Ср. выше в Житии Феодосия: «по сихъ же паки Ефремъ каженикъ отъиде къ Констан-тинюграду, и ту живяше въ единомъ монастыри». 19 страница

§ 289. Переходим к той части Новгородского свода, которая обнимает события от заточения Константина до 6544 (1036) года; текст этой части свода восходит к Новгородской летописи. Как было указано выше, соста­вителю свода в этой части принадлежат следующие два замечания: во-пер­вых, под 6529 (1021) годом, слова: «и воеваше Брячиславъ съ Ярославъмь вься дьни живота своего»; во-вторых, под 6538 (1030), слова: «И събьра отъ староетъ и поповъ детии 300 учитъ кънигамъ» и далее: «и беаше ученикъ его (Иоакима) Ефремъ, иже ны учаше».*

§ 290. Третья часть Новгородского свода обнимает летописные собы­тия 6544—6550 годов и по всей вероятности составлена самим сводчиком. Свой самостоятельный рассказ он начал с похвалы Ярославу, имея при этом в качестве образца ту похвалу, что помещена была в Древн. летописном своде. Вслед за нею читаем: «Иде Ярославъ весне Кыеву, а на зиму ходи на Ятвягы и не може ихъ възяти». Это известие в своде 1448 года читается не под 6544, а под 6546 годом, но думаю, что на перестановку (быть может, еще в тексте свода 1167 года) повлияла Повесть вр. лет, где под 6546 име­ется известие «Ярославъ иде на Ятвягы»; это известие Повести вр. лет, как указано выше (§ 224¹) мы отождествляем с новгородским (более обстоя­тельным) известием и признаем его заимствованным в Начальный свод из Новгородского свода; думаю, что оно попало под 6546, а не 6544 год по причинам механическим: 6544 и 6545 годы были заполнены событиями, а 6544 год был пустой¹⁴. В пользу того, что известие нами рассматриваемое, читалось первоначально под 6544, приведу следующие два соображения: во-первых, под 6544 слова: «Иде Ярославъ весне Кыеву» вполне уместны, ибо в 6544 Ярослав, по свидетельству как Новгор. свода, так и Древнейше­го Киевского свода, был в Новгороде, между тем, под 6546 они были бы неуместны, ибо никаких данных о том, что Ярослав в этом году был в Нов­городе, мы не имеем; во-вторых, Повесть вр. лет под 6544 сообщает о вы­зове Ярослава из Новгорода в Киев, осажденный Печенегами; при этом в Новгородском своде 1448 года к словам Повести вр. лет «прииде къ Киеву» прибавлено «веснЬ» (Соф. 1-я и Новгор. 4-я); прибавка эта, сделанная, как кажется, еще в своде 1167 года, явно ведет нас к новгородскому известию именно 6544 года, где сказано: «Иде Ярославъ веснЬ Кыеву» ¹⁵.

У нас возникает вопрос, почему новгородский летописец отметил по­ход Ярослава на Ятвягов под 6544 годом и отметил ниже походы Ярослава

¹⁴ На то, что поход этот имел место действительно в 6545 году, указано в следующем примечании.

15 Под весной приходится разуметь месяц февраль, для того чтобы согласовать новгород­ское известие о времени выезда Ярослава из Новгорода с киевским известием о том, что битва у Киева Ярослава с Печенегами произошла в 6544 году. Но разумеется, Яро­слав на самом деле мог выехать из Новгорода в январе или самом начала февраля 6544 (январского 1137) года; запись, составленная через 14 лет, могла ошибиться в одном-двух месяцах. Следовательно, поход на Ятвягов имел место собственно зимой 6545 года.

ЧАСТЫ

на Литву (65-48) и Мазовшан (6549)? Думаю, что в этих походах участвова­ла и новгородская помощь, направлявшаяся по требованию Ярослава на Ят-вягов, Литву и Мазовшан с противоположной движению киевской рати сто­роны. Кроме этих трех известий, касающихся походов Ярослава, остальная часть Новгородского свода заполнена прежде всего известиями о деятель­ности новгородского князя Владимира: под 6548 (1040) сообщено о заклад­ке им новой крепостной стены вокруг Новгорода; под 6551 (1043) расска­зывается, и притом весьма обстоятельно, о походе Владимира на Греков: очевидно, Владимир привел к отцу в Киев Варягов (упомянутых в расска­зе), а также, быть может, и новгородскую помощь, (что, впрочем, сомни­тельно, в виду того, что рассказчик отмечает присутствие в войске Влади­мира только Варягов и Руси). Рассказ новгородского летописца представ­ляется более правдивым, чем соответствующий киевский рассказ, припи­санный, как мы видели, к Древнейшему своду; новгородец не решился упо­мянуть и о частичном успехе, который выпал будто на долю Владимира, судя по рассказу киевлянина. Под тем же 6551 (1043) годом сообщено о походе Владимира на Емь. Под 6552 (1044) годом летописец отметил окончание Владимиром новгородской крепостной стены.

Под тем же годом записано известие о смерти Брячислава и вокняже-нии Всеслава: появление этого известия в Новгородском своде объясняется тем, что новгородцам пришлось вести долгую борьбу с Брячиславом; замет­ка летописца под 6529 (1021) о том, что Брячислав воевал с Ярославом до конца своих дней, имеет, конечно, в виду прежде всего неоднократные напа­дения Брячислава на новгородскую область, куда направлял свои взоры впос­ледствии и его преемник. К этому известию о смерти Брячислава прибавле­на заметка о чудесном рождении Всеслава от волхвования; заметка оканчи­валась словами: «еже (язвьно) носить Вьсеславъ и до сего дьне на собЬ: сего ради немилостивъ есть на кръвопролитие». Думаю, что слова эти или при­бавлены (сначала они могли появиться на полях) позднейшим читателем, а именно в шестидесятых годах XI столетия, когда Всеслав наводил неодно­кратно ужас на Новгород своими набегами, или вставлены при переписке Новгородского свода (в Новгороде) для Киево-Печерского монастыря в кон­це восьмидесятых или начале девяностых годов того же XI столетия.

Под 6553 (1045) сообщено о закладке св. Софии князем Владимиром, под 6557 (1049) — о пожаре старой дубовой св. Софии, и наконец, под 6558 (1050) об освящении каменной св. Софии. Мы видели, что оба последние известия снабжены точными хронологическими данными; это доказывает современную событиям запись. Но достойно замечания, что сводчик стре­мился и в сообщениях о предшествующих событиях давать несколько бо­лее точные определения их: так, он сообщил под 6544 о том, что Ярослав вышел из Новгорода весной, а поход на Ятвягов совершил зимой; под 6548 закладка крепостной стены Владимиром отнесена также на весну ¹⁶; под 6551 поход Владимира на Греков отнесен на весну.

16 Следовательно, правильнее было бы отнести это известие на 6549 (мартовский) год.

ГЛАВА XIX

Можно думать, что по первоначальному замыслу составителя Новго­родского свода этот труд его оканчивался известием 6558 (1050) об освя­щении св. Софии 14 сентября. Самый свод составлен был около того же времени. Читающиеся вслед за этим известием сообщения о кончине сна­чала жены Ярослава 10 февраля 6558 (мартовского) года, а потом и строи­теля св. Софии, князя Владимира, 4 октября 6560 года надо признать позд­нейшими приписками к древнему Новгородскому своду.

§ 291. Древний Новгородский свод лег в основание дальнейшего новгород­ского летописания. Клирики св. Софии стали постепенно пополнять свод записями о современных событиях. Запись велась не систематически: вно­силось то, что почему-либо казалось заслуживающим особенного внима­ния; некоторые записи внесены лишь по прошествии нескольких лет после отмеченного в них события. Так запись о клевете, бывшей на епископа Луку в 6663 году, внесена в летопись не раньше 6566 года, когда Лука вернулся на владычество, а быть может, даже в 6568 году, когда он умер; ср. указа­ние под 6563-м: «и пребысть тамо три лета». Запись 6571 года об обратном течении Волхова внесена в летопись не ранее 6575 года, ибо сообщает, что это знамение предвещало сожжение Всеславом города на четвертый год после этого. Таким образом, выясняются два момента пополнения Новго­родского свода записями — это 6568 (1060) год и 6577 (1069) год, когда Всеслав вторично напал на Новгород, но был разбит на речке Гзени. Треть­им моментом был, по-видимому, 6587 (1079) год, когда Новгородцы изгна­ли своего князя Глеба, убитого затем вскоре Чудью. Вследствие таких при­емов в летописании, записи, читавшиеся в конце древнего Новгородского свода, оказываются мало содержательными и неточными.

§ 292. Как указано, первыми приписками к древнему Новгородскому своду были сообщения о кончине Ирины и Владимира в 6558 и 6560 годах. Предполагаю, что следующею записью было сообщение о кончине Яросла­ва. Умолчание в Начальном своде о том, где находился во время этого собы­тия Изяслав (ср. в Ком. списке и в Лавр.: «Изяславу тъгда сущю»), заставля­ет предполагать разноречие в обоих источниках Начального свода — Древнейшем Киевском своде и Новгородском своде. Имея в виду показание Ипатьевской летописи и некоторых других, полагаем, что в Древнейшем Киевском своде читалось: «Изяславу князящю Турове»; следовательно, ста­новится вероятным, что в древнем Новгородском своде этому соответство­вало чтение «Изяславу тъгда сущю Новегороде», как, впрочем, читается в Соф. 1-й летописи. Но если Изяслав был в Новгороде, то дальше, конечно, отмечалось прибытие его в Киев. Предполагаю поэтому, что за этим читалось: «и иде Кыеву»¹⁷ и далее то, что находится в Соф. 1-й и Новгор. 4-й в статье

¹⁷ Ср. в списках К. О.: «и прииде Изяславъ Клеву городу», вм. «Новугороду» остальных списков Соф. 1-й летописи. Впрочем, происхождение такого чтения К. и О. мне не ясно.

6562 года: «и посади Остромира Новегороде». В Соф. 1-й и Новгор. 4-й вслед за этим читается о походе Остромира на Чудь, в котором он был убит; поход этот не мог иметь места ни в 6562, ни в 6563 году, ибо запись в Остромировом евангелии доказывает, что Остромир был жив еще в 6565 году. Предполагаю поэтому, что это известие о походе и смерти Остромира читалось в Новго­родском своде ниже и притом всего вероятнее под 6568 (1060) годом. Что оно перенесено в статью 6562 года именно из статьи 6568-го, видно из того, что вместе с ним перенесено из статьи 6568 года известие «И по семь раз-делиша Смольньскъ на три части»; это известие читается под 6568 в Тверск. сборнике и Ермол. летописи, которые следовали при этом, конечно, обще­русскому своду 1423 года; ему и уместно быть именно под этим годом, так как Смоленск мог быть разделен на три части только после смерти Игоря Ярославича, сидевшего в Смоленске и скончавшегося в 6568 (1060) году*⁸. Итак, отношу известие о походе и кончине Остромира на 6568 (1060) год и думаю, что в Новгородском своде за известием о посажении Остромира сле­довали три известия, относящиеся к епископу Луке: 6563 — клевета на Луку, 6566 — возвращение Луки в Новгород на владычество, 6568 — смерть Луки, причем перед сообщением о его смерти было вписано его Поучение. За этим известием читалось упомянутое известие о походе и кончине Остромира, затем следовало известие о прибытии Изяслава в Новгород и походе его на Чудь; отправляясь из Новгорода в Киев, Изяслав сажает в Новгород сына своего Мстислава.

Расположив таким образом события 6562 —6568 годов, мы придем к заключению, что все соответствующие им известия составлены в один оп­ределенный момент, а именно в 6568 (1060) году.

§ 293. Вторым моментом составления дальнейших записей Новгород­ского свода был, по-видимому, 6577 (1069) год. Под ним во всех подробно­стях (указан день и даже час события) сообщено о поражении Всеслава под Новгородом. В связи с этим под 6575 (1067) приведено известие о взятии Всеславом Новгорода и сожжении его: общий автор известий 6575 и 6577 обнаруживается в сходных восклицаниях, вырвавшихся из его груди¹⁹; под 6573 сообщено о начале военных действий Всеслава и, быть может, под тем же годом говорилось о поражении новгородского князя Мстислава на Чере-хе, опущенного в летописных сводах, но сохранившемся в перечне новгород­ских князей. Под 6571 летописец записал об обратном течении Волхова: «се же знамение не на добро бысть; на 4-е бо лето пожьже Вьсеславъ градъ». В виду тесной связи между собой событий 6571—6577 годов, записанных несомненно одним лицом, относим насчет того же лица запись 6569 года о поставлении епископа новгородского Стефана. Ему же принадлежит встав­ка (маргинальная?) статьи о рождении Всеслава от волхвования, оканчиваю­щейся словами: «сего ради немилостивъ есть на кръвопролитие».

18 Новгор. свод 1448 г. перенес известия 6568 года в статью 6562 года, по-видимому, желая сблизить оба сообщения о посаднике Остромире; при этом оказалось перенесенным и известие: «И посемъ разделиша Смоленьскъ на три части». 19 Под 6575: «О, велика бяше беда въ часъ тъи!». Под 6577: «О, велика бяше сеча Вожаномъ"

ГЛАВА XIX

Третьим моментом составления записей Новгородского свода при­знаю 6687 год, под которым значится убиение новгородского князя Глеба 30 мая Чудью за Волоком, куда он бежал, изгнанный Новгородцами; со­временность записи доказывается точною датировкой: 30 мая. В виду это­го предыдущие два известия 6585 о кончине епископа Федора и 6586 о по-ставлении Германа считаем записанными в том же 6587 (1079) году.

§ 294. После третьего момента, т. е. 1079 года, в новгородском лето­писании наступает заметный перерыв. Летопись продолжена только в 6605 (1097) году известиями о победе Мстислава с новгородцами на Колакше и о большом пожаре в Новгороде. Пятый момент наступил в 6616 (1108) году, под которым с указанием дня записана смерть епископа Никиты. После этого новгородское летописание попадает в более рачительные руки и ве­дется погодно почти без перерывов. Мы знаем, что в 1167 году древний Новгородский свод с обосложнившими его приписками переработан в бо­лее полный свод, дополненный по Повести вр. лет (см. главу IX).

По-видимому, после 1079 года, а во всяком случае после 1069 года, с Новгородского свода была снята копия для отправки в Киево-Печерский монастырь, где начала созревать мысль о составлении общерусского сво­да. Быть может, копия была снята по распоряжению или с разрешения епис­копа Германа (1078—1095), постриженика Феодосиева монастыря. Около 1095 года ею воспользовался для своего труда составитель Начального Киевского свода.

ГлаваХХ Главные результаты

предыдущего исследования

Расположим выводы, к которым мы пришли в пред­шествующих главах относительно хода летописно­го дела в древней Руси, хронологически.

Мы имели возможность познакомиться с усло­виями появления в древней Руси XI века нескольких летописных сводов: Древнейшего Киевского, Древ­него Новгородского, Первого Киево-Печерского; за Первым Киево-Печерским сводом лет через двад­цать составлен был Второй Киево-Печерский свод, который называю только для того, чтобы не нару­шать принятой в предшествующих исследованиях терминологии, Начальным сводом. Мы остановили свое исследование на Первом Киево-Печерском сво­де, появившемся в 1073 году. Вопрос о том, как по­явились три древнейшие русские летописные своды, так или иначе рассмотрен, но остались недостаточ­но выясненными условия, при которых в древней Руси возникали летописи, а между тем летопи-с и, казалось бы, вообще предшествуют летопис­ным сводам.

Решительно никаких точных указаний на пользо­вание местного киевскою летописью мы при восста­новлении Древнейшего Киевского свода найти не могли. Если записи о кончине Малфреди, Рогнеды, ее сына и внука, а также запись о перенесении останков Рогнеды, сына ее и внука в Десятинную церковь оста­вим в стороне в том предположении, что записи из­влечены из княжеского помянника, то первою лето-писною заметкою должны будем признать сообщение

ГЛАВА XX

6528 (1020) года о рождении у Ярослава сына Владимира. Но Древнейший свод составлен в 1039 году. Отсюда предположение, что это сообщение и следующие за ним статьи, имеющие характер летописных заметок, состав­лены по припоминаниям в 1039 году: восстановить события, которым истек­ло 19 или меньше лет, не представляло, конечно, затруднений, тем более, что в этих летописных заметках не приводятся точные даты событий. Отвергаем мысль о том, чтобы записи о кончина Малфреди, Рогнеды и т. д. были извле­чены из летописи Десятинной церкви, ведшейся в начале XI в. (Малф-редь и Рогнеда скончались в 6508 году), между прочим потому, что существо­вание такой летописи и пользование ею Древнейшим сводом имели бы последствием наличность ряда известий, относящихся к Владимирову кня­жению, а между тем Древнейший свод не дает ни одного события для после­дних двадцати лет этого княжения. Отвергаем вообще существование замет­ной или общеизвестной летописи в Киеве до 1039 года, основываясь на том, что дошедшие до нас своды доказывают отсутствие такой летописи даже для времени после 1039 года, ибо соображения, приведенные в главе XVI, не оставляют сомнения в том, что промежуток между 1040 и 1054 годом запол­нен: во-первых, случайною или точнее единичною записью похода на Греков в 1043 году, во-вторых, заимствованиями, сделанными составителем Началь­ного свода из Новгородского свода и из Жития Антония. Тот факт, что свод 1039 года не получил продолжения в виде погодной летописи, доказывает, что ему и не предшествовала также подобная летопись. Изучение состава Первого Киево-Печерского свода доказывает, что и позже, до самого 1073 года, когда Никон потрудился над созданием свода, не было в Киеве погод­ной летописи, так как в труде Никона не отыскивается следов пользования такою летописью; напротив, многое указывает, на то, что самые известия 6569,6572,6573,6574 и след. годов занесены на пергамен впервые Никоном. Это обстоятельство делает особенно вероятным, что погодной записи собы­тий не было в Киеве в первых трех четвертях XI столетия.

Впрочем, не отрицаю возможности того, что подобные записи стали появляться и в Киеве и в некоторых других городах уже в третьей четверти XI столетия. В § 114⁶ приведены указания на существование черниговской записи события 6576 (1068) года; выше нами было предположено, что ле­тописные заметки велись, быть может, начиная с 6578 (1070), во Всеволо-жем Михайловском монастыре.

Совершенно особенный характер получила летопись в Новгороде. Бла­годаря особенным условиям, в которых развивалась жизнь этого города, наиболее доступного влиянию западной цивилизации, в Новгороде весьма рано определяются стремления к политической самостоятельности и к ограждению ее договорами с правящим князем. В последующее время стремления эти получают все большее преобладание над другими сторона­ми жизни этого города; но исследователю ясно, что начало их надо искать в седой старине и что развитие их предполагает такой момент, когда в силу тех или иных обстоятельств Новгород почувствовал и сознал свою свобо­ду. Предполагаем, что таким моментом был 1017 год, когда Ярослав даро-

вал городу вольности, обеспеченные особою учредительною грамотой. Этот момент закреплен был в народном сознании не только передачей грамоты на хранение в местную святую Софию, но и внесением ее в летопись, где изложены были великие события, приведшие Новгород к свободе. Итак, этот памятник лег в основание новгородского летописания. Указаний на то, чтобы летопись велась в Новгороде погодно после 1017 года, мы не имеем; отсутствие погодных записей в Новгороде стоит в связи и однородно с от­сутствием таких записей в современном Киеве. Но в 1036 году, когда Нов­город получил вторую учредительную грамоту от Ярослава и когда и ее также внесли в летопись, путем припоминаний были воспроизведены глав­нейшие события между 1017 и 1036 годом. Так появилась новгородская владычная летопись.

Перехожу к обзору древнейших летописных сводов.

Учреждение в 1039 году митрополии вызвало составление около того же времени первого русского летописного свода, который называем услов­но Древнейшим Киевским сводом. Составитель в пределах до Владимирова княжения включительно использовал, во-первых, местные киевские предания, уже в его время закрепленные, конечно, в форме пес­ни, былины; во-вторых, несколько письменных сказаний о русских святых и о других событиях церковной жизни. Образцом для свода и вместе с тем источником для него послужил болгарский летописный свод. Начиная с Ярославова княжения, материалом для составителя свода служили припо­минания об истекших событиях; с этого времени свод 1039 года становится вполне достоверным историческим источником, хотя и то, что сообщено им раньше об Ольге, Святославе, Владимире, Святополке, в значительной ча­сти своей не должно быть признано баснословным, в виду сравнительно не очень большого промежутка между теми эпохами и моментом составле­ния свода. Современные события Древнейший Киевский свод доводил до 6547 (1039) года; он оканчивался прославлением Ярослава, строителя хра­мов и распространителя духовного просвещения. Как указано выше, появ­ление Древнейшего Киевского свода не вызвало постоянного летописания при Киевской митрополии.

В 1050 году окончена строением и освящена церковь св. Софии в Нов­городе. В ознаменование этого события строители храма, князь Владимир и епископ Лука, решили озаботиться составлением летописного свода. В ос­нование Древнего Новгородского свода положен Древней­ший Киевский свод, использованный, впрочем, более или менее полно толь­ко до княжения Владимира Святославича включительно; конец его, где излагались события Ярославова княжения, передан в кратком извлечении. Другим источником послужила Новгородская летопись 1036 года: одно известие ее (крещение Новгорода) внесено в княжение Владимира; осталь­ное содержание этой летописи касалось событий 1015 и следующих годов; сначала сводчик прибег к компилированию своего новгородского источни­ка с киевским (события до 1017 года); но потом передал текст новгород­ского источника отдельно, поместив его вслед за упомянутым кратким из-

ГЛАВА XX

влечением из Древнейшего свода (события после 1017 включительно до 1036 года). Рассказ о событиях после 1037 и до 1050 года включительно состав­лен сводчиком самостоятельно на основании расспросов и припоминаний.

Вскоре текст Древнего Новгородского свода обосложнился припис­ками; эти приписки имеют характер погодной летописи, но изучение их по­казывает, что они записаны в несколько следовавших друг за другом мо­ментов; к первому моменту относятся известия 6558 и 6560 годов, ко второму — следующие известия до 6568 года включительно, к третьему — известия до 6577 года включительно, к четвертому — известия 6586 и 6587 годов, к пятому — известия 6605 года. Только приблизительно с 6616 (1108 года), следовательно, со времени епископства Иоанна (1110 год) владыч­ная новгородская летопись стала вестись без перерыва, дополняясь в ко­роткие промежутки погодными записями.

В 1073 году окончен под главным редакторством иеромонаха Никона обширный летописный свод, составленный в Киево-Печерском монасты­ре. Этот Первый Киево-Печерский свод представлял в на­чале копию с Древнейшего Киевского свода, местами лишь дополненную незначительными вставками; копия с этого свода содержала в конце запись (быть может, современную) о походе на Греков под предводительством Владимира Ярославича. Вторая часть свода начиналась со статьи, описывав­шей кончину Ярослава, и представляла самостоятельный труд сводчика, ру­ководившегося припоминаниями и рассказами современников. Припоми­нания эти принадлежат в значительной части самому Никону; некоторые из них — прочей монастырской братии. В числе лиц, сообщавших Никону материалы для летописи, можно с уверенностью назвать боярина Яня Вы-шатича. Под 6570 (1062) годом, годом основания Печерского монастыря, была помещена обширная статья, посвященная истории этой обители с древ­нейших времен до событий, современных составителю свода.

Первый Киево-Печерский свод в скором времени (не ранее, однако, игу­менства Никона) получил продолжение сначала в виде обширной статьи о кончине преп. Феодосия, а потом и погодных известий, явно обличающих ме­стами современную запись. Такие записи продолжались вплоть до 1093 года.

Около 1095 года был составлен Второй Киево-Печерский свод, который мы называем Начальным сводом. Этот свод можно признать пер­вым общерусским сводом, ибо составитель задался целью соединить с тек­стом Первого Киево-Печерского свода, обосложненного летописью, следо­вательно, с киевским летописанием, летописание, во-первых, новгородское, насколько оно выразилось в Древнем Новгородском своде с примкнувшей к нему владычною летописью, во-вторых, черниговское (ср. известие 1068 года), в-третьих, летописание других монастырей (напр. Выдубицкого) и го­родов. Пользование греческим хронографом, Паремейником, Житием Ан­тония и др. памятниками увеличило объем и интерес к новому своду; этим обеспечено было за киево-печерским летописанием общерусское значение и общерусский характер. Начальный свод лег в основание Повести вр. лет, источника и основания всех позднейших летописных сводов.

ЧАСТЫ

Главным результатом нашего исследования признаем восстановленный ниже текст трех древнейших летописных сводов: Древнейшего Ки­евского свода, вошедшего в состав Первого Киево-Пе­черского свода, с одной стороны, Древнего Новгород­ского свода, с другой.

Итак, сначала дан текст Первого Киево-Печерского свода; в наборе отмечена та часть его, которая восходит к Древнейшему своду: в противо­положность той части, которая восходит к перу составителя Первого Кие­во-Печерского свода, она набрана без отступления от полей; отличена осо­бым шрифтом также и статья 6551 (1043) года, приписанная к Древнейшему своду и вместе с основным текстом вошедшая в состав Киево-Печерского свода. Вставки, сделанные составителем Киево-Печерского свода в текст как Древнейшего свода, так и приписанной к нему статьи 6551 года, напе­чатаны или отступя или в прямых скобках. Отступя напечатан и текст Про­должения к Древнейшему своду, т. е. вся самостоятельная часть Киево-Печерского свода.

Текст Первого Киево-Печерского свода восстановлен преимуществен­но по тексту Лаврентьевского списка. При этом приняты во внимание и использованы данные других списков Повести вр. лет (Ипатьевского и Хлеб-никовского, Радзивиловского и Московско-Академического), далее так называемого летописца Переяславля Суздальского, также списков Новго­родской 1-й младшего извода (Комиссионного, Академического, а в дефек­тных местах последнего — Толстовского), Синодального списка Нов­городской 1-й старшего извода и, наконец, списков двух изводов Новгород­ского свода 1448 года — Новгородской 4-й и Софийской 1-й. Все исправ­ления, внесенные на основании этих данных в текст Лаврентьевского спис­ка, оговорены в первой колонне примечаний; не оговоренное, за самыми ничтожными исключениями (исправлены описки), восходит к Лаврентьев-скому списку¹.

Ссылки на те §§ исследования, в которых приведены основания для того или иного исправления, даны в дополнительных примечаниях, поме­щенных за текстом.

Во второй колонне подстрочных примечаний отмечены со ссылками на соответствующие §§ исследования все те отступления от текста Первого Киево-Печерского свода (а следовательно, и Древнейшего Киевского сво­да), которые позволил себе при передаче его составитель Второго Киево-Печерского или Начального Киевского свода. Имея в виду значительную близость, в особенности начиная с 6453 (945) года, текста Начального сво-

1 Опущенные из текста Лаврентьевского списка слова не оговариваются; но они в зна­чительной части отмечены в дополнительных примечаниях. Ссылки в первой колонне примечаний относятся к тому или другому определенному слову или к повторенной в сноске фразе; но если в соответствующем месте курсив, — то ко всему набранному курсивом.

ГЛАВА XX

да к тексту Повести вр. лет, думаю, что эти примечания дадут достаточно данных и для заключений о главнейших отличиях дошедшего до нас лето­писного текста, текста Повести вр. лет, от текста восстанавливаемых древ­них сводов 1039 и 1073 годов.

В третьей колонне примечаний отмечены места, заимствованные из Свящ- Писания (в тексте они переданы разрядкой), а также вставки, сде­ланные составителем Киево-Печерского свода в текст Древнейшего свода.

Текст Древнего Новгородского свода в тех частях его, где он следовал Древнейшему летописному своду (эти части отмечены особым шрифтом), восстановлен согласно с предложенным выше текстом этого последнего свода; впрочем, эти части Древнего Новгородского свода почти всюду на­браны с пропусками, обозначенными многоточиями, в виду вероятности того, что текст этого свода в пределах до Владимирова княжения включи­тельно довольно точно и полно передавал соответствующий текст своего киевского оригинала. Те части Древнего Новгородского свода, которые составлены самим сводчиком или возводятся к Новгородской летописи 1036 года, восстановлены, во-первых, а именно в пределах до 6524 (1016) года включительно, по Лаврентьевскому и иным спискам, выше перечислен­ным, во-вторых, а именно в части от 6525 до 6558 (1050) года, главным об­разом по данным новгородских источников, а именно по обоим изводам Новгородского свода 1448 года, по росписям князей и владык новгород­ских, причем однако не упущено сравнение с соответствующим текстом Лаврентьевского и иных списков Повести вр. лет. По тем же данным вос­становлены помещенные в виде приложения к Древнему Новгородскому своду летописные известия 1050—1079 годов; позднейшие записи, не быв­шие в распоряжении составителя Второго Киево-Печерского (Начально­го) свода, оставлены без внимания. В тексте, восходящем к Новгородской летописи 1036 года, набраны отступя предполагаемые вставки, обязанные своим появлением как составителю Древнего Новгородского свода, так и составителю копии с него, сделанной для Киево-Печерского монастыря.

Не нашли, что искали? Воспользуйтесь поиском: