Главная | Случайная
Обратная связь

ТОР 5 статей:

Методические подходы к анализу финансового состояния предприятия

Проблема периодизации русской литературы ХХ века. Краткая характеристика второй половины ХХ века

Ценовые и неценовые факторы

Характеристика шлифовальных кругов и ее маркировка

Служебные части речи. Предлог. Союз. Частицы

КАТЕГОРИИ:






Философские проблемы антропосоциогенеза




В подходе к человеку в философии можно выделить ряд кон­цепций. Сторонники натурализма отдают предпочтение природе. Они полагают, что человек появился в процессе эволюции жи­вотного мира и в принципе ничем от обезьян не отличается. Про­тестуя против этой точки зрения, К.Ясперс в сердцах заявил, что скорее обезьяна произошла от человека, чем он от нее.

Гегель не отвергает связи человека с животным миром, однако считает, что его поставил на ноги пробуждающийся дух. Сама по себе природа не имеет к этому никакого отношения. «В живом природа завершается и достигает умиротворенности, переходя в высшее. Дух выходит, таким образом, из природы. Цель приро­ды — умертвить саму себя и прорвать свою кору непосредствен­ности, чувственности, сжечь себя, как феникс, чтобы омолодив­шись, выйти из этого внешнего бытия в виде духа» (21. Т. 2. С. 577-578).

Третий подход к возникновению человека — социально-прак­тический. Его существо в том, что человек рассматривается в ор­ганической связи с обществом. Нет ни общества без человека, ни человека без общества. Общество и человек возникают рука об руку. Тот путь, который ведет к становлению общественного че­ловека — практическая деятельность. Сторонники такого понима­ния возникновения человека являются последователями трудовой теории происхождения людей. Основные положения этой теории мы сейчас и рассмотрим.

Становление человека и общества происходит не на пустом месте. Ему предшествует длительная эволюция животного мира, которая ведет к появлению предшественника и человека и современных человекообразных обезьян. Такой предшественник обладал рядом свойств, делавших его высшим представителем животного мира. К ним относится прежде всего развитый биологический организм. Предок человека обладал органами, которые он целесообразно использовал для удовлетворения своих потребностей. Передние конечности — это естественное средство достижения целей, в ос­нове которых лежали биологические запросы. Работа передних конечностей регулировалась развитой нервной системой, которая целиком подчинена поддержанию равновесия животного с внеш­ней средой. Связь животного с внешним миром контролировалась головным мозгом и направлялась его потребностями. В свете сво­их потребностей предок человека воспринимал мир и выделял в нем те предметы, которые имели для него биологическое значе­ние. Биологически значимое для животного служило ориентиром в его поведении. Приспособление к окружающей среде у предка человека достигло определенного совершенства, что выразилось в том, что он мог выделять и те природные явления, которые не имели для него непосредственного биологического значения, но которые сигнализировали ему о наличии пищи или угрозы. Тем самым в психике животного формировались достаточно сложные связи между биологически значимыми и сигналами о возможной опасности или добыче. Вследствие этого у животных складывает­ся достаточно сложное поведение, подчиненное таким влечениям, как самосохранение, пищевой, половой и родительский инстинкты. В этом поведении присутствует элементарное мышление, ко­торое еще слито с самой жизнедеятельностью животного, не переведено в знаковую систему и не осознано им.

Огромное значение для самосохранения обезьян имел стадный образ жизни. Стая требует определенного согласования в поведе­нии ее представителей. Между обезьянами складываются сложные отношения. Эти отношения затрагивают их половую и роди­тельскую жизнь. Средствами в этой совместной жизни выступают мимика, жесты, звуковые сигналы и т.д. Все они — выражение психического, эмоционального состояния животных. И одновре­менно они – сигналы для окружающих, которые приходилось учитывать стае. Команды вожака имели особое значение.

Но и жесты, и мимика, и звуковые сигналы являлись выразителями лишь биологически значимого. И поэтому они оставались слитными с организмом животного, были его индивидуальным достоянием, которое, правда, приобретало уже и значимый для стаи характер.

Как ни велик прогресс в жизнедеятельности предка человека, между ним и человеком — громадная разница. Во-первых, человек располагает средствами труда, которые используются для до­стижения общественных целей. Средство подчеркивает значимость цели. Разнообразие средств в достижении цели указывает на то, что к ней возможны различные подходы и в ней содержится ус­тойчивое идеальное содержание, которое как закон определяет способ и характер действия людей. Общественные же цели своим источником имеют общественные потребности. Их специфика в том, что они поддерживают совокупность материальных и духов­ных ценностей. Вследствие этого они и качественно и количест­венно могут меняться.

Во-вторых, практическое использование средств для достиже­ния цели, отбор из совокупности имеющихся наиболее эффективного средства предполагают осознание как самой цели, так и средства, а также их соотношения. Трудовой процесс изначально вклю­чает в себя представление о той вещи, которая должна быть получена в его конце. Само же сознание представляет собой осознание социальной значимости различных вещей для удовлетворения об­щественных потребностей, и оно состоит в совокупности таких социальных значений, которые образуют, в сущности, внутрен­нюю предметность человека. Но как совершается превращение обезьяны в человека, благодаря чему бессознательное существо становится разумным?

Главную роль в этом процессе играет выработка первых ору­дий труда. Присоединяя к передним конечностям естественные предметы, предок человека многократно бросал их и снова брался за них, чтобы выжить в борьбе за существование в менявшихся природных условиях. Такие естественные предметы оказывались полезными для жизнедеятельности и значимыми для удовлетворе­ния его потребностей. Использование природных тел в конце кон­цов завершилось как адаптацией передних конечностей к выраба­тываемым орудиям труда, так и изменением самих природных тел в соответствии с возможностями рабочих органов формирующего­ся человека.

Теория трудового генезиса человека, хотя и распространена достаточно широко, признается отнюдь не всеми учеными и фило­софами. Против нее, как и против эволюционистского подхода, выдвигается ряд достаточно серьезных аргументов. Во-первых, науке неизвестны факты перехода, благодаря эволюции или ис­кусственной селекции, от одного вида к другому. Напомним, в свое время, опираясь на идеи эволюционизма, что-то подобное пытался получить небезызвестный Лысенко, погубивший и гене­тику, и ряд первоклассных генетиков, и сельское хозяйство. Во-вторых, науке неизвестно промежуточное звено между древними человекообразными приматами и человеком – кроманьонцем; та­кое звено так и не найдено до сих пор. Более того, известно, что неандерталец — это иной вид древнего человека, существовавший одновременно с кроманьонцем и, видимо, им уничтоженный, а не предок последнего (т.е. разрыв между приматами и человеком еще более увеличивается). Что же касается трудового антропоге­неза, то и здесь не сходятся концы с концами. Адаптационное изменение конечностей, допустим, возможно. Но разве в них лишь дело? Изменение конечностей — скажем, пальцев рук — должно было бы соединиться с изменением стопы (увеличением подъема стопы, обеспечивающим прямохождение). Затем следует сюда добавить изменения опорного аппарата, спинного столба, вести­булярного аппарата, гортани, челюсти, зубов, черепа, внутренних органов. А изменения и развитие психики и мозга? Если оно адап­тационно, то так первобытный человек мог получить такой ин­струмент, как мозг, который ничем не отличается от мозга совре­менного человека, использующего не более 5% его возможностей. Фактор избыточности никак не описывается в системе адаптаци­онного подхода. Перемноженная вероятность взаимного сочетания необходимых для разумного человека признаков дает вероят­ность его появления столь низкую, что на осуществление ее недо­статочно было бы времени существования Вселенной, а человек появился сравнительно недавно. Следовательно, антропогенез имел совсем иной вид. Не последнюю роль в нем сыграл, видимо, какой-то радикальный мутационный процесс, может быть, допол­ненный той самой самоорганизующейся компонентой сложных сис­тем, которую только начала изучать как процесс синергетика. Во­прос, таким образом, требует дальнейшего изучения и накопле­ния исторического и естественнонаучного материала, требует и новой методологии, т.е. философии.

Бесспорно, однако, что в результате некоего пока малоизученного процесса появляется человек – существо разумное, поль­зующееся орудиями в совместной, общественной жизнедеятельности, обладающее речью как коммуникативной системой, способное к самообучению и передающее опыт не через генетические механизмы, а через общественное сознание. Например, создание примитивного орудия — рубила — как и формирование потреб­ности в орудийной деятельности генетически не обусловлено, а поддерживается искусственно сообществом людей. Рубило суще­ствует не просто рядом с человеком как условие его благополу­чия, а в его деятельности как обязательный ее момент, и он отда­ется процессу совершенствования первого орудия труда. По мере появления из рубила ножа, топора и молотка у людей появляется потребность и в этих инструментах. И в каждом случае возникаю­щая потребность носит не биологический, а социальный характер. Свои биологические потребности человек не может изменить, а социальные потребности — производны от его образа жизни. Практический способ жизнедеятельности людей качественно и количественно обновляет их потребности.

Само появление орудия труда и потребности в его совершенст­вовании обнаруживает уже наличие сознания у человека. Создан­ное людьми орудие труда соотнесено с их потребностью, социаль­но значимо для них и поэтому выстрадано ими и осознано. То, что человек делает, он знает. Хотя это знание длительное время не поднимается выше умения, трудовых навыков, тем не менее оно отражает внешний предмет с точки зрения его полезности для жизни человека. Тем самым внешнее переводится во внутреннее, в трудовые навыки и чувственные образы, сопутствующие этим тру­довым навыкам и находящиеся под влиянием целевых установок.

Уже у первобытного человека наличествует сложная система знаковых структур — язык, система орудий, совокупность запре­тов и норм.

Орудие труда уже само по себе первый искусственный знак. В отличие от мимики, жестов, звуковых сигналов животных он со­здан и ему объективно придано значение. А кроме того, этот знак вынесен во вне, он существует отдельно от тела человека и может быть осознан как социально значимый. Однако общение с помо­щью таких знаков ограничено. И здесь на помощь приходит речь. Звуковые комплексы берут на себя функцию материализации тех социальных значений, в мире которых и под влиянием которых во все большей степени протекает жизнь человека. Речь оказыва­ется той искомой материальной оболочкой, которая наиболее аде­кватна мышлению человека. В словах заботы, замыслы, планы людей получают нужное выражение. И с этого мгновения мышле­ние оказывается, образно говоря, у себя дома, получает ту мате­риальную основу, благодаря которой оно становится обществен­ной силой, душой моделирования различных ситуаций и средством отбора тех путей практической деятельности, которые для человека кажутся более приемлемыми, близкими и эффективны­ми.

Слово выявляет, материализует умственные способности чело­века. Сказать, что человек – существо разумное, значит сказать, что он — говорящее существо. Но слово это коммуникативный механизм в слове внутренний мир человека становится доступным для других, а может быть – и для него самого. Слово воз­действует не только на тех, к кому оно обращено, но и на психику говорящего. В нем объективируется мысль, делается доступной ее автору, оформляется как нечто относительно завершенное. В вы­раженной в предложении мысли ясно обозначены ее достоинства и недостатки. Такую мысль можно дорабатывать. И для ее доработки привлекается коллективное мнение. Выраженный в рисун­ке план охоты становится объектом размышления всего рода, и каждый сородич может внести в него коррективы, поделиться со­мнением и даже отвергнуть его.

Таким образом, речь – наряду с орудиями труда — это важнейшее средство формирования человека, его сознания, развития различных форм общения и накопления социальных значений, символов, культурных ценностей, без чего существование общест­ва невозможно.

И совершенствование орудий труда, и развитие речи осущест­вляется в системе общественных отношений и под ее воздействи­ем. Само становление общественных отношений исходным рубежом имеет биологические потребности стаи. Так, в стае обезьян существуют достаточно развитые отношения между мужскими и женскими особями, между родителями и детьми. В первую очередь эти отношения и подверглись трансформации в связи с фор­мированием хозяйственной деятельности.

Ручные орудия труда расширяли возможности человека и ско­ро превратили его в охотника. Это имело и отрицательные пос­ледствия для дикарей, так как придало новые формы соперниче­ству внутри родового коллектива. Самки стали объектом крова­вой вражды, что не могло не сказываться на состоянии формиру­ющегося рода. Заниматься совместной охотой, совершать другие хозяйственные работы в условиях внутренних распрей становилось невозможным. И перед родом вставала проблема или разва­литься, или найти противоядие против животного инстинкта, как-то обуздать его во имя общего интереса. И стихийно развиваю­щийся род находит такое средство. Им становится запрет, табу на половые отношения внутри рода. Это важнейшее социальное при­обретение людей. Природа не знает таких ограничений, человек же вводит их. Ограничение на внутриродовые половые отноше­ния — одно из первостепенных социальных значений, благотвор­но повлиявших на отношения между индивидами.

Появление запрета на внутриродовые половые связи содейст­вовало осознанию кровной родственности всех принадлежавших к данному роду. Принадлежность индивидов к роду делает их родственниками, формирует у них одно из первых социальных качеств, которое представляет собой существенное добавление к их биологическим особенностям. Одновременно родственность начинает цениться в сообществе людей. Она становится значимой для родовой общины, обязывающей сородичей к определенному поведению относительно друг друга в соответствии со степенью родства.

Орудия убийства содействовали каннибализму. Людоедство – одна из отвратительных черт дикарей, порожденное их животным инстинктом. Осознание сородичами своей общности исключает каннибализм из жизни рода. Жертвами людоедов могут быть лишь чужаки.

После запрещения внутриродовых половых отношений скла­дываются брачные отношения между родами. Такие отношения чисто социальные, сближающие роды и содействующие их совмест­ной хозяйственной деятельности. Понятие родственности значи­тельно расширяется. А это резко ограничивает возможности кан­нибализма. Животный инстинкт терпит еще одно поражение.

Социальное значение родственности закрепляется в определен­ных символах, делающих наглядной принадлежность человека к определенной общине. Эти символы называются тотемами. Тотем – символ рода, постоянно напоминающий и его носителю, что он дитя своего рода и обязан быть достойным его, не посрамить его честь и не нарушить его обычай. А это расширяет социальный мир значений, и под влиянием общественных отношений у людей формируются все новые и более сложные знаковые системы, в данном случае — нормативные. Соблюдение обычаев становится нравственным долгом общинника. И ради его соблюдения общин­ник скорее умрет, чем отступит от него.

Итак, общественные отношения, которые складываются в про­цессе хозяйственной, трудовой деятельности, формирует у людей социальные качества, которые как бы надстраиваются над их ин­стинктами и существенно их ограничивают и модифицируют. Об­щественные отношения – это своеобразные средства воздействия на людей. Не сами по себе орудия труда и слова формируют со­знание. Их влияние на психику опосредуется содержанием обще­ственных отношений. Именно общественные отношения делают самца сначала мужчиной, а потом и мужем, главой семьи. Точно так же и самка под влиянием общественных отношений осознает себя женщиной, женой и матерью. Социальному положению ин­дивида соответствует и его сознание.

Поскольку сознание формируется под непосредственным воз­действием социальных отношений, формируется как совокупность социальных значений, как осознание социальной значимости ору­дий труда, слов и норм поведения, постольку оно с самого начала является общественным. Это, впрочем, не исключает того, что совокупность социальных значений накладывается на психику различных индивидов и по-разному в ней преломляется




Не нашли, что искали? Воспользуйтесь поиском:

vikidalka.ru - 2015-2019 год. Все права принадлежат их авторам! Нарушение авторских прав | Нарушение персональных данных