— Я думаю, — рассеянно произнесла она, — что смогу отвлечь любого аудитора, которому придет в голову проверить эти книги. Или любого инспектора по строительству, который захочет опротестовать качество материалов. — Ее ленивая, мечтательная улыбка сулила целый мир тайных наслаждений. — В строительстве всегда крутятся хорошие деньги… нужно только суметь их взять.

Теперь четверо из пассажиров образовывали тесную группку: Полион в пилотском кресле, Дарнелл стоит позади него, Фасса и Альфа сидят по обе стороны от Полиона. Четыре пары глаз выжидающе уставились на Блэйза.

— Ну… — выдавил он, сглотнул и начал сначала: — Э-э… я не думаю, что ПТП предоставляет так же много простора для деятельности, как ваши предприятия, верно?

— Ты с нами или против нас, — сказал Полион. — Что ты выбираешь, родственничек?

— Э-э… а если нейтральность?

— Этого недостаточно. — Полион оглянулся на трех своих сообщников. — Он слышал о наших планах. Если он не присоединится к нам, ему может прийти в голову идея сообщить…

Альфа подалась вперед, сладко улыбаясь. Ее зубы были длинными и очень белыми, особенно по контрасту с темной кожей.

— О, ты ведь так не поступишь, ведь правда, дорогой Блэйз?

— Я бы не стал об этом даже и думать, — заявил Дарнелл, похлопывая пухлым кулаком по ладони другой руки.

Фасса облизнула губы и улыбнулась, как ребенок в предвкушении конфетки.

— Это может быть интересно , — пробормотала она, не обращаясь ни к кому в частности.

Блэйз обвел глазами лица спутников, потом оглянулся на титановый пилон Нансии. Та хранила молчание. На самом деле ничего пока не произошло. Если эти мерзавцы предпримут попытку решить дело силой, Нансия может остановить их за несколько секунд, впустив в рубку усыпляющий газ. И Блэйз знал это не хуже ее самой. Нансия не видела причины выдавать себя только для того, чтобы подбодрить этого парня. Он был достаточно смел, когда пикировался с Полионом один на один, так почему, ради неба, он не может противостоять им всем?

— Ну что вы, у Блэйза никогда не хватит духу, чтобы предпринять что-либо столь решительное, как попытка рассказать . — Полион коротким кивком дал понять кузену, что тот может идти. — Мы позволим ему подумать над этим… всю дорогу до Ангалии. Это будет долгая пара недель, родственничек, когда совершенно не с кем поговорить. И еще более долгих пять лет на Ангалии. Надеюсь, тебе понравится жизнь среди овощеголовых. Не думаю, что кто-нибудь еще в системе Ньота захочет иметь с тобой дело. — Де Грас-Вальдхейм развернулся лицом к экрану, где красовалось игровое поле «Разбросанных», и трое его товарищей повернулись вслед за ним.

— Ох, не надо так поспешно делать выводы. Я с вами, конечно, с вами, — заблеял Блэйз. — И у меня есть возможности — мне просто нужно было время, чтобы о них подумать. Например, корикиевая шахта — она не разрабатывается должным образом… возможно, я смогу кое-что с этого получить. И ПТП регулярно поставляет на Ангалию продукты, и кто сказал, сколько еды попадет к туземцам, а сколько будет переброшено в другое место, где за нее заплатят… — Он развел руками и нервно пожал плечами. — Я что-нибудь придумаю. Вот увидите. Я могу справиться не хуже любого из вас!

Полион снова кивнул. Его кулак сомкнулся на шарике джойстика, и искристая сеть Тыгоды свилась спиралью и окутала Астероиды, поймав игровые иконки остальных персонажей в переплетение мерцающих нитей.

— Значит, заметано. Мы пятеро вместе. Теперь пусть у каждого из нас будет запись.

Он извлек из кармана формы горсточку мини-кристаллов и бросил их в считыватель. Один за другим Альфа, Фасса, Дарнелл и Блэйз идентифицировали себя по отпечатку ладони и сетчатки и проговорили вслух условия пари, на которое они согласились. После того как запись была сделана, Полион извлек кристаллы и раздал каждому из них по одному блестящему черному многограннику, последний оставив себе.

— Лучше хранить их где-нибудь в безопасном месте, — предупредил он.

Фасса упрятала свой мини-кристалл в сетчатую подвеску-медальон из серебристой проволоки. Эта подвеска свисала с ее браслета среди позванивающих колокольчиков и мерцающих кусочков резного призмадерева. Фасса, казалось, была единственной, кто не торопился убраться из «зоны влияния» Полиона: в то время как остальные наперегонки поспешили к выходу из рубки, девушка задумчиво крутила свой браслет, пристраивая черный мини-кристалл в различных положениях, словно ее заботило только то, как бы показать необычное украшение в наиболее выгодном свете.

Пока Альфа, Дарнелл и Блэйз покидали рубку, Нансия гадала, действительно ли быстрые действия Полиона и его гипнотическое влияние заставили их забыть, что из всех пятерых он один не записал на мини-кристалл свои намерения? Или они просто боялись бросить ему вызов?

Не то чтобы это имело значение. Нансия записала всю сцену. С сенсоров, расположенных в разных углах рубки.

— Вот увидите, — повторил Блэйз, обернувшись через плечо, перед тем как уйти. — Я справлюсь лучше, чем любой из вас.

— Мелкие планы, малыш, — фыркнула Альфа, направляясь по коридору к своей каюте. — Мелкие планы для мелкого человечка. Проигравшим будешь ты, но кого это волнует? Кто-то должен проиграть.

— Ты знаешь, она не права, — прокомментировал Полион, обращаясь к Фассе. — Четверо из вас должны проиграть. В этой игре будет только один победитель. — И он тоже покинул рубку, зажав черный мини-кристалл в пальцах и что-то тихонько напевая себе под нос.

 

ФАССА

 

В ярком свете, озарявшем рубку, черные грани мини-кристалла отбрасывали блики, когда Фасса поворачивала руку так и этак, любуясь эффектом искристой черноты среди мешанины подвесок из серебра и призмадерева. Кристалл был таким же черным, как гладкие волосы и раскосые глаза Фассы. И особенно красиво его чернота контрастировала с ее ухоженной гладкой кожей. Твердость и блестящее совершенство мини-кристалла были словно отображением таких же качеств самой Фассы — прекрасной и непроницаемой.

«Оболочка, полная опасных тайн».

Девушка посмотрелась в зеркально гладкие грани мини-кристалла и увидела, как ее лицо отражается сразу дюжиной крошечных зеркалец, искажаясь и дробясь. И, пойманное в эти миниатюрные зеркала, ее прекрасное лицо превращалось в маску боли и безмолвного крика.

«Нет! Это не я — это не могу быть я». Фасса уронила руку, и колокольчики на браслете разом звякнули и умолкли. Оттолкнувшись от странной титановой колонны, занимавшей так много пространства рубки, Фасса передвинулась в угол между экранами и шкафчиком с выдвижными ящиками.

— Пустые экраны, — приказала она кораблю.

Головокружительные виды игрового пространства «Разбросанных» померкли, сменившись черной пустотой, такой же, как поверхность мини-кристалла. Фасса смотрела на экран, приоткрыв губы, пока созерцание собственной красоты не придало ей уверенности. Да, она оставалась такой же привлекательной, какой всегда себя считала. Искаженное отражение в мини-кристалле было лишь иллюзией, так же, как сны, тревожившие ее покой, — сны, в которых ее прелестное лицо и совершенное тело слетали, словно шелуха, обнажая съежившееся, жалкое создание, прятавшееся внутри.

Успокоенная, Фасса погладила двумя пальцами браслет и коснулась твердой граненой поверхности мини-кристалла. «Я храню свои секреты, а ты храни свои, сестричка». До тех пор, пока Фасса может поставить между собой и миром щит своей совершенной красоты, она может чувствовать себя в безопасности. Никто не заглянет под эту маску и не увидит презренное существо внутри. Немногие пытались, все остальные были слишком загипнотизированы внешним блеском. Мужчины — это одержимые желанием идиоты, и они заслуживают лишь того, чтобы их глупость обернулась против них самих. Если она сможет использовать их вожделение для того, чтобы обогатиться, тем лучше. Боги знают, ее красота слишком многого стоила ей в прошлом!

«Мама, мама, заставь его прекратить!» — плакал детский голос где-то на задворках ее сознания. Фасса горько рассмеялась при воспоминании об этой глупости. Сколько лет было ей тогда? Восемь, девять? Достаточно мало, чтобы думать, будто ее мать способна остановить такого человека, как Фаул дель Парма-и-Поло, способна заставить его отказаться от того, чего он действительно хочет, — например, от своей дочери. Мама закрывала глаза и отворачивалась. Она не хотела знать, что делает Фаул с их прелестной маленькой девочкой.

«Уродливая девчонка. Грязная девчонка», — прошептал другой голос.

И все-таки именно мама остановила это, в некотором смысле. Слишком поздно, но тем не менее — ее зрелищное и публичное самоубийство положило конец играм, которым предавался Фаул наедине с дочерью. Прыгнув с балкона сорок второго этажа, мама разбилась на террасе галактического отеля «Регис», посреди пышного убранства в честь ежегодной вечеринки компании Фаула дель Пармы — вечеринки, на которой присутствовали все новостники и сплетники. И новости, слухи, сплетни и предположения, которыми оказалось окружено самоубийство жены дель Пармы, переполняли новостные лучи еще много недель. Почему она покончила с собой? Фаул дель Парма мог дать женщине все, чего она только пожелает. Не было никаких свидетельств ее психической нестабильности. И все знали, что Фаул дель Парма никогда не заглядывался на других женщин, ему никто не был нужен, кроме жены — ну, никто особо и не видел эту жену, не так ли? Она была домоседкой. Но он всюду появлялся на людях вместе с прелестной маленькой дочкой, ей только тринадцать, но ей так идет траур…

До дюжины новостников разом дошло, что можно взять интервью у дочери. И тогда это прекратилось. Фаул дель Парма отдал дочь в очень дорогую, очень закрытую школу-пансион, где ни один новостник не сможет добраться до нее, чтобы задать неподходящие вопросы.

Фасса покрутила мини-кристалл на подвеске. «Спасибо, мама». Даже сейчас, шесть лет спустя, история о самоубийстве жены дель Парма время от времени муссировалась желтыми каналами. И поэтому даже сейчас Фаул дель Парма не хотел рисковать, оставляя Фассу поблизости от себя. И теперь, когда она закончила дорогую, эксклюзивную школу, он нашел для нее место в самой меньшей из своих компаний, «Конструкциях Поло», расположенной на одной из планет в Веганском подпространстве. И Фасса впервые испытала свое умение торговаться.

— Я принимаю этот пост. Но не как твоя подчиненная. Отдай «Конструкции Поло» мне, и я отправлюсь на Бахати, буду управлять компанией и никогда больше не побеспокою тебя. Назовем это подарком на окончание школы.

Назовем это взяткой за то, что отправилась в изгнание, думала Фасса, крутя мини-кристалл так и этак, пока острые углы граней не впились ей в подушечки пальцев. Потому что когда Фаул попробовал уклониться от передачи компании в полное владение Фассы, девушка элегантно оперлась о его стол и стала вслух строить предположения относительно ее шансов на получение места в одной из крупных новостных корпораций.

— Они все ужасно интересуются мной, — дразнила она отца.

— Интересуются тем, чтобы собирать скользкие слухи о нашей семье! — рявкнул Фаул. — Ты им интересна отнюдь не за свои способности.

Фасса пригладила блестящие черные волосы и отбросила их за спину.

Некоторые из моих способностей весьма интересны, — возразила она отцу. Она понизила голос до хрипловатого низкого шепота, который оказывал такой эффект на учителей-мужчин. — А сведения о семействе дель Парма-и-Поло — всегда новости. Держу пари, что какая-нибудь из крупных новостных компаний будет счастлива поставить сериал по написанной мною книге. Я могу поведать им все секреты, которые узнала от своего отца…

— Ну ладно. Компания твоя! — Фаул дель Парма-и-Поло хлопнул ладонью по панели сканера, стоящего рядом со столом, одновременно нажал пальцем свободной руки на кнопку копирования и бросил дочери готовый и заверенный мини-кристалл.

— Не будешь возражать, если я его просканирую?

— Используй общественный сканер. Моему ты не можешь доверять, — указал Фаул. — Я мог запрограммировать его так, чтобы он выдавал фальшивые данные. Если хочешь вести бизнес успешно, Фасса, то лучше тебе прямо сейчас начать умнеть. Но не волнуйся — здесь все, что нужно. Передача права на владение и отпечаток моей ладони в подтверждение. Я не стану обманывать тебя. Я не хочу, чтобы ты снова появлялась в этом кабинете.

Не хочешь , дорогой папа? — Фасса перегнулась через стол гибким текучим движением.

Облегающий комбинезон из ригелианской паутинной пряжи подчеркнул изящество ее тела. Она нагнулась достаточно близко, чтобы дать Фаулу ощутить тепло и легкий аромат ее кожи… и была вознаграждена, увидев, как глаза его загорелись желанием и потемнели от боли.

— Та-та-та, милый папочка. — Девушка соскользнула со стола и спрятала мини-кристалл в корикиевое сердечко, прицепленное к ее браслету. — Мы увидимся… вряд ли.

— Интересно, — хрипло произнес Фаул, — сколько их, этих крошечных подвесок, содержат в себе сердца и души мужчин.

— Немного — пока что. — Фасса помедлила у двери и одарила его сияющей улыбкой. — Я начинаю коллекцию с тебя.

Сейчас, в трех днях пути от Центральных Миров, она уже добавила к коллекции второй кристалл. Фасса машинально покачала браслетом. Каждая из блестящих подвесок была крошечной коробочкой, медальоном или ладанкой, ожидающей, пока внутрь будет заключена какая-нибудь безделушка. Фасса собирала эти подвески в течение всех одиноких лет, проведенных в закрытой школе, тратя на эти недешевые погремушки ручной работы все деньги, которые Фаул переводил ей на именины и Рождество. По одной за каждый раз, когда Фаул приходил в ее комнату ночью. Всего лишь двадцать три в целом. Странно, думала Фасса, менее двух дюжин тщательно выбранных ночей на протяжении четырех или пяти лет — и это заставляет тебя выгнить изнутри. Двадцать три блестящих украшения, каждое так же совершенно и прекрасно на свой лад, как Фасса — на свой. И внутри каждого такая же пустота, как в душе у нее самой.

«Нет, больше не у всех. Два из них наполнены». Фасса оттолкнулась от стены кончиками пальцев и тихонько пошла через рубку, позванивая подвесками на запястье. Прежде чем она закончит, она заполнит каждую из этих подвесок чем-нибудь… подходящим.

«А что потом?»

На это не было ответа, как не было возможного финала у будущего, которое она наметила для себя.

 

БЛЭЙЗ

 

Рубка управления была пуста; Полион и его приятели расползлись по своим каютам, чтобы обдумать свое пари и его возможные последствия. Отлично. Блэйз знал, что мог прекрасно поговорить с Нансией и из своей каюты, но почему-то казалось более правильным прийти сюда и беседовать прямо с титановым пилоном, в который была заключена ее капсула.

Кроме того, в каюте она ему не ответила. Он подумал, что она, возможно, отключила сенсоры в каютах, чтобы оставить пассажирам право на личную жизнь.

Блэйз неуверенно откашлялся. Теперь, когда он стоял здесь и отнюдь не был уверен в том, что его присутствие желательно, ему казалось странным говорить со стенами. Такие вещи могут привести к тому, что тебя отправят отдыхать в какое-нибудь милое местечко вроде Саммерлендской клиники. Блэйз вздрогнул. Спасибо, это не для него. Если ему понадобится медицинская помощь, то он уж точно обратится в клинику, где не работает эта гадюка Альфа бинт Герца-Фонг.

— Нансия, ты меня слышишь?

Безмолвие было таким же абсолютным, как в черной космической пустоте за тонкой оболочкой мозгового корабля.

— Я знаю, что ты слушаешь, — в отчаянии произнес Блэйз. — И смотришь тоже. Ты должна. Я не стал бы закрывать глаза или поворачиваться спиной к кому-нибудь вроде моего кузена Полиона, и я не верю, что ты станешь рисковать и позволишь ему проникнуть в рубку управления иначе как под твоим пристальным надзором.

Титановый пилон Нансии переливался радугой в свете ламп, искрился и отбрасывал блики. А Нансия ничего не сказала.

— Послушай, я знаю, что ты подумала, но это совсем не то. Правда. — Блэйз нервно ухватился за спинку кресла. — Я имею в виду, что я мог поделать? Ты ждала, что я назову их всех преступниками и проявлю кристальную честность? Они выкинули бы меня в космос еще до прибытия на Ангалию и сказали бы, что это несчастный случай.

Безмолвие.

— Ну ладно, — согласился Блэйз. — Возможно, они бы меня и не выкинули. Особенно если я сказал бы им, что ты «мозговой» корабль и можешь собрать против них улики.

Безмолвие.

Это было хуже, чем когда он месяц просидел запертый в своей комнате.

— Но это означало бы донести на тебя, — напомнил Блэйз, — а ведь ты действительно не хотела, чтобы они знали, что ты все слышишь, верно?

Безмолвие.

— Ну ладно, чего ты вообще от меня ожидала? Они все меня ненавидят. — Голос Блэйза сорвался. — Разве недостаточно плохо то, что я направляюсь на Ангалию и проведу следующие пять лет, раздавая пакеты от ПТП каким-то ходячим овощам? Что, я должен вдобавок лишиться единственных своих друзей во всей системе?

Нансия наконец ответила:

— Они тебе не друзья, и ты это знаешь.

Блэйз пожал плечами:

— Лучшая подделка, какая у меня была. Послушай, я всю жизнь был в своей семье паршивой овцой, никто обо мне не беспокоился, никто меня не любил, никто не уважал. Можешь ли ты винить меня за то, что я хочу изменить такое положение дел? Всего лишь раз в своей жизни я хочу быть вместе.

— Ты это сделал, — сказала ему Нансия. — Насколько я вижу, ты теперь действительно вместе со всей остальной компанией этих отморозков. А что касается уважения… можешь добавить меня к списку тех, кто тебя не уважает. Я не верю, что ты убегал из дома три раза. Тебе не хватит смелости и улицу перейти, если кто-нибудь не переведет тебя за ручку.

— Я это сделал!

Безмолвие.

— Ну, один раз, все равно. И если бы я сбежал снова, все было бы так, как я рассказывал. Они ждали бы меня в Академии. Так какой смысл? И какая разница? Как следует продумать — все равно что реально сделать, не так ли?

Безмолвие.

Блэйз решил вернуться в свою каюту, прежде чем кто-нибудь явится в рубку и застанет его беседующим со стенкой.

— И еще одно, — произнес он. — Я действительно поступил в Академию. Под именем Блэйз Докем. Можешь проверить в записях Академии!

Нансия продолжала хранить молчание. Всю дорогу до Ангалии.

 

Глава 5

 

 

СИНГУЛЯРНОСТЬ

 

Пространство вокруг корабля обрушилось внутрь себя, закручиваясь спиралью, подобно торнадо, и устремилось к точке сингулярности, где в определенный момент подпространство Центральных Миров пересекалось с подпространством Веги. Снабженный метачипом параллельный процессор корабля решал и оптимизировал множество равенств, представленных в тысячеквадратной матрице подпространственных точек, падал из данного подпространства в расщепление и проскакивал схлопывающийся туннель пространств, каждую десятую долю секунды выбирая и решая новую оптимизационную проблему. Для Нансии сингулярность была примерно тем же, чем старинный земной спорт под названием «серфинг» — как она его себе представляла: балансируя на неразлагаемой точке, где встречаются расщепляющиеся пространства, она распознавала и использовала локальные пути так быстро, что проблемы оптимизации массивов сливались в одно сплошное ощущении скольжения на волне, которая все время была готова рассыпаться брызгами под ногами, но не рассыпалась.

Практика по прохождению сингулярности, которую Нансия сдала в Академии, была проще, чем в этот раз. Там ей пришлось иметь дело только с одним множеством параллельных равенств. Здесь же последовательность равенств и убывающих подпространств струилась мимо нее непрерывным потоком. Это был вызов, опасность, радость: это было то, чему учили Нансию. Она выхватывала матрицы данных и направляла их в корабельные процессоры, выбирая и решая постоянно меняющиеся пути к сингулярности с непоколебимой сосредоточенностью спортсмена.

В том же самом новостном луче, где Нансия увидела сцены серфинга, были также кадры, посвященные соревнованиям по прыжкам в воду. Четкие движения ныряльщиков, то, как они на секунду зависали в воздухе, словно могли подняться и взлететь, — все это просто пленило Нансию. Она пересматривала этот луч десятки раз, дивясь тому, что способны проделать мягкотелые за несколько секунд физической свободы. «Смотрите, какой чистый прыжок!» — заявил комментатор после выступления одного из спортсменов, а потом пояснил: термин «чистый» означает, что ныряльщик вошел в воду без единого всплеска.

Нансия выполнила чистый прыжок в сингулярность и вынырнула в Веганском подпространстве.

Для ее пассажиров, которым во время прохода сингулярности нечего было делать и которые никак не могли отфильтровать смещение восприятия, переход был куда менее приятен. Несколько секунд расщепления и восстановления им показались часами, в течение которых они продирались через ставший вязким воздух, искали дорогу между формами, искаженными до полной неузнаваемости, в странных местах, где цвета гудели на разные голоса, а свет огибал углы.

Люди вздохнули с облегчением, когда корабль снова вырвался в обычное пространство.

Нансия смотрела, как они шатаются и потирают глаза и уши. Она была весьма удивлена тем, насколько сильной оказалась их реакция. Тренер, сопровождавший ее на экзаменационном проходе через сингулярность, казалось, ничуть не был обескуражен искажением сенсорных ощущений на каких-то несколько секунд. Возможно, то, как мягкотелые воспринимают расщепление, зависит от практики. Первые слова Полиона после возвращения в нормальное пространство подтверждали, что дело может быть именно в этом.

— Ну, птенчики мои, — произнес Полион, — как вам понравилось ваше первое расщепление? С первого моего тренировочного полета прошло столько времени, что я уже и забыл, как оно влияет на новичков.

— Одного раза вполне достаточно, — эмоционально отозвался Дарнелл. — Если я все-таки соберусь обратно домой, то лучше выберу шесть месяцев путешествия на ФТЛ. А еще лучше — пойду пешком.

Фасса яростно кивнула в знак согласия, а потом вздрогнула, как будто пожалев о том, что это движение было таким интенсивным.

— Попробуй «блажен», — предложила Альфа. — Помогает от похмелья — должно помочь и от головной боли после прохождения сингулярности.

Дарнелл схватил с ее ладони маленькие голубые таблетки и одним отчаянным глотком отправил к себе в желудок сразу шесть штук. Фасса покачала было головой, но потом, похоже, решила не делать и этого и просто вялым жестом отвела от себя руку Альфы.

— Я не связываюсь с наркотиками.

— Тем глупее это с твоей стороны, — фыркнула Альфа. — Я знаю о побочных эффектах больше, чем любой из вас, и обещаю, что несколько таблеток не причинят никакого вреда. Жаль только, что я не подумала об этом до того, как мы вошли в сингулярность. Блэйз?

— Отличная идея, — неискренне промолвил Блэйз, принимая предложенные пилюли. В отличие от Дарнелла, он прошел к дальней стене рубки, нашел полупустую бутылку «стизумруда» и запил таблетки зеленой жидкостью. — Почти такая же хорошая, как мысль пойти пешком. Мне кажется, я раньше недостаточно сильно ценил Землю. — Его веснушчатое лицо было бледно-зеленого цвета.

Полион хихикнул.

— Возможно, тот факт, что тебе не позволили учиться на пилота, был для тебя скрытым благом, малыш. Похоже, у тебя для этого недостаточно крепкий желудок. А теперь вообразите сочетание постоянных расщеп-прыжков со спецармейскими рационами из вареного синтепротеина и непонятных капсул, которые все пахнут капустой…

Фасса зажала себе рот ладонью и бросилась к двери. Дарнелл судорожно сглотнул два или три раза.

— Не будешь ли ты так добр не упоминать о еде хотя бы в данный момент?

Однако на последних словах голос его стал тягучим и спокойным: «блажен» наконец-то подействовал.

— По крайней мере до тех пор, пока я не съем свои таблетки, — добавила Альфа, кидая в рот сразу пригоршню блестящих голубых пилюль.

Фасса не успела добежать до сортира в своей каюте. Нансия молча выпустила сервороботов, которые подобрали и испарили образовавшуюся на полу грязь. Потом активировала замок на двери каюты Фассы, так что дверь раскрылась, едва девушка подошла к ней.

— С-спасибо, — выдавила Фасса сквозь влажное полотенце, которое подал ей один из сервов. — Я хочу сказать… я знаю, что ты просто беспилотник, так что это глупо, но… ох, все равно спасибо.

Девушка рухнула на свою койку и скорчилась в жалкой позе. Нансия отключила сенсоры в каюте, сомкнула диафрагму двери и оставила Фассу в одиночестве — пусть приходит в себя. По крайней мере, подумала Нансия, у этой девушки хватило силы воли, чтобы отказаться от разъедающих мозг наркотиков. И хорошего воспитания, чтобы поблагодарить того, кто помог ей, пусть даже сама Фасса считает этого «кого-то» обычным неживым кораблем-беспилотником. Высказанное ею намерение использовать секс для того, чтобы получать концессии для ее компании, было отвратительным, равно как и ее манеры в целом. Но, возможно, она все-таки была чуть менее отталкивающей личностью, чем остальные пассажиры.

Они совершенно не обратили внимания на то, как плохо Фассе, отметила Нансия. Полион в одиночку проходил очередной раунд «Разбросанных», а остальные трое хихикали, передавая по кругу очередную бутылку «стизумруда». Нансия встревоженно подумала о том, какое воздействие такая смесь стимуляторов и подавителей может оказать на нервную систему мягкотелых — и что еще могла протащить на борт Альфа. Может быть, было ошибкой отключать сенсоры в каютах: эти люди не заслуживали права на частную жизнь.

Но, в конце концов, какое ей было дело, если они желают одурманивать себя наркотиками? Тем более что в таком виде они были куда более симпатичны. Сама Нансия не могла представить себе ничего более ужасного, чем добровольно оглушать и вводить в заблуждение собственные синапсы, однако, судя по всем имеющимся у нее сведениям, мягкотелые вообще отличались странными вкусами.

Кроме того, их гораздо проще было терпеть сейчас, когда они были настолько одурманены, что могли лишь негромко хихикать и расплескивать «стизумруд». Роботы-уборщики Нансии затирали зеленые лужицы на полу рубки, пассажиры не обращали внимания ни на роботов, ни на их деятельность, а Нансия по мере сил старалась не обращать внимания на пассажиров.

Да и сейчас ей было с кем поговорить.

Не прошло и нескольких секунд после появления из сингулярности, а Нансия уже установила с базой Веги контакт по узконаправленному лучу. К тому времени, как Фасса ввалилась в свою каюту, а остальные пассажиры занялись развлечениями на свой лад, Нансия уже завершила процедуру идентификации и обмена официальными посланиями и теперь радостно болтала с Симеоном, мозгом-управляющим базы Вега.

— И как тебе твое первое путешествие? — поинтересовался Симеон.

— Сингулярность была просто… — Нансия не могла найти слов, вместо этого она просто выдала короткий визуальный импульс: цвета плавятся и раздуваются, как мыльные пузыри, радужные пучки света весело завиваются спиралями друг вокруг друга. — Я жду не дождусь следующего прыжка.

Симеон хмыкнул.

— Значит, ты из счастливчиков. Судя по тому, что я слышал, не все это так воспринимают.

— Моим пассажирам, кажется, не очень-то понравилось, — согласилась Нансия, — но какое мне дело?

— Даже интеллект-корабли не всегда так наслаждаются сингулярностью, — урезонил ее Симеон.

Нансии было трудно поверить в это, однако она помнила, что Симеон — мозг стационарный. Он был размещен в самом сердце базы Вега, и единственным его опытом путешествий был прыжок, приведший его в это подпространство после окончания им Лабораторной школы. Да и тогда Симеон путешествовал в качестве пассажира, как какой-нибудь мягкотелый. Возможно, ей, Нансии, не следует расписывать восторги сингулярностью тому, кому не выпало подобное счастье — самому проделывать прыжок.

Кроме того, Симеон хотел выяснить кое-что еще.

— Похоже, тебя не очень-то заботит удобство твоих пассажиров.

И снова Нансии не хватало слов. Она приглушила цвета своего визуального импульса, превратив его в илистый водоворот зеленовато-бурых и серых тонов.

— Они… не очень хорошие люди, — ответила она наконец. — Я слышала кое-что из того, что они обсуждали на корабле… Симеон, можно задать тебе гипотетический вопрос? Предположим, интеллект-корабль случайно узнал, что у определенных людей имеются неэтичные планы. Должен ли корабль сообщить об этом?




Не нашли, что искали? Воспользуйтесь поиском:

vikidalka.ru - 2015-2019 год. Все права принадлежат их авторам! Нарушение авторских прав | Нарушение персональных данных