Главная | Случайная
Обратная связь

ТОР 5 статей:

Методические подходы к анализу финансового состояния предприятия

Проблема периодизации русской литературы ХХ века. Краткая характеристика второй половины ХХ века

Ценовые и неценовые факторы

Характеристика шлифовальных кругов и ее маркировка

Служебные части речи. Предлог. Союз. Частицы

КАТЕГОРИИ:






Перенаселение, экология




Природа подвела нас, Бог, кажется, отключил

свой телефон, а время на исходе...

АРТУР КЕСТЛЕР

Сообщество природы – биосообщество как природное окруже­ние человека – оказалось сильно нарушено во многих отноше­ниях. Многие из-за загрязнения окружающей среды стали физи­чески или психически неполноценными. Мы знаем, какой гене­тический ущерб нанесло применение отравляющего вещества «оранж» во Вьетнаме. Рак костей и лейкемия косили людей, живших с подветренной стороны от мест ядерных испытаний в штатах Невада и Юта. Бесконтрольный выброс токсичных отхо­дов в Лав-Кэнел на севере штата Нью-Йорк, в Таймс-Бич в Мис­сури, в Стрингфеллоу в Калифорнии и примерно в 50 000 других мест также имел тяжелые последствия для здоровья людей. Но для того чтобы проявились эволюционные изменения, челове­ческие поколения живут слишком долго – пока.

Пепельный мотылек (Biston betularia) а Первоначальная окраска до загрязнения (до 1850 г.) b Стадия мутации (ок. 1850-1970 г.г.) с После ослабления степени загрязнения (последние 20 лет) Рисунки Смита Ваджараманта

 

 

Иногда мы можем воспользоваться диагностическими инструментами самой природы. Изменения, вызываемые усилением (или, что бывает реже, уменьшением) загрязнения окружающей среды, можно наглядно показать на одном виде мотыльков. У пепельного мотылька (Biston betularia) серебристые крылышки с несколькими темными отметинами – эти мотыльки обычно сидят на покрытых лишайником березах, и такая мимикрия защи­щает их от охотящихся на них птиц. Около 150 лет назад англий­ские ученые заметили, что в Манчестере и других промышлен­ных районах сильное загрязнение воздуха диоксидом серы вы­звало появление новой меланической формы: Biston carbonaria. У этого мотылька-мутанта крылья не серебристые, а коричнева­то-черные, цвета покрытых сажей зданий. За пятьдесят лет мутантная форма распространилась в загрязненных смогом райо­нах, а первоначальная серебристая полностью исчезла. Дж. Б.С. Холдейн создал экспериментальные колонии, в которых ему уда­лось разводить оба типа пепельных мотыльков (вместе с проме­жуточной формой Biston insularia, где серебристый и черный Цвет на крылышках распределены поровну – в зависимости от степени загрязнения, в которой выращивались образцы). Сорок лет назад в Англии можно было установить районы сильной за­грязненности по виду пойманных пепельных мотыльков. То же было проделано в США с Biston cognataria. В относительно эколо­гически чистых районах все еще водится первоначальная форма; в загрязненных ее вытесняет тусклый меланиновый тип надежда есть: по мере того как города постепенно становятся чище, настоящий пепельный мотылек, почти полностью серебристый, появился вновь, а мутант вымирает.

Конечно, нельзя сравнивать людей с мотыльками. Но так исследования могут стать полезными для проектирования си темы диагностики загрязнения среды диоксидом серы.

Промышленные дизайнеры, промышленность и правитель­ства различных стран должны вместе осознать, какой социаль­ный и экологический ущерб наносится нашему обществу. Ска­зать, что плоха техника как таковая, было бы упрощением. Мы уже не можем взять и упразднить технику, ведь на нее полагает­ся весь мир. Неолуддитское уничтожение техники вызвало бы всемирные катастрофы, которые одинаково сильно повлияли бы как на технологизированные центры типа Нью-Йорка или То­кио, так и на многие районы третьего мира. Все мы включены во всемирные системы здравоохранения, передачи информации, обеспечения пищей и личным транспортом.

Промышленное «развитие» при прямом его экспорте из пол­ностью индустриализованных стран в те, где промышленность только развивается, имеет далеко идущие социальные, экологи­ческие и этологические последствия. Некоторые из этих послед­ствий неблагоприятны. Основные отрицательные эффекты – за­грязнение окружающей среды и социальные болезни общества. Мы, жители развитого мира, платим за наши богатства рос­том количества самоубийств, актов вандализма и саботажа на рабочих местах, появлением чувства отчужденности, развитием алкоголизма и бессмысленного насилия, ростом количества преступлений против личности, актов физического насилия над детьми, ненормальным повышением числа разводов и распрост­ранением сексуальных отклонений, наркомании, разрушением самосознания и, наконец, обезличиванием.

Когда мы говорим о «загрязнении через продукцию», цикл более сложен, чем мы обычно думаем. Он состоит, по меньшей мере из семи частей:

 

1. Уничтожаются природные ресурсы; более того, эти ресур­сы чаще всего невосполнимы.

2. Сам процесс открытой добычи полезных ископаемых, карьерных разработок и т.п. создает фазу загрязнения (форма 1 и 2, фаза 1).

3. Процесс производства как таковой вызывает еще боль­шее загрязнение окружающей среды (фаза И).

4. 4Тот же процесс производства вызывает отчуждение и обезличивание рабочих.

5. Упаковка (это в принципе повторение фаз I и 2).

6. Использование продукции вызывает дальнейшее загряз­нение окружающей среды, отчуждение пользователей и их обез­личивание (фаза 3).

7. Наконец, превращение продукции в отходы создает еще более долговременные источники загрязнения (фаза 4).

 

Вмешательство дизайнеров во все сферы деятельности должно быть минимальным и чутким. Например, если мы обнаружили, что окраска тканей с помощью индиго создает в Западной Афри­ке очаги размножения мух цеце и комаров Anopheles и, следова­тельно, способствует распространению малярии и сонной болез­ни, решение проблемы – не отказ от красилен, а введение био­логических методов контроля.

Если в Лесото женщины общаются между собой главным об­разом на помоле кукурузы, то, вместо того чтобы внедрять элек­трические кукурузодробилки, следует упростить работу и при этом сохранить возможность общения.

Если известно, что муква (головная повязка), с помощью ко­торой в Кении женщины племени кикую переносят грузы, ос­тавляет вмятины на черепе, мы должны исследовать весь соци­альный контекст переноски грузов в Западной Африке, прежде чем вводить какое-нибудь глупое «усовершенствование», напри­мер мотороллеры.

В промышленно развитых странах мы часто можем сделать жизнь рабочих более интересной. В некоторых странах Сканди­навии я работал в компаниях, которые считали, что просто пла­тить людям деньги недостаточно. Работая со скандинавскими рабочими, а также иностранцами, которые трудятся в Сканди­навии, мы обнаружили, что можем повысить производитель­ность труда и в какой-то мере избежать отчуждения, если откажемся от конвейеров и введем бригадную сборку, полную ротацию рабочих мест, освоение различных трудовых навыков и изучение иностранных языков в рабочее время. Если такие методы эффективны в самых технологически развитых странах, то они могут быть введены и в странах, еще не полностью индустриализованных. Любой другой образ действий отдает неоколониализмом и эксплуатацией.

Я могу проиллюстрировать применение в дизайне науки поведении на примере «стиральной машины на игровой плащадке». Бесполезно строить усовершенствованные игровые пло­щадки в районах трущоб, где у женщин нет времени на то, что­бы присматривать за детьми во время игры. Вместо этого мы по­строили детскую площадку, где центральный застекленный на­блюдательный павильон был оборудован стиральными машина­ми и сушилками. При этом женщины могли присматривать за своими детьми и одновременно заниматься стиркой, а также разговаривать друг с другом.

Возникает вопрос: какую выгоду мы получим от установки стиральных машин на детских площадках? А может быть, «выго­да» страдает от несовершенства социальной бухгалтерии?

Если дизайн экологически целесообразен, он также является новаторским. Все системы – частнокапиталистическая, государ­ственная социалистическая и смешанная экономика – построе­ны на той предпосылке, что мы должны больше покупать, больше потреблять, больше расходовать, больше выбрасывать. Чтобы быть экологически целесообразным, дизайн не должен заботить­ся о валовом национальном продукте (как бы внушителен он ни был). Снова и снова подчеркну, что дизайнер так же участвует в процессе загрязнения окружающей среды, как и все прочие. Рез­кое увеличение количества отходов и связанное с этим повыше­ние токсичных выбросов, кислотных дождей и содержания ядов в грунтовых водах страшнее, чем демографический взрыв. Про­фессор Э.Рой Тинней, директор Центра исследований по водо­снабжению штата Вашингтон, заметил: «У нас не кончилась вода. У нас просто кончились новые, еще не загрязненные реки».

С первого издания этой книги примеры загрязнения окружа­ющей среды множились ужасающими темпами, но в то же время появилось несколько способов борьбы с ними.

В середине июля 1969 года один-единственный 200-фунтовый мешок пестицида «тиодан», случайно упавший с баржи в Рейн, отравил более 75 000 тонн рыбы в Германии, Голландии, Швейцарии, Австрии, Лихтенштейне, Бельгии и Франции и приостановил образование новых популяций рыб предположительно на период в четыре года, но на самом деле продлившийся 12 лет.

Самую страшную историю о загрязнении окружающей среды расказывать, к сожалению, довольно долго. Историки с доста­точной убедительностью доказали, что жители Древнего Рима, особенно представители высших классов, постоянно страдали от отравления свинцом. В 1983 году д-р Джером Нриагу из Ка­надского национального института по исследованию водных ре­сурсов опубликовал в New England Journal of Medicine статью о безумии и подагре, распространившихся в Древнем Риме в ре­зультате отравления свинцом. Классические симптомы отравле­ния свинцом – болезни желудка, почек, онемение конечностей, бессонница и запор – были, по-видимому, вызваны насыщен­ными свинцом пряностями, которые употребляли в пищу бога­тые римляне. Красный свинец постоянно добавляли в перец (чтобы увеличить его вес и, следовательно, выручку за товар); во все вина для аромата и цвета добавлялся концентрированный виноградный сок, который выпаривался в свинцовых сосудах. «Всего одной чайной ложки этого сиропа, – пишет Нриагу, – было бы более чем достаточно, чтобы вызвать хроническое от­равление свинцом». Вся пища готовилась в свинцовой, оловян­ной и запаянной с помощью свинца посуде; считалось, что мед­ная посуда со свинцовым покрытием улучшает вкус пищи.

Римский аристократ, таким образом, поглощал (по подсче­там Нриагу) в среднем 250 микрограммов свинца в день. В 1983 году средний американский городской житель получал около 50 микрограммов свинца в день. Другими словами, просто живя в Нью-Йорке, Чикаго или Лос-Анджелесе, мы поглощаем одну пятую ежедневной дозы свинца, которая отравила элиту Древнего Ри­ма, что, как считается, привело к упадку и окончательному краху Римской империи; этого количества свинца более чем доста­точно, чтобы отравить и нас. (NewsWeek, 28 марта 1983 г.).

Проблемы загрязнения окружающей среды и экологические угрозы, которые начали замечать в 1960-1970 годы, часто пытались решить наспех, «мелким технологическим ремонтом». Теперь, спустя несколько десятилетий, мы понимаем, что многие из этих временных решений только маскировали и обостряли проблемы. Подтверждение этому – кислотные дожди. Когда 1970 годах экологические движения впервые начали выступать против промышленного загрязнения окружающей среды, обществу было предложено несколько решений проблемы, эффективных лишь на первый взгляд.

Классический случай – сталелитейная компания близ Гэри штат Индиана. Ее дымовая труба №2 наносила громадный ущерб окружающей среде, особенно из-за выброса диоксида се­ры (S02) и оксидов азота (NOX). Компания стойко боролась с ме­стной общественностью с помощью юридических маневров и в итоге довела тяжбу до Верховного суда. Когда от компании в конце концов потребовали прекратить производственный про­цесс, установить на дымовых трубах газоочистительное обору­дование и обеспечить догорание топлива или же платить 1 000 долларов штрафа в день, то ее упитанный адвокат заявился в офис губернатора с чеком на 365 000 долларов со словами: «Вот наш штраф за следующий год!»

Другие компании просто увеличили высоту дымовых труб, ограничив, таким образом, загрязнение окружающей среды в районе источника выбросов. Эти первичные источники располо­жены в районе Чикаго – Детройт – Баффало, а вторичные ис­точники – в районе Сент-Луис и Хаустон – Даллас – Фт.Уорт. Осадки, насыщенные выбросами этих заводов, теперь поразили области от крайнего северо-востока Канады до Галвстоун-Бей в Техасе, а сильнее всего Квебек, Онтарио и штаты Новой Англии. Результаты легко заметить. Более половины хвойных деревьев в Грин-Маунтинс в Вермонте засохли или полностью облетели. Ло­сось в девяти реках Новой Шотландии больше не может размно­жаться. Бронзовые статуи в Бостоне и Монреале тают на глазах. По данным нового исследования конгресса, более 9 000 озер и 60 000 миль рек в 34 штатах находятся под угрозой.

Но кислотные дожди вызывают и более широкомасштабные проблемы загрязнения: Скандинавский союз (Швеция, Финлян­дия, Норвегия и Дания) готовит судебный иск против Pyрской долины в Германии, а также против штатов Мичиган, Огайо, Иллинойс и Индиана из-за крайне широкомасштабного загрязнения окружающей среды и кислотных дождей, приносимых в страны Скандинавии воздушными потоками. Скандинавские озера, реки и леса страдают от выбросов со Среднего Запада Америки . Этот иск – первый иск такого рода – будет выслушан международным судом в Гааге в 1984 году.

Кислотные дожди наносят ежегодный экологический ущерб, который в настоящее время оценивается в 5 миллиардов долла­ров: они уничтожают урожаи, вредят фермерскому хозяйству, рыболовству и лесопромышленности. Кроме того, кислотные дожди портят здания в городах; соответствующий ущерб оценен в 2 миллиарда долларов в год для северо-востока США и 360 мил­лионов долларов в год для городов и поселков на востоке Кана­ды. Борьба с этим ужасающим ущербом может вестись по трем направлениям:

1. Устранение источников загрязнения. Это вызовет огром­ные затраты как для производителя, так и потребителя – можно предположить, что в результате исчезнут тысячи рабочих мест.

2. Некоторые ученые и (что можно понять) промышленни­ки утверждают, что с кислотными дождями следует бороться там, где они вызывают проблемы – на озерах и в лесах, а не у источника загрязнения.

3. Наилучшие результаты принесет сочетание первого и второго подхода. Хотя затраты на устранение источников за­грязнения огромны, апологеты промышленности обычно упус­кают из виду один факт: экономические потери и безработица могут быть еще выше в проблемных районах, так как экологиче­ское загрязнение отражается на сельском хозяйстве, рыболовстве, фермерском и садоводческом хозяйствах, деревообрабатыва­ющей промышленности, строительной промышленности и ту­ристическом бизнесе.

 

В Адирондаках несколько озер с повышенной кислотностью уже были нейтрализованы растворами известняка. Но это в лучшем случае временная мера, все равно что наклеить пластырь на гнойную рану. Когда кислотность вод озера Хольмше в Цент­ральной Швеции сильно повысилась, местные жители подали прошение о субсидии на обработку озера кальцием. Вследствие ограниченности бюджета районные власти не смогли им помочь. Именно в этот момент какой-то невоспетый местный герой вспомнил, что большое количество кальция содержит яичная скорлупа, многие тонны которой местное пекарное предприятие выбрасывает каждый месяц. Теперь озеро – жертва кислотных дождей – обрабатывается Яичной скорлупой, которая нейтрализует серную кислоту, угрожающую водной живности. Сельскохозяйственное отделение университета в Упсала утверждает, что подобная обработка может дать положительные результаты, если озеро еще не слишком закислено. (Urban Innovation Abroad, август 1982 г.).

Этот пример показывает, что самоотверженные фермеры, рыбаки или экологи могут в одиночку, используя подручные средства, бороться с отходами гигантских корпораций. Но по­требительские группы не должны оставаться малочисленными и практически бесправными. Мы можем многому научиться у стран третьего мира в том, что касается защиты потребителя и гражданских инициатив.

Когда я работал в Нигерии, то был поражен тем, как подроб­но ежедневная пресса освещала вопросы окружающей среды. Многие местные малоформатные газеты отводят шесть-восемь из своих 16 страниц на то, чтобы ознакомить читателя с экологи­ческими проблемами.

Ассоциация потребителей Пенанга (Малайзия), возможно, является самой сильной потребительской группой в мире; она имеет больший политический вес и влияние в этой стране, чем даже Партия зеленых в Германии. Ассоциация выпускает еже­дневную и еженедельную газеты и выполняет роль счетной па­латы по вопросам защиты окружающей среды, потребительским вопросам и экологическому загрязнению. За последние десять лет она выпустила десятки тематических листовок, опубликова­ла несколько замечательных книг и организовала более двенад­цати международных конференций.

Большинство примеров загрязнения окружающей среды, приведенных в прошлом издании этой книги, оказались лишь первыми предвестниками опасностей, угрожающих в настоящее время всему миру. Кризис токсичных отходов только в США принял пугающие масштабы. В нашей стране существует более 50 000 мусорных свалок и, кроме того, 185 000 открытых ям, прудов и лагун в так называемых индустриальных парках; ежегодно в них поступает около 88 миллиардов фунтов токсичных отходов. В районе Флинта, штат Мичиган, местные эксперты даже не знают точно, что содержат местные свалки. То немногое, что они таки знают, дает достаточно оснований для тревоги: в не­больших количествах кобальт-56, кобальт-58, цинк, медь, кад­мий, свинец, хром и цианид просочились в грунтовые воды и медленно двигаются к Великим Озерам. Радар подземного поис­ка показал, что на дне этой ядовитой смеси лежат незаконно вы­брошенные баллоны, которые, возможно, содержат соляную кис­лоту. Если она смешается с цианидом, уже присутствующим в во­де, возникнет облако смертоносного азотно-цианистого газа, и местным жителям на эвакуацию останется менее десяти минут.

Журнал NewsWeek (7 марта 1983 г.) описывает, с какими труд­ностями столкнулась Бонни Экснер, домохозяйка из Денвера, которая организовала группу граждан, обеспокоенных близле­жащей свалкой Лоури. «Началось что-то странное. Ее телефон­ные разговоры прослушивались, и, как бы быстро она ни созы­вала членов группы на собрания, всегда успевал прийти пред­ставитель владельца свалки, корпорации «Кемикал уэйст ме­неджмент». Ее автомобиль преследовали; в нем была обнаруже­на подложенная бомба». Все это похоже на повторение истории Карен Силквуд, но Бонни Экснер успешно сотрудничала с газе­тами. После проверки свалки Лоури было обнаружено, что там содержатся такие известные канцерогенные вещества как бен­зол, ацетон и трихлорэтилен. Свалка была закрыта Верховным Судом Колорадо. Однако один представитель штата предложил поправки к закону, которые позволили открыть свалку вновь.

Люди, живущие в калифорнийской Силиконовой долине, среди подстриженных газонов и под вечным солнцем, всегда считали, что это самый экологически чистый промышленный район мира. Однако жители Лос-Пасеос, штат Калифорния, в 1982 году обнаружили, что из резервуара фирмы, занимающейся Электротехникой, в местные грунтовые воды просачиваются хи­мические растворители. Среди 117 детей были отмечены необы­чайно высокий уровень врожденных дефектов, тринадцать смертей и рост заболеваний, начиная с кожных болезней и до врожденных пороков сердца. В результате корпорации «Фэрчайльд камера энд инструменте» был предъявлен многомиллионный иск.

Необходимо учесть, что многие заболевания, вызванные токсичными химикалиями, такими как диоксин, способствуют к появлению рака и генетических дефектов, которые могут появиться только спустя десятилетия или через несколько поколений. Агентство по охране окружающей среды (АООС) предприняло запоздалую попытку исправить причиненный вред и потра­тило 36,7 миллиона долларов на спасение целого города Таймс-Бич, штат Миссури, города, который исчез. В данной книге нет возможности исследовать коррупцию в АООС. Но даже если ве­рить весьма подозрительным подсчетам этой организации, каж­дый год 90 % из 88 миллиардов фунтов токсичных отходов «вы­брасываются недолжным o6pазом» (NewsWeek, 22 августа 1982 г.).

Данная проблема свойственна не только Америке, но неже­лание справиться с ней – чисто американская особенность. Как сказала в мае 1982 года Рита Лавелль, высокопоставленный чи­новник Агентства по охране окружающей среды: «Создание или изменение экономических стимулов не входит в компетенцию регулирующих органов; мы не должны вмешиваться в рыноч­ную деятельность». В Западной Германии, напротив, 85% всех опасных отходов детоксируются путем обработки особыми штаммами бактерий, повышенным давлением, химическими и биологическими нейтрализаторами.

В 1976 году район Севесо в Италии сильно пострадал от вы­броса токсичных отходов, и населению пришлось покинуть его. Теперь, восемь лет спустя, биологические нейтрализаторы сде­лали свое дело, и люди начинают возвращаться.

Даже сравнительно безобидное вмешательство в природную среду может вызвать уничтожение естественных ресурсов. В на­чале 1960 годов я участвовал в работе над проектом строитель­ства Асуанской плотины, одного из самых больших сооружений этого типа. Проект был специально направлен на получение максимальной социально-экономической выгоды. Количество возделываемых земель должно было возрасти как минимум на 25%, а производство электроэнергии – удвоиться. К сожалению ситуация развивалась не так, как планировалось. В озере Насер, образованном Асуанской плотиной, стала оседать большая часть ила, благодаря которому так плодородна земля дельты Нила. Плотина также начала препятствовать распространению важных естественных минеральных веществ, необходимых в экологической цепи водных обитателей дельты. С тех пор как в 1964 году Асуанская плотина начала регулировать течение Нила, Египет потерпел убытки на 35 миллионов долларов из-за сниже­ния улова сардин, являющегося традиционным промыслом; по­зднее начал снижаться и улов креветок.

Профессор Тейер Скаддер из Калифорнийского технологиче­ского института предупреждал о подобных последствиях еще на­кануне постройки плотины на реке Замбези в Южной Африке. Проектировщики же плотины убеждали, что потеря запружен­ных плодородных земель будет возмещена повышением доходов от рыбного хозяйства. В действительности улов рыбы умень­шился сразу же после постройки дамбы, а затем на берегах озера расплодились целые рои мух цеце, что вызвало эпидемию среди домашнего скота и практически свело на нет продукцию живот­новодства.

Постепенно мы начинаем усваивать некоторые уроки. К сча­стью, так и не был осуществлен на практике план, касающийся бассейна Амазонки. Гудзонский институт Германа Кана предло­жил в начале 1971 года создать в центре Южной Америки внут­реннее море размером почти с территорию Западной Европы. Исследования института ясно доказали, что в результате созда­ния такого моря будет уничтожен один из величайших остав­шихся на земле первобытных лесов и изменится климат всего южного полушария. К моей великой радости, от этого маниа­кального плана, который Гудзонский институт готовил для Бра­зилии и Колумбии, в конце концов отказались.

Но несмотря на этот урок, американские военные инженеры Построили ряд небольших дамб почти по всей северной границе Национального природного заповедника Эверглейд во Флориде. Эта работа проводилась в 1970 годы с целью ирригации района и Расширения пастбищных земель (известно, что это наименее эффективное использование земли) в угоду скотопромышлен­никам. В результате Эверглейд высыхает, естественная биосфера, уничтожается, засоляются почвы, и часть южной Флориды все больше напоминает пустыню. А теперь, в начале 1980 годов у южной границы Эверглейда намереваются построить новый аэропорт реактивных авиалайнеров (с высоким уровнем загрязняющих выбросов) и пока от этой идеи не отказались.

Мы обычно не задумываемся, что все крупные повреждения биосферы земли связаны с деятельностью человека. Истощенные земли Греции, Испании и Индии, созданные руками человека пустыни Австралии и Новой Зеландии, безлесные долины Китая и Монголии, пустыни Северной Африки, бассейна Средиземного моря и Чили – результаты нашего труда. Там, где теперь пустыня, поработал человек, – это подтверждает книга Ричи Кальдера «После седьмого дня». Сравните карты Соединенных Штатов за период с 1596 года с теперешними. Самые ранние кар­ты, составленные католическими миссионерами, показывают, что пустыни, которая теперь частично покрывает девять шта­тов, тогда практически не было. Но начали беспорядочно выру­бать лес – стало не хватать воды, около 200 миллионов бизонов исчезло, а верхний слой почвы стал смываться каждую весну. В 1830-м и 1930 годах возникли пылевые котлованы, а пустыни разрастаются постоянно. Единственное, что изменилось, – это сам темп изменений. Александру Македонскому и другим завое­вателям понадобилось почти 1500 лет, чтобы превратить Ара­вию и Палестину (землю молока и меда) в пустыню. Для возник­новения американской пустыни хватило 300 лет. С помощью но­вого «ноу-хау» – дефолиантов, напалма и отравления крупных и мелких рек – удалось за пять лет настолько изменить экологи­ческий цикл южной части Вьетнама, что страна может навсегда остаться полупустыней.

Тропический лес – этот экологически важный зеленый пояс, пролегающий между Тропиком Рака и Тропиком Козерога, – исчезает кусками, по размеру равными Франции. Многие бота­ники считают, что человечество губит свое будущее на корню, вырубая леса. По мере их уничтожения человечеству становится все труднее и труднее прокормиться. Могут измениться прили­вы, а атмосфера будет загрязнена ядовитыми испарениями. Крупнейший источник энергии исчезнет, так и оставшись неис­пользованным, и циклы погоды изменятся к худшему.

По словам ученого: «Технология разрабатывает способы использования громадного количества солнечной энергии, которая накапливается в растениях тропического леса ежедневно; из этих лесов можно получить количество энергии в форме метанола и других видов горючего, равное почти половине потребленной в 1970 году энергии из всех мировых источников» (Норманн Майерс «Тонущий ковчег»).

Каждый год уничтожается один процент оставшихся в мире тропических лесов – экологическое равновесие более 25% джунглей бассейна Амазонки уже нарушено, тропическая Азия и Африка пострадали еще сильнее.

Если мы не спасем леса вовремя, нас ожидает экологическая мина замедленного действия. Ведь эти леса – не только «зеле­ные легкие» планеты, здесь можно посадить фруктовые и орехо­вые деревья, которые неизмеримо пополнят мировые запасы продовольствия.

Два энтузиаста предложили свой вариант преодоления эко­логической катастрофы. Джон Морис (ветеран Королевских Воз­душных сил), который более половины своей жизни занимался прикладной генетикой растений, и Джеймс Аронсон (еще один опытный генетик растений) планируют развернуть сеть питом­ников, в которых будут выведены быстроцветущие деревья, лег­ко поддающиеся перевозке и посадке. После многих лет приви­вок, пересадок, повторных прививок, пользуясь всеми генетиче­скими хитростями, эти два ботаника вырастили несколько «иде­альных» деревьев: макадамский орех, манго, авокадо и другие виды. Саженцы в питомнике весят не более двух унций, но до­статочно крепки, чтобы достигнуть зрелости за половину нор­мального срока.

Аронсон говорит, что их достижение состоит в том, что дере­вья можно транспортировать тысячами, при этом каждое дерево будет завернуто в трубочку размером с сигару, содержащую сис­тему жизнеобеспечения, в которой воды и питательных веществ хватит на несколько недель. Другими словами, даже одному ос­лику по силам перевезти этот «детский сад» будущего леса.

Питомник Мориса уже экспортирует деревья в Эфиопию, Танзанию и другие африканские государства; деревья прибыва­ют на место в прекрасной форме и готовы к посадке. Эту работу в настоящее время спонсируют Перу и Миссурийский ботанический сад. В связи со своими разработками Морис и Аронсон следовали Мексику, Центральную Америку, Южную Амепи Гавайи, Филиппины, Индонезию и Малайзию.

Дизайнерская элегантность этой работы по восстановлению зеленых насаждений заключается в портативности саженцев. «Раньше надо было посадить дерево в жестяную кадку, – говорят Аронсон и Морис, – чтобы вокруг корней было много зем­ли. Земля могла весить фунтов двадцать; это нормально, если вы везете одно дерево домой в тамбуре вагона, но совсем другое де­ло, если вам надо разместить миллионы саженцев в самолете».

В 1983 году радио- и телепрограммы новостей, а также газеты и журналы подняли вопрос «парникового эффекта». Это опасное изменение климата земли может повлиять на наше будущее. По­вышенное загрязнение воздуха в результате автомобильных вы­бросов и широкого распространения горючего на основе камен­ного угля и нефти вызывает нагрев поверхности земли и затруд­няет излучение образовавшегося тепла в космическое простран­ство. Среди предсказуемых результатов – повышение темпера­тур к 2040 году в среднем на 9 градусов по Фаренгейту в север­ном полушарии, частичное таяние полярных льдов, повышение уровня мирового океана примерно на 40 футов, – макро- и мик­роклиматические изменения, которые повлияют на сельское хо­зяйство всего земного шара.

Хотя на сегодняшний день некоторые из этих изменений уже идут полным ходом, отчасти проблема может быть решена с по­мощью дизайна.

Один из всемирных источников экологического загрязнения, безотлагательно требующий внимания дизайнера, – автомо­биль. Уже 13 лет назад Лос-Анджелес стал первым городом, в ко­тором дороги и автостоянки занимают столько земли, что ее площадь превысила территорию, отведенную под жилые дома й парки. Возможно, это начало пугающей тенденции. Автомобиль явно совершенно неэффективен во многих отношениях, и новое дизайнерское решение необходимо.

Наивно и опасно было бы ратовать за полное упразднение автомобиля. Мир без автомобилей, может быть, и приятно со­зерцать с высоты башни из слоновой кости, но там, где есть крупные фермерские хозяйства, расположенные далеко друг от друга, без автомобилей не обойтись. В Саскачеване (Канада), в обеих Дакотах, Техасе и Вайоминге (США), на дальних фермах Квинсленда и Нового Южного Уэльса в Австралии, в Бразилии на сельскохозяйственных равнинах Восточной Польши ав­томобиль – основное средство передвижения; а для многих лю­дей это еще и единственное средство связи.

Но какой автомобиль нужен? Теперь, когда позади несколько нефтяных кризисов, мы привыкли ездить на малолитражных машинах, более эффективно использующих горючее. Но в этом вопросе, как и во многих других, мы, жители Северной Амери­ки, все еще сильно зашорены и мало интересуемся тем, что про­исходит в остальном мире.

Мы приучились ездить на небольших машинах производства фирмы «Хонда» и увлеченно сравниваем расход бензина с наши­ми менее предприимчивыми соседями. А в Японии «Хонда» про­дает автомобиль, расходующий в городских условиях на 70 миль один галлон бензина. Это модель 1983 года – «Хонда-Сити», но она не продается в Северной Америке. Из-за растущих пошлин на импорт японцы стали экспортировать в США более крупные, дорогие и менее экономные автомобили (All Things Considered, 22 апреля 1983 г.).

Автомобиль «Виста» фирмы «Рено» (экономичный автомо­биль новейшей системы и технологии) расходует один галлон бензина на 94 мили и перевозит четырех пассажиров с багажом. Эта машина также не продается в Северной Америке (Design, Лондон, № 409, январь 1983 г.).

Одна немецкая фирма производит автомобиль для самостоя­тельной сборки с расходом топлива галлон на 6о миль, который могут собрать два человека за выходные («Шоппер». Изготови­тель «Аутомобильверк шоппер», Западный Берлин).

Но есть и более необычные экспериментальные автомобили, успешно прошедшие испытания. Японская компания «Ничилава» разработала педальный автомобиль для поездок на короткие расстояния. Это четырехколесный велосипед с кузовом, подобным автомобильному; машина обладает большей устойчивостью, чем велосипед, и защищает пассажиров от атмосферных осадков. Она может перевозить одного взрослого с багажом или ребенком, достигает скорости 18 миль в час и едет в гору под уклоном в 10 градусов с меньшими усилиями, чем можно затратить при ходьбе. Как и автомобиль, она оборудована фарами, гудком, зеркалом заднего вида и указателями поворота; цена 450 долл. В декабре 1982 года «Солар Трек», автомобиль на солнечных батареях, проехал от Перта до Сиднея, что примерно равно расстоянию от Филадельфии до Сан-Диего (3500 миль). Эта экспериментальная машина использует электрический мотор мощностью одна л.с, работающий на двух обычных автомобильных бата­реях. Батареи постоянно подзаряжаются 720-вольтовыми солнеч­ными батареями. Поездка прошла без происшествий, если не счи­тать проколов шин (Design World, Австралия, № 1, март 1983 г.).

Большинство импортных автомобилей не только меньше, безопаснее и экономичнее, не только отличаются более совре­менным дизайном и технологией, чем американские автомоби­ли, но и сделаны более тщательно. Заводской контроль качества становится все более жестким. Почти половина штатов США планируют подать иск на корпорацию «Дженерал Моторс» за ус­тановку моторов «Шевроле» на более дорогие автомобили без извещения покупателей (Kansas City Star, 16 октября 1978 г.).

Попытаемся представить себе «машину будущего». Мы мо­жем предположить, что типичный автомобиль будущего (1985-2ооо гг.) будет по размерам, как «Хонда-Цивик». Он будет пере­возить четырех взрослых в комфортабельных условиях, со сред­ней скоростью 55 миль в час и максимальной скоростью пример­но 90 миль в час. Это трехдверный автомобиль-фургон с задней дверью, но в продаже появится и модель несколько большей длины («пассажирский фургон»). В обеих моделях задние сиде­нья будут складными и съемными.

Автомобиль для самостоятельной сборки «Шоппер». Изготовлен в Западной Германии. Рекламная фотография фирмы «Шоппер»

Источником энергии станет расположенный поперечно четырехцилиндровый охлаждаемый воздухом алюминиевый дви­гатель (как в английском «мини-купере» 60-х годов). Двигатель будет «чистого» типа, без катализатора (как в «Хонде CVCC» и не­которых моделях «Вольво»). У него будет привод на передние ко­леса, но в продаже будут также модели с приводом на все четыре колеса (как «Субару»). При нормальных условиях расход топлива составит галлон на 75-юо миль (как у автомобилей «Хонда-Си­ти» и «Рено-Виста»). Все части двигателя снабжены понятными этикетками (как в «Субару»), чтобы было ясно, что есть что. Ос­новные части кузова – из фибростекла для снижения веса. Та­кие кузовы теперь стандартно устанавливаются на многие авто­мобили делающиеся по заказу; эксперименты по внедрению в широкое производство подобных технологий ведутся в Детрой­те, Японии Швеции и Германии. На крыше будет солнечная па­нель, дающая до 30 % энергии. (Эта панель и конверсионная сис­тема уже есть для «Хонды», «Субару» и «Рэббит» в Калифорнии.) Счетчики будут показывать факторы загрязнения, расход бензи­на в соотношении с пробегом и его общее потребление. (Все эти приборы уже сейчас имеются в Германии и Швеции.) Системы подачи топлива и электронного зажигания позволят немедленно стартовать зимой; этому поможет и постоянный обогревательный блок (сейчас он есть в продаже и обязателен в большинстве провинций Канады). Электронный сенсор будет выключать работающий вхолостую двигатель через три минуты, чтобы предотвратить загрязнение окружающей среды, особенно зимой (это устройство сейчас продается в Швеции). Кузов машины по всему периметру будет оборудован бампером, приспособленным для амортизации даже сильных ударов (подобным резино-пластиковому ячеечному бамперу «Скандии-Сааб»). Дизайн си­дений будет отвечать эргономическим и ортопедическим требо­ваниям (как в «Порше» и «Мерседес-Бенц»). У машины будет шестискоростная ручная передача с электрической ускоряющей пе­редачей. Дверь водителя будет открываться в противоположном направлении по сравнению с большинством стандартных две­рей: назад (как у «Ситроен-2 Си-Ви»), что обеспечит большую бе­зопасность при входе и выходе из машины, а также возможность помочь пожилым людям и инвалидам. Пассажирская дверь будет скользящей (как в микроавтобусе «Фольксваген»). Аварийное сигнальное устройство, работающее на полосе частот полиции, войдет в радиосистему. Краска будет на га лет защищать автомо­биль от коррозии (как в «Порше» 1983 года).

Педальный автомобиль. Рис. Смита Ваджараманта

Проектировать идеальный автомобиль можно долго. Но ясно главное: если вчитаться в его описание, понимаешь, что такую машину можно создать прямо сейчас, пользуясь находящимися в продаже деталями] Это указывает на одну важную особенность дизайна: часто жизнеспособные и полезные дизайнерские разработки должны просуществовать несколько лет (а иногда и де­сятилетий), пока не соединятся в одно целое и найдут оптималь­ное применение.

Решение проблем транспорта достижимо только с помощью полного переосмысления транспорта как системы, а также пол­ного переосмысления каждого компонента этой системы. Уже известно несколько возможных направлений на будущее!

Прошло сто лет с тех пор, как первая скоростная однорельсовая подвесная железная дорога стала совершать ежедневные Рейсы в Вуппертале (Германия). Система оказалась быстрой и экологически чистой; она лишь минимально нарушает физическое и визуальное окружение. Без сомнения, однорельсовые темы очень помогут справиться с пробками во многих на мегаполисах.

Нам говорят, что средний житель на Западе ценит свое личное и индивидуальное транспортное средство и что семейный автомобиль, особенно в США, ассоциируется с уверенностью себе, независимостью и мобильностью, позволяя ощущать себя ковбоем времен освоения Дикого Запада. Мы всегда рассматри­вали автомобиль как некоего суперконя и закрывали глаза на его недостатки. Но если мы посмотрим на автомобиль просто как на одно из звеньев общей транспортной системы, легко мож­но найти альтернативные решения.

 

Электрофургон. К 1968 г. на дорогах Британии было более 45000 электрических ав­томобилей, больше, чем где-либо в мире. Если бы не эти автомобили, отличающи­еся крайне низкой стоимостью обслуживания, британцы не могли бы воспользоваться домашней доставкой молока, сбором мусора, машинами «скорой помощи» или машинами для уборки улиц. Несколько лет назад такие машины стала использовать почта. Этот небольшой и приземистый фургон произведен компанией «Кромптон лейланд электрикарс». Его длина 9футов; он обладает обычными достоинствами электрического автомобиля: нет сцепления, коробки передач, радиатора и смазки, в результате чего снижаются расходы на обслуживание; есть встроенное устройство подзарядки, радиус разворота – 10 футов. Электромобиль достигает скорости 33 мили в час и перевозит 500 фунтов. Он имеет гарантию на 10 000 миль пробега или один год. Фотография печатается с разрешения Совета промышленного дизайна Англии. Нет оснований спорить о том, возможно ли практическое использование электромобилей: тысячи таких машин встречаются на дорогах уже много лет!

 

Средний американец проедет на машине шестьдесят футов до угла, только чтобы отправить письмо, или одну-две мили раз в неделю за покупками. Он или она могут ежедневно проделы­вать долгий путь миль в сорок (в полном одиночестве в этом огромном железном гробу), чтобы добраться до работы. Вся семья может набиться в автомобиль (два-три раза в год) и проехать миль 300, чтобы навестить бабушку. Мы знаем, что в любое вре­мя мы можем сесть в машину и, проведя за рулем много часов, доехать из Нью-Йорка до Калифорнии за каких-нибудь пять дней, но так поступают редко; вместо этого мы летим самоле­том, а в Калифорнии берем машину напрокат.

Теперь проанализируем эту систему. Расстояния больше 500 миль лучше всего преодолевать на самолетах. Расстояния от 50 до 500 миль – железнодорожным транспортом, автобусами, од­норельсовыми подвесными дорогами.

Существует много способов преодоления расстояния менее 50 миль, которые еще недостаточно эксплуатируются. Частич­ный их список в порядке возрастания сложности можно начать с ходьбы. Люди в США ходят гораздо больше, чем 20 или даже 10 лет назад, и есть нечто смехотворное в миллионах американцев, торжественно трусящих десять минут каждый вечер по «вол­шебной дорожке» электрического тренажера стоимостью 2 995 доллара (Products That Think № 12,1983). Ролики – это несерьез­но и даже опасно, тем не менее ими уже пользуются на больших складах и заводах, где они не конкурируют с автомобилями. Неэлектрические самокаты обеспечивают необыкновенную мобильность пассажирам, пересекающим длинные залы международного аэропорта «Кастурп» под Копенгагеном и стоят в 200 раз дешевле, чем так называемые движущиеся дорожки, приме­няемые в других аэропортах.

Электрический алюминиевый самокат весом 18 фунтов с дальностью поездок 15 миль и размером в сложенном виде не больше напольных весов, несколько лет назад был спроектиро­ван и испытан одним студентом, изучающим промышленный дизайн в Чикаго. Это транспортное средство могло обеспечить превосходную мобильность без загрязнения окружающей среды и дорожных пробок в деловой части города и крупных универси­тетских кампусах, но так и не поступило в производство. Оно бы позволило совершать поездки на платформе размером 9x15 дюймов. Чикагский студент самостоятельно работал над своим электрическим мини-самокатом размером с дамскую сумочку в течение семи месяцев и израсходовал всего 425 долл. Если учесть, что только «Дженерал Моторс» тратит на исследования и разработки шесть миллиардов долларов в год, а также принять во внимание имеющиеся технические средства и дизайнерские таланты, можно понять, что этот замечательный самокат – во­все не последнее слово в личном транспорте.

В декабре 1983 года такой же самокат, спроектированный в Германии, продавался в США за 995 долл. Но можно ожидать, что цены снизятся по мере того, как в результате массового про­изводства и массовых продаж снизятся и затраты [Product That Think № 12, декабрь 1983 г.).

Велосипедами пользуются и в Дании, и в Нидерландах для поездок в пределах 50 миль от места жительства. Многие вело­сипеды складные; некоторые легко переносятся. Существуют ве­лосипеды с миниатюрными бензиновыми моторами; легко спроектировать небольшие вспомогательные системы электри­ческого привода. Некоторые из средств передвижения, которые мои студенты разработали для упражнений и занятий спортом Для здоровых детей и детей, страдающих параплегией, могут по­будить к созданию новых транспортных средств. Мопеды, скутеры с силовым двигателем и мотоциклы не подлежат обсужде­нию в их нынешней форме, так как являются основными источ­никами вредных выбросов. Некоторые утопичные концепции, например идеи движущихся тротуаров, в настоящее время лучше отбросить, так как расход энергии катастрофически превышает их пользу.

Уже сейчас можно найти, по крайней мере одно, жизнеспособное альтернативное решение проблемы транспортных пробок в деловой части города. Если объединить (1) парк минитюрных электромобилей-такси, подобных «Симке» 1950 года (2) с кредитной карточкой на транспорт и ежемесячной компью­терной фиксацией счетов и (3) передающим радиоприемником размером с наручные часы, то мы создадим основу рациональ­ной системы транспорта в центре. По радио можно будет вы­звать мини-такси к месту своего пребывания, и это устранит са­мый весомый аргумент против общественного транспорта: дол­гий путь под дождем, а затем ожидание на автобусной останов­ке. Мини-такси отвезет вас до нужного места. Оплата будет про­изводиться ежемесячно кредитной карточкой. Даже если в цент­ре будут тысячи таких мини-такси, освободятся земельные уча­стки, отведенные под гаражи, парковки и станции техобслужи­вания. Мы избавимся от выхлопных газов. Большую часть улиц можно будет превратить в парки и пешеходные зоны. В конце рабочего дня пассажиров перевезут к конечным станциям одно­рельсовой подвесной железной дороги, и они вернутся домой.

Те романтики, которые все же предпочтут «сами переключать скорость» и слышать мягкий шум мощного мотора собственного спортивного автомобиля, окажутся в таком же положении, как сегодняшние наездники. В гаражах, расположенных по перифе­рии крупных городов, можно будет взять напрокат фургоны, гру­зовики или открытые спортивные машины для нескольких часов или дней езды вне города. Однако на таких машинах нельзя будет въезжать в районы жилой застройки или центр города.

Вышеописанный сценарий весьма абстрактен и ни в коем случае не является единственным решением проблем городско­го транспорта. Это всего лишь попытка продемонстрировать од­но из многих возможных решений и одновременно показать, ка­ким образом отдельные дизайнеры и дизайнерские коллективы могут работать над этими проблемами.

Если мы обратимся к жилой среде, которую создаем сами для себя, то здесь ситуация не лучше. Люди и целые семьи становятся безликим материалом, хранящимся как копии документов в гигантских папках многоквартирных домов. Когда начинают кричать об «обновлении городов», результаты часто бывают менее гуманны, чем ситуация, послужившая причиной возмущения. Например, «обновленный» район гетто на юго-востоке Чикаго, в котором более 30 многоквартирных зданий (в каждом более 50 квартир), вытянут в цепочку длиной в четыре мили и аккуратно помещен между двенадцатиполосной суперавтостра­дой (отделяющей его от остального города), крупными завода­ми (с вечно дымящими трубами) и громадной муниципальной свалкой. Несмотря на все недостатки старого гетто, в нем все же присутствовало ощущение совместного проживания, которое теперь полностью уничтожено.

Жители нового района лишились парка, зеленых насажде­ний и даже отдельных деревьев, до которых можно было бы дой­ти пешком. Каждая семья оказалась в изоляции; вечера они про­водят, ютясь в похожих на тюремные камеры квартирах, в то время как на улицах слышны перестрелки местных банд. Пре­ступления повсюду. Некоторые гетто перестроили по вертикали и превратили в серию небоскребов, абсолютно одинаковых на вид: ряд цементных ломтей, в которых кое-где проделаны кро­хотные окошки. Этот район также оказался совершенно отре­занным от самых необходимых магазинов. Супермаркет и апте­ка расположены на расстоянии около 500 футов от самого север­ного здания, а общественного транспорта не хватает. Пожилой женщине, живущей в южном конце микрорайона, придется пройти пять миль (немалое расстояние), чтобы приобрести са­мое необходимое. Если покупки делает мать, у которой малень­кие дети, то она вынуждена оставлять их без присмотра в тече­ние почти трех часов. Но сам дизайн этих «амбаров для хране­ния бедноты» не так уж сильно отличается от подобных микро-Районов для обеспеченных людей.

Спустя годы после постройки этих жилых микрорайонов фе­деральное правительство при поддержке местных и государст­венных организаций все же решило взорвать многие их них, к Восторгу обитателей и критиков-дизайнеров, Питера Блейка («Форма следует за фиаско») и Виктора Папанека («Дизайн в че­ловеческом масштабе»).

 

 
 
Проект здания в форме четырехлепесткового цветка, (арх. Франк Ллойд Райт), которое должно было быть построено в Питтсфилде, Массачусетс, в 1942 г. Публикуется с разрешения Фонда Франка Ллойда Райта

 


Большинство дизайнеров (и не только в области проектирования жилищ и коммунальных зданий), кажется, надели шоры, которые мешают им выяснить, были ли подобные проблемы целесообразно решены где-нибудь еще или же в прошлом.

Назовите имя Франк Ллойд Райт любому дизайнеру, и он на­верняка сразу вспомнит Музей Гуггенхайма, Дом над водопадом, Отель «Империал» в Токио и так называемые дома прерий. Воз­можно, он даже подумает о несколько маньеристской, необароч­ной райтовской интерпретации пространства. Но, скорее всего, ему будет неизвестно, что Райт создал важное «связующее звено» между индивидуальным домом и многоквартирным жилищем.

В 1938 году Франк Ллойд Райт спроектировал для местечка Ардмора, штат Пенсильвания, новый тип жилого дома «Сан-Топ» по принципу четырехлепесткового цветка. Из запланиро­ванных зданий было построено только одно. Принцип цветка он использовал для соединения вместе четырех квартир, ориенти­рованных на разные стороны света. В каждой из них была высо­кая двухсветная гостиная, а на двух этажах размещались комна­та для отдыха, спальни, кухня и балкон. Он отделил квартиры друг от друга кирпичными стенами, расположенными под пря­мым углом одна к другой, так что каждая из квартир была полностью изолирована от всех остальных. В центре здания про­ходили общие трубы водопровода, канализации и другие технические коммуникации, что позволяло снабдить каждую кварти­ру своими кондиционерами, сантехническими узлами и развод­кой электросети; кухни заканчивались небольшой оранжереей с выходом в собственные садики с кустами и деревьями, отделяв­шими жилые помещения от соседей и улицы. В целом постройка была очень экономной. В 1942 году Райт развил эту идею для От­дела жилищного строительства Вооруженных сил США. Он пред­ложил построить в Питтсфельде, штат Массачусетс, сто таких до­мов, в которых могли бы получить отдельный домик-квартиру сразу четыреста семей. Хотя сейчас это кажется невероятным, но власти штатов Пенсильвания и Массачусетс решили, что «не­справедливо будет дать такой крупный заказ архитектору из Ви­сконсина», и поэтому проект так и не был осуществлен.

Поэтажный план дома в форме четырехлепесткового цветка. Публикуется с разрешения Фонда Франка Ллойда Райта

Дом Райта «Сан-Топ» все еще стоит в Ардморе как немое сви­детельство недальновидности правительства.

Проект Райта 1935 года под названием «Бродэйкер-Сити», до сих пор можно считать одним из лучших и гуманных достиже­ний градостроительства. Его главные достоинства – это орга­ничное сочетание предприятий тяжелой и легкой промышленности, частных и многоквартирных домов, поликлиник, дет садов, школ и университетов, спортивных площадок, мест развлечений и отдыха, велосипедных дорожек, дорог, ведущих в другие районы, зеленых насаждений, парковок, магазинов, общественного транспорта и скоростных автострад. Райт считал, что «Бродэйкер-Сити» с местными вариациями когда-нибудь распространится на весь североамериканский континент. Но я вовсе не предлагаю «Бродэйкер-Сити» и проект в Ардморе как идеальное решение проблемы.

Тапиола, близ Хельсинки, – самый известный дизайнерам прототип нового жилого квартала. Наряду с «Бродэйкер-Сити» и проектом в Ардморе это всего лишь частичное решение пробле­мы; но все эти проекты объединены большей заботой о качестве жизни и человеческом достоинстве, чем зо миллионов кроличь­их клеток, построенных с тех пор для проживания человека.

По Франку Ллойду Райту, увеличение масштабов – самая большая угроза для общества. Уже в 1940 годы он писал: «Малые формы, небольшие промышленные помещения, небольшие заводы, небольшие школы, небольшие университеты, соответствую­щие интересам и потребностям людей... небольшие лаборато­рии...» (курсив Райта).

Понятие о человеческом масштабе было полностью искаже­но не только в отношении жилья, но и в других областях. Можно было бы ожидать, что система, мотивированная только личны­ми интересами и частной выгодой, уделит хотя бы некоторое внимание строительству своих магазинов. Это не так, хотя суще­ствуют достойные исключения. Одно из них – Строгет, пеше­ходная улица в центре Копенгагена, застроенная магазинами и предназначенная для неспешных прогулок и покупок как раз­влечения. Две ее части, Фредериксберггаде и Мюгаде, имеют об­щую длину около 4оо футов; там расположено более 180 магази­нов. В моей родной Вене Кернтнерштрассе, а в 1983 году и почти весь центр города стали пешеходными.

В современном американском торговом центре вход в супер­маркет часто находится на расстоянии 400 футов от, например, входа в аптеку. Пространство между ними состоит из монотон­ных и неинтересных витрин без прилавков. Обычно нет ни зеле­ных насаждений, ни защиты от ветра. Летом жаркое солнце безжалостно печет четыре акра цемента; зимой снег, наносимый ветром, скапливается в сугробы высотой с автомобиль. Неудивительно, что, сделав свои покупки в супермаркете, люди возвращаются в автомобиль и проезжают 400 футов до аптеки. Ничто в окружающей среде не располагает к прогулке; улица спроекти­рована специально для автомобилей. Большинство торговых центров в США – это вереница магазинов, с трех сторон окружа­ющих огромную площадь, в центре которой парковка, откуда выезд на автостраду. Все это, возможно, делает процесс покупок более «эффективным», но удовольствия он уже не приносит.

В качестве исключения стоит отметить торговый центр в Канзас-Сити, штат Миссури, где сохранилась настоящая жизнь улицы. Расстояния здесь небольшие; внимание пешеходов при­влекают статуи, десятки фонтанов, зеленые насаждения и ска­мейки. Здесь здания в основном не выше трех этажей, украшены кафелем и скульптурами. Почему масштаб настолько гуманен? Оказывается, этот центр был спланирован и построен в 1923 году. Проблема масштаба особенно драматична для наших приго­родов и городов-спутников, превратившихся в громадные спаль­ные города не без печальных последствий. Заводы все чаще ока­зываются вне больших городов: дешевая рабочая сила и значи­тельные налоговые поблажки заставили их переместиться в так называемые промышленные парки. По мере скопления заводов в каждом из таких промышленных центров спонтанно возникли обслуживающие предприятия, магазины и жилые районы – без плана, без осмысления и без проектов дальнейшего развития. Транспортные сети вскоре связали эти промышленные центры со старыми городами, и на «нейтральной территории» между пригородами большого города и промышленными центрами-спутниками стала развиваться целая новая субкультура мелких предприятий, ремонтных мастерских и складов. Получилось так, что город просто разросся по площади в 20-30 раз без како­го либо рационального плана.

Даже если мы готовы принять психологические, социальные и физические опасности, связанные с загрязнением окружаю­щей среды, существуют более непосредственные и весомые при­чины для того, чтобы положить этому конец. Последние данные с космических спутников, прогнозирующих погоду, и статистические данные метеорологических станций ясно указывают что, вероятно, обширные пространства постоянно загрязненного теплого воздуха притягивают непогоду. На Среднем Западе и Восточном побережье Америки особенно в последние 20 лет в чаще бывают бури, засухи, снежные заносы, метели и торная Это явление (при увеличении количества поражаемых районо на поверхности земного шара) может со временем вызвать долгосрочные климатические коллизии. Вот нам и возмездие за на­рушение масштаба. Как заметил Джулиан Хаксли: «Просто уве­личьте предмет, не меняя его форму, и, не желая того, вы изме­ните все его свойства».

Основательное исследование системного дизайна показыва­ет, что целое, состоящее из компонентов, в итоге изменяется при изменении каждого из них. Изучив некоторые подсистемы, мы можем выявить факторы, способствующие искажению ' первоначального замысла. Больницы и психиатрические учреж­дения обычно проектируются более тщательно, чем другие зда­ния. Архитекторы, дизайнеры по интерьеру и медики, как пра­вило, совместно разрабатывают проект. На поэтажном плане флигель психиатрического учреждения, предназначенный для отдыха, будет приспособлен для групповых разговоров, отдыха и игр. Но как только флигель начинают использовать, больнич­ный персонал быстро меняет всю обстановку. Кресла теперь рас­ставляются в прямые симметричные ряды. Это укрепляет чувст­во уверенности больничного персонала, экономит время на под­метание и мытье полов и сильно упрощает движение по комна­те тележек с едой. Но такая расстановка мебели создает барьеры для общения между пациентами и в некоторых случаях способ­ствует возникновению у них аутических или кататонических со­стояний. Если поставить кресла по четырем сторонам каждой колонны, так, чтобы они смотрели в разных направлениях, это затруднит общение людей, сидящих рядом, и полностью исклю­чит возможность разговора с кем-либо еще.

Этот пример иллюстрирует главную ошибку дизайнеров: они не видят результаты своей работы. Насколько я знаю, пациенты больниц или психиатрических учреждений никогда не работали с дизайнерским коллективом в качестве «представителей груп­пы клиентов». Можно сделать подобную документацию относительно заключенных в тюрьмах, обстановки жилого пространства для военных, общежитий для студентов университета и других групп, не имеющих возможности выбирать себе жилье. Эдвард Т. Холл в своих проксиметрических исследованиях доказал, что типы и размеры сидений, поставленных в залах ожи­дания современных аэропортов, настолько грубо нарушают за­падные понятия о пространстве, что не менее одной трети их площади пустует практически всегда; это верно, даже если в здании особенно много народа: многие предпочитают стоять или прогуливаться, нежели очутиться в слишком близком сосед­стве с незнакомыми людьми. Большинство американцев, ока­завшихся в Европе или Латинской Америке, часто недовольны, когда их просят сесть за один ресторанный столик с незнакомы­ми людьми. И нигде теория «потребления напоказ» Торстейна Веблена не находила такого яркого подтверждения, как в беско­нечных вестибюлях дворцов-кинотеатров, обставленных позо­лоченными стульями с пунцовой обивкой, на которых никто ни­когда не сидит, или в приемных корпоративных офисов, где ти­ковое дерево и кожа, сталь и стекло сменили слащавость фаль­шивого ампира.

Ясно, что в каждом случае были приняты определенные ди­зайнерские решения и, к сожалению, неправильные. В каждом случае дизайнер преподнес нам комбинацию своих личных эсте­тических предпочтений, желаний клиентов и того, что в то вре­мя считалось хорошим вкусом. Таких ошибок в дизайне можно избежать, если работать в коллективе дизайнеров, проверять результаты с помощью нашего шестистороннего функциональ­ного комплекса и сотрудничать непосредственно с потребитель­скими группами.

Мы начинаем понимать, что основная задача нашего общест­ва заключается уже не в производстве товаров. Делая выбор, мы Должны теперь задаваться вопросом «насколько полезно?», а не просто «сколько?». Но перемены и наше осознание этих перемен происходят так быстро, что свои основные усилия мы должны направлять на поиски их смысла. Нравственные, эстетические и этические ценности будут меняться вместе с ситуациями, к ко­торым они применяются. Может быть, мы все еще считаем, что Религия, секс, нравственность, структура семьи или медицинские исследования далеки от дизайна? Но расстояние между ними быстро сокращается. Дизайнер может и должен быть полностью вовлечен в круговорот этих изменений. Он может выбрать определенный образ действия из гуманных соображений, но не зависимо от этого он будет вынужден поступать так, просто ж лая выжить в не слишком отдаленном будущем. Когда пытаешься объяснить людям на Западе, что через весьма короткое время миллионы могут умереть от голода, они просто не слушают. Они нервно посмеиваются и смущенно меняют тему разговора. В то время как во многих развивающихся странах санитарные брига­ды каждое утро уносят тысячи трупов.

Всего несколько десятилетий назад наступил момент, когда по выражению Уильяма Пэддока, «аист обогнал плуг». И теперь население земли растет быстрее, чем количество пищи. Сегодня в мире на человека приходится меньше еды, чем во времена Ве­ликой депрессии.

Жесткие меры контроля рождаемости в Китае, Индии, Таи­ланде и Индонезии начинают наконец замедлять эту тенден­цию. В Европе и США цифры рождаемости теперь остановились ниже уровня воспроизводства населения. Но миллионы страда­ющих от голода людей остаются – ив связи с этим сосредото­чим внимание на пище.

Производство продуктов питания и разработка их новых ис­точников до сих пор не представляли никакого интереса для профессии дизайнера. Однако эта проблема все же касается ди­зайнера, как и любого человека, хочет он того или нет. Вся кажу­щаяся озабоченность северной половины земного шара ростом нищеты в мире едва прикрывает агрессивные чувства и желание не замечать этого. Теперь считается, что расистом быть нехоро­шо. Но слова, которыми многие из нас пользуются, говоря о лю­дях в развивающихся странах, трущобах и гетто, имеют отрица­тельную окраску. «Взрыв рождаемости», – говорим мы об их на­селении. Это «популяционная бомба». Они «плодятся, как мухи»-Мы говорим о «бесконтрольной рождаемости», о том, что долж­ны «научить их контролировать рождаемость», и (особенно в от­ношении Африки, Азии и Латинской Америки) о «плодящихся роях». Эти слова отражают наше мышление. А такое мышление – наследие расизма, предрассудков и колониализма. Когда мы посылаем в страну «команды контроля рождаемости», чтобы помочь» ей, – это худшее проявление неоколониализма. Каждая страна сама отвечает за свое население.

Естественно, семья не должна заводить больше детей, чем способна нормально воспитать. Но меры по контролю рождаемо­сти начинают действовать только после того, как уровень жизни малообеспеченных слоев населения повышается. Люди начина­ют думать о том, сколько им следует иметь детей, только тогда, когда они обрели уверенность, человеческое достоинство и це­леустремленность, и их уже не мучает страх голода, бедности, невежества и болезней. Большое число рождающихся детей – всего лишь генетическая и экономическая страховка для людей, полагающих, что многие из этих детей неизбежно умрут. В тече­ние ста лет мы считали, что лень, вялость, пассивность, умствен­ная отсталость, короткая продолжительность жизни и несообра­зительность – расовые характеристики населения многих раз­вивающихся стран, и нас это устраивало. Сегодня мы знаем: это не расы лентяев – эти люди хронически недоедают и потому не могут быть энергичными и целеустремленными. С недоеданием связана высокая младенческая смертность, и часто семьи разра­стаются в надежде на компенсацию возможных потерь. Но го­лод и умственная отсталость идут рука об руку.

Мозг растет быстрее, чем остальное тело, причем его клетки делятся так быстро, что, когда ребенку четыре года, окружность его головы со­ставляет 90% максимального для него размера... Это деление клеток практически полностью зависит от синтеза протеина, который невоз­можен без основных аминокислот, получаемых с пищей (Bioscience, апрель 1967 г.).




Не нашли, что искали? Воспользуйтесь поиском:

vikidalka.ru - 2015-2019 год. Все права принадлежат их авторам! Нарушение авторских прав | Нарушение персональных данных