Главная

Популярная публикация

Научная публикация

Случайная публикация

Обратная связь

ТОР 5 статей:

Методические подходы к анализу финансового состояния предприятия

Проблема периодизации русской литературы ХХ века. Краткая характеристика второй половины ХХ века

Ценовые и неценовые факторы

Характеристика шлифовальных кругов и ее маркировка

Служебные части речи. Предлог. Союз. Частицы

КАТЕГОРИИ:






Эго, голод и агрессия 6 страница




Мы уже выяснили, что всякое крайнее поведение, хоро­шее и плохое, может и должно быть запомнено. Ребенок, силь­но пораженный хорошими и плохими поступками матери, обя­зательно запоминает их. Они не становятся изолированными сущностями в детской памяти, но образуют обширные целое-

Хорошее и плохое 75

тности, составленные по принципу близости. Вместо хаоти­ческой массы воспоминаний у ребенка формируются две их «группы»: сцены с хорошей и плохой матерью. Эти две груп­пы кристаллизуются в образы: хорошей матери (феи) и пло­хой матери (ведьмы). Когда на передний план выходит хоро­шая мать, плохая ведьма отступает на задний и наоборот.

Порою обе матери присутствуют в сознании одновремен­но, и тогда ребенка раздирают противоречивые чувства. Не­способный долее выносить этот конфликт и принять мать та­кой, какая она есть, он мечется между любовью и ненавистью и испытывает крайнее замешательство (подобно Буриданову ослу или собаке с двойным обуславливанием профессора Павлова).

Амбивалентное отношение, конечно же, встречается не только у ребенка. Никто не избавлен от него, исключая оп­ределенные сферы и определенное время, в которых эмо­циональный подход замещен рациональным; психоаналити­ческая идея постамбивалентной стадии — это недостижи­мый идеал, которому даже в строгом мире науки соответ­ствуют лишь до определенной степени. Достаточно часто маститые ученые выходят из себя, когда их любимые теории подвергаются сомнению. Объективность — это абстракция, которая вряд ли может быть достигнута, учитывая разнооб­разие точек зрения, расчетов и дедуктивных выводов, но вы и я, мы с вами — люди, и потому не можем оказаться «по ту сторону добра и зла» (Ницше), морализируя или вынося суж­дения с утилитаристской либо эстетической позиции.

Вероятно, вы сможете припомнить человека, когда-то очень близкого вам, который разочаровал вас и стал вам от­вратителен, и чтобы он ни делал, отношение ваше к нему не улучшалось. Нацисты даже возвели это отношение в прин­цип. Они назвали его теорией «друга-врага», следуя которой, они могли объявлять всякого человека своим другом или вра­гом по собственному желанию, сообразуясь при этом лишь с политической ситуацией.

Правильное и неправильное, хорошее и плохое ставят пе­ред нами те же проблемы, что и реальность. Так же, как боль­шинство людей относится к реальности как к чему-то абсо­лютному, они относятся и к морали. Даже те, которые понима­ют всю относительность концепции морали (что «правильное» в одной стране может оказаться «неправильным» в другой), действуют в соответствии с моральными стандартами, как только дело касается их самих. Водитель машины, не терпя-

76 Холизм и психоанализ

щий пешеходов, станет проклинать других водителей, когда сам окажется в числе пешеходов.

Оценка ребенком своей матери зависит, как мы видим, от выполнения и невыполнения его желаний. Родители тоже ис­пытывают к ребенку амбивалентные чувства. Если ребенок исполняет их желания (если он послушен) и даже не протес­тует против бессмысленных требований, родители довольны, а ребенок считается «хорошим». Если ребенок вызывает у родителей фрустрацию (даже в тех случаях, когда он очевид­но не способен понять, не то чтобы выполнить, то, что от него требуется, и совершенно не несет ответственности за свои действия или реакции), его зачастую называют «негодным» или «плохим».

Учитель разделяет своих учеников на «хороших» и «пло­хих» в соответствии с тем, выполняют ли они его желания, касающиеся обучения, прилежания или способности сидеть спокойно; если учитель интересуется спортом, он может от­дать предпочтение тем ученикам, что разделяют его интерес. Страны с различным государственным укладом предъявляют различные требования к своим гражданам. «Хорошими» граж­данами являются, естественно, те, кто уважает законы, тогда как преступников называют «плохими» гражданами. Гражда­нин, довольный правительством, восхваляет его, называя «хо­рошим». Если же, однако, оно налагает на него слишком мно­го ограничений и предъявляет слишком много требований, то становится «плохим».

Государство, обычный отец семейства и гувернантка — все они ведут себя подобно испорченным детям. Они заме­чают человека лишь тогда, когда он прославит себя чем-либо из ряда вон выходящим: героическим поступком, блестящим спортивным достижением, правильным поведением в исклю­чительно сложной ситуации. С другой, негативной стороны, существуют граждане, вставляющие палки в колеса отрабо­танного механизма государства — великие преступники. Им отводятся те же первые полосы газет, что и героям. Иной без­различный отец наверняка обратит внимание на своего ре­бенка, когда тот нарушит его священный сон.

В каждом обществе существует, в добавление к указан­ным эмоциональным реакциям, ряд требований, настолько не­поколебимо жестких, настолько укоренившихся в сознании, что они стали канонами поведения, догмами и табу, придающими нашей этической системе косность и неизменность. Эта кос-

Хорошее и плохое 77

ность поддерживается в нас существованием такой особой моральной инстанции как «совесть». Совесть руководствует­ся застывшей моралью. Ей недостает гибкости в оценке ме­няющихся ситуаций. Она видит принципы, не замечая фактов, ее символом может служить аллегорическая фигура слепого Правосудия.

К чему же мы все-таки пришли? Хорошее или плохое, пра­вильное или неправильное — все это суждения, выносимые индивидами или общественными учреждениями на основе выполнения их требований или сопротивления им. По боль­шей части они утратили личный характер и, каково бы ни было их социальное происхождение, превратились в стандарты и правила поведения.

«Организм отвечает на ситуацию». Человек вообще за­был о том, что «хорошее» и «плохое» были первоначально эмо­циональными реакциями и склонен принимать их за факты. Результатом этого оказывается то, что как только отдельного человека или группу начинают звать «хорошей» или «плохой», возникает эмоциональный ответ (любовь и ненависть, ЯТ и ф, аплодисменты и проклятия. Любовь к фюреру и ненависть к оказавшемуся под рукой врагу, поклонение собственным и отвращение к чужим болям). Как только мы сталкиваемся с «хорошим» и «плохим», мы испытываем весь спектр эмоцио­нальных реакций, от негодования до жажды мщения, от мол­чаливого одобрения до оказания высоких почестей.

Называние людей или предметов «хорошими» или «пло­хими» содержит в себе, помимо описательного значения, и динамический момент. Выражение «Ты — плохой мальчик» заряжено по большей части гневом, даже враждебностью. Оно требует перемены и грозит неприятными последствиями, в то время как эмоциональное содержание выражения «Ты — хороший мальчик» сулит похвалу, гордость и открывающиеся перспективы на будущее.

Поскольку интенсивность реакций различается, задей-ствуются разные количества Ч и +\ Несложно понять, что наша реакция на хороших людей и хорошие вещи является <fl. Стремление завязывать контакт находится в связи с эмоцио­нальными реакциями любви и симпатии. Мать ласкает хоро­шего ребенка, ребенок выражает свою благодарность гувер­нантке тем, что обнимает и целует ее, король пожимает руку

78 Холизм и психоанализ

герою, президент Франции во время церемонии награждения солдат Почетного легиона обнимает награждаемого. Контакт зачастую бывает опосредованным: детям дарят подарки, на­пример, для ублажения желудка (сладости); взрослым дарят то, что льстит их тщеславию (медали и титулы).

На другой чаше весов находится уничтожение. Плохой предмет или человек представляется помехой или раздра­жает до такой степени, что возникает желание разделаться с ним. Ребенок хочет выбросить «плохую» мать из окна, же­лая ей смерти. (Необходимо подчеркнуть то, что ребенок действительно имеет это в виду в продолжение периода фрустрации. Как только фрустрация отступит на задний план, желание смерти, возможно, исчезнет.) Мать, со своей сторо­ны, может пригрозить уходом от несносного ребенка и ли­шить его своего присутствия, хорошо понимая, насколько она ему нужна. Римская Католическая Церковь отлучает своих обидчиков. В восточных сказках деспот уничтожает всех, кто досаждает ему. В наше время эта политика достигла куль­минации в нацистском методе уничтожения оппозиции (кон­центрационные лагеря, «расстрел при попытке к бегству», истребление целых рас).

Рассматривая противоречие, которое очевидно присут­ствует в этике (отчетливые недвусмысленные эмоциональ­ные реакции, с одной стороны, и относительность этических норм, с другой), мы обнаружили, что хорошее и плохое проис­ходит изначально из чувств комфорта и дискомфорта. Пос­ледние проецируются на объект, вызывающий эти чувства, и он именуется хорошим или плохим соответственно. Позднее термины «хороший» и «плохой» изолировались от исходных поступков, но сохранили сигнальную функцию, способность возбуждать — пусть и в ином контексте — все слабые и силь­ные реакции на исполнение желания и фрустрацию.

Глава 8 НЕВРОЗ

Я уже неоднократно упоминал о том, что наш организм не в состоянии сосредоточиваться на нескольких объектах од­новременно. Этот недостаток, основанный на феномене «фи­гура-фон», частично компенсируется целостной тенденцией человеческого ума — стремлением к объединению и упроще­нию. Каждый научный закон, каждая философская система, каждое обобщение основываются на поиске общего знаме­нателя, некоторого факта, общего для ряда явлений. Короче говоря, некоего «гештальта».

Мне возразят, что некоторые люди могут сконцентриро­вать свое внимание на нескольких вещах одновременно. Это не так. Их внимание может быстро скользить между предме­тами, но я не нашел еще никого, кто мог бы, например, увидеть в следующей фигуре шесть и семь кубиков одновременно.

80 Холизм и психоанализ

Создание новых целостностей достигается не плавно, но в результате более или менее напряженных усилий. Хотя большая часть этой темы рассматривается в главе, посвя­щенной функциям Эго, позволю себе намекнуть, например, на тот факт, что войны зачастую ведут либо к возникновению больших образований, либо к объединению народных масс. Это объединение может быть экстенсивным или интенсив­ным. Хотя после первой мировой войны Россия не расшири­ла свои границы, ее рыхлая внутренняя структура стала го­раздо более интегрированной и сильной, в то время как эк­спансия Германии 1942 года является какой угодно, но не интегрирующей.

Законы конфликта (t) и интеграции (<fl) заметны в отно­шениях между индивидуумами в той же мере, что и между группами, они также приемлемы для объяснения взаимозави­симости между индивидуумом и обществом.

Наиболее важный конфликт, который может вести, с од­ной стороны, к интегрированной личности, а с другой — к лич­ности невротической, — это конфликт между социальными и биологическими потребностями человека. «Хорошее» и «пло­хое» (обыкновенно называемое «правильным» и «неправиль­ным») с точки зрения социума может быть прямо противопо­ложным «хорошему» и «плохому» («здоровому» и «нездорово­му») для организма. В пику законам биологической саморе­гуляции человечество изобрело моральную регуляцию — пра­вила этики, систему стандартизированного поведения.

Первоначально лидеры (короли, священники и т.д.) ввели законодательство для того, чтобы упростить систему правле­ния, позднее правящие классы придерживались заведенного порядка; когда же принцип саморегуляции подвергался не­выносимому давлению, начинались революции. Осознав это, привилегированные классы стали уделять больше внимания нуждам управляемых классов, по крайней мере настолько, что­бы предотвратить революции. Систему такого рода обычно называют демократией. При фашизме самые важные потреб­ности широких слоев населения фрустрированы в угоду не­большой правящей группе, тогда как при социализме (и в странах Атлантического союза) общая свобода от желаний является первоочередной задачей. Это следует уяснить тем, кто пытается поставить на одну доску фашизм и социализм! Единственный пункт, в отношении которого обе системы при­держиваются сходного подхода, — это восхищение холизмом (тоталитаризм и плановая экономика).

Невроз 81

Несмотря на относительное единообразие человеческих существ (если у кого-то сердце находится на правой стороне или шесть пальцев вместо пяти, на него смотрят как на урод­ца, а человека с двумя ротовыми отверстиями или одним гла­зом вообще сложно себе представить), не представляется возможным стандартизировать поведение каждого члена группы. Некоторые индивидуумы не могут удовлетворить тре­бованиям, предъявляемым им обществом: их называют пре­ступниками. Если они не вписываются в общую схему, то воз­буждают ярость в правящих кругах. Их наказывают, и наказа­ние преследует двоякую цель: «преподать урок» преступни­кам и вселить страх и трепет в души их сотоварищей, дабы те также не вышли из повиновения и не стали «плохими».

Зачастую, однако, требуемый обществом самоконтроль достигается ценой омертвления и ослабления функций круп­ных областей человеческой личности — ценой развития кол­лективных и индивидуальных неврозов1. Религиозное и капи­талистическое развитие общества ответственно за большую часть развившихся коллективных неврозов, симптомами ко­торых являются самоубийственные войны, разразившиеся по всему миру. «Наш мир сошел с ума, — заметил мне однажды Е.Джонс, — но, слава Богу, еще случаются ремиссии». К сожа­лению, эти ремиссии напоминают возвращение маятника, на­бирающего силу для нового взмаха.

Заразная природа невроза основывается на сложном психологическом процессе, в котором, во-первых, присутству­ют чувства вины и страха оказаться изгоем (ф) и, во-вторых, желание установить контакт (<fl), даже если это будет и псев­доконтакт. Наркоман «сажает на иглу» других, чтобы затянуть их в эту привычку. Религиозные секты посылают миссионе­ров для того, чтобы обратить язычников в свою веру, а поли­тик-идеалист будет пытаться всеми способами убедить каж­дого, что его личный взгляд на вещи и есть единственно пра­вильный. Und willst и nicht mein Bruder sein, dann schlag ich

1До появления психоанализа неврозы назывались функциональными расстройствами. Невроз является дезорганизацией нормального функ­ционирования личности в окружающей ее среде. Хотя в большинстве случаев не обнаруживается никаких крупных физиологических изменений, а лишь небольшие сдвиги, вроде вазомоторной нестабильности, наруше­ния секреции желез и мышечного рассогласования, невроз следует пони­мать как болезнь, по той же причине, по которой болезнью называют порок сердца.

82 Холизм и психоанализ

ir den Schaedel ein. (Если ты мне не дружок — проломлю твой черепок.)

Простой пример распространения невротической инфек­ции был описан в одном лондонском еженедельнике: члены некоего языческого племени практиковали добрачные поло­вые отношения1. Вмешались миссионеры и объявили это гре­хом. Очевидец описывает, как эти прямодушные и безобид­ные люди начали стесняться своих поступков, избегать мис­сионеров и стали лжецами и лицемерами. Мы можем пред­положить, что впоследствии они стали избегать не только мис­сионеров, но также и общества и в конце концов начали скры­вать свои сексуальные нужды даже от самих себя.

Если целый город вдруг начнет распевать заклинания, делать магические пассы и приносить жертвоприношения в надежде умилостивить богов и прекратить засуху, и если все будут уверены в эффективности этой процедуры — никто не сможет осознать всей глупости такого поведения, всего бе­зумия этого коллективного невроза. Но если некий индиви­дуум все же очнется и взглянет на происходящее здраво, он вступит в конфликт с окружающими и окажется изолирован­ным от семьи и друзей, станет фигурой, противостоящей фону общины, объектом враждебности и преследования. Возможно, он разовьет свой собственный индивидуальный

1 Возможно, наиболее важным моральным институтом является брак. Бесспорно, он сулит немалые преимущества, но если взвесить все его по­ложительные и отрицательные стороны, неизвестно еще, какая чаша пере­весит. Если бы реальная привлекательность брака была на самом деле велика, то непонятно, почему же Римская Католическая церковь считает не­обходимым сделать развод невозможным. Если кому-то нравится быть в определенном месте, нет необходимое™ в высоких стенах, чтобы удержать его там.

Счастливые браки представляются нам явлением исключительным, по­хвальным примером для человечества. Затем, существует некоторое коли­чество относительно «хороших» браков, поддерживаемых соображениями удобства и привычки. Немногие браки открыто несчастливы, но семейная жизнь у многих пар полна подавленной неудовлетворенности, находящей себе выход в раздражительности, в тенденции доминировать над партне­ром и т.д., короче говоря, они живут в состоянии наиболее интимной враж­дебности. Супружеская неверность, раздельное жительство, развод — это лишь попытки (в большинстве случаев безуспешные) вернуть душевное здоровье. Примитивный метод, подразумевающий наличие добрачной половой жизни и спонтанный поиск подходящего партнера (в отличие от моральных обязательств и денежных преимуществ), предоставляет намно­го больше шансов на продолжение контакта, возможно и под вывеской брака. При таких обстоятельствах на первый план выходят люди, а не ус­тановленный обычай.

Невроз 83

невроз с помощью процесса, который нельзя понять без знания паранойяльного характера. Общество будет агрес­сивно вести себя по отношению к человеку, сомневающему­ся в принятой идеологии, и сделает все, чтобы навредить ему. Он же, в свою очередь, если не сможет ответить ударом на удар, будет подавлять свою агрессию или проецировать ее на своих противников, заменяя, таким образом, реальное преследование манией преследования и страхом1.

Итак, изгой отстраняется от мира и теряет контакт; и чем меньше у него шансов удовлетворить свои социальные нуж­ды, чем более ущемлены его инстинкты, тем в более пороч­ный невротический круг он попадает.

Для того чтобы избавиться от невроза, он может следо­вать двумя возможными противоположными путями: аутопла-стическим и аллопластическим. Либо он отрекается от своей ереси и возвращается подобно блудному сыну в лоно кол­лективного невроза (а сделать это трудно после пережитого озарения), либо преуспевает в попытках обратить общество на свою сторону. Такое успешное аллопластическое излече­ние посредством завоевания союзников означает не просто оправдание его существования и возобновление контакта, но также является шагом в развитии, возвращением к здоровью и движением в сторону более широкого взгляда на вещи.

Этот процесс обычно соответствует излечению индиви­дуального невроза: болезнь будет приостановлена и появит­ся стимул к восстановлению биологического здоровья.

Читателю не стоит обижаться, если я порой обращаюсь к нему как к невротику; если шляпа не подходит, нечего ее и надевать. Поскольку, однако, мы живем в невротической ци­вилизации, никто, похоже, не избежал того или иного вывиха своей личности. Отрицание неприятных фактов хотя и спа­сает от дискомфорта, но создает иллюзию их несуществова­ния: это позволяет им существовать! Большей части челове­чества приходится выбирать лишь между индивидуальным и коллективным неврозом (например, религией) или же инди­видуальной и коллективной преступностью (гангстеризм; гитлеризм), или же смесью обоих (например, большинство случаев подростковых правонарушений). Человек зажат между дьяволом преступности и пучиной невроза. Практи­чески невозможно избежать опасностей биологического или социального ущемления. В этой отчаянной ситуации чело-

1 Еврейские дети, например, легко становятся невротичными, когда под­вергаются антисемитским преследованиям.

84 Холизм и психоанализ

век разработал бессчетное количество способов, позволяю­щих ему защитить себя от обеих опасностей.

В числе предосторожностей, охраняющих от «неправиль­ных поступков», находятся полиция и совесть, от невроза по­могает следование «зову природы» и такая отдушина, как кар­навалы в католических странах. Сносное существование, од­нако, возможно лишь в том случае, если мы применяем спосо­бы защиты, чтобы уклониться от реальных опасностей. Пони­мание того, реальна или вьщумана данная опасность, действия в соответствии со своими суждениями характеризуют здоро­вую личность. Каждый, кто хоть раз видел кошмары или испы­тывал страх, идя по темному лесу, когда каждый треск сучка, каждый шелест листвы, кажется, возвещает о приближении врага, поймет ненужные страдания, причиняемые нереальны­ми, выдуманными опасностями.

Биологическое избегание опасных контактов зачастую важно для самосохранения, а также для сохранения всего того, с чем мы себя идентифицируем, того, что лежит в пределах нашего «Я» (часть II) и тем самым ценно для нас. Все грозя­щее ослабить нашу личность или какую-либо из ее частей воспринимается как опасность, как нечто враждебное, то, что должно быть уничтожено либо путем разрушения угрожающе­го объекта, либо путем избегания его.

Имеется огромное разнообразие действий, направленных на избегание нежелательных контактов. Главные из них — за­щита и бегство. На примере войны мы видим: активную обо­рону (личное сопротивление) и активное бегство (убегание); парциальную оборону (окапывание, камуфляж) и парциаль­ное бегство (стратегический отход, предусмотренный пла­ном); сопротивление с помощью механизмов (стальные шле­мы, фортификационные сооружения) и бегство с помощью механизмов (механические средства передвижения). Искус­ственный туман при обороне, равно как и при атаке призван лишить противника визуального контакта. Прикрытие отсту­пающих войск сражающимся арьергардом сочетает в себе бегство и оборону. Вообще, существует два основных спосо­ба развития в военном искусстве (это также относится к кон­курентной борьбе, политическим интригам, криминологии, формированию характера и невроза): сочетание нападения и обороны (например, броня и пулеметы у танка) и применение адекватных средств защиты в ответ на использование про­тивником новых видов вооружения.

Невроз 85

Животные защищены от опасностей своей кожей и ее про­изводными (панцирями, рогами, органами чувств и т.д.); они прибегают к помощи своей мышечной системы для того, чтобы убежать (или улететь); в их распоряжении имеется маскировка (мимикрия) и другие приемы одурачивания противника. При­творяясь мертвым, неподвижное животное стремится остаться незамеченным. Осьминог применяет технику затуманивания для побега, крыса ускользает в свою нору и т.д. Человек, как существо более развитое, имеет в своем распоряжении более разнообразные способы избегания опасности. В судебном деле зачастую бывает, что задача защитника сложнее задач обвинения — прокурора, защищающего закон, который в свою очередь защищает общество от преступников, которые, воз­можно, защищают себя от голодной смерти. В психоанализе выражения вроде защитный невроз и фобия указывают на то, что Фрейд пытался классифицировать данный невроз, исходя из концепции избегания опасности. Но эта попытка не была доведена до конца, что явствует из использования им выраже­ний наподобие «обсессивного невроза» или «истерии».

Анна Фрейд показала в своей работе «Эго и его защит­ные механизмы», что динамика защиты сознательной личнос­ти является всеобщим законом. Защита действительно со­ставляет значительную часть действий избегания.

Недостаток «избегания» состоит в ослаблении холисти­ческой функции. Избегание приводит к дезинтеграции дея-тельностной и мыслительной сфер. Любой контакт с другом или же врагом до тех пор, пока он не грозит непреодолимыми опасностями, приводит к расширению данных сфер, интегра­ции личности и, посредством ассимиляции, увеличивает наши возможности.

Необходимо принять во внимание одно очевидное про­тиворечие: избегание изоляции. Лучший пример этого — че­ловек, не могущий сказать «нет», который, вероятно, больше обеспокоен не тем, как установить, а тем, как бы не потерять установленный контакт. В отношение этого я должен заме­тить, что контакт включает в себя свою диалектическую про­тивоположность — изоляцию; этот факт может стать яснее только в ходе обсуждения функций «Я». Без изоляции кон­такт становится слиянием. Даже американские изоляциони­сты в 1941 году желали поддерживать коммерческие кон­такты, избегая конфликта с державами блока. То же самое относится и к человеку, неспособному сказать «нет». Он стремится избежать враждебности.

86 Холизм и психоанализ

Способы избегания настолько многочисленны, что пред­ставляется маловероятным привести их в какую бы то ни было систему. И все же, возможно, стоит попытаться подойти к этой проблеме диалектически. В приведенной классифика­ции (хотя и неполной) мы можем выделить:

(а) Способы, ведущие к уничтожению, что является функ­цией вычитания.

(б) Противоположные способы, гипертрофированное воз­растание и добавления, функция сложения.

(в) Изменения и искажения.

Объединение и разъединение функций, конечно же, про­исходит одновременно. Но этот процесс очевиден только в категории (в), тогда как в категориях (а) и (б) вычитание или сложение всегда находятся на первом плане.

(а) Вычитание:

(1) Скотома

(2) Избирательность

(3) Запрещение

(4) Подавление

(5) Бегство

(б) Сложение(добавление):

(6) Гиперкомпенсация

(7) Панцирь

(8) Навязчивости

(9) Перманентная проекция

(10) Галлюцинации

(11) Жалобы

(12) Интеллектуализм

(13) Нарушения координации

(в) Изменения:

(14) Вытеснение

(15) Сублимация

(16) Многие черты характера

(17) Симптомы

(18) Чувства вины и тревоги

(19) Проекция

(20) Фиксация

(21) Нерешительность

(22) Ретрофлексия

Невроз 87

(а)Вычитание

(1) Простейший способ уничтожения — это скотома (сле­пое пятно, временное отсутствие восприятия). Это один из магических трюков, упоминавшихся ранее, к которому при­бегают в тех случаях, когда реальное уничтожение невозмож­но. Притворяясь слепым или глухим, человек, как ему кажет­ся, устраняет источник неприятных ощущений. Дети часто закрывают глаза или уши руками на «страусиный манер» и выказывают тем самым первые проявления лицемерия, кото­рое впоследствии может характеризовать многие их дей­ствия. Компенсация скотомы обнаруживается в корсаковс-ком синдроме в виде заполнения провалов в памяти вымыш­ленными событиями.

(2) Избирательность — это способ избегания объектив­ной точки зрения. Когда она обусловлена организмическими нуждами, избирательность принадлежит к неизменному био­логическому базису нашего существования, но ее произволь­ное применение ведет к полуправде, которая опаснее, чем сама ложь. Она используется в пропаганде и в формулах вежливости, в военных сводках и слухах, и в случае ипохонд­рии и достигает своего пика в истероидном и параноидаль­ном характерах. Создается впечатление, что из бергсоновс-кой концепции бессознательного Фрейд выбрал прошлое и причинность, тогда как Адлер сделал упор на будущем и це­ленаправленности.

(3) При запрещении экспрессия, идущая изнутри орга­низма, никак не проявляется внешне. Посредством избегания, например, плача поддерживается требуемый обществом са­моконтроль. Недостатком этого способа является то, что зап­рещение зачастую ведет к формированию истерических сим­птомов. Запрещенная экспрессия может выступать как зас­тенчивость.

(4) Психоанализ неоднократно доказывал, что подавле­ние есть ничто иное как избегание осознания. По большому счету, переводом импульса из области сознательного в об­ласть бессознательного ничего не достигается.

(5) Бегство — один из наиболее известных способов ук­лонения. Но никто не в силах убежать от себя самого. Эска­писту ничего не приносит его бегство, поскольку он несет с собой все свои неразрешенные проблемы. Бегство в болезнь и в будущее — по крайней мере, насколько сны наяву могут им считаться, — были разоблачены психоанализом, но их про­тивоположность — бегство в прошлое и самокопание до сих пор поддерживаются фрейдизмом.

88 Холизм и психоанализ

(б)Сложение

(6) Наиболее широко известным добавлением является гиперкомпенсация (Адлер). Неприятного чувства неполноцен­ности необходимо избегать. С этой целью вокруг уязвимого места воздвигается стена из качеств, противоположных не­полноценным. В результате применяется множество предос­торожностей, даже чрезмерных. Маскулинный протест — же­лание обладать пенисом — приводит к такого рода отношени­ям, которые многие женщины несправедливо принимают за слабость (С.Радо).

(7) Панцирь (Райх) имеет сходную структуру. Человек со­здает систему мышечных напряжений, приводящих к рас­стройству координации и неловкости, с тем, чтобы избежать выражения «вегетативных энергий» (под этим Райх, очевидно, подразумевает все функции, за исключением моторных).

(8) При неврозе навязчивости избегание контакта с зап­рещенными объектами (например с грязью) и некоторых же­ланий (агрессивных тенденций) достигается путем создания ментального новообразования, состоящего из церемоний и «подтверждающих» действий. Развитие личности в чем-то приостановлено.

(9) Перманентные проекции подобно сотворению богов являются добавлениями. Это очевидно для каждого, кто не переворачивает этот факт вверх тормашками (т.е. не придер­живается того мнения, будто эти боги сотворили человека). Но даже для верующего религия остается предположением типа «а если бы». Этот факт может быть понят при сравнении набожного человека с больным психозом, испытывающим ре­лигиозные галлюцинации, который прошел через «личный опыт общения с Богом». Религия стремится предотвратить духов­ный рост человечества, сохраняя его в инфантильном состоя­нии. «Мы все дети одного отца — Бога!»






Не нашли, что искали? Воспользуйтесь поиском:

vikidalka.ru - 2015-2024 год. Все права принадлежат их авторам! Нарушение авторских прав | Нарушение персональных данных