Главная | Случайная
Обратная связь

ТОР 5 статей:

Методические подходы к анализу финансового состояния предприятия

Проблема периодизации русской литературы ХХ века. Краткая характеристика второй половины ХХ века

Ценовые и неценовые факторы

Характеристика шлифовальных кругов и ее маркировка

Служебные части речи. Предлог. Союз. Частицы

КАТЕГОРИИ:






Тайна египетских иероглифов




 

Проникновению в историю Древнего Египта долгое время препятствовал барьер письменности. Ученые с давних пор пытались прочесть египетские иероглифы. В их распоряжении имелось даже древнее пособие «Иероглифика», написанное во II веке уроженцем Верхнего Египта Гораполлоном, а со времен Геродота было известно, что египтяне пользовались тремя видами письма: иероглифическим, иератическим и демотическим. Однако все попытки с помощью трудов древних авторов одолеть «египетскую грамоту» оставались тщетными. Лишь гораздо позднее стало ясно, что Гораполлон написал свою книгу без знания дела, хотя в ней и содержатся некоторые верные положения.

В конце концов к началу XIX столетия вся работа по дешифровке египетских иероглифов зашла в тупик, и один из весьма авторитетных ученых во всеуслышание признал, что это — неразрешимая проблема.

 

Розеттский камень

 

Но в начале XIX века в египтологии произошел переворот. Вот как все происходило.

В конце XVIII века после победной итальянской кампании Наполеон Бонапарт начал готовиться к новому военному походу. Он жаждал победы над главным соперником Франции Англией. Однако непосредственный штурм острова не мог принести успеха, так как английский флот значительно превосходил военно-морские силы французов. Откуда же можно было нанести Англии сокрушительный удар? Такой страной стал Египет. Наполеон верил, что британские войска, вторгшиеся на французские земли, будут уничтожены во время этих военных действий. Кроме того, Египет, являвшийся частью Османской империи, мог стать для Франции важной стратегической базой, с которой было бы удобно атаковать Индию, бывшую в то время британской колонией и только что подписавшую торговое соглашение с египетскими беями (местными правителями Египта).

Заручившись поддержкой Директории, питавшей слабые надежды на то, что военный поход приведет к гибели потенциального узурпатора власти, Бонапарт готовился к осуществлению этого рискованного предприятия. Когда он обдумывал свой предстоящий военный поход, то не мог даже представить себе, какое открытие предстоит сделать во время этой экспедиции. Этим открытием станет бесценное сокровище, обнаруженное французами на территории Египта и, по горькой иронии судьбы, вскоре отнятое у них врагом без единой капли крови.

На рассвете 19 мая 1798 года из Тулона отправилось в плавание несколько сотен французских военных кораблей. На них было более 50 тысяч солдат и несколько сотен лошадей, готовых принять участие в предстоящих сражениях. На судах находились также лучшие инженеры, геологи, археологи, математики и поэты, отобранные Наполеоном для создания подробного описания таинственного Египта и для обучения его жителей.

Начало военной кампании было успешным, и французы покоряли Египет, празднуя победу за победой, до тех пор, пока 3 августа 1898 года британский вице-адмирал Горацио Нельсон не разбил французский флот в Средиземноморье во время битвы при Абукире. Загнанные в ловушку африканских земель, французские войска организовывали оборону, а группа ученых усиленно трудилась над различными проектами. Несмотря на многовековую историю Египта, европейцами об этой стране было известно очень мало, поэтому французские ученые поставили перед собой задачу тщательно исследовать все, что с ней связано.

В июле 1799 года при строительстве оборонительных укреплений форта Сен-Жюльен вблизи города Розетта (или, по-другому, Рашид), расположенного недалеко от устья западного рукава дельты Нила, кто-то из солдат или инженеров обнаружил в руинах древний камень. На нем виднелись загадочные надписи, поэтому он сразу же был признан историческим предметом, представляющим научный интерес. Найденную реликвию отправили в Каир, в Институт Египта. Ученые, сопровождавшие Наполеона и разъехавшиеся к тому времени по всей стране, практически сразу же получили из этого института приглашение приехать. Возможно, таинственный камень действительно скрывал в себе величайшие секреты далекого прошлого.

На камне было три надписи. Две верхние, иероглифы и демотическое письмо (разновидность курсивного письма), были на египетском языке; нижняя, третья, — на греческом. Несмотря на то что количество строк в каждой из надписей было различным, увеличиваясь в направлении сверху вниз, три фрагмента этих надписей были одинакового размера. Поэтому специалисты из Института Египта выдвинули предположение о том, что все эти три фрагмента могли содержать одно и то же сообщение. Греческий язык был им хорошо знаком, но язык иероглифов люди предали забвению еще тринадцать веков назад. Тем не менее ученые надеялись, что греческий удастся использовать в качестве основы для распознавания иероглифов. А если получится восстановить алфавит и грамматику иероглифов, то в конце концов можно будет прочитать и понять смысл большинства других иероглифических надписей на различных антикварных предметах. Таким образом, перед учеными открывались огромные возможности и заманчивые перспективы. Появилась надежда, что в скором времени удастся разгадать величайшие секреты прошлого, и это — с помощью обнаруженного в Египте древнего камня!

Европу быстро охватило радостное оживление по этому поводу. Сам Наполеон захотел посмотреть на Розеттский камень — Pierre de Rosette, как называли его французы, — и, увидев его, пришел в восторг. Печатники сделали оттиски с этого камня, а один из ученых — гипсовые слепки; все сделанные копии камня были распространены среди европейских ученых.

В Европе тем временем произошли значительные изменения: несколько стран объявили войну Франции, в которой царили разброд и уныние; ненавистная многим французам Директория была слаба — и Наполеон, видя, что Египет полностью находится в его власти, решил вернуться домой, на родину. В августе 1799 года, даже не обсудив своего решения с генералом Жаном Батистом Клебером, которому передавал командование французской армией в Египте после своего ухода, Наполеон вступил на борт «Мюйрона» и отбыл во Францию. Судну удалось проскользнуть незамеченным под носом у английских солдат; именно с этого момента и начинается этап стремительных изменений в истории Франции и ее народа. Наполеон, встреченный по прибытии бурей рукоплесканий своих соотечественников, возглавил государственный переворот и сверг правительство Директории, однако вскоре британские и турецкие войска напали на французскую армию на территории Египта. Во время осады во избежание захвата неприятельскими войсками Розеттский камень был перевезен из Каира в Александрию. Тем не менее до момента подписания в Александрии капитуляционного соглашения, в котором Франция признала свое поражение перед Великобританией, англичане вынудили французов передать им весь антиквариат и все ценности, собранные за годы пребывания в Египте. Излишне говорить о том, как мечтали британцы завладеть Розеттским камнем, который к тому времени стал широко известен во всей Европе.

Сначала французы отказывались добровольно отдать ценности, однако через некоторое время им пришлось изменить решение. Генерал Дж. Ф. Мену, хранивший камень в своем доме, писал английскому полковнику Кристоферу Гели-Хатчинсону: «Вы хотите заполучить его, генерал? Вы можете сделать это, так как являетесь более сильным из нас двоих… Заберите его, когда пожелаете». В сентябре 1801 года английский полковник Томкинз Хилгров Тернер, принимавший участие в битвах в Абукирской бухте и в Александрии, приехал к Мену и забрал реликвию. Когда отряд артиллеристов вез сокровище по улицам Александрии, французские солдаты и жители города выкрикивали им вслед проклятия и оскорбления.

Во время путешествия из Египта в Британию многие египетские ценности получили повреждения. Однако из-за особой ценности, которую представлял собой Розеттский камень, полковник Тернер лично сопровождал драгоценный груз во время его путешествия на борту фрегата. Розеттский камень покинул Египет и отплыл из Александрии в Англию в феврале 1802 года.

В Дептфорде камень подняли на борт небольшого судна и провезли через таможенные посты. Он был размещен в одном из залов Антикварного общества, чтобы ученые без труда могли осмотреть и изучить его, а через некоторое время отправлен на место постоянного пребывания — в музей для всеобщего обозрения. Тернер писал по этому поводу: «Я верю, что Розеттский камень — эта антикварная реликвия, позволившая установить связь египетского языка с другими известными языками, будет сохраняться в течение долгого времени. Это — великолепный трофей англичан (я могу даже сказать spolia opima — доспехи, снятые с неприятельского полководца, лат.), с честью добытый ими в ходе войны с французами, а не отнятый у поверженных беззащитных жителей». Местонахождение в настоящее время: Британский музей, Лондон, Великобритания.

Несмотря на то что строки, написанные по-гречески (как и другие надписи), были несколько повреждены, понять их смысл было нетрудно. Этот камень предположительно был одним из нескольких, надпись на которых сделали после собрания жрецов в Мемфисе. Текст на камне датируется 196 годом до н. э. и представляет собой благодарственную надпись, адресованную царю Птолемею V Епифану. В эллинистический период многие подобные документы в пределах греческой ойкумены распространялись в виде би— или трилингвистических текстов. Сопоставление трех вариантов текста и должно было послужить отправной точкой в дешифровке.

Высеченный на камне указ гласил, что Птолемей, которому не было еще и тринадцати лет и который правил страной, находясь под опекой старших советников, сумел добиться процветания Египта; данное сообщение было «высечено на стелах из твердого камня в виде иероглифов, а также на египетском и греческом языках и выставлено во всех храмах первого, второго и третьего классов, в которых происходило возвеличивание Императора». Основными благодеяниями Птолемея V являются: украшение и восстановление храмов, освобождение пленников, прекращение насильственной вербовки во флот, создание справедливой системы правосудия в стране, предотвращение наводнений путем строительства дамб, а также указ о казни отъявленных преступников, совершивших тяжкие преступления.

Однако первоначальные надежды на то, что Розеттский камень станет долгожданным ключом к расшифровке древних языков, через некоторое время были разрушены. Из-за того что несколько кусков камня отсутствовали, перевод иероглифов и демотического письма путем сравнения этих фрагментов оказался чрезвычайно затруднительным. Кроме того, в то время еще не был окончательно доказан тот факт, что все три фрагмента текста, высеченные на камне, содержат одно и то же сообщение. Иероглифы являлись наиболее древней формой египетской письменности.

Обычно на камне высекались именно иероглифы. Когда же в качестве материала для письма стал использоваться папирус, иероглифы постепенно были вытеснены другими формами письменности; так, например, иератическая письменность — курсивная форма письма — в конце концов привела к появлению еще более простой курсивной формы письма, демотической. Таким образом, открытие Розеттского камня не способствовало разгадке тайны древнеегипетской письменности. Европейские ученые делали попытки расшифровать египетские иероглифы начиная с XVI века. Немецкий иезуит Антонасиус Кирхер, английский епископ Уильям Варбуртон и французский ученый Никола Фрере — наиболее известные специалисты, занимавшиеся этим. Однако из-за ошибочного предположения о том, что иероглифы просто представляют собой некоторую систему картинок, им не удалось точно расшифровать их смысл.

Смысл одних картинок был довольно очевидным, как, например, изображения животных, в то время как смысл других картинок, на которых виднелись довольно странные и загадочные изображения, так и остался непонятным. Более того, отсутствовали также точные доказательства того, что смысл наиболее понятных картинок является именно тем самым, какой приписывали им ученые. У специалистов возникало все больше и больше вопросов в связи с изучением иероглифов. Выражает ли один символ какую-либо одну идею или может выражать и несколько? Могут ли несколько символов являться выражением какой-либо одной мысли? В каком направлении следует читать иероглифы? Чем руководствовались древнеегипетские писцы, рисуя те или иные иероглифы для выражения смысла?

Одним из первых ученых, которые занялись разбором демотического письма Розеттского камня, был известный востоковед француз А. И. Сильвестр де Саси. Ему удалось правильно понять некоторые слова в тексте. Позднее, в 1802 году, шведский ученый И. Д. Ахерблат расшифровал еще несколько символов; также ему удалось понять смысл нескольких слов, написанных на коптском языке. Однако на этом открытия Окерблата закончились; идентифицированные им слова были составлены из букв алфавита, а сам ученый был твердо уверен в том, что демотическое письмо является чисто алфавитным. Данная точка зрения в конце концов была признана ошибочной.

На протяжении всех этих лет таинственный камень спокойно хранился в Британском музее, в то время как специалисты продолжали выдвигать различные предположения о природе написанных на нем загадочных иероглифов, пытаясь найти код для их расшифровки. Первое наиболее крупное открытие на этом пути было сделано примерно в 1816 году английским физиком и врачом Томасом Юнгом, к которому тоже попала одна из копий Розеттского камня.

Он высказал предположение о том, что иероглифы могут иметь также и фонетическую ценность, то есть они представляют различные звуки языка. Эта идея была не новой, но прежде ученым не удавалось найти убедительных доказательств данного факта. Ранее ученые предполагали, что особые фигурки, в которые заключены различные символы, изображали царские имена. Юнг попытался идентифицировать фонетическое значение символов одной такой картинки, которая присутствовала в нескольких местах на Розеттском камне: по его убеждению, они относились к обозначению имени Птолемея, что впоследствии и подтвердилось в результате успешной идентификации нескольких таких символов. Такие картинки назвали картушами[3].

Но несмотря на отдельные прорывы и догадки, иероглифы не поддавались полной расшифровке. Лишь спустя много лет один ученый сумел решить загаданную древними загадку.

 

Гений Шампольона

 

Знакомясь с биографией Жана Франсуа Шампольона, трудно отделаться от ощущения, что этот гениальный французский лингвист приходил в наш мир лишь для того, чтобы дать науке ключ к расшифровке египетских иероглифов. Судите сами: в пять лет Шампольон без посторонней помощи научился читать и писать, к девяти годам самостоятельно освоил латынь и греческий, в одиннадцать — читал Библию на древнееврейском языке, в тринадцать — начал изучать арабский, сирийский, халдейский и коптский языки, в пятнадцать — стал заниматься персидским языком и санскритом, а «для развлечения» (так он написал в письме к брату) — китайским. При всем этом в школе он учился плохо, из-за чего в 1801 году, когда ему было одиннадцать лет, старший брат увез его в Гренобль и взял на себя заботу о его воспитании. В возрасте семнадцати лет Шампольон стал членом Академии в Гренобле, где в качестве вступительной лекции прочел введение к своей книге «Египет при фараонах».

Египтом он начал интересоваться еще в десятилетнем возрасте. Все началось с того, что ему в руки попала газета, из которой он узнал, что в марте 1799 года близ небольшой египетской деревни в дельте Нила был найден «плоский базальтовый камень величиной с доску письменного стола, на котором были высечены две египетские и одна греческая надписи». Далее сообщалось, что один из наполеоновских генералов, страстный любитель-эллинист, прочел греческую надпись на камне: в ней египетские жрецы благодарили фараона Птолемея I Епифана за благодеяния храмам, оказанные им на девятом году его царствования (196 год до н. э.). Чтобы прославить царя, жрецы решили воздвигнуть его статуи во всех святилищах страны. И в память об этом событии на мемориальном камне высечена надпись «священными, туземными и эллинскими буквами». Анонимный автор газетной заметки завершал свою публикацию предположением о том, что теперь «путем сопоставления с греческими словами можно расшифровать египетский текст».

Эта мысль глубоко запала Шампольону в душу. Сохранилось свидетельство одного из его учителей, что еще в юном возрасте он поклялся расшифровать египетские иероглифы («Я их прочту! Через несколько лет, когда буду большой!»). Как бы там ни было, парень с тех пор внимательно читал все, что до него было написано о Египте. В конечном счете все, что бы он ни изучал, чем бы ни занимался, так или иначе было связано с проблемами египтологии. Он и за китайский язык взялся только для того, чтобы попытаться доказать родство этого языка с древнеегипетским. А летом 1807 года Шампольон составил географическую карту Египта времен фараонов. Он также познакомился со множеством неопубликованных материалов, подлинными египетскими папирусами из частных коллекций и копией текста Розеттского камня.

До «эпохи Шампольона» лишь очень немногим ученым удалось продвинуться в расшифровке высеченных на нем текстов. Главным препятствием было отсутствие понимания системы египетской письменности в целом, поэтому все частные успехи не давали никакого «стратегического» результата.

Путь Шампольона к желанной цели не был прямым. Несмотря на фундаментальную научную подготовку и потрясающую интуицию, ему приходилось то и дело натыкаться на тупиковые ветви, идти неверным путем, поворачивать назад и снова пробиваться к истине. Конечно, большую роль сыграло то, что он владел доброй дюжиной древних языков, а благодаря знанию коптского мог более чем кто-либо иной приблизиться к пониманию самого духа языка древних египтян.

Прежде всего Шампольон исследовал и полностью отверг «Иероглифику» Гораполлона и все попытки расшифровки, основанные на его концепции. Гораполлон утверждал, что египетские иероглифы — это не звуковые, а только смысловые знаки, символы. Но Шампольон еще до открытия Юнга пришел к выводу, что среди иероглифов были также и знаки, передающие звуки. Уже в 1810 году он высказал мнение, что такими фонетическими знаками египтяне могли писать чужеземные имена. А в 1813 году предположил, что для передачи суффиксов и префиксов египетского языка также использовались алфавитные знаки.

В 1820 году Шампольон правильно определяет последовательность развития египетского письма: иероглифика — иератика — демотика. К этому времени было уже точно установлено, что в самом позднем виде письма — демотическом — имеются знаки-буквы. На этой основе исследователь приходит к убеждению, что звуковые знаки следует искать и среди самого раннего вида письма — иероглифики. Он исследует написанное на Розеттском камне царское имя «Птолемей» и выделяет в нем семь иероглифов-букв. Изучая копию иероглифической надписи на обелиске, происходящем из храма Исиды на острове Филэ, он прочитывает имя царицы Клеопатры. В результате Шампольон определил звуковое значение еще пяти иероглифов, а после прочтения имен других греко-македонских и римских правителей Египта увеличил известный иероглифический алфавит до девятнадцати знаков.

Оставалось ответить на важный вопрос: может быть, иероглифами-буквами передавались лишь чужеземные имена, в частности имена правителей Египта из династии Птолемеев, а настоящие египетские слова писались незвуковым способом? Ответ на этот вопрос был найден 14 сентября 1822 года: в этот день Шампольону удалось прочитать на копии иероглифической надписи из храма в Абу-Симбеле имя Рамзеса. Затем было прочитано имя другого фараона — Тутмоса. Таким образом, Шампольон доказал, что уже в глубокой древности египтяне наряду с символическими иероглифическими знаками употребляли алфавитные знаки.

27 сентября 1822 года ученый выступил перед членами Академии изящной словесности с докладом о ходе расшифровки египетской письменности. Он рассказал о методе своего исследования и сделал заключение, что у египтян была полуалфавитная система письма, так как они, подобно некоторым другим народам Востока, не употребляли на письме гласных. А в 1824 году опубликовал свою главную работу — «Очерк иероглифической системы древних египтян». Она стала краеугольным камнем современной египтологии.

Шампольон открыл систему египетской письменности, установив, что ее основой являлся звуковой принцип. Он расшифровал бо́льшую часть иероглифов, установил соотношение между иероглифическим и иератическим письмом и связь их обоих с демотическим, прочел и перевел первые египетские тексты, составил словарь и грамматику древнеегипетского языка. Фактически он воскресил этот мертвый язык!

В 1826 году Шампольону было поручено организовать первый музей, специализирующийся на египетских древностях.

В июле 1828 года произошло поистине историческое событие: в Египет впервые приехал человек, умеющий читать то, что писали жители этой страны несколько тысячелетий назад. После многих лет кабинетных трудов Шампольону теперь на практике предстояло удостовериться в правильности своих выводов.

Высадившись в Александрии, он первым делом «поцеловал египетскую землю, впервые ступив на нее после многолетнего нетерпеливого ожидания». Затем он отправился в Розетту и отыскал место, где был найден Розеттский камень, чтобы поблагодарить египетских жрецов за ту надпись 196 года до н. э., которая сыграла исключительно важную роль в расшифровке иероглифов. Отсюда ученый по Нилу добрался до Каира, где наконец увидел знаменитые пирамиды. «Контраст между величиной постройки и простотой формы, между колоссальностью материала и слабостью человека, руками которого возведены эти гигантские творения, не поддается описанию, — писал Шампольон. — При мысли об их возрасте можно вслед за поэтом сказать: „Их неистребимая масса утомила время”». В Саккарском некрополе ученый сделал весьма значительное открытие: его сотрудник откопал возле одной из полуразвалившихся пирамид камень с иероглифической надписью, Шампольон прочел на нем царское имя и отождествил его с именем последнего фараона I династии Униса (Онноса), которое было известно из сочинений историка Манефона. Правильность этого вывода подтвердилась через полстолетия.

Впрочем, подробно Шампольон пирамидами не занимался: он искал надписи. Посетив развалины Мемфиса, он отправился вниз по Нилу. В Телль эль-Амарне он обнаружил и исследовал остатки храма (позднее на этом месте был открыт город Ахетатон), а в Дендере увидел первый сохранившийся египетский храм.

Этот один из самых больших храмов начали строить еще фараоны XII династии, могущественнейшие правители Нового царства: Тутмос III и Рамзес II Великий. «Даже не буду пытаться описать глубокое впечатление, которое произвел на нас этот большой храм, и в особенности его портик, — писал Шампольон. — Конечно, мы могли бы привести его размеры, но описать его так, чтобы у читающего сложилось правильное представление о нем, попросту невозможно… Это — максимально возможное сочетание грации и величия. Мы пробыли там два часа, находясь в большом возбуждении, обошли залы, и при бледном свете луны я пытался прочесть высеченные на стенах надписи».

До сих пор бытовала уверенность, что храм в Дендере был посвящен богине Исиде, однако Шампольон убедился, что это храм Хатор, богини любви. Более того — он не такой уж древний. Свой настоящий вид он приобрел лишь при Птолемеях, а окончательно был достроен римлянами.

Из Дендеры Шампольон направился в Луксор, где исследовал храм Амона в Карнаке и определил отдельные этапы его длительного строительства. Его внимание привлек гигантский обелиск, покрытый иероглифами. Кто воздвигнул его? Заключенные в рамку-картуш иероглифы ответили на этот вопрос: Хатшепсут, легендарная царица, более двадцати лет правившая Египтом. «Эти обелиски из твердого гранита с южных каменоломен, — читал Шампольон текст, выбитый на поверхности камня. — Их вершины из чистого золота, самого лучшего, что можно найти во всех чужих странах. Их можно увидеть у реки издалека; свет их лучей наполняет обе стороны, а когда солнце стоит между ними, поистине кажется, что оно поднимается к краю неба… Чтобы позолотить их, я выдала золото, которое измеряли шеффелями, словно это были мешки зерна… Потому что я знала, что Карнак — это небесная граница мира».

Шампольон был глубоко потрясен. Он писал своим друзьям в далекую Францию: «Я наконец попал во дворец или, скорее, в город дворцов — Карнак. Там я увидел всю роскошь, в которой жили фараоны, все, что люди смогли выдумать и создать в гигантских размерах… Ни один народ мира, ни древний и ни современный, не понял искусства архитектуры и не осуществил его в таком грандиозном масштабе, как это сделали древние египтяне. Порой кажется, что древние египтяне мыслили масштабами людей ростом в сто футов!»

Шампольон переправился на западный берег Нила, посетил гробницы в Долине царей и развалины храма Хатшепсут в Дейр эль-Бахри. «Все, что я видел, приводило меня в восторг, — писал Шампольон. — Хотя все эти постройки на левом берегу бледнеют в сравнении с гигантскими каменными чудесами, окружавшими меня на правом».

Затем ученый продолжил путь на юг, к порогам Нила, побывал в Элефантине и Асуане, посетил храм Исиды на острове Филэ. И всюду он копировал надписи, переводил их и истолковывал, делал зарисовки, сравнивал архитектурные стили и устанавливал различия между ними, определял, к какой эпохе относятся те или иные находки. Он делал открытие за открытием. «Могу со всей ответственностью заявить, — писал Шампольон, — что наши знания о Древнем Египте, особенно о его религии и искусстве, значительно обогатятся, как только будут опубликованы результаты моей экспедиции».

Ученый провел в Египте полтора года и за это время прошел страну из края в край. Он не щадил себя, несколько раз получал солнечный удар, дважды его без сознания выносили из подземных гробниц. При таких нагрузках даже целебный местный климат не мог вылечить его от туберкулеза. В декабре 1829 года Шампольон вернулся домой и обработал результаты экспедиции. В 1831-м ему предоставили кафедру египтологии. До издания своих последних трудов — «Египетской грамматики» (1836) и «Египетского словаря в иероглифическом написании» (1841) ученый не дожил. Он умер 4 марта 1832 года от апоплексического удара.

В Фижаке, родном городе Шампольона, в его честь создана Площадь Письменности: ее покрывает огромная плоская плита из черного гранита (14 × 7 м), воспроизводящая поверхность Розеттского камня. В прилегающем дворике установлена стеклянная табличка с французским переводом текста. Автор монумента (1991) — американский скульптор-концептуалист Джозеф Кошут.

 

В царствование молодого царя и наследника отца на царстве, преславного владетеля корон; утвердившего порядок в Египте; благочестивого в отношении богов; победителя над врагами; улучшившего жизнь людей, верховные жрецы, предсказатели, священники, которые собрались из храмов страны в Мемфис перед царем на торжество, принятия короны вечноживого Птолемея, возлюбленного Пта, бога Эпифана Евхариста, которую он получил от своего отца, [все эти жрецы], собравшись в Мемфисском храме в этот самый день, постановили: так как вечноживой царь Птолемей, возлюбленный Пта, бога Эпифана Евхариста, рожденный царем Птолемеем и царицей Арсиноей, богами Филопаторами, оказал многие благодеяния храмам и тем, кто в них находятся, и всем, пребывающим под его царской властью; и так как он является богом, происходя от бога и богини (подобно Гору, сыну Исиды и Осириса, отомстившего за своего отца Осириса) и будучи щедрым по отношению к богам, он пожертвовал в храмы доходы в виде денег и продовольствия и понес большие издержки с тем, чтобы привести Египет в спокойное состояние и воздвигнуть храмы; и он в меру своих сил проявил человеколюбивые устремления и из получаемых в Египте доходов и налогов он некоторые совершенно отменил, а другие облегчил, чтобы народ и все другие при его царствовании пребывали в благоденствии; а долги перед царской казной, которые лежали на египтянах и на населении других частей его царства и которые были очень велики, он простил…

Фрагмент текста на Розеттском камне. Перевод А. Я. Гуревич

 

 

 




Не нашли, что искали? Воспользуйтесь поиском:

vikidalka.ru - 2015-2019 год. Все права принадлежат их авторам! Нарушение авторских прав | Нарушение персональных данных